Желанная дева

Вой едва успел стихнуть, как тут же повторился вновь. Долгий, пронзительный, переворачивающий нутро и запускающий по коже табун кусачих мурашек. Сириэн замерла, наконец-то переставая бессмысленно брыкаться. Эллет открыла глаза и тут же встретилась взглядом с Королем под горой. Синие радужки обожгли беспокойством и, неожиданно, пониманием, однако не принесли облегчения: девушке было стыдно, что узбад видит ее такой... Встречи с Некромантом никогда не привносили в жизнь эльфийки ни уюта, ни радости, ни тем более спокойствия, оттого сейчас она пребывала в максимально взвинченном состоянии. Однако же, одно дело - оказаться в подобной ситуации в одиночку, и совсем другое - обнажить собственную слабость перед тем, кто тебе не безразличен. Перед тем, кому хочется казаться сильной и…нравиться… Песнь оборотня повторилась вновь, отвлекая от королевских глаз и тягостных дум. Отдаленная, едва различимая и безмерно тягучая, она наполнилась силы, подхваченная голосами множества других волков, обитающих в лесу. Заметив, как замерла и внимательно следит за звуком эльфийская дева, Торин тоже весь обратился в слух. Первой связной мыслью Сириэн было воспользоваться отвлечением гнома, вскочить и бежать без оглядки как можно дальше от отряда, ведь только так, возможно, удастся спасти их всех! Наверняка оборотень в первую очередь последует за ней. А там, не сумей она справиться с ним самостоятельно, окажись во власти Некроманта, что если тогда темнейший наконец успокоится и утратит всякий интерес к ее спутникам? Может ли случиться так, что, сдайся дева добровольно, и отряд оставят в покое? Или же Сириэн и вовсе может повезти и тогда она избавится от волколака самостоятельно и нагонит отряд позже? Если сил ее будет недостаточно, вдали от гномов и хоббита, она могла бы прибегнуть к жатве ради защиты. В конце концов глаза ее и так уже беспросветно темны и хуже уже вряд ли будет…  План не казался надежным, но хотя бы давал шанс на успех. И эллет была полна решимости использовать первую подходящую возможность, чтобы осуществить его. Вот только, руки гнома по прежнему крепко обвивали хрупкие плечи, успокаивающе прижимая к груди и не давая пошевелиться. - Это что, варги? - послышался испуганный голос проснувшегося Бильбо.  Эллет отвела взгляд от Короля под горой и осмотрелась. Костер, все также потрескивая, пожирал хворост. Нори все еще сидел в карауле. Большинство гномов спали, похрапывая. Однако некоторые из них уже проснулись, среагировав на многоликий вой. Кто-то сел, а кто-то, приподнявшись на локтях, напряженно вслушивался. - Скорее уж волки. - сонно просипел Фили. - Кто бы это ни были, они еще далеко. - недовольно буркнув, перевернулся на другой бок Бомбур, уютно сложив ладони лодочкой и подпирая бородатую пухлую щеку.  - Да и к костру дикие звери никогда не сунутся… - вторил брату Бофур, однако, укладываться обратно при этом не спешил. Сириэн перевела испуганный взгляд обратно на Торина. Он же, напротив, казалось, с самого ее пробуждения так и не отвел своего изучающего взора. Узбад хмурился, явно о чем-то размышляя, и пристально вглядывался в глаза эллет, точно пытался таким образом прочитать ее мысли. Возможно, если он отвлечется на своих родичей, девушке удастся тайком улизнуть?  - Нужно поднимать отряд… - прошептала Сириэн венценосному гному, пытаясь претворить свой коварный план в жизнь, и все же замявшись да теряясь от пристального королевского взгляда, добавила. - Он снился мне... Некромант использовал мою силу, чтобы создать оборотня. Это его далекий вой подхватили и принесли сюда волки… Торин, казалось, вовсе не был удивлен ее новостям, точно ждал чего-то подобного. - Он сказал что-то еще? - спросил Подгорный владыка, понижая голос до шепота да наклоняясь еще ближе к девушке.  Кровь прилила к лицу эльфийки, заливая щеки смущением. Сириэн уже очень давно не была в таком близком контакте с мужчиной. Тем более кем-то, кто не был бы ей неприятен или действовал против ее воли. Торин же… Он… Нравился… Очень… Хоть в этом пора бы уже перестать быть трусихой и наконец-то признаться себе. Из раза в раз дева боролась с собственным взглядом, одновременно желая и боясь посмотреть на оказавшиеся так неожиданно близко губы Короля под горой. Его лицо наклонилось настолько низко к ее, что эллет чувствовала, как на коже щеки трепещет чужое дыхание. Неимоверных усилий ей потребовалось, чтобы собрать себя в кучу да ответить.  - Только то, что на своем пути волколак уже истребил отряд следопытов, который был послан за мной Трандуилом. И что нас нагонят еще до исхода нового дня… - ответила девушка, всем своим видом стараясь показать, что не утаивает ни единой детали. Хоть бы получилось! Отчего-то говорить узбаду о том, что именно он был выбран в качестве запоздалого дара к свершившейся помолвке, Сириэн не хотелось. Да и о в который раз за ее жизнь обретенном статусе невесты сообщать тоже не было ни желания, ни смелости. Эллет сама была полна злости и никак не могла примириться со случившимся. Вряд ли реакция Торина будет лучше ее собственной, а гнев, застилаюший разум вспыльчивого мужчины, уж точно никак не станет хорошим советчиком… Но было во всем этом кое-что еще: эльфийка попросту боялась, что, узнай Король под горой о ее новом статусе, и терпению его придет конец, а вслед за ним и тем чувствам, что гном к ней испытывает… - Он один? - обдумывая услышанное, хмуро спросил узбад, все еще крепко обвивая девичьи плечи и кажется, даже не замечая ее маленькой лжи.  - Да. Не думаю, что моих сил хватило бы, чтобы создать больше. Во всяком случае пока что… Подгорный владыка нахмурился сильнее, явно недовольный ответом, что заставило Сириэн добавить: - Но это же хорошо? Одолеть даже одного единственного оборотня будет непросто. А если бы их было несколько, то я и представить боюсь, чем все может закончиться… Гном задумался, настолько глубоко уйдя в свои мысли, что даже начал выводить пальцами правой руки узоры на предплечье девушки, отчего по коже Сириэн неожиданно побежали мурашки удовольствия. Это было… очень приятно. Да, именно так! Легкое, словно мимолетное касание крыла птицы, движение пальцев Торина заставляло тело эльфийки замереть, лишь бы не лишиться неожиданной ласки. Сама же девушка пребывала в довольно разрозненных чувствах: не успевшая отойти от ужасного сна, испытывающая чувство вины и неподдельный страх, она никак не могла взять в толк, с чего вдруг вопреки всему вышеперечисленному тело так бурно реагирует на Подгорного владыку. Такого ведь раньше никогда не было! Да, иной раз эллет не могла отвести взгляда от сильных рук венценосного кхузда, а после того сна… Сириэн почувствовала, как предательский румянец делает щеки разве что не пунцовыми. Должно быть, во всем виноват этот идиотский сон! Спустя столько лет под проклятьем она же возненавидела прикосновения! Не может быть такого, чтобы все вдруг настолько изменилось! Точно, это все дурацкий сон виноват! - Дело не в этом. - ответил Король под горой, вырывая девушку из ее мыслей. Точно опомнившись, мужчина прекратил поглаживания, объятий при этом так и не разомкнув. - Его намерения изменились. Неприятное осознание прошибло Сириэн: и нашла же время для всякого романтического бреда! А ведь Торин прав! Раньше Некромант всегда посылал за ней отряды. Чтобы, пока одни орки будут заняты ее спутниками, другие смогли взять эльфийку в плен и доставить в обитель мрака. Теперь же Темнейший отправил оборотня в одиночку, что, как бы, не подразумевало наличие пленников… Условия этой безумной многолетней игры изменились.  - Он больше не пытается взять меня живой… - мысль сорвалась с губ и тут же утонула в ночном мраке.  - Парни, подъем! - без малейшего промедления громко объявил предводитель отряда, отодвинувшись от лица эллет, но все еще продолжая удерживать ее в кольце своих рук.  Лагерь тут же всполошился вновь, наполняясь недовольным бурчанием. Торин же, воспользовавшись всеобщим отвлечением, склонился к самому уху эльфийки и шепотом добавил: - Я отпущу тебя, но ты пообещаешь, что не бросишься тут же сбегать! Ты перестанешь паниковать и беспричинно краснеть. В том, что произошло, твоей вины нет. Ты успокоишься, а потом мы обсудим все вместе. И найдем решение тоже вместе! Как и договаривались в общине, помнишь? Это был упреждающий удар, которым Король под горой попал прямо в цель. И хотя Сириэн была невероятно разочарована подобным поворотом, все же то, что гном смог угадать первичный ход ее рассуждений лишь показывало, насколько хорошо он успел узнать деву за время совместного пути.  - Ладно… - нехотя кивнув, пообещала девушка, про себя все же отметив, что даже при таких обстоятельствах Торин не стал пользоваться данной Хранительницей властью, предоставив ей выбор. Хоть и был он, как бы, без выбора: вряд ли гнома устроил бы иной ответ… И все же, эллет вполне могла попробовать отказаться. Только теперь, после согласия девушки, объятия узбада осторожно и будто нехотя разжались. Эллет тут же села, поведя плечами да стряхивая с себя все еще бегающие по телу от прикосновений мужчины мурашки. Теплый плащ растекся вокруг стана лужицей, но холода эльфийка больше не ощущала. Сопутствовавшая пробуждению паника отступила, - во многом благодаря данному обещанию - позволяя Сириэн сосредоточиться и думать более здраво. Одно за другим, она перебирала в уме слова Темнейшего, и, пока гномы, громко пыхтя, точно чайники на огне, поднимались со своих спальников, девушка все больше убеждалась, что ситуация кажется совершенно безвыходной. Король под горой прав: оборотень послан с одной единственной целью - убивать.  Ощущение загнанности затопило, болезненно стискивая грудь эльфийки. Не улучшали положение и мысли о том, что Сириэн собственноручно подписала себе приговор, так непозволительно бездумно бросив Трору те слова у Мории. Жажда вырвать бывшего друга из лап Некроманта была столь велика, что все остальное в тот момент казалось совершенно не важным. И теперь настало время расплаты. Ведь именно благодаря ее неосторожности Темный властелин смог получить власть над силой, ранее ему недоступной.  Ход мыслей девушки принимал очень скверный оборот и одному Эру известно, куда бы могли довести ее эти мысли, если бы не данное узбаду обещание. Поэтому, когда вдалеке снова раздался очередной вой, эльфийка была даже благодарна певцам ночи. Она успеет подумать о своем очередном провале и обновленном статусе невесты позже. Куда более важным был вопрос: что делать сейчас?  Оглядевшись, Сириэн заметила, что гномы уже успели не только встать, но и собрать почти все вещи, пока она предавалась самобичеванию. Один за другим мужчины подходили к костру, выжидающе поглядывая в сторону Короля под горой, который помогал со сборами замешкавшемуся племяннику. Когда же все было готово, Фили подошел к девушке, протягивая руку, за которую она с удовольствием взялась, чтобы подняться на затекших, негнущихся ногах. С другой стороны от эллет тут же оказался узбад. Тяжелым взглядом он смерил отряд, остановившись на седовласом гноме: - Балин, что ты знаешь об оборотнях?  Советник удивленно приподнял кустистые брови, но все же задумался, накручивая на палец кончик серебряной бороды. - Ну… Насколько я помню, они были созданы Морготом. Демоны в волчьем обличии. Но, Торин, к чему такие странные вопросы? Неужто ты поднял нас всех посреди ночи ради исторической сводки? Волколаков на протяжении нескольких столетий никто не видел. Ходят слухи, что все они сгинули уже очень давно.  - Все, да не все… - к огромному удивлению девушки, зачем-то соврал Король под горой. - Сириэн сказала, что Саурон послал за нами в погоню как раз таки оборотня. Он будет здесь в течение суток.  В отряде воцарилось глухое молчание, прерываемое разве что треском продолжающего полыхать пламени. Мужчины принялись опасливо озираться по сторонам, реагируя на раздающийся то с одной, то с другой стороны волчий вой уже на порядок более болезненно. Девушка же гадала, отчего узбад решил умолчать о том, что оборотень был создан именно с помощью ее силы. Однако, если Подгорный владыка сказал именно так, значит у него наверняка были на это какие-то свои причины… - Он точно один? - наконец прервал сгустившееся молчание вопрос Двалина. - Насколько я смогла понять - да. - тщательно подбирая слова, ответила Сириэн, посмотрев на венценосного гнома.  Торин в ответ на ее взгляд едва заметно кивнул. - Нас много! Уверен, мы без труда справимся с одним единственным волком, будь он даже трижды оборотнем! - хлопнув себя кулаком по груди, довольно воинственно сообщил Глоин. С разных сторон разнеслись подбадривающие выкрики, отчего эльфийка невольно напряглась, переживая, что гномы явно недооценивают противника. Торин молча наблюдал за шумихой, не пытаясь вмешаться, но и не поддаваясь всеобщему ликованию. Крики и улюлюканья длились до тех пор, пока замешательство девушки не попалось на глаза Балина: - Что тебя беспокоит? - поинтересовался седовласый гном, внимательно следя за реакцией девы на свои слова.  Сириэн невольно поморщилась, думая о том, как бы помягче сообщить собравшимся, что уверенность в легкой победе слегка… преждевременна.  - Ты сталкивалась с этими созданиями раньше? - с прищуром глядя на девушку, догадался советник.  Эльфийка кивнула, чем тут же приковала к себе любопытные взгляды всего отряда. Возникшее было воодушевление тут же стихло. Ори зашуршал в своих сумках, доставая свою книгу и писчие принадлежности. - Я прожила среди волколаков некоторое время. - эллет невольно поморщилась от воспоминаний. - На острове… Они называли его Тол-ин-Гаурхот. Мне же ближе было первоначальное Тол-Сирион. Оборотни только выглядят, как огромные волки. На деле они очень умны. Сами они говорят лишь на черном наречии, но прекрасно понимают и нашу речь. Крупнее варга почти в два раза, хитрые и пугающе быстрые… Даже один представитель стаи - грозный соперник. А наше количество и вовсе играет в данном случае против нас.  - Что ты хочешь этим сказать? - недовольно нахмурился Нори. - Что мы переоцениваем свои силы? Мужчины оскорбленно надулись, точно маленькие дети. - Я лишь хочу предупредить, что волколак не станет, подобно варгу, нападать в лоб. Он будет терпеливо выслеживать нас, отлавливая одного за другим, стоит кому-то замешкаться или даже просто не вовремя споткнуться. - постаралась смягчить свои слова девушка. Все притихли, вмиг растеряв былое воодушевление. Сириэн же радовалась произведенному ее маленькой речью эффекту. Ситуация была скверной, и тот факт, что теперь это понимали и члены отряда, был маленьким шажком на пути к поиску верного решения. Однако, как именно могло бы выглядеть это правильное решение, девушка все никак не могла сообразить. На ум приходил лишь один выход - отделиться от гномов и хоббита. Делать то, к чему она уже давно так привыкла - бежать. Но эльфийка не посмела бы озвучить нечто подобное во всеуслышание, дабы не подрывать морального духа отряда. Да и к тому же, если Торин говорил ей правду - а Сириэн до боли хотелось верить, что так оно и было - гномы не оставят ее сражаться одну. И тогда своим поступком она только ослабит их всех и еще больше поставит под удар. - А ты не можешь снова создать тот купол, которым укрывала нас, когда мы шли через Мглистые горы? - почесав свои отросшие и постоянно спускающиеся на глаза кудри, поинтересовался Бильбо. - Тогда мы смогли бы дождаться, пока оборотень нагонит, и ударить все вместе. - Боюсь, после общины… Такая сложная магия мне еще не под силу… - призналась в своей бесполезности эллет. Желая еще раз проверить свою магию, дева прислушивается. Она чувствует присутствие воды в земле, внутри стволов деревьев, и даже… чувствует, как течет кровь по венам окруживших ее мужчин. Последнее, правда, ощущалось едва различимо, и все же раньше почувствовать нечто подобное дева могла только под властью жатвы. Это осознание неожиданно сбивает с толку откровением: сила в ней неумолимо растет. И не только собственная. Ростки чуждой темной магии, давно уже пущенные, проклевываются все быстрее и охотнее. Впервые после выхода из общины Сириэн задумывается о том, как ощутимо на самом деле она пострадала от всей этой истории с Хранителем равновесия. Она ведь замечала ранее ставший более темным взгляд. Отчего же не подумала, что и сила ее непременно впредь будет большей? Однако, вопреки новоявленному могуществу, эллет все равно не может воззвать к магии собственной, как бы ни старалась. Чувствовать - чувствует, но использовать не может. Вероломно испитый Некромантом сосуд ее силы отчаянно пуст. Гномы принялись переглядываться и шептаться, явно обсуждая услышанное. Сириэн же продолжала пребывать в своих мыслях, толком ни на кого не обращая внимания. Понимание собственной бесполезности оглушало. Она не воин. Не умеет толком ни сражаться мечом, ни даже стрелять из лука. Без магии создать ее излюбленные хлысты не удастся! Любой из мечей или топоров гномов будет слишком тяжел да велик для нее. Обуза - вот что сейчас эллет являет собой для отряда. - Раз так, мы могли бы разделиться на две части. Одна - останется на виду, а другая - устроит засаду. И, как только оборотень нападет, атакует со спины. - предложил Двалин, заглушая гул голосов. - При всем уважении… - кашлянул Бильбо. - Мы в пути уже вторые сутки. Сомневаюсь, что кто-то, обладающий хоть каплей ума и волчьим нюхом, попадется в нашу ловушку…  Мужчины начали удивленно озираться, принюхиваясь поочередно то к себе, то к стоящим рядом товарищам.  - Сам ты воняешь! - недовольно прошипел Глоин, прожигая хоббита испепеляющим взглядом исподлобья. Сириэн не смогла сдержать легкой усмешки, отдавая должное приказу Торина воздержаться от паники. Только это и позволяло девушке теперь не сходить с ума от страха. Однако, не защищало от чувства вины. Сначала Глорфиндель, а теперь из-за нее под удар вновь попадает весь отряд. И особенно Король под горой. Если с ним что-то случится… Сириэн поспешила прогнать эти мысли прочь как можно скорее.  - Тогда что же нам делать? - спросил Бомбур. - Ничего. - последовал совершенно неожиданный ответ предводителя отряда. - Ничего? - с сомнением в голосе переспросила девушка, не желая верить собственным ушам.  В своем удивлении эллет развернулась к Королю под горой всем телом, стоя теперь к Фили спиной. - Да. - кивнул гном. - Ничего из предложенного ранее. Мы разведаем окрестности, постараемся найти наиболее подходящее место для защиты, подготовимся и будем ждать.  Узбад стоял, сложив руки в замок на груди. Он даже не заметил, как своим тоном заставил девушку вздрогнуть. Фраза его, брошенная всему отряду, прозвучала конкретно для Сириэн подобно приказу. Внутри словно бы натянулась тетива от лука, требуя от эльфийки немедленного подчинения. Гном же стоял спокойно. Стан его излучал силу и решимость, а выражение лица было до боли знакомым - полным упрямства.  - Если я… - хотела было предложить иной вариант девушка, но была остановлена. - Нет! Одна ты никуда не пойдешь! - гневно сверкнув глазами, прошипел мужчина, окончательно руша последнюю надежду на бегство. - Торин, пожалуйста… - взмолилась эллет, вновь наплевав на собственную гордость и на зарождающуюся в груди обиду: ведь он обещал не пользоваться имеющейся над ней властью! Выражение лица Короля под горой смягчилось. Он сделал шаг навстречу к Сириэн, бережно касаясь ладонью щеки, отчего она вздрогнула, но стерпела, не разрывая прикосновения. Мужчина же наклонился совсем близко, и зашептал, так, что услышать их мог разве что только Фили: - Прости меня… Так надо. Мы поговорим об этом позже.  Отступив обратно, предводитель вновь повернулся к своему отряду: - Пытаться бежать бесполезно. В скорости с оборотнем нам точно не тягаться. Бегство лишь измотает наши силы и незначительно отсрочит неизбежную встречу. Разделяться тоже слишком опасно: хватит с нас Кили и Тауриэль, которые давно уже должны были выдвинуться в обратный путь, но отчего-то вдруг засиделись в гостях у эльфов Элронда. Самым разумным будет разыграть эту битву на нашей территории, поэтому мы разведаем местность, подготовимся и встретим очередную напасть во всеоружии.  Гномы второй раз за ночь одобрительно загомонили, поддерживая слова своего предводителя. Сириэн же предпочла отвернуться, не желая встречаться ни с кем взглядом. Она уставилась на скрывающийся во мраке ночи лес, пытаясь подавить подступающую к горлу тошноту, что неумолимо пробивалась даже через все наказы венценосного кхузда не паниковать.  В отличие от полных воодушевления в ожидании новой схватки с неведомым доселе врагом мужчин, эльфийку, наоборот, гнетет эта очередная бойня. Для гномов все это в новинку: оборотни, козни Некроманта да борьба со злом не только во благо своего народа, но и всего Средиземья. Ее же собственная война длится слишком давно, она измотала эллет до предела и порядком лишила сил. Понимание, что узы, которыми она сама по глупости связала себя с Темным властелином, нерушимы, лишает деву последних сил для борьбы. Все кажется тщетным, полным мрака и бесполезным. А теперь еще и эта угроза Торину. А ведь Король под горой даже не знает о нависнувшей над ним опасности… Отблеск костра засвечивает лезвие заправленного за ремень Фили кинжала и эллет неожиданно думает о том, отзовет ли Саурон оборотня, если она собственноручно перережет себе сейчас горло? Ведь тогда никакой подарок к помолвке больше будет не нужен… Да что же это она?! К Морготу во мрак эту помолвку! Страх за Торина - вот что застит глаза настолько, что Сириэн не может нормально думать. Надо предупредить его, он должен знать, должен быть готов! Опустившаяся на плечо ладонь вырывает девушку из плена собственного разума. Она привычно вздрагивает от прикосновения и вся решимость тут же рушится. Рука Торина невыносимой тяжестью ложится на девичий стан, придавливая не только собственным весом, но и чувством вины. - Нам надо поговорить… - сообщает ей венценосный кхузд и Сириэн согласно кивает.  Обернувшись, дева замечает, что ряды гномов поредели. Вероятно, большая часть мужчин отправилась на разведку местности, пока эллет предавалась своим мыслям. У костра остались лишь Двалин с Балином да Ори, что-то быстро записывающий в своей летописи.  - Ты идешь? - привлекает к себе внимание эльфийки узбад.  Сириэн послушно следует за гномом, потупив взор, стараясь изгнать поселившуюся внутри сумятицу из мыслей и чувств. Они не отходят далеко от костра. Лишь на достаточное расстояние, чтобы скрыться за стволами деревьев от провожающих спины любопытных взглядов.  - Прости меня! - надтреснуто, с болью в голосе неожиданно шепчет гном. Торин резко разворачивается и оказывается рядом слишком быстро. Настолько, что замешкавшаяся девушка дергается, когда чувствует, как грубые пальцы бережно касаются ее подбородка, приподнимая поникшее лицо. Сириэн прячет взор, не желая встречаться взглядом с синими радужками. Но Король под горой извиняется перед ней так искренне! Он так осторожен в своем прикосновении и так нежен… От этого простого жеста по коже эллет волнами растекается тепло. Это приятно. И стыд за все то недосказанное кажется теперь совершенно невыносимым. Мужчину же словно прорвало: он будто не замечает ее терзаний, или, может, неверно их истолковывает, принимая за обиду?  - Я не должен был… - продолжает обнажать перед ней свою душу гном, бережно поглаживая щеку девушки большим пальцем. - Но я же вижу! По твоим глазам вижу, что ты задумала! Я не могу отпустить тебя… Не сейчас, когда тебе грозит такая опасность! Сириэн снова вздрагивает, не в силах больше терпеть эту муку: - Я не была до конца честна с тобой… - шепчет девушка, отстранившись да вновь потупив взор. - Он послал оборотня не только за мной. Некромант решил преподнести мне в дар твою голову… - И тогда ты решила, что если уйдешь, он оставит меня в живых? - продолжает вместо девы узбад, отчего-то криво ухмыляясь. Эллет не понимает: что здесь смешного? - и не может произнести ни слова. Даже взгляда поднять вновь не может, боясь продолжить, не желая договаривать правду до конца. Смирившись со своей слабостью, она лишь коротко кивает, позорно признавая собственное поражение.  - Посмотри на меня… - просит узбад, но девушка отрицательно качает головой. - Послушай, твоей вины в этом нет. - по-своему понимает ее отказ гном. -  Я давно уже знаю, что за мою голову объявлена награда. Это произошло еще до нашей встречи… И даже до начала похода. И ты… - Все не так! - обрывает поток слов эльфийка, чувствуя, как глаза начинает застилать пелена обжигающих слез.  Она не знает, как объяснить ему, что намек Некроманта был более чем прозрачен! Что приспешник зла не просто так предложил ей на выбор руку или сердце гномьего короля! Одному Эру известно каким образом, но Саурон знает! Знает, что Сириэн чувствует что-то к этому мужчине. - А как тогда? - спрашивает узбад, в отличии от эллет оставаясь совершенно спокойным. Но затем его голос срывается. Он наклоняется, прижимаясь лбом ко лбу девушки, и тяжело выдыхает: - Прошу, не закрывайся от меня снова… Скажи мне… Пожалуйста…  Слезинка срывается с темных девичьих ресниц, едва задевая в своем падении нежную скулу, да росчерком оставляя на ней мокрый след. Сириэн больше не может смотреть, как ломает гнома ее молчание. Даже если бы не случайный приказ в его словах, она все равно сказала бы…  Признание срывается с пересохших губ ломано и хрипло, запуская сердце в груди биться галопом: - Он предложил твою смерть мне в…дар… Это все - моя вина! Я не знаю, как именно он понял, что я… Что ты… - девушка обреченно вздохнула, словно смиряясь, и едва слышно прошептала. - Что я испытываю некоторые чувства к тебе… Не знаю, чем именно я себя выдала. Но теперь его ничто не остановит. Он будет охотиться на тебя раз за разом, пока не добьются своего! Прости! Мне так… Сириэн хочет еще так много сказать! Сказать, что Торин нравится ей. Нравится сильно и уже довольно давно… Облегчить душу, признавшись, что теперь она стала невестой Некроманта и что узы эти не разорвать. Что у них с Королем гномов нет будущего… Теперь уже точно! Но девушка не успевает, чувствуя, как теплые губы ложатся на ее уста в мягком, нежном и до трогательного осторожном поцелуе.  Владыка гномов касается ее губ невесомо, едва ощутимо. Он не напирает, не давит, не требует… Не пытается ухватить ее стан покрепче да прижать к себе поближе, как делали многие другие до него. В этом поцелуе нет спешки, лишь щемящая, обнажённая искренность. Губы гнома в своей ласке задерживаются на ее устах лишь на мгновение, запуская внутри какой-то непонятный, доселе неведомый трепет, и тут же выпускают из сладкого плена, оставляя за эллет право выбора… И Сириэн сдается, позабыв обо всем: она тянется к мужчине, делая шаг на встречу, желая продолжить то, на чем они только что остановились. Вырвать у судьбы еще хотя бы одно мгновение так давно желанного счастья. Руки сами собой ложатся на могучие плечи, обвивают шею и запутываются пальцами в жестких вьющихся волосах. Губы гнома мягки и податливы. Они уступают контроль, позволяют девушке брать то, что ей нужно, заходить настолько далеко, насколько для нее допустимо. И дева заходит: она углубляет поцелуй. - Кхе-кхе… - вежливое покашливание заставляет эллет отпрянуть от Короля под горой да потупиться, отчаянно заливаясь румянцем стыда. - Мы там кое-что нашли… - сообщает так незаметно и не вовремя подкравшийся Бофур, указывая в сторону костра. Смущенный не менее, чем Сириэн, Бофур густо краснеет, нервно теребя завязки своей причудливой шапки, и торопится уйти, вновь оставляя эллет наедине с предводителем отряда. Девушка не знает, как вести себя дальше... Чувство легкости и счастья тут же улетучивается, оставляя вместо себя комок из стыда и смущения, однако Король под горой вновь берет инициативу в свои руки: - Иди сюда… - он осторожно протягивает руку, дожидаясь, пока Сириэн пугливо вложит в нее свою ладонь, а затем уже более уверенно привлекает девушку к себе, обнимая да прижимая к широкой груди.  Внутри у эллет бурной рекой разливается тепло. Она стоит в кольце королевских рук и невольно улыбается, едва касаясь трепетным движением дрожащих пальцев собственных губ, все еще хранящих тепло недавнего поцелуя. Кажется, Сириэн может простоять так целую вечность. Но, как и всему хорошему в ее жизни, даже этому мгновению очень быстро наступает конец. Торин осторожно целует ее в макушку, а затем отстраняется: - Посмотри на меня, пожалуйста… - просит он, не говоря более ни слова до тех пор, пока девушка не поднимет своих глаз. - Мне очень важно, чтобы ты наконец-то услышала. Я понимаю, что, возможно, желание сбежать может выглядеть в твоей голове очень разумным и логичным, понимаю, что так ты пытаешься перетянуть всю опасность на себя. Но, пожалуйста, пойми меня, наконец! Я не шутил там, в общине… Я не брошу тебя одну! И когда ты сидишь, затаившись, выжидаешь момента, чтобы тайком улизнуть… Ты… Я… - Голос гнома срывается. Он вновь притягивает эльфийку в свои объятия, словно боится, будто она сейчас исчезнет, растает в его руках точно дым. - Не заставляй меня больше выбирать между тобой и собственным народом, прошу, ибо тебе не понравится то, что я выберу! Я всю жизнь ставил интересы других выше собственных. И еще пол года назад я бы без промедления действовал в пользу своего долга. Я и делал это все это время! Но теперь… Я выберу тебя, Сириэн. - мужчина тяжело вздыхает. Горячие губы касаются лба девушки в еще одном легком поцелуе, прежде чем Торин продолжает: - Мы справимся… Вместе! Просто не пытайся больше сбежать от меня, иначе, клянусь, я брошу все и буду искать тебя до тех пор, пока не найду! - Хорошо… - обещание срывается с губ девушки раньше, чем она успевает подумать, ведь эллет знает: стоит сладкому мороку растаять, и тьма вперемешку с сомнениями да отчаянием вновь поглотят ее.  Поэтому сейчас, в это конкретное мгновение, Сириэн отчаянно отгоняет от себя все мысли, желая еще хотя бы ненадолго продлить эти самые сладкие в ее жизни минуты.  - Нам нужно идти… - вновь размыкает свои объятия гном, чтобы через секунду его руки снова сомкнулись на девичьих плечах, а с губ сорвался счастливый смешок. - А у меня нет сил отпустить тебя даже на шаг. Точно безбородый влюбленный юнец… Сириэн улыбается от столь явного признания, все равно заливаясь при этом румянцем, а затем поднимает взор, встречаясь с узбадом взглядом. Эллет осторожно касается кончиками пальцев покрытой бородой щеки и мужчина прикрывает глаза от удовольствия, плотнее прижимаясь к ее руке. - Мне нравится этот влюбленный юнец… - шепчет девушка, переводя взгляд на оказавшиеся такими мягкими губы.  Сириэн тянется, надеясь украсть у судьбы еще один поцелуй, как вдруг пронзительный волчий вой возвращает ее к реальности.  - Нужно идти… - мгновенно насторожившись да открыв глаза, озирается по сторонам узбад.  Он еще раз целует эллет в лоб и размыкает объятья, но не отпускает девушку от себя ни на шаг. Отстранившись, гном берет ее за руку и решительным жестом переплетает их пальцы.  - Но… - вновь смутившись да растеряв все подходящие слова, эльфийка молча кивает в сторону соединенных рук. - Между нами ведь больше не осталось недопонимания относительно чувств друг к другу? - спрашивает Торин напрямую. - Не осталось… - повторяет девушка шепотом, и все же не может скрыть такой смущенной, но такой полной счастья улыбки.  Ее тело словно восстает против хозяйки: сердце трепещет от затаенной радости, скрывать которую становится все сложнее, взгляд блестит, точно звезды в небе, а руки… Впервые ей так сильно хочется кого-то касаться.  - Тогда мне больше нечего скрывать… Да и было бы теперь от кого! Бофур наверняка уже всему отряду разнес новости… - усмехается гном. Искорки счастья в его глазах больши не мерцают. Теперь синий взор полыхает так сильно, что едва ли подобное буйство чувств можно не заметить. В своем счастье Торин ослепляет. - А раз так… Я не хочу давить… Знаю, что традиции эльфов наверняка отличны. И все же, не могу позволить, чтобы малейшая тень осуждения коснулась тебя. - кхузд неожиданно замирает. Вмиг становясь совершенно серьезным, он вновь наклоняется ближе: - Ты ведь теперь моя? - шепчут его губы, пока мужчина в который раз за вечер благоговейно прижимается своим лбом к ее. Так трепетно и нежно, что сердце сладко сводит в груди девы. - А я - твой? Эти слова переворачивают что-то внутри. Пелена счастья слетает с глаз точно слеза, вероломно сброшенная с ресниц движением века. О чем просит ее Торин? Сириэн отчаянно роется в памяти, пытаясь припомнить все, что когда-то рассказывал ей Трор о традициях гномов, но, как на зло, ничего не идет в одурманенный недавним поцелуем рассудок. Растерянный взгляд в глаза короля, и все сомнения исчезают, стоит ей увидеть надежду, которой лучатся синие омуты. Если она согласится, Торин будет принадлежать ей. Теперь у нее будет что-то свое, то, что захочется хранить как величайшую драгоценность… Беречь и заботиться. Взамен она отдаст Королю под горой то единственное, что у нее еще было - свое сердце.  Смущенная, обезоруженная искренностью венценосного гнома, впервые в жизни ослепленная счастьем, Сириэн вновь стыдливо прячет взор, молча кивая. Да, отныне она - его. Что бы там ни случилось с ними впереди, сердце эллет теперь навеки будет принадлежать Королю под горой.  Девушка на мгновение замирает, а затем чувствует, как от этого признания самой себе, от всего, произошедшего между ними, в груди распускаются прекрасные, невиданные ранее цветы. Эльфийка так поражена захватившим ее чувством, столь светлым, столь сильным и чистым, что даже не сопротивляется, когда гном тянет ее за руку в направлении костра. От прикосновения к ладони узбада по телу словно разбегаются десятки светящихся искорок. Они покалывают и согревают до самой глубины души, не позволяя думать о плохом, отгоняя все темные мысли получше любого заклинания или оберега. Никогда еще эллет не испытывала ничего подобного! И никогда раньше она не была настолько пьяна от поселившегося в груди счастья. В лагерь парочка возвращается молча, тут же приковывая к себе все внимание собравшегося отряда. Щеки Сириэн, и без того пылающие от смущения, грозятся вот-вот вспыхнуть самым настоящим огнем от столь пристального внимания. - Говорил же, они целовались… - слишком громким в сгустившейся тишине шепотом сообщает Бофур стоящему рядом Бомбуру. Мгновение, и два десятка глаз устремляются к переплетенным рукам узбада и эллет, а затем отряд взрывается одобрительными криками. Гномы тут же кидаются им на встречу. Их так много и они говорят все разом, отчего растерявшаяся девушка даже не успевает разобрать слов. Она лишь успевает заметить, что далеко не все проявляют столь бурную радость: Глоин, Оин и Нори все же остаются в стороне, однако оказавшийся прямо перед эллет Бомбур стискивает ее в объятиях и тут же переключает на себя все внимание: - Поздравляю! Это был потрясающий azlaf! - едва ли не до хруста сжимает девичий стан гном и тут же отпускает, поймав грозный взгляд Торина да устыдившись собственного порыва. Так же быстро, как оказался перед ней, Бомбур исчезает, уступая свое место Фили. - Азлаф? - непонимающе переспрашивает девушка, стараясь повторить сложное наречие наугрим. - Да, «помолвка» на всеобщем. - поясняет Фили, прикладывая руку к сердцу в знак своей радости. - Это, должно быть, было ужасно неловко, но как же здорово, что Бофур поймал вас на горячем! Признаться, я уж думал, не дождусь, когда дядя наконец… Продолжения его слов эллет уже не слышит. Перед глазами все смешалось, а сердце оглушительно загрохотало в ушах, отдаваясь одним болезненным словом «Помолвка». Торин не просто признавался ей в своих чувствах… Это было… Внутри что-то словно бы щелкнуло и встало на место. Только теперь ослепляющая пелена ее чувств отступает окончательно, и до Сириэн доходит, насколько глубинный смысл Король под горой вкладывал в свой последний вопрос! А она… Что же она натворила?! Она даже не подумала, что все может быть настолько серьезно! Опять наступила на те же грабли, не придав веса словам! Не воспротивилась, выпустив чувства на волю, да отгородившись от собственного разума всеми возможными стенами. Вновь позволила себе слишком многое, и теперь… О, Эру! Как она объяснит Торину, что не более чем пару часов назад узнала, что уже, оказывается, помолвлена? Надо было сразу сказать правду! Всю до последнего слова! Зачем она скрыла?! Зачем?!  Ответ на последний вопрос, однако, найти было очень просто. Нужно было лишь перестать обманывать саму себя: да потому, что просто в кои-то веки захотела немного счастья! Полного! Без этого постоянного просчитывания последствий, без обдумывания каждого слова, без страха и оглядки на прошлое и будущее! В конце концов, сколько еще она смогла бы сдерживать собственные чувства к Королю под горой? Прятать их за семью замками, точно нечто позорное, вместо того, чтобы насладиться этой сбывшейся мечтой хотя бы немного. На место страху пришла жесткая решимость. В конце концов, когда Саурон украл ее, она тоже была помолвлена. Ее обязательства не остановили Темного властелина. Так отчего она должна соблюдать законы, нарушенные им же когда то? Сторговавшись со своей совестью, Сириэн отбросила прочь все сомнения и страхи. Она подумает обо всем этом завтра, если оно наступит для них. А пока, вновь возвращая внимание поздравляющим их товарищам, девушка лишь крепче сжимает так и не выпустившую ее руку Короля под горой, отмечая, как успевший было заметить ее замешательство и оттого напрягшийся гном вновь расслабляется, ослепляя глубиной сверкающих счастьем синих глаз.

***

Находкой, о которой приходил сообщить им Бофур, оказался большой овраг, на краю которого, устроившись к черному зияющему провалу спиной, теперь сидела Сириэн. Укрытая плащом Короля под горой, сквозь дымок от разведенного Балином костра, эллет уже третий час молча наблюдала за тем, как, трудясь в поте лица, одна часть мужчин роет глубокую траншею, в то время как вторая - таскает из леса ветви, палки - все, что подошло бы для реализации задуманного плана. Двалин на пару с Нори сидели чуть поодаль и старательно вытачивали из принесенных палок колья, отбрасывая в сторону те, что сочли неподходящими. Все мужчины переговаривались, обмениваясь полными решимости взглядами, и время от времени заново обсуждали план, стараясь довести его до какого-то одного им известного идеала. Сам этот план был прост до невозможного: заручившись защитой обрыва с тыла, вырыть с незащищенной стороны ров, усеять его дно кольями и сбросить туда оборотня, как только тот нападет. Звучало и правда довольно легко, однако Сириэн, знавшая этих существ не понаслышке, была уверена: просто не будет. Балин, сидевший рядом с ней и хмуро взиравший на собратьев, похоже, разделял предчувствие девушки. Он что-то бормотал себе под нос на кхуздуле и время от времени тяжело вздыхал, не замечая, что каждый подобный издаваемый им звук загоняет девушку все глубже в пучину отчаяния. Смотреть на трудящихся мужчин было практически невыносимо. Эльфийку тошнило от мысли, что все они рискуют из-за нее… Девичий взгляд порхал от одного члена отряда к другому, в то время как страшный вопрос: «Сколько из них может не увидеть закат из-за нее?» - сковывал разум отчаянием. Недавнее счастье было позабыто, омраченное страхом грядущей бойни.  Взгляд девы в который раз за ночь остановился на подошедшем к Двалину за очередной порцией кольев Торине и узбад, точно почувствовав его, повернулся. Даже несмотря на усталость от долгой тяжелой работы, плечи гнома были гордо расправлены, шаг уверен и тверд, а лицо продолжало лучиться довольством. Похоже, в этот день ничто не могло омрачить его радость, и Сириэн невольно залюбовалась. Счастье шло Королю под горой. Послав девушке легкую улыбку, он вернулся к прерванному занятию, сгребая в охапку заточенные колья. Эллет же смущенно опустила взор, тут же упрекнув себя за неуместный в сложившихся обстоятельствах трепет в груди.  - Давно я не видел, чтобы Торин так улыбался… - неожиданно заговорил Балин, как и Сириэн, смотревший в этот момент на своего предводителя. Эллет не знала, что можно ответить на нечто подобное. Однако гном, похоже, ничего от нее и не ждал.  - И не мудрено. На его долю выпала тяжелая ноша… Но сейчас… Ты смогла принести счастье его душе. - Это счастье может быть краткосрочным, а расплата жестокой и скорой. Стоит ли оно того? - озвучила дева свои тяжкие думы. - Ты бы хотела, чтобы он был подальше отсюда? Вне опасности? - задумчиво проговорил гном. - Очень… - призналась Сириэн, тяжко вздыхая. - Это лишь доказывает глубину твоих чувств, девочка. Потому что любовь - это когда жизнь другого важнее своей. - С моей жизнью все уже решено… А Торин… Его ожидает великое будущее, которое я только ставлю под угрозу… Как и будущее других членов отряда. Кустистые седые брови сошлись на переносице. Балин нахмурился, обдумывая слова эллет, да подбросил в костер несколько палок. - Я пойду вслед за узбадом даже в самую глубокую бездну. - наконец заговорил седовласый советник, когда Сириэн уже и не ждала никакого ответа. - И все же, как не прискорбно мне это говорить тебе, но ты должна понимать. По праву рождения все наши жизни одинаково ценны, и лишь истинная любовь способна на жертвы столь масштабные. Мать всегда с готовностью отдаст жизнь за собственное дитя. Любящее сердце - за своего избранника. Но все же есть нечто такое в каждом из нас, в чем мы не равны и что можно поставить на чашу весов - предназначение. Судьба Торина - вернуть дом своему народу. Сделает он это, или нет - не думай, чтобы я сомневался, я верю и буду верить в него до последнего вдоха! - и всё же, от успеха его миссии изменится разве что жизнь одного народа… И то, лишь его части. В случае неудачи гномы так и останутся жить в Залах Торина, в Железных холмах и других подземных чертогах. Но ты… Твое предназначение - нечто большее. Быть оружием в великой войне, от которой зависит судьба всего Средиземья. Если ты проиграешь - даже возвращение Эребора не спасет нас… Если же хочешь выиграть, тебе придется научиться принимать жертвы других ради тебя… Ты же, напротив, словно не осознаешь собственной ценности, напротив готовая пожертвовать собой ради прочих. Этот путь приведет нас всех к гибели. И только. Но это твой путь. И твой выбор. Глаза Сириэн затуманились слезами. - А что, если я не хочу никаких жертв? Если я не хочу выбирать? - Это решать не тебе и не мне… - Балин поерзал на месте, вставая. - Пойду, помогу им, а ты постарайся уснуть. Ожидание зачастую хуже того, что должно случиться. - гном сделал несколько шагов и вдруг остановился, оборачиваясь к эльфийке. - Ты прекрасное создание, девочка, как внутри, так и снаружи. Не чувствуй вины за то, какая ты есть на самом деле. И за то, что хочешь счастья - тоже не чувствуй. Мы все жаждем того же. Тяжело ступая, советник Торина ушел, оставив Сириэн наедине со своими мыслями. Она не была уверена, правильно ли Балин поступает, что выделяет преимущества важности одной жизни над другой в зависимости от предназначения. Логически это звучало вполне разумно, однако жаждущая справедливости душа девушки отказывалось принимать столь бессердечную трактовку. И все же, в одном Балин был прав наверняка: она - оружие. В неумелых руках даже самый великий меч окажется бесполезным, тогда как в руке воина и маленький кинжал будет смертельно опасен. А раз роль кинжала волею судьбы была отведена ей, так отчего бы вместо того, чтобы прятаться, ей не вступить в войну и не выбрать сторону самостоятельно? Хотя бы на то короткое время, пока она может это сделать… И пусть воин из нее никудышный, однако, будучи связанная силами с Некромантом, она вполне могла бы использовать магию куда большую… Если Саурон не погнушался без спроса потратить ее силы, отчего бы и ей теперь не позаимствовать его. Не через жатву, нет, по-другому...  Эллет прислушалась к ощущениям: собственной магии больше не стало сколько бы она ни воздерживалась от участия в работах по просьбе Торина. Однако дева чувствовала, что внутри, очень глубоко и если сильно захотеть, можно ощутить, как смрадным комком выхолаживает нутро нечто иное… Чужеродная и черно-тягучая, магия крови ждет своего часа. Она неторопливо выползает наружу, приманенная обычно не желающей иметь с ней ничего общего слишком праведной рукой. Окружающие Сириэн члены отряда вмиг ощущаются совершенно иначе: она чувствует их тела как сосуды. Кровь шепчет и ластится, обещая силу и могущество, достаточно лишь протянуть руку и призвать, забрать, исказить…  Дернув головой дева оборвала эту порочную связь, чувствуя, как недовольная отказом темная магия возвращается обратно в недра. Впору было бы ощутить отвращение от касания к подобной скверне, но эльфийке отчего-то вдруг становится спокойнее. Сила, пусть и отвратительно чуждая, дарила ощущение контроля и власти. Балин был прав, давно уже пора взять свою жизнь в собственные руки. И действовать. Даже если это идет в разрез с моральными принципами. Умиротворенная этими мыслями, эллет погрузилась в долгожданный сон без сновидений. 

***

Проснулась Сириэн резко и испуганно, от прикосновения к плечу. Это Торин попытался накрыть ее сползшим плащом.  - Прости. Не мог больше слушать, как стучат друг об друга твои зубы… - прошептал Король под горой, наклоняясь и ласково проводя рукой по девичьей щеке.  Прильнув к прикосновению и блаженно прикрыв веки, эллет не смогла не отметить, сколь горячей по сравнению с ее кожей казалась ладонь гномьего короля.  - Такая холодная… - узбад присел рядом, суетливым движением перемещая ладонь с щеки на лоб Сириэн.  Только теперь девушка ощутила, как замерзли ноги и заледенели кончики пальцев на руках.  - Все в порядке. - поспешила успокоить она гномьего владыку, сбрасывая его ладонь и садясь. - Долго я спала? - Пару часов от силы.  Сириэн осмотрелась. На смену недавним звукам кипящей работы пришла тишина, прерываемая разве что звонким пением птиц. Природа с каждым днем все активнее пробуждалась после зимнего сна. Гномы закончили работать и теперь отдыхали, устроившись вокруг эльфийки полукругом, защищенные с тыла обрывом. Некоторые мужчины спали, измученные длинным переходом и трудами, дозорные сидели тихо, покуривая трубки да буравя ночную мглу внимательными взглядами. Справедливости ради, надо было признать, что работу отряд проделал восхитительную, ибо там, где еще несколько часов назад была ровная поверхность, теперь красовался довольно широкий и добротный ров, дно которого было сплошь усеяно острыми кольями. Рассвет еще не наступил, по-прежнему было темно, однако девушка заметила, что воздух стал более влажным и густым. Нехорошее предчувствие сковало душу Сириэн, завязывая внутренности тугим узлом. Эта ночь казалась бесконечно долгой.  - Туман сгущается… - спешит поделиться своими тревожными наблюдениями эллет, но Торин ее неожиданно прерывает. - Я не хотел давить на тебя…  Спросонья, охваченная дурным предчувствием дева хмурится и не сразу понимает о чем речь. Заметив ее растерянный взгляд, Король под горой придвигается ближе и почти шепотом поясняет: - С помолвкой… Если бы Бофур не увидел нас, я бы дал тебе больше времени. - узбад поправил вновь сползший плащ на плечах Сириэн и бережно взял девичьи ладони, накрывая прямо поверх перчаток своими горячими натруженными руками, чтобы согреть. - Я не знаю, как принято ухаживать у старших детей Эру, однако традиции гномов в данном вопросе довольно суровы. Они сложны, но таким образом оберегают наших малочисленных женщин. Будь ты гномкой, даже если бы мы просто держались за руки, и нас поймали, это могло бы бросить тень на твою честь, и на мою в равной степени. Когда такое случается, дабы избежать позора, вслед за слухами обычно сразу следует объявление о помолвке. Оттого и слухи такие принято распускать как можно старательнее, чтобы подтолкнуть нерешительных молодых к действиям до того, как они успеют наломать дров… И поэтому, увидев нас, Бофур поступил по-традиции. Да только не учел, что ты - не гномка. В глазах родичей я давно уже попрал наши законы, прикасаясь к тебе, позволяя себе остаться наедине с тобой. Парни ведь не слепы, они видели все это. Часто. В последние дни даже слишком. Они старались понять, и даже принимали, пока мы только касались друг друга, но я-то знаю, что многие осуждали мое столь вольное поведение. И все же молча терпели и ждали. И вот, тот поцелуй… Они решили, что дождались. - плечи Короля под горой опустились, словно он собирался сказать что-то очень неприятное. - Ты носила венчальную феху моего деда, и я подумал, что он должен был хотя бы отчасти поведать о наших брачных обычаях. Потому не хотел портить момент. И лишь когда увидел, как дрогнули твои плечи и затуманился взгляд, когда Фили сказал о помолвке, я понял, что ты не знала.  Торин замер и нахмурился, словно бы собираясь с силами, чтобы продолжить. Рот гнома приоткрылся, однако, так и не произнес ни слова. Вместо этого мужчина тяжело вздохнул и разжал сомкнутые вокруг ладошек Сириэн руки. Еще мгновение и Король под горой наклонился, прижимая так и не сумевшие согреться пальцы к губам, и принялся согревать их собственным дыханием. Оно опаляло и обжигало руки эллет даже сквозь перчатки, в то время как вверх по коже к самым предплечьям пронесся табун мурашек. Никто и никогда прежде не делал для девушки ничего подобного. Тепло, даримое гномом, касалось только ладоней, но каким-то чудом словно бы просачивалось внутрь, под кожу, поднималось вверх, прочно обосновываясь в сердце. И лишь когда девичьи пальцы окончательно согрелись, Торин выпрямился, и заговорил, так и не разрывая прикосновения: - Каждому гному в этом отряде я готов доверить свою жизнь. Если наша помолвка… Если для тебя это слишком, я могу поговорить с ними. Уверен, все поймут. В конце концов, ты - эльф, и ваши традиции совсем иные. Никто не станет осуждать тебя или распускать слухи. Мы… Мы подождем. Столько, сколько понадобится, чтобы ты была уверена, чтобы тебе было комфортно. Король под горой снова замер, продолжая неотрывно смотреть на зажатые в ладонях девичьи пальцы. Он не давил и ничего не требовал, но Сириэн знала, что он ждет ответа. Не завтра и не послезавтра - сейчас. И, судя по тому, как старательно узбад не поднимал на нее глаз, похоже он всерьез опасался, что девушка могла передумать. Да и вообще, казалось, весь мир вокруг сгустился сейчас, в ожидании ее ответа, даже птицы притихли.  Мерзкий червяк сомнений тут же очнулся, зашевелился, да зашептался внутри: «Вот оно - отличная возможность отказаться да обернуть все вспять!» Но Сириэн поспешила заткнуть его. Она не желала, чтобы собственные страхи портили такой момент, ведь впервые в жизни кто-то поинтересовался ее собственными желаниями. Король гномов не ставил перед фактом, не вынуждал ее. Более того: он был готов пожертвовать собственной гордостью, отложив помолвку и показав родичам, что его намерение было отвергнуто. И все это, чтобы ей было комфортно. Пожалуй, если бы она уже не была влюблена в Торина, то смогла бы влюбиться в него только за это. Оттого ответ ее был полон решимости: - Нет! Не нужно ничего менять… Я… Я хочу быть твоей. - от этих слов щеки запылали румянцем, а взгляд соскользнул куда-то вниз. - И чтобы ты был моим. Сириэн не врала. Она и правда хотела всего этого. И плевать на Темного властелина со всей его магией и ограничениями! Ее будущее все равно предрешено и вряд ли может стать еще хуже. Он предсказал ей три года… А раз так, отчего бы не выкроить для себя хоть немного счастья хотя бы на это отпущенное ей время? Вот только, стоит ли рассказывать Торину о магической помолвке? Что, если он откажется от нее, узнав правду?  Легкое прикосновение горячих губ к ее лбу вырывает эльфийку из круговорота собственных мыслей.  - В таком случае, у меня кое-что есть для тебя… Девушка удивленно вскидывает взгляд. Голос Торина кажется неожиданно громким в сгустившейся тишине, а глаза лучатся теплом и нежностью, пока он ищет что-то во внутреннем кармане своей рубахи. - По нашим традициям в честь помолвки жених дарит невесте специальные браслеты. Они покрыты древними рунами и передаются из поколения в поколение внутри семьи. Считается, что начертанные письмена будут защищать ослабший дух невесты, уже начавшей отделяться от своего рода, но еще не перешедшей полностью под защиту рода супруга. Браслеты моей семьи остались в Эреборе, и я не могу подарить их тебе сейчас. Но могу хотя бы вернуть это… - узбад раскрыл сжатую в кулак руку и на поверхности блеснуло так хорошо знакомое украшение. - Когда Проклятье Дурина утащило тебя во мрак Мории, я отдал ее Бильбо на хранение, и пошел за тобой. Но мы так и не смогли нагнать Балрога. Если бы не Глорфиндель… - венценосный кхузд тяжело вздохнул. - А после проблемы сыпались нам на голову так быстро, что я едва успевал решать их. А теперь… Теперь настало время вернуть феху законной владелице.  - Но как же Эребор? - удивлено спросила девушка, так и не решаясь взять бусину. - Это ведь единственный ключ! Ему лучше быть у тебя… Что если…? - Никаких если! - отрезал мужчина, перебив Сириэн и осторожно вкладывая феху ей в руку. - Без тебя все это больше не имеет для меня смысла.  Прикосновение согретого королевской рукой металла неприятно обожгло ладонь даже сквозь перчатки. Кожа эльфийки покрылась противными мурашками. Тишина вокруг сгустилась настолько, что стук собственного сердца оглушал. Интуиция буквально кричала, но эллет все никак не могла понять: о чем именно. Не имея сил смотреть на лежащую на ладони бусину, бусину, что принесла в ее жизнь столько боли и смятения, Сириэн отводит взгляд в сторону успевшего укрыться легкой поволокой тумана леса, и тут же сталкивается с внимательным взором двух желтых глаз. Глаза мерцают и смотрят неотрывно да выжидающе. А через мгновение, в метре от них, между деревьями, загорается еще одна яркая пара. И еще, еще и еще...  Сердце в груди девушки замирает, пока взгляд панически мечется от одной мерцающей желтой точки к другой. - Сириэн? - зовет ее Торин, но эллет боится отвести взор от затаившихся наблюдателей. - Волки… - срывается с девичьих губ тихий шепот.  - Что? - Торин беспокойно оглядывается. - Нас окружили волки… Мгновения хватило, чтобы Король под горой подскочил на ноги, обнажая меч.  - Подъем! - раздался оглушающий в тишине крик. Все произошло настолько быстро, что Сириэн едва успевала опомниться. Паника попыталась захлестнуть ее, но дева воспротивилась. Она подскочила на ноги и бросилась вслед за Королем под горой, судорожно хватаясь за монаршее предплечье. - Обещай мне! - голос сорвался практически на крик. Торин остановился, оборачиваясь на девушку и удивленно вскидывая бровь. - Обещай, что будешь рядом со мной! Плечом к плечу! Пожалуйста! Гном нахмурился и бросил полный отчаяния взгляд на успевших занять свои места полукругом у самого края импровизированного рва товарищей. Все они держали оружие наголо и были готовы к обороне. В первых рядах, без тени сомнения во взгляде. Затем Торин снова посмотрел на Сириэн, будто никак не мог найти в себе силы принять решение. - Обещаю… - горько вздохнув, все же процедил Король под горой, и на сердце девушки вмиг стало легче.  Сколько бы очередных козней не уготовил ей Саурон, добраться до Торина у него не выйдет. Дева этого не допустит, она не остановится ни перед чем! Так они и стояли: полностью готовые, напряженные донельзя, не спускающие внимательных взглядов с мерцающих желтизной десятков огоньков. Вот только волки отчего-то нападать не торопились. Медленно ползли минуты, усиливая напряжение и будоража и так порядком всклокоченные нервы, но окружившая отряд стая так и не сдвинулась с места. Светящиеся глаза все больше утопали в тумане, становясь едва различимыми в белесом мареве, но продолжали стоять неподвижно, словно ожидая приказа, или того, кто этот приказ отдавал… Понимая, что видимость становится практически нулевой, Сириэн потянулась к своему дару, пытаясь рассеять туман хоть немного. Но тех капель силы, что успели собраться в ее истощенном теле, едва хватило, чтобы развеять дымку над небольшим кусочком земли, который занимали обороняющиеся. - Это… все? - с приличной долей разочарования, спросил Бильбо, стоявший у самого края обрыва, куда его и Ори оттеснили другие члены отряда.  Сириэн только успела заметить брошенный на хоббита полный упрека взгляд Короля под горой, как вдруг пространство вокруг резко заполнилось движением. Волки кинулись на отряд все разом, бесшумно перепрыгивая через возведенное препятствие да щеря смрадные пасти. Белые, острые точно бритва зубы, с громким щелканьем захлопывались в тщетных попытках дотянуться и выдрать кусок плоти у своих жертв. Гномы один за другим вскидывали оружие. В отсветах луны то тут-то там вспыхивали отблески стали. Тишина взорвалась многоголосым рычанием, а затем и болезненным воем. Мужчины замахивались, рубили, ломали, сбрасывали в ров прямиком на острые копья туши серых хищников, но волкам словно не было конца.  С содроганием сердца Сириэн смотрела, как Двалин оттащил с первых рядов обороны раненного Нори: один из волков дотянулся и подрал когтями лоб гнома. Благо, ранение было не столь сильным, но кровь, заливающая глаза, лишала кхузда возможности нормально видеть.  Наблюдая за происходящим, эллет вся сжималась от отчаяния, чувствуя себя как никогда бесполезной. Рядом с ней, громко пыхтя и с трудом оставаясь на месте, стоял Торин. Весь его вид выражал яростное желание присоединиться к сражению, однако данное обещание все еще удерживало гнома рядом с Сириэн. «На сколько хватит его терпения, прежде чем узбад нарушит данное слово и ринется на подмогу родичам?» - спросила себя девушка, но ответить на этот вопрос не успела, ведь прямо из тумана на них выпрыгнуло огромное нечто.  Это… с позволения сказать, существо, совсем не было похоже на тех волколаков, что обитали когда-то на Тол-Сирионе. Такое же огромное и желтоглазое оно было больше похоже на уродливую пародию некогда существовавших оборотней. Густая черная шерсть, вздыбившись, одинокими клоками торчала то здесь, то там на серой шкуре, большая часть которой была покрыта уродливыми буграми рубцов, словно оборотень напал на них не из тумана, а продирался сквозь палящий огонь. Огромные желтые глаза с яростным прищуром смотрели прямо на Сириэн, в то время как зубастая пасть была раскрыта так широко, что могла с легкостью перехватить девушку за талию и, лязгнув, перекусить пополам, словно тоненький прутик, с хрустом ломающийся под наступившим на него тяжелым ботинком.  Без особого труда оборотень одним прыжком перемахнул не только через ров, но и через сражающихся в первых рядах гномов. Практически бесшумно он приземлился прямо в центре площадки, разделяя своей массивной фигурой отряд и его предводителя. Оглушительно рыча и щерясь, волколак выпрямился во весь рост, слишком гордо для столь уродливого создания возвышаясь над собравшимися. Огромные черные когти вгрызлись в землю, выдавая готовность искаженного Сауроном создания атаковать. Однако, оно отчего-то медлило, лишь взгляд желтых глаз коварно блестел и вдруг сменил фокус с Сириэн на узбада, а затем обратно.  Паника, едва успевшая подступить тошнотой к горлу девушки, ослабла. «Только не Торин!» - взмолилась девушка, как вдруг Король под горой властным движением руки схватил эллет за предплечье и решительным жестом оттянул к себе за спину. Крепкие мужские руки сжали меч и, не дожидаясь нападения, под замирание девичьего сердца, узбад бросился в атаку.  Время вокруг точно замерло, пока Сириэн смотрела, как медленно приближается гибель к тому, кто завладел ее сердцем. Не имея иного выхода, эллет вскинула руки, призывая всю ту тьму, что клубилась внутри нее, на свободу. Она взывала к магии крови, даже успела ощутить ее тошнотворный прогорклый вкус на кончике языка, как вдруг резкий удар в спину выбил из девы весь дух. От его силы эльфийку бросило оземь и несколько метров протащило по валяющимся то тут, то там камням да колючим веткам. Руки, грудь и живот обожгло жгучей болью, паника внутри взвилась до каких-то совершенно невероятных вершин. Сириэн успела услышать чьи-то крики, но от звона в ушах не смогла разобрать ни кто кричал, ни тем более что. Перед глазами все плыло, но как только тело перестало скользить по земле, эллет собралась с силами и оттолкнулась, превозмогая боль да переворачиваясь на спину. Увы, не успела она даже вздохнуть или попытаться сесть, как огромная массивная лапа тут же опустилась ей на грудь, припечатывая обратно к земле. Острые черные когти с громким треском пропороли ткань совсем недавно подаренного костюма, но боли отчего-то не последовало. Зловонное дыхание с мерзким сладковатым душком протухшего мяса обдало лицо, но страха не было тоже. Лишь мучительная мысль билась в голове: «Двое! Он все таки смог сотворить двоих!».