Некоторые войны прекращаются сами собой

Ты жив после еще одной войны, герой. Вернись домой, оглянись по сторонам, а потом рискни собой снова. Брэд Колберт снимает сумку с плеча и закрывает дверь на все замки. Он так давно не слышал тишину – движение воздуха без голосов и лишних звуков: речевок, песен, выстрелов, взрывов, криков, что она ощущается как ткань - плотной и теплой. Он снова в реальном мире. Колберт включает воду в душе, и тишина рассеивается, разделенная падающей водой, ручейками шампуня и его собственным голосом. Здесь нет тех, кто отдает приказы, по крайней мере, явно, но у него все равно есть задания. Миссия купить продукты в супермаркете. Миссия продлить договор на аренду квартиры. Миссия навестить родителей. Только все это послезавтра – пока что его миссия ждать. В спальне он задергивает все занавески и почти падает на постель, матрас слишком мягкий, для комфорта в нем не хватает пары камней, чтобы впивались в спину во время сна. Обрывки давно законченных разговоров отдаются в ушах, как прошедший рок-концерт. В глубине сознания Брэд слышит болтовню Рея так, как будто тот стоит рядом, и смех кого-то из команды Альфа и понимает, что засыпает. А значит, нужно подняться с постели, чтобы наполнить раковину холодной водой и опустить в нее лицо, не дать сну отнять у него первый день отпуска. Что там должен сделать морской пехотинец в увольнении? Правильно, напиться, выспаться и переспать с кем-нибудь. Порядок выполнения произвольный. А у него все будет с доставкой на дом. У Натаниэла Фика есть собственный ключ от квартиры и он всегда приходит – можно даже не приглашать специально. В гражданской одежде Нейт ниже и тоньше, чем был в Ираке, его теперь не делают выше авторитет, командный голос и форменные ботинки. Брэд ощущает себя слишком большим возле него, и это почти непривычно. - Снова дома, сержант Колберт, - с улыбкой говорит ему Фик. - Да, - отвечает Брэд, - да, снова дома. Они не занимались сексом в Афганистане – им хватало боевых действий. Они не занимались сексом в Ираке – их разделяла субординация и DADT. Они не занимались сексом, когда Нейт ушел из морской пехоты – вряд ли сексом можно назвать эпизод-другой сухой совместной дрочки во время отпусков Колберта. Иногда Брэд думает, а можно ли вообще назвать их парой. Скорее нет. Он просто называет дату и время своего прибытия в США, и Нейт всегда приходит с пивом и едой на вынос, с понимающим взглядом и теплыми руками. Иногда Брэд думает, можно ли его назвать гомосексуалистом. Скорее нет. Он представляет себе всех тех парней, которых видел обнаженными, от команды Альфа до резервистов Дельта - и ему плевать. Он представляет себе обнаженного Натаниэля Фика и - не чувствует ничего, разве что какое-то смутное желания прикоснуться, но, кажется, подобное могут испытывать и просто друзья. Иногда Брэд завидует Нейту, который умеет оставлять воспоминания запертыми где-то глубоко внутри и жить в выдуманном мире, где будущее надежно, как каменная стена, а не плывет под ногами, как зыбучий песок. Работа, налоги, дети, пробки на дорогах… а войны нет, она где-то далеко, пропущенный срок платежа по кредиту куда страшнее, а волнения на биржевом рынке куда реальнее. Брэд думает о том, что каждое возвращение дается ему все тяжелее. Он чувствует, что хочет навсегда остаться там, где песка очень много, где ни одну дорогу не победить без Хаммера или Ленд Ровера, а М-16 лучше не выпускать из рук даже ночью. А может, стоит обзавестись АК (привет, Капитан Америка!)? Там он на своем месте. Для Колберта «дома» не остается ничего реального – там, где он оставляет оружие, начинаются цветные сны наяву. Впервые это произошло случайно. Просто снятый стресс, успокоение в объятьях, в каком-то смысле, никакого подтекста, только руки, только терапия. Повторенная несколько раз для лучшего эффекта. Не в один день, конечно. Они не целуются. Никогда не раздеваются полностью и не смотрят друг другу в глаза, делают вид, что ничего необычного не происходит. Брэд Колберт думает, что, возможно, хотел бы немного больше. Брэд Колберт думает, есть ли у Нейта подружка, а если да, то насколько все серьезно. Еда на вынос и пара галлонов пива – все как всегда. Брэд подцепляет вилкой золотистый кусочек мяса и внимательно изучает. Еда для него не имеет вкуса, если не присыпана как следует древним песком с окраины мира. Колберт думает, что Нейт не такой. Что он умеет выполнять гражданские задания. Для него почти равнозначно - довести взвод без потерь до самого Багдада или поступить в университет Лиги Плюща и сделать вид, что никакой войны на самом деле нет. Нигде. - Что я здесь делаю? – спрашивает Колберт, надеясь, что Нейт знает правильный ответ. - Пытаешься быть морпехом в отпуске, - спокойно произносит тот, делая глоток из своей бутылки, - только тебе скучно проебывать деньги и цеплять девчонок в барах. А потому ты чувствуешь себя оторванным от остальных и потрясающе одиноким. Колберт усмехается и подцепляет еще кусочек мяса. Он хочет, чтобы Нейт ушел. Он хочет, чтобы Нейт не уходил никогда. Всегда сводил брови на переносице, слушал и отвечал на вопросы в пустоту. - Я люблю тебя, - говорит он, удивляясь, как спокойно и сухо звучит его голос. Не зря его прозвали Айсмен. Слушает, как слова разбиваются на слоги, буквы, фонемы, разбиваются и собираются в произвольном порядке. И продолжает: - Понимаю, у тебя сейчас совсем другая жизнь - студенческое братство и все такое. Только я хочу быть частью этой жизни, Нейт. Мне нечего тебе предложить, я на войне как дома и не знаю, вернусь ли по-настоящему. Но мне бы хотелось, чтобы здесь меня ждал ты. Колберт не знает, что ошибся. У Нейта в крови остался песок вечных пустынь и приказы, адреналин и бессонные ночи, но он выблевывает всю эту кашу на приемах у психотерапевта раз в неделю строго по графику, чтобы остальные шесть суток действовать относительно нормально и видеть войну во сне не чаще раза в декаду. Только он не станет об этом говорить. - Брэд, я прихожу к тебе в каждый первый день твоего ебанного отпуска вне зависимости от того, что там происходит в моей обычной жизни, - отвечает Нейт, опуская руку ему на плечо. - Тебе не кажется, что я свой выбор уже сделал? Тишина снова становится абсолютной и неживой, заставляя раствориться в ней. Где-то идет война, которую не видно другим. ...Он все-таки педик. Его заставляет чувствовать себя счастливым парень с зелеными глазами. Парень, с которым у него еще ничего по-настоящему не было, но обязательно случится. Брэд смотрит на мир сквозь прицел винтовки и думает о том, чем могут заниматься в постели двое мужчин. Его знания лишены практики, сплетены из грубой ткани домыслов и аналогий, и он не может вписать в гей-сцену себя или Нейта. Впрочем, он не может вписать в такую сцену никого из знакомых, воображение останавливается и наотрез отказывается служить. Возможно, он не такой уж педик. Движущаяся цель, выстрел, падающий человек. Не стоит думать о Нейте на работе. Ведь он должен вернуться домой живым.