Not as it was

      С Баки было что-то не так.       Во-первых, ему дали новое имя «Белый Волк», и хотя Стив никогда бы не повёлся на такую мелочь, что-то в нём было не так. Возможно, у него было лицо Баки, его ухмылка и голос, но Стив знал Баки. Они были друг для друга всем многие годы, после того как Талли, старшая сестра Баки, ушла на фронт военной медсестрой, а Ребекка переехала к мужу после смерти Сары Роджерс.       Стив знал Баки, как свою левую руку, и что-то было не так.       За год разлуки, когда Т’Чалла променял Баки на благосклонность совета ООН и отправил Мстителей в изоляцию, Стив переживал, волновался и строил планы, чтобы добраться до него, испробовал все козыри и уговоры из своего репертуара, но звание Капитана Америки мало что значило, когда стало синонимом самосуда и вопиющего пренебрежения к людям, которых он должен был спасать.       Без сомнения, это было результатом бесконечной кампании Тони по их дискредитации. У него была целая команда элегантно одетых адвокатов и миллиарды, и Стив должен был знать, что он и Т’Чаллу заставит ополчиться на них. Кучка богатых засранцев объединится, чтобы побить мелкого парня, так типично.       Забудьте, что Тони и Т’Чалла добились их помилования и возвращения в Соединённые Штаты. Это не имело никакого значения, потому что Мстители с самого начала не скрывались от правосудия, они не сделали ничего плохого.       Хотя, оглядываясь назад, Стив признавал, что его действия были не самыми разумными, но Соглашение — Соглашение всё равно было неправильным.       — Самые надёжные руки, — повторял он часто и всем, кто ещё был готов прислушаться к голосу разума, — это наши собственные.       За исключением тех случаев, когда эти руки принадлежали Тони. Он не так уж и ошибался, говоря так: история подтверждала это снова и снова. Тони нельзя было доверять. Тони не был… хорошим.       Щ.И.Т. это знал. Говард это знал. Тони создал Альтрона, в конце концов.       О чём думала ООН, отдавая Баки под опеку Тони?       Опека, внутренне усмехнулся Стив, как будто Тони умел опекать. Всю свою жизнь он успешно отталкивал всех, не потому ли его окружали одни лишь роботы? Он посадил Ванду, бедного ребёнка, который просто пытался стать лучше, под домашний арест! А потом бросил остальных Мстителей в РАФТ! У Клинта была семья! Никто из них не заслуживал оказаться там! И Баки… Баки не заслуживал того, чтобы застрять с Тони на целый год.       Посмотрите, что произошло! Баки так рад оказаться вдали от Тони, что кажется почти счастливым, вернувшись в Ваканду!       По крайней мере, утешает себя Стив, Баки выглядит хорошо.       Он давно не брился, но ухоженный, а его волосы коротко подстрижены, как тогда, когда он только поступил на службу. Он одет в тёмно-коричневые брюки, чёрную двубортную куртку и такие же ботинки, и Стив почти на секунду думает, что стоящий перед ним Баки похож на того Баки, который всегда был на его стороне во время войны. Вот только его пальцы отчётливо блестят металлом, а при его приближении над сердцем ясно читается вышитое СТАРК.       Что может быть хуже? Баки даже не смотрит в его сторону.       Вместо этого он подходит к собравшимся членам королевской семьи и Дора и обменивается вакандским приветствием, как будто он не американский герой. Затем, что удивительно, королева притягивает Баки для поцелуя в щёку, принцесса шутливо бьёт его в живот, а после даже Т’Чалла раскрывает руки, чтобы лично поприветствовать Баки в братском объятии.       Мягкость в выражении лица Баки, в его фигуре полностью исчезает, когда он наконец обращает внимание на Мстителей, и снова приходит мысль: с Баки что-то не так.       Баки даже не подходит поприветствовать никого из них лично, лишь Наташа получает кивок. Но остальные? Стив?       Баки стоит с безучастным лицом всё время, пока ему докладывают о переводе Мстителей из Ваканды обратно в Соединённые Штаты. Он пристально и сосредоточенно наблюдает за тем, как их заводят в квинджет, так и не развязав руки, а на Ванде всё ещё ошейник, как на каком-то животном.       Когда она начинает пререкаться с Баки — нет, внушительным Белым Волком — инопланетянка, которая ждёт его в кабине, жутко похожая на гуманоида с парой антенн на лбу, просто протягивает к ней руку.       — Что ты с ней делаешь, тварь? — восклицает Клинт, а существо просто успокаивает:       — Я усыпляю её, она такая… злая.       — Ну, ты бы тоже была зла, если бы тебя трогал какой-то отвратительный…       Звук взводимого пистолета рикошетом разносится по пространству квинджета, за ним следует знакомый защитный рык Баки:       — Не говори с ней так.       — Или что? — усмехается в ответ Клинт. — Ты…       Пуля застревает прямо между ног Клинта, заставив Клинта шипеть, а выкрикиваемые им ругательства заставляют инопланетянку задумчиво посмотреть на него, но не раньше, чем Белый Волк вмешивается:       — Стой. Я хочу, чтобы он оставался в сознании. — Подойдя ближе и возвышаясь над ним, он произносит голосом Баки, с акцентом Баки и с язвительностью Баки: — Будь моя воля, я бы сбросил тебя в океан, оторвав все конечности. Но я обещал мисс Поттс и полковнику, что они смогут посмотреть тебе в глаза, когда будут вручать документы.       Клинт усмехается, а на лице Баки появляется почти любезное выражение, когда он добавляет:       — Поговори с ними так же, как ты говорил с Мантис, я настаиваю.       — И что, ты теперь их цепной пёс? Боже, я даже не удивлюсь. Готов поспорить, что Тони при каждом удобном случае демонстрировал твою латентную гейскую задницу…       Баки возвышается на ним ещё больше, если это возможно, в остром блеске его синих глаз читается угроза убить человека своим мизинцем миллионом способов.       — Лучше бы тебе, чёрт возьми, с осторожностью говорить о Тони.       «Или что?» висит в воздухе плотнее, чем угроза, пока не вмешивается пришелец, Мантис, положив ладонь на его руку и мягко отстраняя.       — Тони сказал, мне нужно убедиться, что ты не будешь волноваться, а ты уже волнуешься.       — О, — передразнивает Клинт, — значит, инопланетная сучка — твой поводок.       — Мистер Джеймс не собака, ему не нужен поводок, — отвечает Мантис, кажется, не задетая, несмотря на рык в груди Баки. — Хотя, как мне сказали, то, что он и Тони делают в спальне, не считается.       Баки закрывает глаза, принимая сокрушённый вид.       — Боже, Мантис.       — Просто Мантис достаточно, — отмахивается она. — Но у него есть собака, — продолжает она, по-прежнему совершенно не обращая внимания на смущённые страдания Баки и зарождающийся ужас на лице Стива.       С Баки что-то не так, думает он почти с отчаянием.       — У тебя есть собака? — вместо этого спрашивает Сэм, поднимая брови в почти любопытном удивлении.       — Его зовут Сириус, — щебечет Мантис, её лицо искажается в выражении радости, когда она заявляет: — Он очень пушистый.       А потом она кивает на Баки, как будто это его заслуга и она его поздравляет. Баки, похоже, тоже так думает, поскольку его поза смягчается, хотя на щеках всё ещё горит румянец.       — О, — спрашивает Скотт с горящим взглядом. — В честь созвездия или волшебника?       Он отвечает просто: «Да». Хотя Скотт, похоже, понимает, поскольку показывает ему пальцами пистолеты в знак явного одобрения.       — Так и знал, всегда говорил, что это отличное имя.       — Жополиз, — фыркает Клинт.       — Эй, собаки — это круто, — защищается он, — я обещал Кэсси завести собаку. Она хочет назвать его Добби.       — На прошлой неделе дети смотрели «Гарри Поттера», — фыркает Баки, хотя и незлобно.       — Да, она сказала, — говорит Скотт, выглядя немного грустным, — Кстати, Кэсси понравилось, спасибо, знаешь, за то, что приняли её.       Баки кивает, коротко и отрывисто, его рот кривится почти нерешительно, почти застенчиво. И Стив думает: «Это Баки, это мой Баки», — пока:       — Нет проблем. Хотя у меня есть к тебе претензии, из-за твоей Кэсси Тони теперь хочет маленькую девочку, которую можно побаловать, а у нас и так достаточно детей.       Улыбка Скотта широкая и до невозможности ласковая, а Стива начинает тошнить.       — Она замечательная, да?       — У вас там что, «Дежурный папа»? — спрашивает Клинт. — Какого чёрта ты так сдружился с Супер Стероидами?       Лучник смотрит на Скотта так, будто его предали, а Скотт со всем своим добродушием только пожимает плечами в лёгком беспокойстве.       — Кэсси они нравятся, а Тони следит, чтобы у Мэгги и Курта всё было в порядке.       — Ты доверяешь Старку свою семью?       — Ты доверил, — напоминает Скотт, и Клинт выглядит настолько разъярённым, что Мантис не ждёт, а протягивает руку и отключает его, и за это даже Стив благодарен. Это недолговечное чувство.       — Тони говорил, что это будет невесело, — размышляет Баки.       — А тебе было весело? — хмыкает Мантис.       — Я подстрелил Бартона, так что да.       — Ложь — не лучшая вещь в отношениях, — мудро сообщает Мантис, сосредоточившись на текущем вопросе. — Вот почему Квилл перестал спрашивать Гамору, не толстый ли он.       — Ты права, я должен с ним поговорить. — Как раз в этот момент звонит его телефон, и Баки выдыхает: — Помянешь чёрта.       Напряжение в его плечах спадает, когда он поворачивается, чтобы ответить:       — Дорогой, когда я вернусь домой, у тебя будут проблемы. — Суперсолдатским слухом Стив слышит усмешку Тони и практически видит, как тот двигает бровями.       — О, правда, какие именно?       Когда Баки ухмыляется чему-то непристойно пошлому, подозрения Стива подтверждаются: с Баки определённо что-то не так.