Хорошие девочки губят только плохих парней

До Кабукиче в этот раз они ехали с почти что черепашьей скоростью, потому что у Анзу каждый раз был маленький сердечный приступ, когда надо было куда-то поворачивать — Ханму как-то слишком сильно на поворотах заносило. — У тебя сотрясения никакого нет случайно? — в какой-то момент поинтересовалась Анзу, крепче вцепившись в него. Героически умереть, слетев с байка, не очень-то хотелось. Да и еще мокрая из-за ставшего чуть слабее дождя дорога… короче, не так она себе представляла сегодняшний день, ой, не так. — Ну, может быть, — убийственно невозмутимо отозвался Шюджи. Анзу так сжала ему плечо, что у самой чуть руки не свело. — Да ладно, ладно, шучу! Я блокнул удар. — Пиздец, — глубокомысленно изрекла Анзу. Остаток пути до его дома продолжили в молчании. Анзу все гоняла мысли — что там за «чилипиздрик» таинственный? От чего он спас этого Дракена, погоняло которого Анзу тоже ничего не говорило? Они его… убить хотели? На кой черт? Когда обычные разборки банд гопников превратились во что-то реально опасное? Или это как раз связано с неким тайным знанием, на которое так старательно намекал Ханма Кисаки? Одним словом, ничерта не понятно, очевидно лишь то, что у Ханмы и Кисаки есть какая-то общая тайна. Тайна, в самую верхушку которой Ханма ее начал посвящать. И… несмотря на то, что Анзу было очевидно, что тайна эта — темная, она поймала себя на том, что хочет ее узнать. Когда доехали, Анзу, пока Шюджи ставил байк, полезла проверять телефон, который не вымок только чудом. Никаких сообщений от Хиро или Акико не было, и Анзу выдохнула, решив, что в самую заварушку они не попали. Конечно, с везением Хиро она бы не сильно удивилась, но хорошо, что в итоге ничего не произошло. Ладно. Разрешив одну проблему, Анзу ненавязчиво полезла к Ханме обниматься — исключительно ради того, чтобы в случае чего его придержать, потому что Анзу все равно казалось, что по башке он все-таки получил. Так до квартиры и дошли. — Топай в душ, бэйб. — И голос у него был… не такой, как обычно был у Ханмы. — А то замерзнешь еще, заболеешь… я лечу так себе. И поплелся на кухню. Шутка про «А может, сходим вместе?» так и осталась невысказанной. Анзу, впервые за все время их общения по-настоящему растерявшаяся, уныло поплелась в душ. Говорят иногда, что горячий душ может исправить все… ничерта подобного. Мысли путались еще сильнее — Анзу терпеть не могла, когда у близких ей людей что-то происходило, а она не знала, что именно. А Ханма, все-таки, ей уже очень близкий. Из-за проигрыша расстроился? Только что буквально был веселый. Обычный. Болит что-то? Вполне реально. Или переживает из-за провалившегося плана? Не его же план. Или для него так важен Кисаки? Ну… черт, серьезно, он большой взрослый мальчик, и если у него что-то не так, он может сам с этим разобраться. Хотел бы поделиться — сказал бы сразу, у него с этим обычно проблем сильно не было. Раз не рассказал ни о чем, значит и не ее дело. Надо успокоиться и просто забить. Но… почему забить на Ханму у нее не получается? Хлопнула дверь. Анзу не успела среагировать — Ханма уже ушел. Сбежал даже, точнее сказать. Зато оставил свою футболку. А Анзу только рот хотела открыть, чтобы спросить, что с ним такое вообще происходит… Ладно, в квартире он от нее не убежит. Стоп. А если вот это вот приглашение к себе как раз и было завуалированным «Заставь меня как-нибудь выговориться, потому что мне это нужно»? Странное чувство. Вроде бы, по факту, это не первые ее отношения — ладно, в прошлый раз это было «типа» и после неудачного первого раза «несерьезно», но… сама себе противоречила — думала, что Ханма уже не маленький мальчик, чтобы она ему в душу лезла и сопельки подтирала, и тут же готова была сделать все, чтобы он снова стал собой прежним, потому что такой Шюджи, у которого как будто сели батарейки, заставлял ее чувствовать себя… реально жалкой. Ну, возможно, эгоистка, да. И даже не немного. Но хочется же, чтобы ему тоже лучше стало. Когда кожа уже покраснела от кипятка, Анзу вышла из душа, быстро вытерлась и надела его футболку прямо так, на голое тело, потому что… почему бы и нет? Тем более, ее новенький кружевной комплект после загадочной беседы под ливнем выглядел совсем жалко, да и морозиться снова не хотелось. Кое-как собрав волосы в пучок — еще один повод поблагодарить себя за предусмотрительную привычку всегда таскать с собой резинки, — Анзу, прихватив с собой еще сухое полотенце, вышла из ванной и направилась на поиски Ханмы. В этот раз хотя бы получается немного осмотреться. На полке в коридоре обнаружилась фотография в рамке. Несмотря на то, что дерево вокруг покрылось слоем пыли, сама фотография оставалась чистой. Видимо, ее не только регулярно протирали, но и частенько брали в руки. Мальчишка с взъерошенными черными волосами и с желтыми глазами был опознан сразу. Ханма даже в таком возрасте — сколько ему тут, года два? — вовсю смеялся. Почти не изменился. Татуировки еще на руках набить да волосы подкрасить — вообще от взрослого не отличить. В руках у него был игрушечный байк, и Анзу даже улыбнулась, но улыбка ее быстро померкла. На фотографии вместе с малявкой Шюджи была запечатлена… родители Анзу были среднего возраста, и поэтому такая молодая девушка ввела ее в ступор. Подумала бы, что тетя или старшая сестра, но одинаковые желтые глаза, черные кудри, довольная улыбка, черты лица — все это заставило поверить в то, что на фотографии была все-таки мама Ханмы. Очень молодая мама… чисто на глазок, она была максимум на пару лет старше Анзу, а забеременела, значит, где-то в ее возрасте. Анзу невольно поежилась, представив себя сейчас уже с ребенком. Тем более, с таким шебутным ребенком, как Ханма, который явно уже в первые дни жизни высосал у родителей все нервы. Кстати, о родителях. С отцом не было ни единой безделушки. Фотки — только вот эта, с мамой. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, и Анзу, поставив рамку обратно на полку, пошла в спальню. Квартира, кстати, большая. Ханма, насколько она успела заметить, не работает. Либо подарили, либо… черт, нет, она уже и так залезла туда, куда лезть без спросу не надо было. Ханма сидел на кровати, спиной к ней. Видимо, его севших батареек хватило только на то, чтобы снять футболку и закурить. С волос капала вода, смешиваясь с кровью с ссадин по телу. На бледной коже уже назревали синяки, а еще взгляд зацепился за старые мелкие шрамы. Ханма явно… опытный боец. Забравшись на кровать, Анзу на коленях доползла до парня и принялась вытирать ему волосы, лишь иногда прерываясь на то, чтобы поцеловать — то в шею, то в плечо, то в скулу, то в щеку… кстати, она не увидела аптечку, вроде бы. У него вообще есть аптечка? — Красивая она у меня была, а? — после недолгого молчания вдруг поинтересовался Шюджи. — Очень, — мягко улыбнувшись, согласилась Анзу, отбрасывая в итоге полотенце в сторону и обнимая его со спины. Неожиданно, но никакой неловкости насчет того, что Ханма поймал ее за вмешательством в его жизнь, она не испытала. К губам Анзу потянулась рука Ханмы с сигаретой, и девушка не отказалась от возможности сделать затяжку, хотя в этот раз Шюджи курил что-то сильно для нее крепкое. — Можешь не отвечать, если не хочешь, — по тону же понятно, что мамы его в живых уже нет, — но я все равно спрошу. Она очень молодая на фотке. Что случилось? — Ну так. Залет был концом ее шалавской карьеры, — с иронией отозвался Шюджи. Наверное, этого и следовало ожидать. Проститутки, особенно в районе с такой сомнительной репутацией, как Кабукиче, могут быть… разновозрастные. Не показалось, значит, что на фотографии она буквально немного старше Анзу. — Влюбилась в папашу, залетела, побоялась сделать аборт, он ее благородно выкупил, а потом спустил с лестницы на мой день рождения. Обычная семейная драма, хули. А подарочек хуевый вышел. — Прямо… спустил? — неловко переспросила Анзу. Вопрос тупой, но у нее в голове плохо укладывалось, как он может так невозмутимо об этом говорить. Да и сама ситуация… Анзу не знала, что ее убило в плохом смысле больше — сам факт произошедшего или то, что это произошло на день рождения Ханмы. Сколько ему лет исполнялось, интересно? Анзу очень хотелось верить, что он был хотя бы… ну, не совсем в детском возрасте, потому что иначе — это пиздец. — Ну, естественно, сказали, что несчастный случай, сама запнулась и полетела, шею сломала, но я-то не тупой, я все видел, — откликнулся Шюджи, и Анзу сама не поняла, как обняла его еще крепче. Только сейчас до нее начало доходить, что так спокойно о подобных вещах могут говорить лишь очень сильные морально люди. Даже чересчур сильные. — Но карма — мстительная сучка. — Звучит как цитата Кисаки, — улыбнулась Анзу, чмокнув его в щеку. — Она и есть, — засмеялся Ханма в ответ. Вот тут уже Анзу просить подробностей о том, что случилось с его отцом, не стала. Ей показалось, что лезть в эту часть его жизни будет уже… слишком настойчиво, наверное. Самой Анзу было бы неприятно, если бы кто-то без ее официального разрешения на это вдруг захотел бы перейти грань. Анзу уважала чувства Ханмы. Он, конечно, продолжал вести себя так, как будто по жизни его не волнует ничего, кроме сигарет и драк, но вот этот короткий разговор о матери и само наличие фотки с ней в квартире в очередной раз напомнило Фурукаве о том, что Шюджи представляет из себя гораздо больше, чем всегда веселого клоуна с кулаками. А еще… забавное такое чувство, когда понимаешь, что с парнем тебе кайфово не только трахаться и заниматься всякими безрассудствами — Анзу до сих пор припоминала себе поцелуи в заброшенной высотке, — но и просто обниматься, лежать рядом, и без единого намека на что-то большее. Нормально ужинать никто не стал — Анзу наелась сладостей на фестивале, и боже, благослови воистину бездонный кошелек Кисаки, — а Ханма заявил, что ему кусок в горло не лезет, так что после того, как Анзу все-таки загнала его в горячий душ, они спокойно легли в кровать. Не такие планы у Анзу изначально были на эту ночь, но… реальность тоже оказалась неплохая. В Шюджи внезапно проснулась отчаянная прилипчивость, и они долго обнимались, щекотались и целовались, пока оба в итоге не отключились в объятьях друг друга. А проснулась она потом от того, что Ханма ей заехал рукой по лицу и, как спросонья показалось, сломал нос. Витиевато выругавшись, Анзу приподнялась на локтях и собралась уже высказать Ханме все, что думает о таких замечательных пробуждениях… и с удивлением обнаружила, что он сам-то еще спит. Только даже в темноте было понятно, что вид у Ханмы какой-то слишком бледный. Выступившая на лбу болезненная испарина тоже заставила Анзу напрячься. Убрав мокрую челку, она прикоснулась к парню и с невольным ужасом осознала, что он слишком горячий. И отнюдь не в том смысле, как Анзу хотелось бы. — Дьявол, — мрачно выругалась Анзу, садясь на кровати. Ханма на ее возню даже глаза не открыл, хотя чувствовалось, что сон у него очень беспокойный. Пару секунд Анзу еще честно пыталась делать вид, что это не ее дело… в общем, в себя в полной мере пришла только тогда, когда уже напялила еще сырые шмотки и выскочила на улицу. Дождь, к счастью, уже закончился, но все равно было прохладно. Будет забавно, если она после такой ночной пробежки тоже сляжет… но Ханма сам явно лечиться не будет, а Анзу материлась на себя всю дорогу. Это, вроде как, не ее дело. Их недоотношения вряд ли могли бы перерасти во что-то серьезное. Ну, Анзу так казалось. А теперь она носится посреди ночи в районе с не самой хорошей репутацией, надеясь найти круглосуточную аптеку, потому что у Ханмы после забива под далеко не теплым дождем вдруг начала подниматься температура, а сам он на себя забьет. Так «друзья с привилегиями» не делают. Так не делают, но… Анзу хочется. Еще же раздетый вечно на балкон шляется. С таким иммунитетом. Пиздец. Аптека нашлась чисто интуитивно, была она буквально в паре домов и, к счастью, оказалась круглосуточной. Молоденькая девушка-фармацевт встречала ее с битой в руках, но, увидев Анзу — ей даже интересно стало, что тут такого обычно происходит ночами, что приходится так защищаться, — успокоилась. Выдохнула, расправила плечи и начала говорить явно давно заученный текст: — Здравствуйте, у нас есть все виды презервативов, какие вас интере… — Брось, — махнула рукой Анзу. Это добро тоже лишним не бывает, но от мыслей о том, как она сейчас будет описывать размеры Ханмы, которые она только почувствовала, но толком не видела, этому божьему одуванчику, у Анзу вырвался нервный смешок. — Я… короче, парень, видимо, заболевает. Если ты просто дашь мне все, что поможет от простуды, я тебя расцелую. Божий одуванчик сильно покраснел, но к делу подошел очень профессионально. Анзу сама в лечении разбиралась плохо — у нее иммунитет был отличный, а частенько заболевающего Хиро всегда лечила мама. Эта девушка предлагала не самые дорогие, но, по ее словам, самые действующие, а еще вручила градусник и посоветовала не сбивать температуру, если она не слишком высокая. Анзу расплатилась наличкой, успев подпихнуть немного как бы на «чаевые», а уже на выходе бросила напоследок: — Вали ты с этой работы. Или хотя бы охрану тебе хоть какую-то. Если что, могу дать свой номерочек. Почти сразу выскочив их аптеки, Анзу отстраненно подумала — это что сейчас за внезапный приступ лесбийского флирта на нее нахлынул? Девушка, конечно, была симпатичной, но при живом Ханме… ну, хотелось бы верить, что живом. Криво усмехнувшись, Анзу бодро поскакала домой к Шюджи, надеясь, что выбирать платье на ее похороны ей все-таки не придется. Уже на входе в квартиру ее встречало взъерошенное нечто, закутанное в одеяло и выглядящее очень-очень жалко. — Дерьмово выглядишь, — не могла не отметить Анзу, быстро разувшись, скинув куртку и сразу направившись на кухню. Ханма по стеночке поплелся за ней. — Ты, блять, где шлялась? — в итоге поинтересовался он. Анзу не ответила — она воодушевленно колдовала с этими порошочками, очень надеясь, что развела все правильно, по советам той милашки, и не отравит случайно Ханму. Мыслительный процесс был таким активным, что она упустила момент, как Ханма оказался рядом, и только ойкнула, когда он ее обнял со спины, тоже набросив одеяло, и мокро поцеловал в шею. — Спать пошли. Нахер мне вся эта бурда? Все равно пить не буду. — Рот закрой, — беззлобно парировала Анзу. — Не заставляй меня предлагать тебе легкий БДСМ, чтобы я пристегнула тебя наручникаии к кровати и начала это все вливать. А то от тебя здоровьем так и прет во все стороны… Какое-то время он молчал. Рука, как будто бы на автомате гладящая ее по животу, отвлекала, но Анзу наконец развела все лекарства, которые купила, — на всякий случай, чтобы эффект сразу был! — и уже собралась всеми правдами и неправдами уговаривать Ханму это выпить, как вдруг он спросил: — И ты реально одна в ночи шлялась по стремному району просто… ради меня? — Ну да. Пей давай, дурачок, и спать пойдем. Такие, казалось бы, простые слова полностью переменили Ханму. Он смиренно выпил все лекарства, хотя, по его же словам, он ничего дерьмовее в жизни не пробовал. А потом Анзу потащила его в кровать. Спать с ним было жарко даже в одной футболке, так что одеяло пошло к черту, и Анзу просто удобно улеглась на Шюджи сверху. Будет правда забавно, если зараза к заразе все-таки пристанет, и Анзу заболеет тоже. Как минимум, у мамы возникнет много вопросов. — Про что ты говорил сегодня с Кисаки? — в какой-то момент решила спросить Анзу. Беспокойный Ханма, несмотря на все чудо-порошки, не засыпал, и Анзу… ладно, она решила немного воспользоваться положением, да и это первая тема для разговора, которая пришла ей на ум. Захочет — ответит, не захочет — отшутится, считай, определенное право выбора есть. И вроде вмешательство в личное не сильно настойчивое. — Про мои путешествия во времени, естественно, — как ни в чем не бывало отозвался Ханма. Анзу приподнялась немного, чтобы лучше видеть его лицо, но Ханма выглядел серьезным. Даже слишком. — По плану, Киемаса должен был прирезать Дракена, Свастоны бы разосрались друг с другом, и Киса бы пролез в верхушку. Но этот его чилипиздрик… — Какой? — уточнила Анзу, коснувшись рукой его лба. Вроде горячее с последнего раза не стал. Говорит бред, но затирает очень уверенно. — Ханагаки, — не сразу вспомнил Ханма. Брови Анзу поползли вверх — а этот-то каким образом влез? — Поэтому я почти уверен, что чилипиздрик знал, что Дракен должен был откинуться, и успел его спасти. Плану — облом, но у нас была изначально схема с «Вальхаллой». Лишняя возможность повыебываться. И теперь на замесе «Вальхалла» подомнет под себя Свастонов. А ты… На самом деле, Анзу было интересно, что он хотел сказать про нее, но… поток легкого сумасшествия — убедительного, однако — надо было останавливать. Так что Анзу легко его поцеловала, не боясь вирусов, хотя и было не очень удобно, и предложила: — Давай-ка все-таки спать. У тебя, по-моему, температура поднимается. — Ну да, брежу, наверное, — странно-довольно щурясь, согласился с ней Ханма. — А может и нет…