Хорошие девочки губят только плохих парней

— Тебе говорили, что ты пиздец какой пугающий, когда такой… инициативный? — поинтересовалась Анзу, едва поспевая чуть ли не за скачущим по коридору школы Казуторой. Он выглядел так, как будто не задание командира выполнял, а, как минимум, только что узнал о бабушке, которая скоропостижно скончалась и оставила ему наследство в пару триллиардов йен. — Блять, Тора, хватит! Я устала за тобой бежать. Услышавший, как она его назвала Казутора остановился так резко, что Анзу чуть не врезалась в его совсем не мягкую спину. И встал такой, глазищами желтыми хлопал… само очарование! Если не знаешь, что он уже побывал в исправительной школе за убийство и вообще представляет собой личность с явно не самой устойчивой психикой. — Ты странная, — внезапно объявил Казутора — только торжественной музыки не хватало для полного счастья и погружения в атмосферу. — А у тебя комплименты дерьмовые и прическа странная. Отрасти лучше волосы, все девчонки твои будут. — И вроде огрызнуться хотела, а получилось как-то… заботливо слишком. Черт, она правда стала превращаться в мамочку толпы засранцев Ханмы? — Ладно, пойдем скорее. Я не хочу с ним сильно долго возиться. — Ты классная, — внезапно передумал Казутора и бодро поскакал дальше, а встречающиеся на пути ученики чуть ли не падали на колени и молили о пощаде, когда видели его лицо. Классный Казутора парень, конечно. Позитивный. Если он правда найдет себе девушку, ей точно придется повозиться, чтобы по осколкам собрать его личность заново. По правде говоря, если бы в свое время Анзу не столкнулась с Ханмой, она бы, возможно, и ввязалась в это дерьмо. Что-то цепляющее в дурной натуре Ханемии все-таки было, но у Анзу один балда уже имелся. А вообще, искали они сейчас Ханагаки, который — Анзу так и не поняла, зачем — должен был присутствовать на сегодняшнем посвящении Баджи в вальхалловцы. Анзу бы давно на это забила, потому что особой любовью к Ханагаки не пылала, хоть он и был парнем Хины — таким себе парнем, кстати, но… это была личная просьба Кисаки, и Анзу не смогла устоять.

***

— Если ты вдруг решил забыть с моей помощью Хину, спешу сказать, что ты не в моем вкусе, я больше предпочитаю двухметровое «Преступление и наказание», сам понимаешь, — нараспев протянула Анзу, исключительно забавы ради и в знак встречи поцеловав Кисаки в обе щеки. Неожиданно, но он даже ни капельки не смутился. Растет мальчик… — А если серьезно, рада встрече. Как раз хотела спросить, какого черта это было со вторым замом. Место для встречи было выбрано несколько неожиданное — мост. Анзу-то уже почти ожидала, что Кисаки опять начнет деньгами сыпать… ладно, шутка, но на фестивале было приятно. Еще было непривычно добираться своим ходом, потому что по телефону Кисаки настоятельно просил не тащить с собой Ханму. На резонный вопрос Анзу о том, какой это секрет он хочет доверить ей, но не расскажет Шюджи, Кисаки немного раздраженно пояснил, что Ханма об этом всем уже знает, а она — нет. Ну, допустим. — А тебе что-то не нравится? — как ни в чем не бывало поинтересовался Кисаки. Какой-то он сегодня был сильно довольный… Если бы Анзу не знала, насколько Хината влюблена в Такемичи, она бы подумала, что у Тетты случились какие-то подвижки в любовном плане. Но, зная его, это скорее злодейский план успешно двигается. — Ну, отчего же. Меня еще никогда так сильно не проклинали толпы парней, — засмеялась Анзу, тоже облокотившись на перила. И чего он издалека так начал? Вот за что Анзу особенно любила Ханму — его убийственная прямолинейность. — Да и форма классная… хотя я пока ходила только в куртке Ханмы. Только я не понимаю, зачем. И нет, я не про то, почему мне не подогнали личную форму, меня и его куртка вполне устраивает. Она миллион раз повторяла то, что совсем не понимает сути глобального плана Кисаки при участии и активной поддержке Ханмы, но ее словно не слышали. Вот и сейчас Тетта финальное и как бы между делом вброшенное замечание невозмутимо пропустил мимо ушей. Анзу иронично приподняла одну бровь, но блядская Киса не заметила и этого. То есть, конечно, он все видел — тупая шутка, но не зря же у него буквально четыре глаза, — но делал вид, что нет. Тогда Анзу решила идти в открытое нападение: — Я уже поняла, что я тебя заинтересовала. Я ведь именно этого и добивалась, скрывать не буду, но ты явно уже и сам понял. Но я не могу в полной мере выполнять роль твоей правой руки, что бы ты не задумал, если не буду ничего знать, а Ханма будет только талдычить про свои путешествия во времени и что я тебе нравлюсь. — Про путешествия во времени? — наконец среагировал на ее слова Кисаки. Анзу даже чуть не захлопала от восторга и чудом удержалась от шутки насчет того, что с такими достаточно бурными откликами на все, что связано с Ханмой, Тетта еще долго себе девушку не найдет. — Ну, да, — чуть помедлив, чтобы переключиться, откликнулась Анзу. — Забивы под дождем, чтоб ты знал, ничем хорошим для здоровья не заканчиваются. Температура поднялась, он мне начал болтать про путешествия во времени, в общем, типичный температурный бред… — Почему бред? От вопроса Кисаки растерялась даже обычно непробиваемая Анзу. Ей понадобилось время, чтобы немного отойти от первичного шока, а потом Фурукава прошипела: — И ты туда же, Тетта?! Что у вас за шутки с ним такие дебильные?! Только не говори еще, что это ты придумывал, придушу! А у самой все вертелась в голове эта новость о Хиро и его вступлении в Свастоны. Анзу скрестила руки на груди, иронично изогнула бровь и со всем возможным пафосом, на который только была способна, потребовала: — Вбрось тогда какой-нибудь более-менее убедительный факт из будущего. — Скоро будет большая драка. — Голос Кисаки звучал монотонно, слишком спокойно, как будто он рассказывал какую-то посредственную сказку. Однако Анзу весьма прагматично отметила для себя, что никаких пауз в его речи не было, тон был даже слишком уверенным. Кисаки не сочинял. Не стоило исключать варианта, где он тщательно готовился к разговору с Анзу и проработал все возможные варианты, но с кем ему репетировать-то, с Ханмой? Его бы любое действие Тетты уже в восторг бы привело, вряд ли на выходе получился бы такой классный результат. — Ты тоже будешь драться. А потом почему-то серьезно разругаешься с родителями и съедешь от них к Ханме. А потом… — Кисаки вдруг мечтательно улыбнулся — Анзу и не думала, что он так умеет, — а потом мы будем на вершине. Анзу покосилась на него еще раз и хмыкнула. Действительно, раз уж ей предстоит поучаствовать в крупной драке, у нее будет еще какой повод серьезно разругаться с родителями. Прибавить к этому еще то, сколько уже она старательно скрывает от них отношения с Ханмой, будет ядерная смесь. Ну… наверное, так будет даже лучше? Не то что бы Анзу считала себя паршивой дочерью, но объективно — в последнее время она отчаянно не вписывалась в свою же идеальную семью, так что… — Но для начала мне нужен Такемичи, — коварно разрушил всю мечтательную атмосферу Кисаки. — Ханма отправит за ним Казутору, но я хочу, чтобы ты тоже пошла. — Хочешь принести его в жертву на глазах всей «Вальхаллы» во славу вашей с Хиной любви? — отшутилась в ответ Анзу. — Останься ты хоть единственным мужиком на планете, она бы все равно попросила тебя ее убить. Если она тебя полюбит, это будет уже не Хина. Естественно, Анзу понимала, что его это заденет, но смолчать не могла. И Кисаки ожидаемо дернулся к ней, будто придушить хотел бы — очень интересно, смог бы или нет, — но потом неожиданно быстро расслабился, поправил очки и искренне, хотя из его уст это звучало странно, да и само понятие с ним вязалось плохо, сказал: — Убил бы тебя, но ты мне нравишься. — У-у-у, а как же Хина? — в притворном ужасе спросила развеселившаяся Анзу, хотя даже не собиралась отрицать, что услышать такое от Кисаки было приятно. — На самом деле, — решила тоже немного пооткровенничать она, быстро став серьезной, — я понимаю, что присоединение к вашему дуэту вряд ли закончится для меня чем-нибудь хорошим. Но самое интересное — мне же совсем не хочется останавливаться! — Все, хватит с него сантиментов. — Ладно, будет тебе твой Ханагаки. Но за это ты опять со мной куда-нибудь сходишь!.. «Если мы все выживем», — хотелось бы добавить Анзу, потому что нехорошее предчувствие все еще отказывалось ее покидать.

***

— Ты поговорила с братом, кстати? — внезапно поинтересовался Казутора. До предположительного класса Ханагаки — Анзу не была уверена, но, вроде бы, номер правильный — оставалось совсем немного, а ему вдруг приспичило поболтать. В этом, как уже успела удостовериться Фурукава, и был весь Казутора. — Я даже не представляю, как начать разговор, — вздохнула Анзу. Она уже давно замечала, что Хиро изменился, стал гораздо более уверенным в себе, но сейчас, после новости от Баджи, у нее словно взгляд прояснился. Перемены в брате стали еще более очевидными. Теперь в дом сначала заходили уверенность и такой здоровый мужской пафос, а потом уже сам Хиро, и Анзу… ладно, пожалуй, она действительно струсила. Не хотелось снова возвращать его к первоначальному состоянию. Да и… теперь они вертелись в одной среде, теперь Хиро гораздо больше знает про банды, может узнать и про Ханму. И какова гарантия, что если Анзу заявится к брату с беседой о Свастонах, Хиро не решит из вредности настучать родителям о ее криминальном настоящем? Переезд по предсказаниям Кисаки должен случиться позже. И что вообще говорить? Если сначала Анзу решила идти по пути здорового похуизма, то теперь ей казалось, что совсем смолчать она не может — особенно при условии, что у них скоро будет стенка на стенку, все-таки нельзя об этом забывать. Просить уйти? «Привет, Хиро, наверное, ты уже знаешь, что я второй зам в «Вальхалле», но вот тебе в банде быть нельзя» — бред. Похвалить? С одной стороны, это правда хорошо, с другой — язык не повернется такое выдать. И не проигнорируешь же. И не обидеть надо. — Ну, так и начни. Словами через рот, — непринужденно предложил Казутора. Анзу в ответ только скептически изогнула бровь и уточнила: — Ты же один ребенок в семье, да? Лицо Казуторы потемнело. Анзу явно задела очередную больную тему. И, скорее всего, это не какая-нибудь трагичная история с братом или сестрой, а… паршивые отношения с родителями? Ну, какой-нибудь тираничный папаша, мама, которая старалась дать единственному сыну самое лучшее, но в итоге прогибалась под горе-муженька… Классическая история. Анзу, родившейся в, без преувеличений, идеальной семье, представлять себя на месте Казуторы было не страшно. Скорее как-то… неловко? — Забудь, — в конце концов выпалила она. — И извини. Не хотела. Остаток пути прошел в молчании. Казутора быстро оттаял и попытался вывести ее на диалог, но Анзу либо отмалчивалась, либо отвечала максимально односложно. Тогда Ханемия переключился на махание кулаками. Где-то на пятом школьнике Анзу уже перестала считать. Они нашли Ханагаки в компании каких-то лошков, которые, вроде как, были его друзьями. По контексту разговора было понятно, что один из них — местная гопничья энциклопедия, и он ожидаемо зассал, когда Казутора, сама беззаботность, ввалился в класс и кинулся к Такемичи обниматься. Не знала бы Анзу о его сомнительном прошлом, не видела бы, как парни в истерике падают перед Ханемией на колени, подумала бы, что он душка… Но потом эта гопничья энциклопедия увидела ее, и глаза его округлились еще больше, становясь больше его стремных очков — у Кисаки лучше. — Это же Анзу! — воскликнул он, как будто бы призрака перед собой увидел. Что-то подсказывало Анзу, что в связи с недавно приобретенной должностью в банде ей стоит начать привыкать к таким взглядам. — Второй зам «Вальхаллы»! — О, угадала. — Богиня смерти! — А вот это уже какой-то внезапный титул. — Слышь, — шикнула она на Казутору, который уже отлип от Ханагаки и вернулся к ней, — это ты мне такую пиар-компанию устроил или Ханма? — Ну… — многозначительно протянул Казутора, возводя глаза к потолку. Честное слово, само очарование. Ханагаки, наверное, сейчас сильно бы удивился, если бы узнал, что непонятно откуда взявшийся парень с дурацкой прической не так давно вышел из исправительной школы, куда был отправлен за убийство, а кроме того имеет явные проблемы с контролем агрессии. Анзу в итоге только рукой махнула, начиная наконец понимать, как Ханма и Казутора спелись. — Пошлите наконец, — пробурчала она недовольно, — пока я тут кому-нибудь глаз не выбила. — Аж целых четыре кандидата сидит. Особенно эта гопничья энциклопедия нервировала. Смотрелись они забавно — беззаботный и страсть какой довольный Казутора, недовольная Анзу и Ханагаки, который ничего не понимал, но все равно пошел с ними. Что же, пожалуй, он загрузится еще сильнее, когда в полной мере осознает, куда и зачем его потащили. Хотя про «зачем» вряд ли поймет. Анзу бы, допустим, не поняла, если бы не знала сразу. Она в глаза этого Чифую Мацуно, заместителя командира первого отряда «Токийской свастики», не видела, да и Казутора его не знал — чуть истерику не закатил, когда узнал о новом лучшем друге Баджи, видимо, близки они были. Зато Анзу кое-что понимала в людях. Это же мальчишки. Ради великой дружбы и глобальных пафосных целей под что угодно подставятся. Да и Баджи явно сделал своим замом максимально преданного и привязанного к нему человека. Возможно, Чифую даже не в курсе, что Баджи ведет двойную игру, но он все равно выполнит любую просьбу своего капитана. Так что… хреновая получится проверка на верность — абсолютно ничего не доказывающая. Ну, разве что прибавляющая Анзу больше поводов для беспокойства и подозрений. Мысль о том, что в случае чего она не сможет спасти Ханму от ножа в спину, пугала до дрожи. Причем ладно бы фигурального ножа, ничего, большой мальчик, справится… Анзу думала именно о настоящем. По ее теории, Баджи пришел в «Вальхаллу» с недобрыми намерениями, а двухметровая шпала с дурными шутками и любовью к кальянному репу бросалась в глаза первой. И… ладно, Анзу всегда осуждала вот эти штуки типа «ради тебя я подставлюсь под удар, только живи», но… чем больше Анзу строила теорий насчет Баджи, тем сильнее в ней крепла уверенность в том, что Шюджи она любым способом вытащит целым, невредимыи и все таким же сумасшедше-бестолковым. В интернете постоянно попадались цитаты насчет того, что любовь делает мужчину слабым. Кажется, в обратную сторону это тоже работало. — Анзу, а ты давно… в «Вальхалле»? — в какой-то момент поинтересовался Ханагаки. Скорее всего, имел место момент защиты любимой девушки — вряд ли Анзу теперь радовала Ханагаки как подруга прекрасной Тачибаны. А Анзу еще специально решила масла в огонь подлить. — Нет, вот недавно стала вторым замом. А че? — А потом, чувствуя себя злобным злодеем, решила ляпнуть как будто невпопад: — Только не рассказывай мне о моем ужасном будущем. Бедный Ханагаки так и замер, напряженно потея. Анзу в последнее время настолько много говорили о путешествиях во времени, что она бы не удивилась, если бы Такемичи тоже пришел из будущего, чтобы всех спасти. У нее уже даже глаз перестал дергаться от любого упоминания этого безобразия! Только времени все нет, чтобы в полной мере осмыслить и переварить. Путь обратно прошел почти незаметно, хотя атмосфера и была более напряженной. Появились они в самом разгаре театрализованного представления имени Кейске Баджи. Анзу буквально краем глаза зацепилась за лицо избитого Баджи парня, и ее предательски повело — этот Чифую сильно напоминал ей Хиро, и видя его сейчас, отмудоханным до состояния сочного бифштекса с кровью, Анзу думала никак не о заместителе командира первого отряда Свастонов. Хиро, наверное, тоже бы согласился подставить свою задницу, если бы его, как оказалось, командир этого потребовал, изменился он сильно… а родственные связи с Анзу его бы не спасли. Дьявол. Старательно отводя взгляд от этого замеса и вверив Такемичи в не самые надежные руки Казуторы, Анзу прошла к Ханме. Лениво качнув бедром, Анзу отогнала от него самых преданных выблядков — один лысый с татуировкой на лице, второй коротко бритый недотигр. У Казуторы прическа и то лучше. Еще один, зализанный блондинчик в маске, свалил сам. Он, надо сказать, отличался умом и сообразительностью, что в «Вальхалле» было редкостью и обычно имелось только у верхушки. Надо будет, наверное, даже узнать его имя — будет ему большая честь. Баджи поднялся. Объективно говоря, он был более чем хорош собой, и Анзу поймала себя на том, что росчерк чужой крови на лице прибавлял ему какого-то инфернального шарма. — Надо же, — громко, чтобы слышали все, начала она, сжав плечо Ханмы, — а он ведь был твоим другом. Твоим верным псом. Не думала, что ты сможешь с ним так обойтись. Естественно, именно об этом она и думала. Пацан пошел за своим бывшим командиром неизвестно куда, зная, что он скандально ушел во вражескую банду. Сомнений в том, что он и избить бы себя дал — настолько преданный, — не было. Только суть замысла Баджи Анзу пока не поняла, потому что при желании он уже давно мог вонзить любому из них нож в спину. Любому, кроме Кисаки, который не появлялся на территории банды лично, а все приказы отдавал через Ханму… оу. Он же, вроде как, роль командира одного из отрядов Свастонов. Не проще ли было при желании кокнуть его там? Или Баджи хочет получить официальное подтверждение того, что Кисаки пришел к Свастонам не с добрыми намерениями? Ну… несмотря на пока не понятные мотивы новоиспеченного валльхаловца, версия с Кисаки казалась Анзу наиболее правильной. — Я сюда не проповеди пришел слушать, Анзу, — процедил Баджи в ответ. Ну, и она пришла сюда не их читать, но замутить словесную перепалку можно будет позже. Ханма поднялся: — Казутора! Приготовления завершены? И надо было видеть, как вытянулось лицо Ханагаки, когда Казутора представил его как нового члена «Токийской свастики». У него все по глазам можно было прочитать — решил, что станет следующей проверкой на верность, а когда Ханма к нему подошел, чуть в обморок от ужаса не хлопнулся. Наблюдая за этой картиной, Анзу отстраненно подумала, что Хина, когда узнает, явно перестанет с ней общаться. Придется искать новую подругу, чтобы сбегать к Шюджи? Или понадеяться на тот вариант будущего, где они съезжаются по непонятной причине? Ханма умел говорить красиво. Хочется его слушать. Он все затирал про то, какую огромную боевую мощь принесет Баджи «Вальхалле» — все слушали, раскрыв рты, а Анзу успела почти обидеться, что ей Шюджи такую пафосную речь не подготовил. А потом прозвучало желаемое: — Но перед этим, у меня есть одно сомнение. Возможно, он — шпион «Свастонов». Лицо Баджи оставалось равнодушным, но к нему спичку поднеси — будет взрыв от напряжения. Конечно, это можно было выдать за негодование насчет того, что его, такого преданного новой семье, обвиняют в двойной игре, но да, версия с убийством Кисаки крепко засела в голове Анзу, и она продолжила внимательно следить за Баджи, отмечая каждое изменение в нем. Анзу не исключала варианта, что каким-нибудь образом Кисаки выдал себя перед Баджи — ладно, что уж скрывать, актер он классный, но гордыня и абсолютная уверенность в идеальности собственных планов могли сыграть с ним злую шутку. Что бы они делали без Анзу? Ханма вернулся к ней и продолжил вещать уже сверху — действительно «преступление» и «наказание» в одном лице. Рядом внизу встал Баджи — глаза злые, но держится хорошо. Слово дали Такемичи. Потом Казуторе с его громкими идеями развалить Свастонов и кого-то там убить. Баджи предложение встретил положительно и даже поклонился Казуторе, хотя Анзу буквально слышала треск его позвоночника, противящегося такому безобразию. А потом Ханма повернулся к ней, а Анзу, растянув губы в довольной улыбке, совершенно непринужденным тоном сказала: — Казутора прав, сам факт нахождения Баджи среди нас уже великолепен. Но если Баджи все-таки планирует предать «Вальхаллу» ради Свастонов… в первую очередь ему придется иметь дело со мной. Зря все-таки в большинстве случаев в банды не берут девушек. По части плетения интриг им определенно нет равных. — Отлично! Сегодня… Кейске Баджи стал членом «Вальхаллы»! — Из уст Ханмы это прозвучало и торжественно, и как приговор одновременно. И Анзу выдохнула, порадовавшись, что это сомнительное мероприятие прошло успешно, но неугомонный Ханагаки вырвался вперед, крича о том, что Баджи не может предать «Токийскую свастику», ведь он один из основателей. Это Анзу не удивило, но вот новость о том, что и Казутора поучаствовал в создании банды, оказалась сюрпризом. Ну, она понимала, конечно, что у него не все в порядке с головой, но после услышанного, да еще и в совокупности с его громкими речами об уничтожении Свастонов, Казутора начал восприниматься еще более… интересной личностью. Но потом заговорил Баджи, и Анзу готова была поклясться, что это тоже продуманный ход. Он решил объяснить, с чего они с Казуторой, вроде как, потерянные для Свастонов. И, слушая паршивую историю о том, как два пацана забрались в магазин старшего брата своего лидера, а Казутора пришиб его инструментом, Анзу думала не о том, что здесь жалко всех, а о том, что ее стройная теория про возможное нападение на Кисаки рушится. Да, этот Майки — наконец-то разобралась, он же ведь отмудохал Ханму тогда — Баджи простил, но… положа руку на сердце, такое не прощается. А еще Казутора, вот не так давно вышедший из исправительной школы, оказывается, всегда был близок с Баджи. «Я ждал, когда Казутора выйдет, он взял всю вину на себя». Прибавить к этому общее недовольство царящими в банде порядками… Анзу переглянулась с Ханмой — он явно думал о том же. Если Баджи действительно предатель, ведущий двойную игру, у него получилась неприлично складная история. Все было ему на руку. — Тогда мы еще больше рады тебе, Кейске! — наигранно довольно объявила Анзу, а Ханма швырнул ему валльхаловскую куртку и потом обратился к Такемичи: — Ханагаки! Передай Майки, что через неделю, тридцать первого октября, на свалке автомобилей будет битва. «Вальхалла» против Свастонов! И хотя пока все, вроде как, шло по плану Кисаки, Анзу не могла отделаться от ощущения, что они все успешно тонут в дерьме.