Окончание во вдохе.

      Крис бы прокляла тот день и тот момент, когда впервые встретилась с Торендо взглядами, и прокляла бы его лёгкую, едва заметную, возможно даже показавшуюся надменной ухмылку. Проклясть она была готова и его самого, такого…       И какие слова Крис должна была подобрать для описания серафима, чья бархатная, накрывающая словно бы тяжёлым одеялом речь вызывает в девушке лишь два противоречивых желания: послушать ещё и оборвать диалог. Желание утонуть в его голосе (а то и руках) казалось неправильным и постыдным, из-за чего она и склонялась больше ко второму варианту, однако сказать: «Чао» не могла. Поэтому и слушала дальше, кивая как-то безучастно и ожидая конца разговора.       — Крис, вы меня не слушаете? — спрашивает мужчина, выгнув бровь и вглядевшись в её лицо. — Настолько вам не интересна эта тема?       Заглянув Торендо в глаза, Крис понимает, что сделала это зря: теперь она не может отвернуться.       — Нет-нет, я слушаю.       Ложь. Тема разговора давно уже утеряна ею.       Судя по задумчивому молчанию серафима, он догадывается о невнимательности девушки, и чуть наклоняет голову. Белоснежный локон спадает с плеча на грудь, и Крис спасается — отвлекает своё внимание на него, потому что зрительный контакт с тяжёлым взглядом Торендо уже начинает давить.       Интересно, что находится под роскошно вышитыми одеждами? Видеть голого серафима ей пока не доводилось.       Мужчина вдруг тычет посохом в пол, и от внезапного звука Крис едва не подпрыгивает. Вскидывает глаза на него, проклиная теперь себя за то, что вообще сюда явилась, и театрально наивно хлопает ресницами.       — Мне таким образом привлекать к себе внимание? — с полуулыбкой произносит он.       — Может, это вам не интересно беседовать со мной? — интересуется Крис, решив, что лучшей защитой станет нападение, и складывает руки у груди. — Не надо так делать, слишком громко.       Жест с руками можно было воспринять за попытку возмущения, но таким образом она скорее пыталась спрятаться. А вот от чего — это уже другой вопрос.       Ответа не следует, и Крис с недоумением наблюдает за тем, как Торендо слегка усмехается, делает шаг в сторону и обходит её. Что ему нужно сзади, — книга с полки или ещё какая-нибудь штучка, — юная дама не думает, так как обращать внимание она сейчас способна лишь на то, насколько в помещении, оказывается, тихо. Даже слышно шаги из коридора, когда смотришь на дверь.       Его неспешные шаги почти отдаются эхом от погрязших в ночном мраке стен, шорох одежды о ковёр словно раздаётся не в ногах, а прямо у ушей. Торендо подходит достаточно близко, чтобы обжечь макушку выдохом, но недостаточно близко, чтобы прижаться грудью к её лопаткам. Этого расстояния одновременно и мало, и много, и она не понимает, чего он добивается.       — Может, так вы не будете отвлекаться от разговора? — раздаётся приятный шёпот, от которого у неё бегут мурашки по пояснице.       Не мог же он догадаться о своей волшебной силе мочить её нижнее бельё одним своим присутствием! Следовало остановить это и хотя бы отойти в сторону, чтобы не потерять способность в принципе ходить.       Однако, когда навершие посоха показывается у Крис перед лицом, а сама она утыкается грудью в руку мужчины, шансы хотя бы сделать шаг стремительно падают. Путь преграждает поставленный под углом посох, в который она упирается коленом. Даже в этом подобии объятий серафим умудряется сохранять раздражающее расстояние, вызывая тем самым желание самостоятельно поддаться назад и просто прильнуть к нему спиной.       — Непризнанной бы поучиться манерам, — ставшим ниже тоном произносит Торендо, передвигая конец золотого аксессуара ближе к неожиданной партнёрше. — Не будете против, если я возьму на себя эту ответственность?       Сердце стучит быстрее. Крис забывает вдохнуть, и столь необходимая порция свежего воздуха ускользает, когда она чувствует, как прямо между ног упирается твёрдый, холодный металл. Осознание ещё не приходит, но коленки уже подгибаются от того, с какой настойчивостью мужчина давит рукоятью на промежность.       — Вы что…? — возмущение застревает в горле, и девушка хочет отступить в сторону.       Попытка сделать шаг оборачивается тем, что она сама чуть потирается о посох. Это трение отзывается горячей волной где-то внизу, а ехидная усмешка над плечом — смущённой злобой. Да как он смеет себе такое позволять?!       Желая уйти от этого странного предмета, Крис дёргается назад и всё же жмётся лопатками к серафиму. Тот, даже не дрогнув, давит посохом вновь, и он оказывается аккурат между сжавшихся бёдер: ткань нижнего белья и платья врезаются меж половых губ, впитывая выделения и увеличивая возбуждающее трение.       — Вы…!       — Тише, — перебивает Торендо, указывая взглядом в сторону двери. — Если кто-то зайдёт, вам придётся объяснять, что здесь происходит, юная леди.       Крис возмущенно прикусывает губу и собирается ответить нечто язвительное, но так и не отвечает. Вместо этого практически ложится на ангела, найдя в нём точку опоры, и хватается за сжимающую рукоять посоха руку в поиске спасательного круга. Девичьи метания создают лишь больше трения, меньше пространства для манёвров и больше поводов для издёвок. Но таких, мягких.       Изящная ладонь ложится на подрагивающее плечо и чуть сжимает. Сама рука у Торендо тёплая, мягкая, хватка же — властная, тяжёлая, и из-за неё Крис кажется, что он пытается опустить её на колени одной лишь ладонью. Сдержанная натура мужчины пугает блондинку ровно настолько, насколько возбуждает, и шансов выйти из комнаты просто не остаётся.       — Грязная девочка, — шепчет серафим, почти касаясь губами ушной раковины, но вновь избегая физического контакта по собственной воле. — Посмотри на себя: ёрзаешь на скипетре, жмёшься ко мне так, будто чего-то хочешь… Попросишь меня о помощи, бедняжка?       Его переход с «вы» на «ты» вызывает доселе не испытываемые, странные эмоции. Крис просто скулит, сжимая предплечье Торендо пальцами, чувствуя, как мокнет между ножек, и уже осознанно потираясь о посох в поисках удовлетворения. Плевать на стыд, уже просто хочется кончить, особенно после всех этих речей и дразнилок.       — Да, пожалуйста… — выдыхает с мольбой, чуть наклоняясь вперёд и потихоньку двигая тазом вперёд-назад.       — Что «да, пожалуйста»? — усмехается серафим, обманчиво нежным прикосновением ведя от плеча к шее и касаясь холодным перстнем ключиц.       Крис вдыхает, чтобы дополнить просьбу, и уже собирается прямым текстом попросить ангела трахнуть её, как вдруг на хрупкой шее смыкаются длинные пальцы. Торендо сжимает её горло и не позволяет выдохнуть, чувствуя, как та дрожит в его руках. Он шумно выдыхает, почти обжигая нежную щёку губами, и по его напряжению Крис понимает, что серафим возбуждён. Его заводит эта беспомощность, эта покорность и эта слепая, животная, оставшаяся после человеческой жизни потребность в плотских утехах, которые давно стоило бы посчитать слишком низменными для их претворения в жизнь.       Хочется вдохнуть. Крис отчаянно хрипит, чувствуя, как кровь перенасыщается углекислым газом (похуй, что они давно уже не живут, как люди, так сексуальнее), при этом не прекращая ёрзать на нагревшейся рукояти посоха.       — Неужели Непризнанная настолько порочна, что готова потечь только от моей руки на её шее? — обжигает ухо очередная стыдящая фраза. — Пока не кончишь — не вдохнёшь, милая.       Одного этого факта хватает на то, чтобы вызвать в груди панику, а в животе маленький фейерверк. Девушка мычит, сквозь туманную пелену смотрит куда-то в потолок, скользит набухшим от прилившей крови клитором по посоху сквозь мокрую одежду и содрогается в руках Торендо в оргазме. Лишь тогда, когда она крупно вздрагивает, он ослабляет хватку на шее, и Крис гОлодно вдыхает…       Не успевает жертва сексуальных домогательств прийти в себя после головокружительного оргазма, как мужчина отстраняется, и её спину обдаёт холодом.       — Забирайся.       — Чего?       — На стол. Сейчас же, — кивает Торендо в сторону рабочего стола, и требование своё он озвучивает до того мягко и непринуждённо, будто просит не Крис сесть, а стопку бумаг поставить.       Выйти отсюда в ближайшее время на здоровых ногах не получится точно…