Не лилия

На Кику не было лица. Она потеряла семью, оставшись сиротой – уже второй раз. Если бы не семья жениха, она не знала бы, как жить дальше, как устроить похороны, как вести себя с людьми, но отец её будущего мужа взял всё в свои руки. Курода-сан был неплохим человеком. Он сказал, что до совершеннолетия Кику их семья будет заботиться о девушке. Принёс ей отчёт полиции об аварии, которая была нелепой случайностью – у автомобиля, врезавшегося в машину Огая, не сработали тормоза. Организовал пышные похороны. Жених всё время поддерживал её, находился рядом. Не позволял зачахнуть от горя. Конечно, Кику понимала, что так добры и ласковы с ней ещё и потому, что она была богатой невестой. И, на самом деле, она могла бы и отказаться от их опеки, и даже от свадьбы. Но. Этого человека в мужья ей выбрал Тебуро-сан, и Кику считала это показателем доверия. Не было никакой гарантии, что человек, которого она найдёт, поступит с ней благородно. Кроме того, она прекрасно понимала, что семейное состояние требует заботы. Кику, конечно, получила прекрасное образование, вот только её никогда не готовили как наследницу. Семейный бизнес она в лучшем случае могла не развалить. А надо было – преумножить. Год спустя Кику стала госпожой Курода, доверив права управления семейным бизнесом Огая мужу. Она держала руку на пульсе, насколько могла, и никогда не была ограничена в средствах. Блистала в высшем обществе, будучи достойной женой. Но супруга не любила. Никогда. Бывали ночи, когда ей снилось детство в поместье Огая и старший брат, который восхищённо апплодировал домашним выступлениям Кику в парике с длинными белокурыми волосами. Парик этот Кику надевала ради Тебуро, ведь она так сильно напоминала его погибшего друга. Наследник у молодой четы Курода родился в срок. Кику равнодушно взглянула на мальчика и отдала няне. Она не мечтала о счастье материнства, полагала, что воспитанием сына должен заниматься отец и только лишь выполняла свой долг жены и матери. У маленького Осаму было всё – кроме родительской любви. Сын пугал Кику. Он смотрел на мать глазами цвета запёкшейся крови слишком пристально, слишком… не по-детски. Учителя его нахваливали, говорили, что мальчик поразительно умён для своего возраста, а Кику, навещая ребёнка в отведённое для этого время, мысленно содрогалась от отвращения, когда мальчик тянул к ней ручки, желая материнского внимания. Из-за этого, вероятно, Осаму рос замкнутым. Не социализированным. Из-за этого, вероятно, на мероприятии, где были семейные пары с детьми, он сообщил партнёрам её супруга, что все они здесь лицемеры, которые на самом деле терпеть друг друга не могут. А муж Кику… Молодая женщина тяжело вздохнула и открыла глаза. Оглядела новым взглядом комнату, которую обставляла сама, и решительно встала. Теперь у неё был опыт совершенно другой жизни. Та, что поднялась этим утром с кровати, не была Кику в полном смысле этого слова. Она усвоила знания, опыт и чувства, но совершенно была лишена того, что оценила как глупое смирение даже в тех вопросах, где можно было за себя побороться. Взять хотя бы выбор жениха: обновлённая Кику была уверена, что стоило только выразить приёмному отцу свои сомнения, и нынешний супруг больше к ней близко не подошёл бы. У этой женщины за плечами тоже был брак, неудачный и распавшийся. Дорогому супругу не понравилось, что жена делает карьеру, потом – что зарабатывает больше него. Он попытался отобрать часть бизнеса, но недооценил жёнушку. Расстались почти врагами, но она об этом не жалела и с головой углубилась в любимую работу, изредка разбавляя её яркими, но мимолётными романами. Детей она, кстати, тоже особо не любила, потому и не завела. Оценивая воспоминания Кику об Осаму, молодая женщина недовольно цокнула языком: пацан, хоть и нежеланный, хоть и дань её обязанностям, был ресурсом. Хорошим ресурсом, если учителя не врали. И раз уж Кику так показательно ограничила себя традиционной женской ролью, могла бы традиционно вложиться и в единственное дитя. На всякий случай, мало ли, что с мужем случится. А с мужем, похоже, как раз случилось. Ох не зря супруг так нервничал последнее время, что сорвался и на ребёнке, и на жене. Да и партнёры его подозрительно напоминали якудза. Кику и в этом деле старалась держаться в стороне, даже заподозрив мужа в сотрудничестве с местной мафией, а вот после своего обновления задумалась: а кто ей даст гарантию, что глубоко уважаемые партнёры супруга будут джентльменами и не возьмут в критической ситуации её с сыном в заложники? Неееет, не тот это случай, чтобы всё оставлять на мужчин. Если так опускать руки, не заметишь, как из них уплывёт всё богатство и даже жизнь. Кику решительно кивнула своему отражению, приводя в порядок лицо и закрашивая ссадину после пощёчины – господин Курода носил на той руке тяжёлое, массивное кольцо. Чем бы ни было вызвано слияние двух личностей, дорогой супруг ещё пожалеет о том, что забыл, кому обязан нынешним положением. Кику выглядела всё такой же холодной и гордой, но в глазах появился опасный блеск, словно кто-то наточил клинок из хорошей стали, что до этого момента по какой-то нелепости служил лишь декорацией для неумелого владельца. Завтрак проходил без супруга. Как сообщили слуги, ушёл по работе. К сыну прошлым вечером приходил врач, ребёнку повезло и серьёзных последствий не было. Синяки и ушибы будут болезненными, но это не так страшно, как трещина или перелом, например. Мальчик обычно проводил большую часть времени в своей комнате, изредка ужинал с родителями, если те были дома одновременно, а сейчас ещё спал. Кику усмехнулась: отъезд мужа был к лучшему. Подумала и сказала, что собирается пройтись по магазинам. Такому желанию никто не удивился: решили, что госпожа деньгами хочет наказать супруга. Вот только оставив водителя в машине, Кику выбралась из центра через чёрный ход в белокуром парике и винтажном платье, подобранном в бутике здесь же. Она собиралась нанести визит, а тёмно-бордовый цвет всегда нравился тому, к кому она собиралась прийти. Это случилось не так давно, на её день рождения. Среди прочих подарков Кику пришла дорогая фарфоровая кукла, со светлыми волосами и в красном платье. К кукле прилагалось письмо с поздравлениями и благодарностью за пожертвования от одной из больниц. Никто не нашёл в этом ничего странного, кроме самой именинницы. И дело было не столько в том, что, занимаясь благотворительностью, она никогда ничего не вкладывала в эту больницу. Она узнала платье. Точная копия того, что Тебуро Огай ей подарил на тринадцатилетие. Эту куклу Кику иногда гладила по волосам, но так и не решилась встретиться с главным врачом, имя которого было указано в визитке. Она поняла, кто прислал ей весточку. В настоящем же молодая женщина решила, что пришло время восстановить родственные связи. Добираться пришлось на такси. Она не была уверена, как всё пройдёт и сможет ли она вообще сегодня встретиться с нужным человеком, но вместе с чужими воспоминаниями о прошлом, ей, видимо, досталась и редкая удача. Стоило только показать визитку, как вежливый персонал проводил её в приёмную, попросив подождать, пока доктор освободится. Ждать пришлось недолго. Доктор зашёл, глядя в какие-то бумаги, и совершенно будничным тоном спросил: – И на что жалуется уважаемый пациент? Кику жадно всмотрелась в чужое лицо. Без сомнения, повзрослевший и слегка осунувшийся, как бывает при напряжённой работе, но это был он. – Здравствуй, Ринтаро. Папка с бумагами не выпала, но взгляд Мори говорил сам за себя. Пусть через секунду все эмоции скрылись под маской радушия, ей хватило, чтобы заметить. – Ах, наша драгоценная благодетельница, – слух ласкали бархатные нотки, которых не было в голосе уставшего доктора. – Надеюсь, у вас всё благополучно? «Благодетельницей» больницы Кику стала на деле, придавая легенде достоверность. – Вашими стараниями, сенсей, – она вежливо улыбнулась, подавая руку для поцелуя, и Мори куртуазно склонился над ней. Чужие пальцы будто невзначай погладили ладонь, пустив мурашки вдоль позвоночника, и мужчина поцеловал воздух над ладонью в считанных миллиметрах над кожей. «Осторожнее, Кику, иначе тебя сожрут», – напомнила себе молодая женщина. – Зовите меня Мори. Ах, сколько раз они разыгрывали подобные представления в прошлом!.. Мори был её неизменным партнёром во время домашних репетиций, легко входя в роль. Ему одинаково хорошо удавались роли как злодеев, так и мудрых учителей. Кику, пошедшей в отца-европейца, часто предлагали играть в постановках зарубежных пьес, и в таком случае никто лучше Мори не играл роль её рыцаря или возлюбленного. А чисто европейский жест приветствия – поцеловать руку – быстро стал из шуточного повседневным. – Как пожелаете, Мори-сенсей, – взглянула она из-под ресниц. Они вели разговор, как два чужих друг другу человека, обсудили проблемы больницы, сумму, которую Кику готова была пожертвовать на проведение операции нескольким маленьким пациентам больницы. Но если бы кто-то видел их в этот момент, он ни за что бы не поверил вежливым и деловым интонациям. Кику… обольщали. Касания, невинные в своей намеренной случайности, долгие взгляды, низкий, приятный голос. Мори ясно давал понять, что не видит в ней сестру, и действовал по всем правилам осады. Вот только женщина не собиралась ни воевать, ни обороняться, принимая это как должное. Заканчивая разговор, Мори встал из-за стола, снова вторгаясь в её личное пространство. – Последний вопрос, госпожа Курода. Должен ли я помочь вам с этим? – чужие пальцы коснулись щеки, на которую пришлась пощёчина. И Мори уже совершенно не пытался скрыть этот жест за хоть каким-то подобием вежливости. Кику была вынуждена признать, что это впечатляло. Если тогда, в её пятнадцать, между ними чувствовалось тепло взаимной симпатии, то теперь оно превратилось в настоящее пламя. Так жадно на неё не смотрел даже супруг в день свадьбы. И это было… интересно. Кику могла бы это использовать, раз даже спустя такой срок чувства старшего брата не утихли. Но… не сейчас. Она очень чётко понимала, что, приняв эту помощь, станет для Мори долгожданным и желанным трофеем. Не та позиция, с которой она хотела бы продолжать отношения. Поэтому она слегка отстранилась, улыбнувшись холодно и колко: – Не стоит, Мори-сан. С этой мелочью я смогу разобраться сама. Что ж, весьма удачно, что у неё был запасной план.