Не лилия

Говорят, сон – это маленькая смерть. Говорят, что во сне мы путешествуем по другим мирам. Учёные утверждают, что сон – это всего лишь импульсы в мозгу, переработка набранных за день воспоминаний и эмоций. В то же время есть слишком много людей, с которыми во сне происходило что-то странное.

Во сне она бесстрастно наблюдала, как в большом доме, великолепие которого сияло ещё ярче при свете включённых ламп, богато одетый господин (японец), потеряв лицо, кричал на мальчика лет шести-семи. Слуги, едва показавшись в холле, стремительно исчезали, делая вид, что так всё и должно происходить. – Зверёныш! – кричал мужчина. – Сколько я тратил на твоё образование, а ты опозорил наш дом перед уважаемыми людьми! Мальчик быстро взглянул на мужчину исподлобья. Карие глаза с оттенком красного неприятно напомнили цвет запёкшейся крови. В любом случае, этот быстрый взгляд был ошибкой – мужчину он привёл в полную ярость. Раздался звонкий противный звук, от которого она слегка нахмурила брови. Это должна была быть пощёчина, вероятно, но сила удара была такова, что ребёнок отступил на шаг и не удержался на ногах, плюхнувшись на пол. «Почему он не плачет? Почему не кричит от боли и не пытается убежать?» Это было почти пугающе. Невольная наблюдательница всё больше чувствовала недоумение от происходящего, но холодная рациональность со смутным ощущением затянувшегося сна всё ещё держали её сознание в тисках. – Бесстыжий мальчишка! Как смеешь ты так на меня смотреть?! – уважаемый в обществе (почти наверняка), состоятельный господин и сам с каждой минутой всё меньше походил на человека. Теперь, когда ребёнок смотрел на него снизу вверх, не опуская взгляд и не сжимаясь от страха, мужчина злился ещё сильнее. – Маленький демон! Зачем только у меня родился такой сын? Очередная пощёчина повалила мальчишку на пол окончательно, всё-таки заставила сжаться, но он по-прежнему не отводил взгляда ало-карих глаз. Даже когда окончательно потерявший терпение и, похоже, разум мужчина пнул его в живот. «А я-то почему стою?» – подумала вдруг молодая женщина. – «Я должна остановить его!» Но тело не двигалось. Она переводила взгляд с ребёнка на избивавшего его мужчину, и равнодушие, владеющее её сознанием, никак не трогали странные мысли. Желание вмешаться утихало, растворялось в этой апатии. Мальчик сжался на полу, прикрывая голову руками. Он всё-таки зажмурился, но по-прежнему был пугающе молчалив. «Он же так убьёт его!» Внезапно эта последняя слабая попытка достучаться до самой себя что-то изменила. Тело само сделало шаг, другой по направлению к мальчику, чтобы встать сбоку от него, а потом прохладным, но предельно вежливым тоном обратилось к мужчине. Ей было странно слышать чистейшую японскую речь, выдававшую в ней воспитанницу высокородной семьи, вылетающую из собственного, не повинующегося при этом её воле рта. – Господин Курода, так вы убьёте своего сына. Мужчина повернулся к ней, глядя налитыми кровью глазами. Ей стало страшно, но губы сами сложились в холодную улыбку. – Что скажут ваши уважаемые партнёры, если узнают о гибели вашего единственного наследника? – Это всё ты! – прошипел мужчина, едва не трясясь от ярости. – Чем ты занималась вместо того, чтобы воспитывать своего ребёнка? – Разве женское воспитание не вредно для сыновей? – переложили с неё ответственность её губы. Мысленно она дрогнула от собственной дерзости, совсем не уверенная, что смогла бы сама так же бесстрашно заявить подобное этому мужчине, невменяемому и опасному. Вместо ответа ей тоже отвесили пощёчину, вот только, несмотря на боль и чувство унижения, оказавшееся гораздо более обжигающим, чем физические ощущения, её тело даже не сдвинулось с места. Напротив, она спокойно повернула голову и позвала слугу, который наверняка стоял у входа, чтобы услышать приказ. – Курода-сан устал. Ему необходимо отдохнуть. Подготовьте для Курода-сана ужин в его кабинете, – она снова повернулась и посмотрела на супруга. Тот, казалось, и сам растерялся от того, что позволил себе поднять руку на жену, но извиняться не собирался. Будто так и должно было быть, она только холодно улыбнулась. – Я лягу спать, не дожидаясь вас. – Да, – прохрипел Курода-сан. – Не задерживайся. Едва мужчина вышел из комнаты, она прикоснулась к щеке. На самом деле, звон в голове после пощёчины никак не утихал. – Госпожа, – а вот теперь в комнате появилась служанка. Горничная – или кем там была эта молодая женщина? – явно боялась, что гнев хозяйка выместит на ней, – Позвольте проводить вас до комнаты? Я приготовлю лекарство, чтобы на вашем лице не осталось следов. – Нет необходимости, – холодно ответила она. – Вместо этого позаботься о… моём сыне. Позови врача, если нужно. Ей ещё хватило самообладания на то, чтобы уйти с прямой спиной, хотя звон в голове всё нарастал, как и боль. Дойдя до комнаты, она стащила с себя дорогое платье, небрежно бросив его на пол, и упала на кровать. А через миг последние капли равнодушия ушли, оставив только боль.

***

Всё началось с дружбы высокопоставленного чиновника Огая Тебуро и молодого дипломата из Европы, Баккена Риама. Дружба мужчин оказалась так неожиданно крепка, что Огай Тебуро, в конце концов, решил породниться с иностранцем. Поскольку у него самого был только сын, Мори, в жёны Риаму он предложил дочь своего двоюродного брата, Мэн. Девушка была хороша собой, воспитанна и от вероятного жениха была в восторге, несмотря на перспективу оставить родную страну. Так что брак состоялся к обоюдной радости всех участников. Союз Риама и Мэн оказался удивительно удачен: супруг оберегал свою хрупкую и нежную молодую жену, а Мэн по-настоящему полюбила его, сопровождая во всех поездках. Закономерным итогом стало рождение дочери, Кику. Родители безмерно любили девочку, но счастье длилось недолго – когда Кику не было ещё десяти оба погибли в авиакатастрофе. Так Кику осталась одна. Огай Тебуро, узнавший о трагедии, первым делом вспомнил о девочке и приложил все возможные усилия для того, чтобы стать опекуном Кику. Это вызвало определённые дипломатические сложности, но Огай, задействовав свои связи, всё же смог перевезти девочку на родину матери, получив права как дальний родственник. Мужчина пообещал, что в память о погибшем друге воспитает Кику как собственную дочь, и обещание сдержал. Девочка росла в семье Огая, не зная отказа ни в чём, любимая всеми домочадцами: сам Тебуро видел удивительное сходство девочки с отцом: от матери Кику взяла фигуру, цвет глаз и тёмные волосы, лицом же пошла в Риама; жена Тебуро, Рэн, всегда мечтала о дочери, а Мори отнёсся к внезапно появившейся младшей сестре с большой заботой. Удивительно, но избалованности в ней не было никогда. Получая хорошее воспитание, она с большим почтением относилась к приёмным родителям. К брату же… Мори был старше на четыре года. Казалось, что в том возрасте, когда они стали семьёй, у детей не могло быть никаких общих интересов, но Мори исправно встречал младшую сестру у ворот престижной школы для девочек, объяснял Кику непонятные вещи и неизменно приходил на все представления её театрального кружка. Поначалу Тебуро и Рэн были довольны, что сын принял Кику. Но чем старше становились дети, тем большую тревогу испытывали родители. В глазах Мори горел огонь отнюдь не братской любви. В конце концов, прежде чем пошли нехорошие слухи Тебуро отправил Мори учиться за границу. А через год после возвращения на каникулы, глядя, как сын целует руку пятнадцатилетней Кику, понял, что это не сработало. Вот тогда-то Тебуро и стал активно искать девочке жениха. Хотя Мори был его наследником, Кику была его любимым дитя, памятью о дорогом друге, и Тебуро не мог позволить сыну совратить этого ребёнка. Огай-старший устроил всё так, чтобы практикой Мори стала служба военным врачом. Всё было рассчитано так, чтобы сын вернулся к тому моменту, когда Кику оказалась бы замужем. Знала ли сама девочка о чувствах, которые к ней питал брат? О, она была умна. Кику прекрасно понимала, что Мори выделяет её среди всех прочих людей. Она принимала его знаки внимания с тем удовольствием, какое только может приносить интерес сильной и неординарной личности. При этом, девочка была уверена, Мори никогда бы не сделал ничего против её воли, а сама Кику, как бы ни была привязана к брату, слишком ценила своё положение, чтобы согласиться на что-то более рискованное, чем двусмысленная вежливость. Да и расстраивать приёмных родителей она не хотела. А потом вместо письма Мори им пришло известие о том, что молодой военврач пропал во время опасной операции, и сердце Кику оборвалось. Она горевала, казалось, больше, чем сам Тебуро. Красивого, талантливого брата было жаль. За семейным ужином Огай постановил, что жених Кику станет следующим главой их семьи. Молодая девушка спокойно приняла это решение. Она понимала свой долг перед семьёй, воспитавшей её, и мысли о протесте даже не возникли в её голове. Спустя несколько месяцев Тебуро познакомил её со вторым сыном семьи Курода, и Кику приняла его ухаживания. Через время, приличествующее таким событиям, было объявлено о помолвке. Но приёмным родителям не суждено было отпраздновать свадьбу – в год, когда Кику исполнилось девятнадцать, они погибли, разбившись на машине.