cards we've been dealt

      Она в Гонконге за день до Нового года.       Сейчас девять утра по гонконгскому времени, и она едва держится на ногах, волоча за собой чемодан.       Она видит, что Лиса ждет ее, яркая улыбка расцветает на ее лице, когда она видит Дженни.       Яркая улыбка, счастливая улыбка, приятно удивленная улыбка, улыбка, которая говорила: «Эй, ты действительно пришла». Знала ли Лиса, что она почти купила билет на обратный рейс в Нью-Йорк вместо Гонконга?       Может быть, это глупая идея – провести Новый год с Лисой, когда ее холодные руки все еще отчаянно сжимают ее настороженность, как спасательный круг, и Лиса все еще может передумать в любую минуту, но Дженни все равно подходит к ней; устало улыбается и позволяет Лисе все равно утащить ее в теплые, крепкие объятия. Что-то в этом заставляет ее горло сжаться, и она списывает это на головную боль, на усталость, которая приходит только после 14-часового перелета. — Тебе не нужно было меня ждать, — говорит она в качестве приветствия, ее голос хриплый.       Лиса хихикает. — Конечно нужно было, — отвечает она тихим и осторожным голосом, прижимаясь к голове Дженни. Дженни чувствует, как ее головная боль медленно проходит. — Как твой полет? — Хорошо, — вздыхает Дженни, закрывая глаза, практически тая в объятиях другой девушки. Она думает, что могла бы спать здесь, посреди аэропорта, пока она в объятиях Лисы. Она отпускает свой чемодан, чуть ослабляя осторожность. — Это было хорошо.

***

      Они снимают номер с двумя кроватями.       Лиса забронировала его, и Дженни знает, что так она проявляет уважение, и она ценит это – ценит тот факт, что Лиса знает, что им нужно действовать медленно, что все может очень быстро стать невыносимым, и это нехорошо для них.       Они обе сначала пытаются вздремнуть на своих кроватях, потому что это разумный, ответственный поступок, и они обе разумные, ответственные взрослые.       Только после получаса метаний и ворочаний Дженни срывается и заползает в кровать Лисы спиной к другой девушке.       Лиса немедленно сворачивается вокруг нее, пыхтя, что звучит как облегчение. — Я тоже собиралась лечь в твою постель, — шепчет она у виска Дженни.       Дженни закрывает глаза, чувствуя на затылке дыхание Лисы. Она слегка дрожит.       Они обе засыпают в считанные секунды.

***

      Они начинают день правильно.       В тот день они гуляют по Темпл-стрит, крепко держась за руки, чтобы не заблудиться. — Здесь так хорошо, — говорит Лиса после того, как они заканчивают есть свои дамплинги с креветками. — Я помню... Я помню, как звонила тебе, когда ты была здесь пару месяцев назад, — пауза, — ты права, здесь так красочно и живо.       Дженни тоже помнит – она помнит, как впервые призналась себе, что влюблена в Лису. Она слегка оглядывается по сторонам. Могут ли люди сказать сейчас? Могут ли люди сказать, что она влюблена? Могут ли люди сказать, что девушка рядом с ней тоже может быть в нее влюблена? — Я рада, что тебе здесь нравится. Я обещала, что когда-нибудь приведу тебя сюда, — хихикает она. — И вот мы здесь.       Лиса улыбается ей, сжимая ее руку. — И вот мы здесь.

***

— Кстати, как прошла поездка в Лондон? — спрашивает Лиса позже, когда они находятся в ларьке, полном антиквариата и случайных диковинок. — Ты хорошо провела время с Миной?       Дженни перебирает стопку карт таро. Она предлагает ее Лисе, и Лиса вытягивает одну. Дженни смотрит на нее. Смерть. — Подожди, я что, умру? — с любопытством спрашивает Лиса, когда видит карту, которую выбрала. — Нет, — фыркает Дженни. — Я не думаю, что они буквальны, — она тоже выбирает одну для себя. Колесница. Она угукает. Она не совсем понимает, что все это значит.       Лиса пожимает плечами. — Ну ладно, — говорит она. — Так что? Лондон? — Ой. Да. Это было хорошо, «Жизель» была хороша. Одно из лучших шоу, которое я когда-либо видела, — улыбается Дженни. Она рассказывает Лисе о шоу, поездке на двухэтажном автобусе и их поездке на Лондонском колесе обозрения.       Лиса расспрашивает о музеях и Биг-Бене и рассказывает Дженни о съемках, которые она однажды устроила в этом модном отеле; о превосходной рыбе с жареной картошкой, которую она ела. — Я рада, что тебе было весело, — говорит Лиса, задумчиво глядя на клетчатую повязку на руке. Через несколько секунд она протягивает руку и осторожно кладет ее на голову Дженни. Она заправляет прядь волос за ухо Дженни, убирая несколько прядей со щеки. — Это мило смотрится на тебе. Ты выглядишь мило.       Дженни закатывает глаза и поворачивается, чтобы положить карты таро обратно на полку. — Заткнись. — Это правда, — смеется Лиса. Дженни чувствует, как она подходит немного ближе, похлопывая ее один раз по бедру. — Давай, пойдем. Я заплачу за повязку, а потом мы поедем на пароме на световое шоу. Я хочу посмотреть его с тобой. — Это так по-туристски, — хмурится Дженни, даже когда позволяет Лисе вывести ее из магазина. — Мы туристы, — парирует Лиса с дерзкой ухмылкой на лице. В этот момент в магазин входит небольшая группа, и Лиса рассеянно обнимает Дженни за плечи, чтобы увести их с пути группы. — И ты ходила на Лондонское колесо... Это для туристов. — Мина хотела его увидеть, — ворчит Дженни, наклоняясь к другой девушке.       Лиса смеется и не отпускает ее почти всю ночь.

***

      Вот когда все идет не так.       Они сидят на заднем сиденье такси, возвращаясь в свой отель, и Чеен поет по радио.       Лиса все еще держит Дженни за руку, отчаянно и крепко, но она спокойна, и Дженни... хорошо.       Ей следовало этого ожидать. And I’m gonna miss you, and I’m still there... [Я буду скучать по тебе, и я все ещё здесь…] — Мне жаль, — внезапно бормочет Лиса. — Я не...       Дженни пожимает плечами. Что еще она может сделать? В любом случае, в этом никто не виноват. — Не волнуйся об этом, — говорит она, но сама себя едва слышит. They will love the better you, but I still own the ghost of you. [Они полюбят лучшую тебя, но твой призрак все ещё со мной.]       Это все, что она слышит, и голос Чеен действительно такой красивый, и, возможно, она права. — Сэр, вы можете сменить станцию? — тихо спрашивает Лиса водителя, и Дженни хихикает. Лиса смотрит на нее широко раскрытыми умоляющими глазами. Для чего, Дженни точно не знает. — Ты знаешь, — говорит Дженни. Почему она раньше этого не замечала? — У тебя австралийский акцент. Например, когда ты говоришь по-английски.       Дженни чувствует тяжесть и хочет выбраться из такси. Она хочет вернуть свою руку (и сердце), она хочет выключить радио и в то же время продолжать слушать Чеен и то, что она написала о Лисе.       Водитель сменил станцию. Сейчас играет что-то испанское. — Дженни...       Старшая моргает. Может быть, с ее стороны было наивно думать, что это сработает. — Все в порядке, Лиса. Все в порядке, — она протягивает руку и кладет ладонь на щеку Лисы. — Знаешь, мне нравится эта песня.       Она опускает руку и поворачивается, чтобы посмотреть в окно. Лиса наблюдает за ней, она знает. Снаружи все еще ярко горит свет. Она закрывает глаза.

***

      Она целует ее, как только они входят в свою комнату, прижимая Лису к двери и впиваясь пальцами в руки другой девушки. Должно быть, это больно, думает она, но слышит стон Лисы, и внезапно она больше ни о чем не может думать. Поцелуй грязный и настойчивый, почти резкий, почти как будто Дженни наказывает ее за что-то, и, возможно, так оно и есть.       Дженни чувствует себя ужасным человеком.       Лиса прерывает поцелуй, нежно прижимаясь к плечам Дженни, ее губы блестят и припухли.       На ее лице озабоченное выражение, которое Дженни абсолютно ненавидит. Она чувствует, как каждый мускул в ее теле подскакивает, она хочет сбежать. — Джен... давай не будем... давай просто поговорим. — Не надо, — злобно шипит Дженни, когда она отталкивается от Лисы. — Нам не нужно ни о чем говорить, это была большая ошибка.       Лиса усмехается. — Потому что мы услышали песню по радио? — Дело не в ебаной песне, боже, — говорит Дженни резко, игнорируя то, как Лиса нахмурилась. — Это потому, что она повсюду. И я не уверена, смогу ли я это принять, смогу ли я... смогу ли я сделать это, но не доверять тебе и... и... так что я должна просто пойти и... — Ни в коем случае, ты не уйдешь, — перебивает Лиса. — Ты больше этого не сделаешь, мы больше этого не сделаем.       Она делает паузу, пытаясь успокоиться. — Мы не выживем, если сделаем это снова, и после этого мне уже не вернуться, Дженни, — признается она. Дженни видит, как у нее дрожат руки. Она знает, что Лиса права. — Так что, пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня.       Дженни отводит взгляд. — Ну, это все, в чем я хороша, верно? В том, чтобы уйти, — она невесело усмехается. У нее пересохло в горле. — Может быть, мы просто... может быть, у нас просто ничего не выйдет.       Она чувствует, как Лиса подходит ближе, чувствует запах ее духов и слабый аромат шампуня из гостиничного номера. Она гладит Дженни по щеке, нежно поворачивая ее лицо так, чтобы они смотрели друг на друга. — Ты правда веришь в это? — спрашивает она с печальным лицом.       Плечи Дженни опускаются. — Как я могу в это не верить?       Секунду спустя она оказывается в объятиях Лисы, ее тело сотрясается от рыданий.

***

      Сейчас уже четвертый час утра.       Они в постели Лисы, и Дженни держит Лису в своих объятиях, слишком уставшая, чтобы бороться с тем, чего хочет ее тело.       Лиса откидывается назад и держит лицо Дженни в своих руках, что-то непроницаемое в выражении ее лица. — Дженни? — Что такое? — шепчет Дженни. Она чувствует, как большой палец Лисы над одним глазом поглаживает ее родинку; чувствует, как глаза Лисы бегают по ее лицу, словно изучая ее. — Ты тоже везде, знаешь, — говорит она, и Дженни не может не резко вдохнуть. — В том парке, где ты поцеловала меня. На каждой стоянке. На каждом закате. В каждом моем желании. И мои... мои волосы, потому что я пришла к тебе после того, как покрасила их, и ты сказала, что они тебе понравились. На фотографиях дома, и Лео, и Лука, и мои друзья. Ты тоже повсюду. И это все, что сейчас имеет значение.       Лиса замолкает. — У нас с Чеен длинная история, я знаю это, но у нас тоже есть своя – мы вдвоем просто создаем свою собственную, — ее руки скользят от челюсти Дженни к ее шее. — И я правда не хочу, чтобы это заканчивалось здесь. Но если ты действительно хочешь уйти, если я приняла решение слишком поздно... это тоже нормально. Если тебе слишком трудно остаться, работать над этим прямо сейчас... тогда все в порядке.       Дженни целует ее, ее губы, потом шею и плечо, ничего не говоря.       Они остаются в этой кровати, уставившись друг на друга, и засыпают только тогда, когда солнечный свет начинает заглядывать за их занавески.

***

      Лиса все еще смотрит на нее, когда она просыпается, обнимая Дженни. — Ты вообще спала? — спрашивает Дженни хриплым голосом. Она чувствует голую ладонь Лисы на своей спине. — Ты все еще здесь, — отвечает ей Лиса.       Дженни прижимается к ней еще теснее. — Я все еще здесь, — говорит она почти про себя. — Я здесь.

***

      Они в гавани Виктория, и все гудят – в эйфории, пьяные, радостные от перспективы еще одного года, еще одного шанса начать все сначала.       Это действительно заразительно, и Лиса улыбается, позволяя притянуть себя ближе за руку, когда они пробираются сквозь толпу и приближаются к воде, где они могут увидеть фейерверк во всей его красе.       До полуночи осталось две минуты. — Притормози, — хихикает Лиса. — Я хочу в хорошее место, — говорит Дженни, оглядываясь на нее с широкой улыбкой на лице и развевающимися волосами, и от этого у Лисы внезапно кружится голова. Дженни прекрасна.       Дженни хмурится. — Что-то не так, Лиса?       Лиса не осознавала, что остановилась, застыв посреди дороги, когда люди проносились мимо них. — Ли- — Я люблю тебя, — говорит она уверенно и сильно, так что Дженни могла слышать даже сквозь шум вокруг них. Это такое чувство... это разочаровывает, потому что теперь она знает, что знает об этом уже несколько месяцев, но это также кажется правильным, как будто она должна сказать эти слова здесь, в этот самый момент, этой самой девушке. — Я тебя люблю.       Одна минута до полуночи.       Люди начали громко аплодировать.       Пальцы Дженни подергиваются в руке Лисы, и она выдыхает, прежде чем подойти ближе к Лисе.       Лиса видит, как у нее подрагивает горло, и искушение поцеловать ее в шею почти переполняет ее. — Ты уверена? — она кладет руку на грудь Лисы, прямо над ее бешено бьющимся сердцем, как будто оно скажет ей правду.       Лиса кивает. — Да, — отвечает она, потому что так оно и есть. Последние несколько месяцев были наполнены болезненной неопределенностью, но это одна из немногих вещей, в которых она уверена, одна из немногих вещей, в которых она уверена, что поступила правильно. — Лиса... — Тебе не нужно ничего отвечать, — заверяет ее Лиса, мягко улыбаясь. — И я знаю, что мы должны действовать медленно и работать над всем, но я просто... Мне нужно было, чтобы ты знала.       Тридцать секунд.       Дженни задумчиво кивает.       Вокруг них люди готовятся к обратному отсчету, хватают за руки своих партнеров, обнимают друг друга. Волнение сейчас на пределе, когда они подходят к концу одного года и началу другого, все жаждут начать все сначала и начать новые главы.       Лиса обнаруживает, что время замедляется только для них двоих.       Десять, девять, восемь.       Взгляд Дженни прикован к ее губам. Она притягивает Лису ближе, ее теплое дыхание касается щек Лисы и пахнет шампанским, которое они выпили перед выходом.       Семь, шесть, пять.       Лиса вдыхает, когда Дженни обнимает ее за плечи и закрывает глаза, когда Дженни наклоняется все ближе и ближе.       Четыре, три, два.       Новый год окружает их радостными возгласами, фейерверками и празднованием, но никакая пиротехника не может сравниться с жаром губ Дженни на ее губах, со взрывами в ее груди, когда ее сердце полностью отдается Дженни. Она погружается в рот Дженни, жадная и желающая, тихие звуки, исходящие из нее, поглощаются радостным хаосом вокруг них.       Это новый год, и Лиса чувствует себя легче, чем когда-либо. — С Новым годом, — говорит Дженни, как только отстраняется. На ее лице появляется улыбка, и она оглядывается вокруг, восхищенная огнями, зелеными, красными и пурпурными огнями фейерверка, отражающимися в ее глазах.       Лиса наклоняется для еще одного поцелуя, не в силах сдержаться. — С Новым годом, — шепчет она Дженни в губы. — Ты прекрасна.       Дженни тихо вздыхает, обхватывая руками воротник пальто Лисы. — Я рада, что я здесь с тобой.       Она сплетает их пальцы вместе, пока они смотрят фейерверк, и Лиса чувствует, как все медленно встает на свои места.

***

      Лиса думает, что они пьяны.       Они вернулись в свой гостиничный номер, сидят на полу, спиной к кровати Дженни. Между ними пустая бутылка шампанского и куча полароидных снимков у их ног, тех, что они сделали, пока пили.       Эпизод «Нормальных людей» воспроизводится на ноутбуке Дженни, и Лиса пытается смотреть, пытаясь понять и разобраться в махинациях на экране. Подростки – гребаные придурки, думает она. И там много... гетеросексуального секса. Хотя ей нравится их ирландский акцент.       Она вдруг задается вопросом, не могли бы они заказать немного картошки фри и мороженого в номер. Она хочет спросить Дженни, но не хочет двигаться, потому что голова Дженни лежит у нее на плечах, и она спит. Может быть.       Она прищуривается. Ноутбук Дженни стал меньше или Лиса просто пьяна? — Я просто звоню, чтобы сказать, что скучаю по тебе. Видишь ли, я действительно ни с кем не могу разговаривать так, как с тобой, или что-то в этом роде.       Лиса хмурится. — Ты игнорируешь ее в школе и говоришь это? — бормочет она себе под нос, все еще стараясь не двигаться слишком сильно. — Чувак, не будь придурком. — Знаешь, я не хочу, — внезапно говорит Дженни рядом с ней.       Лиса поворачивается к ней. — Эй, ты проснулась, — улыбается она. — И... э-э, о чем ты? — Вчера вечером ты спросила меня, действительно ли я верю, что ничего не сработает между нами и... Я не хочу, — отвечает Дженни, глядя на Лису. — Я не хочу в это верить, я хочу надеяться.       Ее одурманенному шампанским мозгу требуется секунда, чтобы осознать то, что только что сказала Дженни. — Правда? — наконец спрашивает она.       Дженни кивает. — Но я не знаю, как, — признается она, и голос ее звучит немного потерянно. — Я еще не знаю, как это сделать. И когда ты сказала мне во время обратного отсчета, что… и, Лиса, я еще не знаю, как. Я думала, что уже могу.       Лиса сдвигается так, чтобы они с Дженни оказались лицом друг к другу. Она откашливается, внезапно протрезвев. — Эй, — говорит она, беря Дженни за руку. — Все в порядке, Джен, пожалуйста... Пожалуйста, не волнуйся.       Дженни просто смотрит на нее, явно все еще пьяная. — Я сказала тебе это не для того, чтобы поставить тебе ультиматум или заставить тебя сказать это в ответ, — продолжает Лиса. — Я сказала это, потому что это то, что я чувствую, и я хотела, чтобы ты знала. Прости, если я сказала тебе, а ты не была готова это услышать.       Дженни качает головой. — Нет, я думаю, что я хотела… должна знать… мне нужно было услышать это от тебя один раз.       Лиса улыбается и подносит руку Дженни к губам, нежно целуя кончики ее пальцев. — У нас есть время, хорошо? У нас есть время.       И это правда, Лиса в это верит. У них есть время разобраться в этом и поработать над их отношениями; у них есть время снова и снова говорить друг другу «Я люблю тебя», потому что Лиса не отказывается от этой девушки.       Дженни наклоняется вперед и позволяет их лбам прижаться друг к другу. Она закрывает глаза, тычет носом в нос другой девушки, и грудь Лисы сжимается от обожания. — У нас есть время.

***

      Дженни просыпается с головной болью и запахом яичницы вокруг нее.       Она стонет в подушку и слышит, как кто-то хихикает рядом с ней.       Лиса. — Доброе утро, — приветствует ее Лиса, звуча слишком бодро, на взгляд Дженни. — С Новым годом!       Дженни выглядывает из-под подушки и пристально смотрит на нее. Лиса выглядит свежей, ее волосы собраны в хвост, а на руках тарелка с яичницей и тостами. Очевидно, она уже какое-то время не спит. — Почему ты не выглядишь несчастной? Разве у тебя нет похмелья?       Лиса весело улыбается ей, прежде чем запихнуть в рот яичницу. — О, оно есть. Меня немного вырвало, когда я проснулась, на самом деле, — отвечает она с отвращением на лице, прежде чем потянуться и достать бутылку воды и две таблетки. — Но это помогло.       Дженни медленно садится и с благодарностью принимает предложенную воду и таблетки, быстро проглатывая их. — Спасибо, Лиса, — бормочет она, снова закрывая бутылку крышкой. Она чувствует, как у нее начинает урчать в животе. Она надувает губы, глядя на тарелку Лисы, полную тостов и мягких, вкусных на вид яиц. — Можно мне яичницу?       Лиса подходит ближе и протягивает Дженни вилку. — Я не заказала для тебя, потому что не была уверена, во сколько ты проснешься, и не хотела, чтобы твоя еда остыла. Но мы можем заказать сейчас, если ты хочешь еще, — предлагает она, начиная вставать. — Я просто позвоню в службу обслуживания номеров.       Дженни кладет руку ей на запястье. — Нет, все... все в порядке, — говорит она. — Просто. Оставайся здесь. Все в порядке.       Лиса кивает и садится обратно, и они проводят остаток новогоднего утра, кормя друг друга яичницей с тостами. Они продолжают смотреть «Нормальных людей» после того, как заказали фрукты и немного прибрались, а затем в тот же день отправились на паром; просто разговаривают, наблюдают за людьми и фотографируются.       Дженни считает, что это лучший Новый год, о котором только можно мечтать.

***

      Они прибывают в Сеул на следующий день после Нового года и едут на такси обратно в свои апартаменты из аэропорта. — Я так хочу спать, — хнычет Лиса, когда они почти добираются до ее квартиры. — Ты сможешь поспать, когда доберешься до своей квартиры, — говорит Дженни, сжимая руку Лисы, чтобы успокоить ее.       Лиса качает головой. — Я не могу. У меня все еще встреча с Хеджином через час, — отвечает она, упоминая своего менеджера.       Дженни хмурится. — Это не может подождать? — Он говорит, что это срочно. Получила его сообщение, когда мы приземлились, — ворчит младшая, выуживая телефон из сумки. Машина замедляет ход, когда подъезжает к ее квартире, и водитель выходит, чтобы вынести багаж Лисы. — Напишешь мне, когда приедешь домой? — затем она хмурится, обдумывая свои слова. — Я имею в виду, если ты захочешь.       Дженни не может не улыбнуться. — Хорошо, я напишу тебе, когда приеду домой, — говорит она. — Я... Знаешь, мне было весело с тобой. Спасибо, что провела Новый год со мной.       Лицо Лисы смягчается. — Спасибо, что позволила мне провести его с тобой, — она чуть крепче сжимает руку Дженни, а затем целует ее в уголок рта. — Увидимся на дне рождения Джису четвертого числа? — Да, увидимся.       Водитель возвращается, чтобы открыть дверь для Лисы, и она вздыхает, неохотно отпуская руку Дженни и поворачиваясь, чтобы выйти. — Хорошо... Я, тогда… пойду?       Дженни слегка машет ей рукой. Это смешно, но она уже скучает по Лисе, и ее руки уже чувствуют себя пустыми. Она кладет пальцы на колени, чтобы удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не попросить Лису остаться. Медленно и уверенно, верно? Медленно – вот как они выживут. — Я надеюсь, что твоя встреча пройдет хорошо. — Спасибо. Передай своей сестре от меня поздравления с днем рождения. Береги себя, Дженни, — Лиса закрывает дверь, прежде чем одарить ее последней улыбкой, крепко сжимая руками ремни рюкзака.       Дженни задается вопросом, удерживает ли она себя от того, чтобы тоже протянуть руку.

***

      В другое утро Дженни приносит Джису ее любимые блюда на завтрак – буханку бананового хлеба из местной пекарни Дженни, домашние клубничные блины, черный кофе и немного хрустящего бекона. Плюс куча собачьих лакомств для Дальгома.       Дженни кормит ее и соглашается немного поиграть в Overwatch, с треском проигрывая. Она настаивает, что это намеренно, потому что сегодня день рождения Джису, но другая девушка просто насмехается над ней, прежде чем рассказать ей о Чунмене и о том, как он нервничает из-за ужина в честь дня рождения Джису с ее семьей. — Кстати, как прошел ваш Новый год, мисс «Я только что трахнулась в Гонконге»? — спрашивает Джису позже с пола, когда она уничтожает других людей в Overwatch. Дженни сидит на диване, ест булочку, которую купила для себя, и отвечает стикером на сообщение Лисы «С добрым утром». — Джису, заткнись, — бормочет Дженни, отводя взгляд от телефона и отрывая кусок своей булочки, чтобы бросить в Джису. Ранее спавший Дальгом набрасывается на нее, когда она приземляется на пол. — Что, только не говори мне, что она не намазала маслом твою булочку, пока вы, ребята, были там, — смеется она, прежде чем хмуро посмотреть на экран. — Боже, этот парень ебаный тупица. — Ты такая отвратительная, — парирует Дженни, свирепо глядя на свою лучшую подругу и откладывая свою булочку. — В любом случае, мы в основном просто ходили на паромы и исследовали город. И мы много ели.       Джису хихикает, быстро взглянув на нее, чтобы пошевелить бровями. — Я уверена, что так и было.       Дженни стонет. Ладно, она сама пошла на это. — Ты сгоришь в аду. — Займи мне место. Итак, что-то же произошло? Есть какие-нибудь успехи? — Я... Я не знаю, — бормочет Дженни. — Наверное? Но мы не спали вместе, клянусь. Мы целовались до Нового года. Она сказала, что любит меня. — Я... — Джису снова смотрит на нее широко раскрытыми глазами и выходит из игры. Дженни невольно улыбается. — Боже, ты заставила меня бросить игру. Что за... Видишь, я была права! Ты сказала это в ответ?       Дженни пожимает плечами. — Еще нет. Мы договорились не торопиться. Я имею в виду... Я просто хочу быть осторожной. Просто... кем бы мы ни были сейчас, это все, с чем я могу справиться в данный момент.       Джису задумчиво смотрит на нее. — Не торопись, — говорит она, протягивая руку, чтобы погладить Дженни. — Любовь терпелива и все такое. — Да, — кивает Дженни, посмеиваясь. — Кстати, как тебе жизнь с Чунменом? Секс лучше? — она хочет увести разговор подальше от себя. В конце концов, это день Джису.       Джису глубокомысленно кивает, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Намного. Сегодня рано утром он проделал эту штуку с...       Дженни в ужасе вскрикивает. — Джису, остановись! Я не просила подробностей!       Джису хихикает, прежде чем встать. — Давай, — говорит она, беря тарелку с блинами со стола. — Помоги мне выбрать мой наряд на сегодняшний вечер.

***

      Они вместе идут на вечеринку к Джису.       Не то чтобы они раньше не ходили вместе на вечеринки, но что-то кажется другим, и все по-другому, предполагает Дженни. Джису одаривает их понимающей улыбкой, когда они приходят, но другие понятия не имеют, и Дженни вроде как нравится это.       Дженни ничего не может с собой поделать, поэтому она держит Лису за руку под столом во время ужина, позволяет Лисе целовать ее на кухне, когда они остаются там одни, чтобы взять еще тарелки, играет с волосами Лисы, когда все заняты игрой в Марио и напиваются красного вина и пива Джису. — Я должна тебе кое-что сказать, — тихо говорит Лиса, когда Наен начинает злорадствовать после победы в очередном раунде.       Дженни хмурится, ее руки задерживаются на волосах Лисы. — В этом нет ничего плохого, — быстро добавляет Лиса, протягивая руку, чтобы успокоить Дженни. — Я имею в виду... вроде как... но...       Дженни снова хмурится, на этот раз глубже.       Лиса вздыхает. — Это по поводу моей встречи. Не...       Дженни выдыхает воздух, который, как она знала, задерживала. — О, — она оглядывается по сторонам. Все либо играют в Марио Карт, либо смотрят игру баскетболистов на кухне. Они вроде как единственные на диване. — Тогда в комнату для гостей?       Лиса кивает, и они встают, чтобы пройти в единственную гостевую комнату в квартире. — Все в порядке? — спрашивает Дженни. — Я не передумаю, ты же знаешь, — говорит Лиса, как только Дженни закрывает дверь. — Я имею в виду, только что, когда я сказала тебе, что хочу поговорить, это было так, как будто ты ждала чего-то плохого, а я просто... Я не передумаю, хорошо?       Дженни вздыхает. На самом деле она не в настроении обсуждать все это прямо сейчас. — Ладно. Так в чем дело? — Мне предложили участвовать в кампании Celine, — отвечает Лиса.       Дженни моргает, прежде чем разразиться поздравлениями. Она делает шаг вперед и заключает Лису в медвежьи объятия. — Боже мой! Поздравляю, Лиса! — Спасибо, — бормочет она в шею Дженни. — Это здорово, я в восторге от тебя!       Дженни слышит, как Лиса всхлипывает. — Ты плачешь? Лиса, почему ты расстроена?       Лиса выдыхает, притягивая ее ближе. Дженни потирает спину, смущенная и немного встревоженная, но она ждет, когда Лиса скажет ей, в чем дело. — Для этого мне нужно съездить в Париж. Это на неделю, и я уезжаю десятого, — она делает паузу. — Я, наверное, пропущу твой день рождения, если соглашусь. — Вот как.       Лиса снова всхлипывает. — Прости, что не сказала тебе раньше, я хотела поговорить с тобой лично. Ты не хочешь, чтобы я соглашалась?       Дженни хмурится и отстраняется, так что они смотрят друг на друга. — Что, нет! Почему ты так думаешь?       Лиса смотрит вниз, выпятив нижнюю губу. — Я не знаю.       Дженни хихикает и берет Лису за подбородок. — Это единственная в жизни возможность, хорошо? У меня будут другие дни рождения. Еще восемьдесят дней рождения, — уверяет она Лису. — И да, это отстой, но мы просто… Мы можем отпраздновать это, когда ты вернешься. — Ты уверена, что все в порядке? — спрашивает Лиса. — Я бы хотела, чтобы ты поехала со мной в Париж, но ты говорила мне, как ты рада провести свой день рождения здесь. И... и у меня, вероятно, будут съемки в твой день рождения, и я не хочу, чтобы ты проводила свой день, ожидая, пока я закончу. Плюс, мы вроде как стараемся не спешить.       Дженни смеется, забавляясь бессвязной болтовней Лисы. — Я уверена. Езжай и будь умницей, хорошо? И пришли мне много фотографий. — Я буду рядом в ближайшие восемьдесят дней рождения, обещаю, — кивает Лиса. — И я привезу тебе Эйфелеву башню.       Младшая говорит это так серьезно, что Дженни смеется еще сильнее. Она почти падает в обморок, совсем чуть-чуть. За ними стоит кровать, и все это не так просто – не торопиться. — Хорошо, малыш, — соглашается она, нежно целуя Лису в губы. — Хорошо.

***

      Она отвозит Лису в аэропорт и остается с ней до тех пор, пока до посадки не останется меньше десяти минут. — Ты опоздаешь, — хихикает Дженни, когда Лиса продолжает обнимать ее. — Меня не будет неделю, — вздыхает Лиса, прежде чем отстраниться от другой девушки. — Просто... езжай домой аккуратно, Дженни.       Дженни не хочет плакать, это всего лишь неделя, черт возьми. Она проглатывает комок в горле и машет Лисе рукой. — Хорошего полета, Лиса.

***

      Лиса тайно оставляет открытку на день рождения в гардеробной Дженни.       Если она немного (много) плачет, когда читает открытку, что с того? Можете подать на нее в суд.

***

      То, что Лиса не провела с ней ее день рождения, немного расстраивает ее.       У нее был отличный день, честно говоря.       Она навестила свою маму рано утром и встретилась с Сольхен за завтраком; Джису, Наен и Чахи устроили ей сюрприз в офисе и принесли ей воздушные шары и ее любимый торт; и она прекрасно поужинала со своей сестрой и ее друзьями. Мина даже прислала ей цветы.       Но до конца ее дня рождения осталось чуть больше тридцати минут, и она скучает по Лисе.       Она переписывалась с младшей по дороге к маме, и они обменялись несколькими сообщениями в течение дня, но Лиса явно была занята и просто...       Дженни не хотела возвращаться домой в пустую квартиру.       Может быть, ей стоило переночевать у Джису, потому что ее день рождения почти закончился, и она открывает дверь в свою большую квартиру без девушки, в которую она влюблена, и…       В ее гостиной воздушные шары.       В основном черные и розовые, и несколько желтых. — С днем рождения, — приветствует голос, принадлежащий человеку, который должен находиться в 8965,79 километрах отсюда, со стороны кухни. Дженни отрывает глаза от воздушных шаров и видит, что в нескольких метрах от нее стоит Лиса, держащая в руках кекс с зажженной свечой наверху.       Дженни замирает. Неужели она вызвала Лису из глубин своего воображения? — Извини, в пекарне больше не было пирожных. Они уже собирались закрываться, когда я вошла, на самом-то деле, — объясняет Лиса, очень настоящая и очень здесь, подходя к Дженни. — Но у меня есть твой любимый кекс – клубничный. На кухне есть какой-то пирог.       Дженни пристально смотрит на нее. — Ты здесь.       Лиса смущенно хихикает. — Да, я прилетела час назад. Надеюсь, ты не возражаешь, что я незаконно вторглась, — отвечает она, слегка поморщившись. — Мы закончили съемку раньше, потому что я хотела быть здесь на твой день рождения. Я писала тебе с самолета, я доплатила за Wi-Fi.       Дженни смеется, грудь вот-вот разорвется от того, какие чувства она испытывает к этой девушке. Она притягивает Лису в объятия, осторожно, чтобы не задеть кекс, и ощущение рук Лисы, снова обнимающих ее, заставляет ее почувствовать это нелепое чувство покоя и облегчения. — Ты такая глупая, тебе не нужно было изнурять себя на мой день рождения. — Все для тебя, — мягко говорит Лиса, возвращая объятие, прежде чем спеть Дженни «C днем рождения» и заставить живот именинницы закружиться от бабочек. Внутри Дженни нарастает напряжение, и она пытается его подавить, пытается сосредоточиться на приятном голосе Лисы и яркой улыбке, а не на ее губах или руке, сжимающей кекс. — С днем рождения, дорогая Дженни... с днем рождения тебя, — заканчивает она. — Загадай желание.       Дженни на секунду закрывает глаза. Я бы хотела, чтобы мне больше не было так страшно, я бы хотела, чтобы мы никогда не переставали влюбляться друг в друга.       Она снова открывает глаза и задувает свечу. — Я знаю, что ты скажешь «нет», но... скажешь мне, что ты загадала?       Дженни качает головой, ухмыляясь. Она просто знала, что Лиса спросит об этом. — Нет. Я хочу, чтобы это сбылось. — Хорошо, — Лиса закатывает глаза, прежде чем отклеить бумагу от кекса и убрать свечу. Она протягивает угощение Дженни. — Хочешь кусочек своего праздничного кекса?

***

— Я еще не сделала тебе подарок на день рождения, — говорит Лиса, когда они заканчивают есть кексы на диване.       Дженни хмурится и протягивает руку, чтобы поправить челку Лисы. — Мне не нужен подарок на день рождения. Ты вернулась домой, этого более чем достаточно, — говорит она, чувствуя себя странно уязвимой, но сейчас час ночи, и Дженни полагает, что ночь всегда делала из нее честную женщину.       Лиса прищелкивает языком. — Чепуха. Я купила тебе настоящий подарок, — говорит она, доставая из сумки маленькую синюю коробочку. Она протягивает ее Дженни. — С днем рождения, Дженни.       Она фыркает, но открывает коробку.       Это снежный шар с гравировкой Парижа в качестве основания и Эйфелевой башней внутри шара. — Я же сказала, что привезу тебе Эйфелеву башню, — говорит Лиса с самодовольной, несправедливо привлекательной улыбкой на лице, и в этот момент пружина внутри Дженни обрывается.       Она бросает снежный шар в сторону кресла и тянет Лису за затылок, прижимая их губы друг к другу. Лиса отважно отвечает на поцелуй, не сбиваясь с ритма, сразу же кладет руки на талию Дженни, как будто она тоже этого ждала.       Дженни впивается зубами в нижнюю губу Лисы, голодная и желающая. — Черт, — стонет Лиса в рот Дженни. — Ты на вкус как клубника, Дженни. — Спальня, — удается сказать Дженни, пальцы жадно сжимаются вокруг рубашки Лисы, когда она поднимает их и ведет в свою комнату. — Ты уверена? — спрашивает Лиса, когда они подходят к двери в ее спальню.       Дженни в ответ снимает платье, а затем все нижнее белье, и Лиса наблюдает за ней, темные глаза скользят по всему ее телу, впитывая ее. Дженни никогда еще не чувствовала себя такой желанной.       Она кладет слегка дрожащую руку на грудь Дженни, и все тело Дженни просто озаряется дрожью и этим теплом, от которого она почти чувствует, что светится.       Видит ли это Лиса? — Я уверена, — просто говорит Дженни и снова бросается вперед для поцелуя, избавляя Лису от рубашки, джинсов и всего, что под ними. Она вцепляется в шею Лисы и направляет руки другой девушки туда, куда она хочет.       Технически, это все еще ее день рождения. Сегодня она может не обращать внимания на медлительность.

***

— Это было не медленно, — говорит ей позже Лиса. Она лежит на животе, и Дженни смотрит на ее голую спину, слегка вспотевшую и освещенную уличными фонарями.       Она проводит пальцем по спине Лисы, по ее лопаткам и вниз по позвоночнику, наслаждаясь тем, как у Лисы перехватывает дыхание, когда она это делает. — Нет, это определенно не медленно.       Это было не медленно, но Дженни не может заставить себя переживать – не тогда, когда Лиса так выглядит; не тогда, когда Лиса так смотрит на нее; не тогда, когда Лиса поцеловала ее достаточно сильно, достаточно глубоко, достаточно хорошо, чтобы заставить ее забыть о своих границах (снова). — Ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашивает Лиса тихим голосом. — Я имею в виду, я знаю, что это может быть слишком...       Дженни хмурится. — Ты хочешь уйти? — спрашивает она, чувствуя себя немного виноватой, вспоминая, как она фактически выгнала Лису в первый раз, когда они переспали вместе.       Лиса качает головой. — Не хочу. Но если ты хочешь, чтобы я ушла...       Дженни приподнимает голову Лисы и целует ее, перекатывая Лису на спину так, чтобы она сидела верхом на ее бедрах. Лиса смотрит на нее с любопытством, выжидающе. — Останься.       Она садится и целует Дженни в основание шеи, трижды шепчет «Я останусь» в ее кожу.

***

      Это процесс, когда они выходят из цикла, в котором находились в течение нескольких месяцев; толчок и притяжение; приход и уход.       Лиса остается на несколько ночей, и когда Дженни просыпается в пустой постели, часть ее все еще ожидает худшего. Но она слышит шум воды в туалете, или звон кастрюль на кухне, или звук льющейся воды, и она расслабляется и ждет, когда Лиса вернется в постель.       В конце концов, этих моментов будет становиться все меньше и меньше, пока они вовсе не исчезнут, потому что Лиса всегда рядом; Лиса всегда возвращается в постель; потому что хоть иногда она может проснуться в пустой постели, она больше никогда по-настоящему не просыпается одна.       Она знает, что Лиса тоже беспокоится – беспокоится, что Дженни снова оттолкнет ее или снова улетит в другую страну, когда это станет слишком. Но Дженни старается, Лиса это знает, она старается, и в большинстве случаев это все, о чем они могут просить.       Иногда ее все еще одолевает желание убежать, желание оттолкнуть и поругаться, когда ей больно, когда ее старая неуверенность берет над ней верх.       Они сильно сорятся всего через несколько дней после Дня святого Валентина. У Дженни был горячий спор с папой и просто дерьмовый день в целом, и Лиса хотела прийти и успокоить ее, но Дженни отказала, усмехнулась и сказала: «Ты не моя ебаная девушка, перестань вести себя так, будто ты ей являешься», когда Лиса появилась у ее двери. Лиса спрашивает ее, когда Дженни перестанет наказывать ее за то, что случилось в прошлом, и уходит.       Дженни стоит у ее двери несколько часов спустя. Лиса готовит ей ужин, и они извиняются друг перед другом, обещая все исправить.       Но Лиса всегда терпелива, и у Дженни бывают плохие дни, но она тоже учится быть терпеливой к себе; учится впускать Лису постепенно, медленно, но верно.       Она знает, что это бессмысленно, теперь уже слишком поздно отступать, но темп дает ей подобие контроля, в котором она нуждается. Лиса целует ее до бесчувствия почти каждую ночь, готовит ей завтрак на следующее утро, это безрассудно во всех отношениях, и Дженни задается вопросом, для чего именно ей нужен контроль.

***

      Сейчас прекрасная весенняя полночь, и Лиса хочет прогуляться. — Давай же, у меня сегодня день рождения, — скулит Лиса как ребенок, пытаясь вытащить Дженни из постели. — Пойдем в парк.       Дженни стонет. — Уже почти час ночи, Лиса. — Сегодня мой день рождения. — С днем рождения, — невозмутимо произносит Дженни. — Серьезно, мы можем пойти в парк завтра. Мы можем разбудить Сыльги, если выйдем на улицу. — Да, конечно. Она спит как убитая, — фыркает Лиса.       Дженни пристально смотрит на нее, что, вероятно, неправильно, так как Лиса начинает дуться и смотреть на нее этими чертовыми глазами Бэмби. — Ну же, малыш, пожалуйста?       Дженни тихо ругается и начинает искать свою одежду. — Фу. Дай мне минутку.       Лиса, честное слово, хлопает в ладоши, и все раздражение, которое испытывала Дженни, исчезает. — Я принесу несколько монет.

***

      Они проходят мимо сада роз по пути к фонтану. Розы цветут, все ярко-красные, розовые и белые.       Им хорошо, думает она.       Дженни берет Лису за руку.

***

— Почему мы всегда оказываемся здесь? — спрашивает Дженни, когда они добираются до места назначения.       Лиса смеется. — Потому что мне нравится загадывать желания, — отвечает она. — И тебе это тоже нравится, даже если ты не хочешь в этом признаваться.       Дженни закатывает глаза и похлопывает Лису по карманам в поисках монетки. — Как скажешь.       Лиса закрывает глаза, шепчет что-то на свою монету, на ее лице появляется легкая улыбка. Дженни вздыхает от того, какая она красивая, от того, как она влюблена в нее, и просто... Боже, она должна сказать ей, это почти выливается из нее.       Лиса бросает монету в фонтан и открывает глаза. — Ты уже загадала желание? — спрашивает она. — Я люблю тебя, — говорит Дженни, и с ее плеч словно спадает огромный груз. Притворство, осторожный танец, то, что бурлит прямо под поверхностью, это было так утомительно. Она влюблена, все это знают, и теперь она наконец-то смогла сказать это вслух.       Лиса улыбается, как будто она уже знает, потому что она знает. Она просто ждала Дженни. — И я тебя люблю, — отвечает она. — Так сильно, Дженни.       Дженни думает, что эти три слова больше не отклоняют ее мир от своей оси, по крайней мере, не в плохом смысле. Они просто... там. Они всегда были там, ожидая, когда Дженни наберется смелости произнести их вслух, а не только в голове. Они правдивы и честны, и все, что имеет значение, заземляет ее всякий раз, когда она в этом нуждается. Они с Лисой влюблены друг в друга, будь проклято их прошлое.       Она быстро нашептывает свою монетку и тоже бросает ее в фонтан. — Ты не собираешься спросить меня, что я загадала? — Ты скажешь мне?       Дженни кивает. — Да. — Что ты загадала Дженни?       Дженни смеется, потому что это так глупо, самая глупая вещь, которую она, вероятно, когда-либо сделает в своей жизни, но Лисе это понравится. Она притягивает Лису ближе к себе за карман куртки. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Типа, официально.       Лиса тоже смеется, как будто она этого ожидала. — Забавно, — говорит она. — Я тоже загадала, чтобы ты была моей девушкой. Официально. Потому что все уже знают, что мы были вместе в течение нескольких месяцев.       Дженни качает головой и обнимает Лису за плечи. — И что? Что ты на это скажешь? — Да. Всегда, — улыбается Лиса: любящая, легкая, беззаботная.       Дженни тоже позволяет себе быть такой.       Они просто две влюбленные девушки, целующиеся под луной в парке, полном желаний.