Желанная дева

Сириэн провела в постели бесконечно долгие три дня. Торин выполнил свое обещание: он оставил ее наедине с собственными чувствами и не потревожил ни разу за эти дни. Он не приходил к ней, и все же, при этом узбад сделал так, чтобы девушка не оставалась одна ни на минуту… Днем эллет поочередно навещали то Бильбо, то члены отряда. Побыть наедине с собой можно было теперь разве что ночью. Несколько раз к ней заходили и другие обитатели дома Филиппа и Маргарет, разок заглянули даже близнецы. Они наперебой трещали о новых мечах, которых вырезал для них из дерева отец, и Сириэн не могла не улыбаться, когда слушала такой свободный от ужасов взрослой жизни детский лепет. Впрочем, усидчивости шалопаев не хватило надолго. Не прошло и пятнадцати минут, как мальчишки высыпали из комнаты, размахивая руками со сжатыми в них мечами и делая поочередные выпады в своем воображаемом поединке. Единственное же, чего Торин не сделал - так это не отменил своего приказа о необходимости девушке лежать, о котором в суматохе обрушившихся на нее признаний эльфийка напрочь позабыла до тех самых пор, пока естественная нужда не напомнила о себе. Признаться, произошедшее стало для нее огромным испытанием. Звать Короля под горой, чтобы сообщить ему, что ей необходимо в уборную, казалось стыдным и неловким. Выход нашелся совершенно неожиданный: Торин ведь не велел ей лежать постоянно! Хорошенько припомнив его слова да покрутив их на языке и так и эдак, эллет убедила себя, что приказ не включал в себя запрет на походы в уборную. В конце концов, она ничего не нарушает, почти все время лежит, а от похода в комнату, располагавшуюся на расстоянии не далее пятнадцати метров, она едва ли перенапряжется. Главное - не вставать резко, двигаться плавно и не слишком себя утруждать. Проверка этой хитрости на практике показала, что в приказах Венценосного гнома вполне можно найти лазейки, главное - внимательно слушать и запоминать каждое сказанное слово, чтобы знать - где искать. Сложно - да, но не невозможно! Когда приходил Бильбо, казалось, никакие испытания не могли сломить его бодрый дух. Хоббит был готов говорить бесконечно и словно бы обо всем: о погоде, о первых амариллисах*, что показали свои белые головки на пригорке вдоль леса, став долгожданным намеком на вступающую в свою силу весну, об удивительных вкусовых качествах местной приправы и даже о том, что одна из поварих по-секрету поделилась с ним рецептом этой самой смеси трав и пряностей. О том, что в местной библиотеке на удивление большое количество книг для такой маленькой общины. И выбор очень даже разнообразный. Сириэн не знала, где находится библиотека, не была знакома ни с одной поварихой - не было возможности - но это не мешало ей слушать рассказы Бильбо и улыбаться. Разговоры гномов были посвящены преимущественно работе. Оказалось, все то время, что девушка отлеживалась или была хворой, наугрим продолжали честно и упорно отрабатывать и свой, и ее хлеб да постой. Эти рассказы неизменно вызывали в девушке укол совести, что другие работают за нее, но она не подавала виду, слушала и улыбалась. Сама Сириэн говорила редко. Она была безмерно благодарна друзьям за заботу, за то, что навещают ее, развлекая беседами и новостями, однако, в стенах комнаты не происходило ничего такого, чем бы эллет могла поделиться. На душе же творилось такое, что делиться этим эльфийка определенно не собиралась ни с кем. Оттого она предпочитала больше слушать. От гномов дева узнала, что жизнь в общине вернулась в привычное русло, словно и не было никакого обряда. В отряде тоже все устаканилось. Не вернулись только Кили с Тауриэль. Сириэн переживала за них, но не позволяла себе усомниться в успехе очередного пути, выпавшего на долю молодоженов, и упорно уверяла себя, что с ними всё будет хорошо, что все это сделает жизнь ребят только ярче. В конце концов, им наконец-то удалось ускользнуть от бдительного надзора Торина… И лишь после, когда тени удлинялись и все посетители оставляли ее одну, «отдыхать и набираться сил» - как сказал как-то уходя Балин, эллет могла больше не притворяться. Случившееся с Глорфинделем ударило по девушке едва ли не больше, чем ее собственный грандиозный провал в сделке с Хранительницей равновесия. Сначала, после ухода узбада, она ужасно злилась. На себя, на Короля под горой и даже на Валар, что были так жестоки к ним всем. Однако, непривычное чувство отнюдь не делало легче, напротив разъедая нутро пуще прежнего. Оттого вскоре ядовитая ярость сменилась невероятной тоской и отвращением к самой себе. Можно было сколько угодно винить Венценосного гнома в срыве сделки с сиренами, однако, нельзя было отрицать и того, что в словах его тоже был смысл. В сущности, что именно было известно деве об этих существах? Ни-че-го. В том же, что произошло со светлейшим, Сириэн и вовсе была виновата только сама. Она позволила себе расслабиться, начать воспринимать неподверженность бывшего жениха к ее чарам как нечто само собой разумеющееся, и вот результат. Эллет ненавидела себя за это. Что же касалось самого Торина, девушка понимала его мотивы. Принимать не хотела, но и осуждать не могла. Если бы в те роковые годы, многие столетия назад, вместо мучительных наблюдений за черной розой Сириэн была бы рядом с сестрой, она приложила бы все усилия, чтобы Лютиэн избежала удела смертных. Она привязала бы ее к себе всеми возможными и невозможными способами. Вместе они бы смогли пережить все лишения… Эгоистично? Да! Безусловно. Смогла бы она добровольно отпустить сестру? Девушка не видела смысла врать самой себе. Ответ на этот вопрос был отрицательным. Лютиэн всегда была самым ценным и важным, что имелось у эллет в этой жизни. Помимо того, мотив Торина, как оказалось, был данью истинного чувства - вопреки всем уверениям Сириэн о действии на него чар - однако, ни облегчения, ни принятия данный факт не приносил. Сделка сорвалась и это морально уничтожало девушку. Оттого ночи были наполнены для эльфийки слезами по утраченной возможности. Горькими, надрывными, до тех самых пор, пока глаза не начинало нещадно печь, пока кожа под веками и на скулах не покраснела и не обветрилась от постоянных попыток стереть мокрые дорожки ладонью, а уставшее тело не забывалось в беспокойной дремоте. На утро Сириэн привычно натягивала на лицо непроницаемую маску. Улыбалась и слушала. Слушала и улыбалась. Пока внутри черными кольцами сворачивался мрак, обвивая сердце и лишая душу последней надежды. К концу второй ночи слёзы эльфийки иссякли. Казалось, в какой-то момент они просто закончились. И впору было бы выдохнуть и расслабиться, но на смену текущей из глаз влаге пришло опустошающее принятие. Такая себе замена, но теперь хотя бы не было стыдно за опухшее лицо по утрам. Ход мыслей девушки тоже поменялся. Воспоминания о видении, показанном Хранительницей, эллет гнала от себя прочь всеми силами. Поэтому все чаще и дольше обдумывала признания, что излил на нее Король под горой. Сириэн боялась следующей встречи с венценосным гномом, ведь после сказанного они вряд ли смогут общаться непринужденно. Не то, чтобы их общение часто было таковым, и все же, мало что могло сравниться по степени нервозности со смущением. Вот уж чего избежать не получится ни при каких обстоятельствах. Даже само знание, что кхузд имеет по отношению к ней настоящие чувства, не раз уже озвученные и униженные самой Сириэн подозрениями в несостоятельности да подмене понятий, вводило девушку в состояние легкого румянца. Даже думать о Короле под горой отчего-то было очень стыдно, не говоря уже о том, чтобы вспоминать, как тяжело ему дался тот разговор. Впрочем, было во всей той информации, которую обрушил на ее голову узбад, и кое-что хорошее: преследовавший девушку на свадьбе и у озера запах беладонны вовсе не был результатом ее разыгравшейся тревожности или какого иного помешательства. Это определенно не могло не радовать. Последнее, что Сириэн могла сделать во всей этой ситуации - тронуться умом. - Вам уже лучше… - не спросил, а скорее подвел итог своего осмотра Ори, сидевший в уголке комнаты на стуле и рисовавший, когда они вместе с Фили навестили ее на исходе третьего дня. - Конечно, ей лучше! - тут же подхватил слова своего обычно молчаливого товарища наследный принц и заулыбался во весь рот. - Посмотри, она уже почти всегда бодрствует, не то что в первый день, когда мы с тобой приходили дважды и оба раза заставали ее спящей. - Это действительно так. - слегка улыбнувшись уголками губ, подтвердила девушка. Ори внимательно всмотрелся в ее глаза, однако, поймав ответный взгляд, смутился и вернулся к своему занятию, нанося на рисунке быстрые четкие штрихи угольком. - Это значит, скоро мы сможем пойти дальше! - с энтузиазмом объявил Фили, а затем добавил, отчего-то принявшись наблюдать за реакцией эльфийки на свои слова. - Торин работает без отдыха: сначала смену в кузнице, а затем каждый вечер готовится к нашему отходу. Дядя пытается просчитать необходимое количество продуктов, чтобы хватило наверняка, но и не обременило слишком сильно жителей общины. Кхузд замолчал, явно ожидая ответа, да продолжая всматриваться в лицо эльфийки. Они с Ори, должно быть, издеваются? Что такого они пытаются обнаружить? Ее истинные чувства? Вряд ли им понравится тот мрак, что обитает внутри эллет, если гномы смогут вскрыть ее защитные стены. Впрочем, Сириэн не хотелось еще больше волновать друзей, оттого пришлось подыграть: - Это справедливое решение достойное Короля. Довольно сухо и неискренне, но этого оказалось достаточно, чтобы Фили перевел тему: - А еще мы отправили ворона с посланием к Кили. Неискренность тут же отступила с лица эллет, уступая место вопросительно приподнятой брови. - Последний раз братец присылал весточку о результатах их задания… - продолжил кхузд и тут же прервался, услышав вымученные и сдавленные покашливания со стороны Ори. Похоже, эта тема была у них под запретом для обсуждения с ней. Фили напрягся, вновь принимаясь внимательно следить за реакциями слушательницы. Однако, судя по всему, так и не увидев ничего, что могло бы заставить его остановиться, добавил: - Мы предполагаем, что они с Тауриэль все еще в Ривенделле. В противном случае Кили наверняка бы уже сообщил, что они возвращаются. И… Скрип открывающейся двери заставил Фили умолкнуть. В комнату протиснулся Бильбо. - Ой, да брось! Сириэн покрепче нас всех вместе взятых будет! Говори уже, как есть! - ухмыльнулся хоббит, облокотившись на дверной косяк и сложив руки замком на груди. Похоже, он не разделял тех запретов на некоторые обсуждения, которые условились соблюдать гномы. На его лице играла кривоватая усмешка, а завитки слишком сильно отросшей челки лезли в глаза. Поэтому взломщик, стоило только ему договорить, тут же принялся набирать в грудь побольше воздуха, забавно надувая при этом щеки, и выдыхать с такой силой, чтобы сдуть мешающие локоны с лица. - В общем, мы тут подумали, и я хотел узнать… - продолжил Фили, вновь привлекая к себе девичий взгляд да опять внимательно следя за реакциями на свои слова. - Может быть ты как-то можешь почувствовать: где именно сейчас находится Всполох? Он же смог привести нас к тебе той ночью… Сириэн тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, о какой именно ночи идет речь, однако, делиться чем-то настолько сокровенным, как подробности их связи с Всполохом, эллет не хотелось… О деталях такого партнерства мог догадываться разве что только Глорфиндель, и то, лишь оттого, что сам был связан с Асфалотом похожим образом. Что же касательно гномов, не то, чтобы девушка им не доверяла, просто на протяжении их совместного пути секретов, что тысячелетиями так трепетно оберегала эльфийка, становилось все меньше… Это не на шутку ее беспокоило. Их жизни и так уже переплелись слишком сильно. И при других обстоятельствах, дева непременно отклонилась бы от ответа. Вот только оставлять Фили в неведении о судьбе родного брата казалось неоправданно жестоким. - Возможность поиска работает только в одностороннем виде… - нехотя призналась Сириэн. - Я могу позвать - он может найти. Мне не известно, где меарас, могу лишь сказать, что он в порядке. Если бы со Всполохом что-то случилось, я бы сразу же это почувствовала. Фили с облегчением выдохнул, хотя девушка даже не заметила, что он задерживал дыхание на протяжении всего ее ответа. - Спасибо… - произнес он на выдохе и отклонился на спинку стула, заводя руки за спину и устало потягиваясь. За окном успело стемнеть, а Сириэн этого даже не заметила. Удержание маски спокойствия во время посещений друзей давалось ей умопомрачительно сложно. В довершении ко всему, расшатанные нервы и беспокойные ночи тоже давали о себе знать: эллет становилась невнимательной. Это могло сыграть с ней очередную злую шутку. Поэтому девушка решила сегодня ночью не позволять себе больше никаких самокопаний и размышлений: она ляжет спать при первой возможности и постарается отдохнуть. - Уже довольно поздно. Думаю, Сириэн устала. Да и всем нам тоже не помешало бы отдохнуть. - словно прочитав мысли девушки, промолвил Бильбо. Гномы согласно закивали в ответ, принимаясь вставать со своих мест. Вся троица пожелала эллет добрых снов и направилась к выходу. Однако, уже в самом проходе, Ори неожиданно замешкался и вернулся назад, подходя к изножью кровати девушки да протягивая к ней руку со свернутым пергаментом. Осторожно положив его на укрытые одеялом колени эльфийки - при этом отчаянно покрывшись красными пятнами смущения - летописец, так ничего и не сказав, поспешил оставить Сириэн одну, тихонько притворив за собой дверь. Подняв свиток и развернув его, дева встретилась взглядом с собственным отражением. С пергамента на нее смотрела эльфийка, как две капли воды похожая на нее саму. Она легко улыбалась одними уголками губ, вот только улыбка эта совсем не затрагивала глаза. В них не было ни капли радости, наоборот, в избытке плескались боль и тоска. Определенно, у Ори был огромный талант не только к рисованию и ведению летописей, но и к чтению в чужих душах. Сириэн распрямила пергамент и осторожно положила его на тумбочку рядом с кроватью. Она непременно сохранит его. Как и обещала себе, стоило гномам уйти, девушка тут же укрылась одеялом до самого подбородка, оставив в комнате одиноко гореть единственную свечу. Сириэн не хотелось оставаться одной во мраке ночи, чувствуя, как тени сгущаются и словно протягивают к ней свои щупальца. Некромант не мог дотянуться до нее здесь, однако образовавшееся затишье пугало едва ли не больше, чем его ночные визиты в ее сны. В них она хотя бы знала, чего ожидать. В том же, что темнейший смирился с невозможностью до нее достучаться, эльфийка очень сомневалась. Он готовил нечто невообразимое. Она знала, чувствовала это: липкое, тянущееся истощение накатывало на нее равномерными волнами, раз за разом отбирая все больше сил. Сириэн ощущала себя так, будто только что очнулась после жатвы… Магическое истощение было всепоглощающе огромным и продолжало увеличиваться с каждой минутой, будто она - дырявый сосуд, из которого капля за каплей утекает влага. Эти ощущения не просто нервировали, они угнетали. Тени, падающие от мебели на стены комнаты, подрагивающие под властью танцующего от сквозняка пламени свечи, нагоняли еще большего страха. Они извивались, будоража воображение и расшатывая с таким трудом обретенное хлипкое душевное равновесие. Когда страх стал настолько велик, что кожу девушки покрыли противные мурашки, уподобившись маленькому ребенку, эллет нырнула под одеяло с головой, уговаривая себя, что здесь она в безопасности. Сириэн лежала, сжавшись в комок и чувствуя, как собственное горячее дыхание опаляет кожу прижатых к груди коленей. Кисти рук и стопы были ледяными, хотя эльфийка вовсе не страдала от холода. Внутри разливалось неприятное предвкушение очередной в ее жизни ночи ужасов и кошмаров. Если ей, конечно, вообще удастся уснуть. Однако, вопреки всем ожиданиям, вскоре мир сновидений поглотил ее, притупляя страх и выволакивая на передний план нечто иное, странное и доселе неведомое. Она лежит на кровати, закрыв глаза и ощущая, как сильные натруженные руки легко скользят по ее телу, прикасаясь к ней так, как ее никто никогда не касался, и под его пальцами в каждой клеточке ее тела вспыхивают звезды. Она стонет под этими руками, от которых исходит нежность, и тянет его к себе, зарывается пальцами в его длинные волосы, впивается ногтями в плечи. Ей хочется, чтобы он ни на мгновение не переставал ласкать ее, хочется сказать ему, что она никогда не испытывала ничего подобного, и как ей хорошо сейчас. Но ей и не нужно ничего говорить - он с легкостью считывает все ее желания, все мысли, и реагирует на каждое движение. Он снимает с себя ее руки, заводит их ей за голову, ладонь к ладони, переплетая ее пальцы со своими. Она сжимает его руку крепче, кожей чувствуя биение пульса в его запястье. Его обжигающее дыхание на ее губах. Она тянется к нему… и просыпается. Громкий скрип половицы выдергивает ее из сладкого сна. Сириэн вздрагивает, подавляя рвущийся наружу стон разочарования, и приподнимается на подушках, распахивая глаза да обшаривая комнату в поисках источника звука. Взгляд тут же натыкается на темную фигуру, стоящую практически у самого изголовья. На мгновение сердце девушки пропускает удар, а еще спустя секунду начинает биться как сумасшедшее. Предательский румянец мгновенно заливает щеки, ведь не далее чем в метре от нее стоит главный герой недавнего сновидения. - Прости, я не хотел тебя разбудить… - шепчет гномий король, возвращая на тумбочку рисунок, подаренный Ори. - Фили сказал, что они ушли всего пол часа назад. В комнате горела свеча и я не думал, что ты уже спишь. Воспоминания о недавнем сне и признаниях Торина смущают эллет донельзя. Поэтому она стыдится даже взгляд поднять на мужчину. - Я понимаю, ты злишься… - по своему воспринимает ее поведение гном. - Вовсе нет! - упрямо отвечает девушка, чувствуя внутри топление и разочарование, не в силах справиться с накатившими эмоциями. Она откидывается обратно на подушки, но все еще избегает смотреть на Торина. В комнате воцаряется неизбежная неловкая тишина, из-за которой эллет так боялась этой встречи. Предательские щеки алеют под взглядом мужчины еще больше. Теперь, когда она знает всю правду касательно его чувств, Сириэн не понимает, как вести себя с гномом. Чего он ждет от нее? - Мое признание ничего не меняет. - будто прочитав ее мысли, произносит узбад. - Ты ничем мне не обязана и я ничего не жду. Я лишь пришел убедиться, действительно ли тебе лучше, да заодно оставить костюм. - Какой костюм? - любопытство перевешивает и Сириэн вопросительно приподнимает глаза. Торин замирает, внимательно рассматривая ее лицо, будто выискивает на нем что-то. Его взгляд медленно скользит по ее пунцовым щекам, шее и опускается на быстро и тяжело вздымающуюся грудь, ложбинка которой виднеется в вырезе ночной сорочки. Эллет вновь смущается, натягивая одеяло почти до подбородка. Ей неуютно под его взглядом. Перед глазами тут же принимаются мелькать картинки из недавнего сна, а сердце в груди пускается вскач пуще прежнего. Уровень неловкости начинает переходить все мыслимые и немыслимые границы. - Если тебе правда лучше, отряд покинет общину утром следующего дня. - словно опомнившись, отвечает Король под горой. - Ты не можешь продолжить путь в ночной сорочке. Твою прежнюю одежду, насколько я знаю, сожгли. Поэтому я принес для тебя новый костюм. Он там… - мужчина указывает рукой на стул, стоящий у стены. - Его шили под заказ по твоим меркам. Он теплый и должен быть в самую пору. - Не стоило… - шепчет девушка, не желая быть в еще большем долгу перед гномами. - Просто прими его. - ставит точку в этом неловком споре король и, опомнившись, добавляет. - Пожалуйста. Это просьба, не приказ. Эльфийка посмотрела на сверток, лежащий на стуле. - Спасибо. Так много неловкости. Однако, оговорка его величества быстро отрезвляет, напоминая Сириэн о насущных проблемах. - Ты не мог бы отменить свое указание лежать? Мне правда уже намного лучше… - осторожно спрашивает эльфийка. - Махал, я даже не заметил, что приказал! Конечно, ты можешь вставать и делать все, чего пожелаешь… - гном хмурится и теперь уже сам смущенно отводит взгляд. - Нам придется научиться как-то жить с этим… - Придется. - согласно кивает Сириэн, глядя на бугорок на одеяле, под которым ее собственные руки нервно теребят обнимающий запястье браслет - подарок матери, с которым девушка никогда не расстается. Тот словно бы слился с ней, став единым целым, до такой степени, что в обычной жизни эллет даже не замечает его веса на своей руке, а тут, так неловко… Проклятье! Неужели они так и будут теперь избегать даже смотреть друг на друга? Не смогут нормально разговаривать? Но ведь это невозможно в условиях предстоящего им перехода. Пожалуй, пора заканчивать этот балаган! Эллет глубоко вдыхает, изгоняя из мыслей все жаркие воспоминания, и выдыхает, заставляя сердце работать ровнее, спокойнее. Она натягивает ставшую привычной за последние дни маску и чувствует, как становится легче дышать. Тяжелый взгляд синих глаз перестает так обжигать кожу. - Я уже даже сделала некоторое открытие. - пытается разрядить обстановку дева. - Неужели… Какое? - Торин старательно подыгрывает, показывая явно больше энтузиазма, чем испытывает на самом деле. - Я узнала, что чары касаются только прямой формулировки. Помимо прочего, ты велел не перенапрягаться и не вставать резко. Я зацепилась за эти слова и мне удалось пару раз подняться на ноги, хоть и ненадолго. Сириэн предпочла опустить историю о том, в каком именно направлении она поднималась. - Это хорошее начало. - старается подбодрить ее Торин. - Уверен, мы сможем найти и другие лазейки, если будем работать сообща. - Разумеется… - соглашается девушка. На пару минут вновь повисло неловкое молчание. Сириэн нахмурилась: похоже, ее старания не возымели особого успеха. - Я, пожалуй, пойду? - нервно помявшись, спрашивает гном - Прости, что разбудил… Мужчина уже развернулся, не дождавшись ответа да собираясь уйти. Он успел сделать всего пару шагов, когда от его массивной фигуры по стенам комнаты поползли тени. Вот только, так странно, гном отдалялся, а темные щупальца словно наоборот приближались к ней, обступая со всех сторон. Только успевшее успокоиться, сердце эллет вновь забилось в груди, правда, на этот раз от страха. Сон был прерван и эллет вряд ли удалось бы снова так быстро уснуть. В голову же на смену жарких воспоминаний теперь сплошь лезли черные мысли о поджидающих ее кознях некроманта. - Торин! - девушка села в постели, позабыв про одеяло и приличия. О Эру, она даже окликнула гнома раньше, чем успела сообразить, что творит. - Да? - узбад развернулся и от того, сколько надежды было в его взгляде, впервые за последние дни, внутри у Сириэн словно бы потеплело. Он также сильно не хотел, чтобы между ними стояло это отвратительное смущение. И тоже не знал, как подступиться да избавиться от него после всего, что между ними было. - Ты не мог бы рассказать мне про сирен? - попросила эльфийка, припоминая один из множества мучивших ее прошедшими ночами вопросов. За все эти бесконечные дни никто из ее посетителей так ни разу и не обмолвился о том, что случилось у озера. Даже Фили, который видел все собственными глазами. Словно эта тема для них была под запретом. Конечно, может они так хотели уберечь ее, и все же вопросов у эллет от этого меньше не становилось. Брови Короля под горой удивленно взметнулись вверх. Он внимательно осмотрел девушку, отчего та вновь поспешила прикрыть одеялом излишне вольный вырез сорочки, которую на днях одолжила ей хозяйка дома и которая явно была велика по размеру, непрерывно оголяя то плечо, то сваливаясь вперёд и делая вырез слишком глубоким. Неприлично глубоким. Заметив смущение эльфийки, кхузд поспешил отвернуться, осмотрел комнату и взгляд его остановился на застеленной постели, которую ранее занимала Тауриэль. - Могу я присесть? Это был трудный день… Сириэн согласно закивала, довольная тем, что не получила сиюминутного отказа в своей просьбе. К тому же, раз гном собирался сесть, это давало шанс на то, что рассказ будет долгим. - Впервые я услышал об этих созданиях еще будучи ребенком, из сказок, которые читала нам с Фрерином мама. - узбад начал рассказ даже раньше, чем успел дойти до кровати. Все это время девушка не спускала с гнома внимательного взгляда, отмечая, с какой тяжестью он опускается на постель и как устало облокачивается спиной о стену. Просить его задержаться было очень эгоистично, но и расставаться на такой неловкой ноте не хотелось совершенно. Не говоря уже о страхе ночного мрака… - На детские страшилки, конечно, вряд ли можно было полагаться, однако позже, во время своего обучения, я наткнулся в библиотеке Эребора на несколько книг, в которых также упоминалось об этих коварных существах. Не то, чтобы я хвастаю, - гном усмехнулся, да только веселье совсем не тронуло его глаза, так и угаснув, ограничившись лишь кривоватой улыбкой. - Но, обычно, слава мастеров по части хитрости и изворотливости всегда приписывалась моему народу. Однако, когда дело заходило о сиренах, их таланты воспевались едва ли не в разы выше, чем наши. В книгах, что я читал, было написано, что с плутовками ни в коем случае нельзя заключать никаких сделок, ибо они так же скользки в своих формулировках, как чешуя, которой покрыты длинные рыбьи хвосты, что они носили вместо ног. И если бы все было так просто, то я никогда бы не попался на уловку Хранительницы равновесия. У меня был план… Вот только чего я не знал наверняка, так это того, что есть у представительниц этого светом забытого вида особые чары: они умеют окутывать мороком еще не успевшие обрести свою любовь мужские сердца. Понятное дело, мы с Кили не попались на этот крючок, но вот Фили… Сириэн испуганно ахнула. Тут же устыдившись своего порыва и прикрывая губы рукой. - Поэтому сделка была заключена. На ее условиях. Я не знал, что предложенный мне дар предварительно будет отнят у другого, но сейчас понимаю, что это было вполне ожидаемо. Единственное, чего я никак не могу понять, так это при чем здесь глупые игры в приказы и подчинение… - Торин зажмурился, поднес руку к лицу и принялся устало тереть брови и переносицу, словно размышления об озвученном мучили его довольно продолжительное время и порядком уже успели утомить. - Она обещала даровать нам обоим то, чего жаждут наши с тобой сердца. Я малодушно хотел иметь возможность спокойно прикоснуться, но я не желал подчинять тебя своей власти. Или желал? Проклятье, я так запутался! - Не вини себя. К тому же, из того, что ты сказал, выходит Хранительница обещала дары обоим. Ты свой получил. А с подчинением… Пожалуй, все дело в том, что этого хотела я… - догадка была озвучена сразу, как пришла в голову. - Это невозможно. - тут же отрезал Король под горой, отталкиваясь локтем от стены и выпрямляясь, тут же оказываясь чуть ближе к девушке. - Зачем бы тебе желать подобного? - Ну… - Сириэн замялась, пытаясь подобрать слова и отчаянно не желая краснеть от подступающего смущения. Как бы она ни старалась, а при взгляде на гнома тут же всплывали картинки проклятого сна! Его руки на ее коже… Щеки уже практически горели, поэтому эллет поспешила продолжить, хоть как-нибудь, лишь бы прогнать сладострастные мысли. - Я, конечно, не хотела именно этого. Однако, если судить по тому, что ты рассказал, сирена вполне могла извратить и мои желания. - Каким образом? - пытался докопаться до истины гном, вперившись в деву взглядом. Смущая еще больше, заставляя задыхаться от горячих воспоминаний. Как же стыдно… Сириэн с трудом сделала вдох. Тот получился рваным и на мгновение ей показалось, что гном заметил ее состояние. Глаза его вспыхнули, а взгляд тут же метнулся к губам, которые, как оказалось, девушка начала покусывать. Зажмурившись и отгоняя наваждение, эллет выдохнула и продолжила. - Это связано с моим проклятьем. Как тебе, скорее всего, известно, по преданию, в случае смерти, желанные девы становятся бесплотными рабами проклявшего их колдуна. Неким подобием назгулов. Лишенные собственной воли, впредь они будут обязаны подчиняться каждому приказу, что исторгнут уста их… - Сириэн тяжело вздохнула, нехотя произнося. - … повелителя. Это все не точно, так как ни одна из трех живших в Средиземье проклятых девушек так и не дошла до подобной стадии. Однако, проверять нечто подобное на себе вряд ли найдутся желающие. Я же так долго жила в страхе стать рабой некроманта, что даже не заметила, насколько сильно все это тяготило меня. В конечном итоге я начала желать, чтобы все наконец-то закончилось. Чтобы самое страшное уже случилось и неопределенность перестала грызть мою душу. Именно это мое желание, похоже, и уловила Хранительница, ловко используя в каких-то одной ей известных целях. Пару мгновений гном обдумывал ее слова. - Пожалуй, это было бы вполне в ее духе… - наконец ответил мужчина. - Знать бы еще, куда деться от подобных подарков. Сириэн усмехнулась: - А как же «дареному коню в зубы не смотрят»? - К Балрогу в пекло таких коней! - улыбнулся в ответ Торин. Это было приятно, разговаривать с гномом вот так. Будто не было мучительных испытаний последних дней, недель, месяцев… Не было всех этих признаний. Если бы не обрывки недавнего сна, так и вовсе можно было бы подумать, что все идет идеально. - Что будет теперь с Фили? - утратив всю недавнюю веселость, спросила Сириэн. Ни при каких обстоятельствах она не желала, чтобы пострадал молодой принц, и ей было горько от осознания, что, пусть не прямо, но косвенно она стала причиной появления у него проблем. - Надеюсь, ничего! И в пекло слова о том, что моя семья всегда платит по своим долгам! - ответ Торина не был холоден, он был полон ярости и был предельно ясен: лезть в это дело девушке определенно не стоит. Сириэн потупилась. - Для нас еще есть лазейка и я сделаю все, чтобы ею воспользоваться… - заметив реакцию девушки, продолжил узбад более мягко. - Могу я спросить? - Конечно. - тут же ответила эллет, обнадеженная тем, что опять они вместе прилагают усилия, дабы наладить общение. - Что за видение показала тебе Хранительница? Сириэн вздрогнула от услышанного. Воспоминания злополучного видения нахлынули на нее. Тлетворный мрак, протянувший к ней свои щупальца, едва стоило девушке вспомнить небольшую армию света, окруженную полчищами исчадий тьмы, затопил душу, выворачивая нутро и заставляя сердце в который раз за ночь неистово забиться в груди. Тени в комнате как будто тут же удлинились, среагировав на ее страх, отчего эльфийка поспешила подумать о чем-то более безопасном. Как, например, интересно: а для них с Торином вообще существовали общие темы, которые не откликались бы болью в груди у одного из них? - Это не приказ! - тут же выпалил Подгорный владыка, заметивший столь резкую перемену в реакциях эльфийки и успевший вовремя среагировать - Ты можешь не говорить, если не хочешь. Ненадолго воцарилось молчание. Гном ждал, ни единым взглядом или жестом не выдавая ни своей заинтересованности, ни попытки надавить на эллет в принятии решения. Сириэн сомневалась. Она не хотела вспоминать увиденное. Не говоря уже о том, чтобы обличать это в словах. И все же, после всего, через что прошел узбад, всего, в чем он ей признался, эльфийка не могла не признать, что он достоин наконец-то услышать от нее ответы на свои вопросы. Любые, какие бы не задал. А раз спросил он именно это, так тому и быть. - Я оказалась на вершине башни. Или замка - не могу сказать точно. - начала свой рассказ эльфийка, плотнее кутаясь в одеяло и стараясь не позволить возникающим перед глазами образам затянуть ее целиком в воспоминания. - Передо мной, прямо у высокого сводчатого окна, стоял некромант. Он взирал вниз с высоты своей башни, закованный в черную броню и был невероятно довольный. Я подошла ближе, чтобы заглянуть через его плечо и узнать: что именно могло так порадовать предводителя искажения. Вся земля у подножья была выжжена дотла и мертва. Бесплодная пустыня простиралась на многие километры, но не это повергло меня в ужас. Недалеко от раскрытых врат, что отделяли эти гиблые земли, стояла армия. Быть может, десять тысяч копий - не больше. Среди них были и конники, и пешие. И со всех сторон они были окружены огромным войском. Темным тварям не было счета. Орки, тролли, гоблины. Десятки, сотни тысяч. Они обступили армию противника со всех сторон, и я поняла, что это конец всему светлому в этом мире. Торин слушал молча, внимательно ловя каждое слово девушки, иногда хмурясь, иногда тяжело вздыхая. Теперь настала очередь Сириэн ожидать, как именно будут восприняты ее слова. И она ждала с замиранием сердца, боясь услышать презрение за малодушие или вовсе обвинения в свой адрес за то, что допустила все это. Ведь без ее провала, ее падения некроманту вряд ли достало бы сил так возвыситься. А если и достало, то на это понадобилось бы гораздо больше времени. - Я боюсь этого будущего… - не выдержав затянувшегося молчания, прошептала девушка. - Я чувствую, как тени оживают, сгущаются вокруг меня. Они касаются моей кожи, и кажется, проникают внутрь. Мои глаза становятся день ото дня все темнее, падение ощущается горечью на языке. Оно чудится неизбежным и скорым. Я все чаще понимаю, что не выстою в этой борьбе, но она будет стоить мне не просто жизни, она приведет меня к вечному рабству и одиночеству. Именно поэтому я попросила тебя остаться и рассказать про сирен. Прости… Я знаю, что ты очень устал и мне стыдно просить тебя после всего… Но шок от случившегося отступил назад, вместе с горечью осознания и принятием того, что я сделала с Глорфинделем. Я давно уже не злюсь, кажется, я даже смирилась с произошедшим. И теперь мне… страшно… Некромант не любит терять свои игрушки, а связи со мной у него не было уже довольно долго. Хранительница сказала, что ему не пробиться в мои сны, пока я здесь, в общине, под защитой ее чар. Но темный властелин не из тех, кто сдается так просто. Он что-то готовит, я знаю, чувствую это. И оттого я боюсь еще больше. Когда ты начал уходить, мне показалось, что тени взметнулись и ринулись в мою сторону… Я боюсь оставаться одна этой ночью… - Тебе не обязательно быть одной! - без лишних раздумий отвечает Торин. - Ни сегодня, ни завтра, ни впредь. Он говорит так уверенно, словно сказанное - само собой разумеющееся. Будто гном давно уже что-то решил для себя. - Я приношу смерть тем, кто оказывается рядом… - шепчет девушка, зябко охватывая плечи руками. - Смерть приходить ко всем нам. Даже к тем, кто зовется бессмертными. Каждому отпущен свой срок и, как бы мы ни старались, он неизбежно настигнет нас. - чем-то напомнив Сириэн Митрандира, ответил узбад. - Зато в наших силах решить, как и с кем мы проведем то время, что нам отпущено. И я могу ручаться, никто в отряде не воспротивится, если ты решишь стать его частью. Ты уже стала, пусть даже сама не замечала этого. Тебе не нужно больше оставаться одной. И не нужно отдаляться или бежать от нас при малейшем намеке на опасность. Я понимаю, что ты думаешь, будто так спасаешь нас. На деле же ты ставишь всех в еще более уязвимое положение. Потому что, если ты еще не поняла, мы все равно последуем за тобой, не оставим сражаться одну. Я последую за тобой… А раз так, может, пора уже перестать убегать и начать решать все проблемы вместе? Разговаривать… Как сейчас. Посмотри, у нас ведь вроде неплохо получается, когда стараемся оба… И если мрак ночи пугает тебя, достаточно тоже просто сказать об этом. Я мог бы остаться… Или прислать кого из ребят. - гном слишком громко в тишине наступившей ночи сглотнул. - Фили, если тебе будет комфортнее рядом с ним? Прости, в отсутствие Тауриэль я могу предложить тебе разве что напарника, с напарницами у нас туго. - И ты бы правда остался? - бросив на Торина недоверчивый взгляд, переспрашивает девушка, проигнорировав последнюю часть предложения Короля под горой. Фили нравился Сириэн, он олицетворял собой идеального старшего брата, о котором она только могла мечтать. Но то спокойствие, что дарило ей присутствие Короля под горой, его племянник принести был не в силах. - Да. - гном расслабляется, вновь откидываясь назад да опираясь спиной о стену, и произносит это единственное слово так легко, будто в просьбе ее нет ничего постыдного. - А как же ваши обычаи? - Мой племянник женился на Тауриэль супротив всех наших традиций. Да еще и по эльфийскому церемониалу… А я этот брак поддержал. - хмыкнул Подгорный владыка, не скрывая усталой улыбки. - Боюсь, это гиблое дело - и дальше настаивать на соблюдении правил, находясь за пределами гномьего царства. В шахту со своим углем не ходят. Вот и здесь, похоже, также. - Признаюсь, это кажется странным, слышать от тебя нечто подобное… - неуверенно призналась Сириэн, боясь ненароком обидеть обычно довольно вспыльчивого и скорого на суждения Короля. Однако, этого не происходит. - Удивительно, насколько легче смотреть на вещи, когда взгляд твой не застят ничьи чары… - признался гном. - Ты была права тогда, говоря, что они довлеют на меня. Я думал, что ты имеешь ввиду ложность моих чувств, и даже не подозревал, что проклятье может отравлять по-другому. Поэтому я отказывался верить, а теперь вижу, как сильно было это тлетворное влияние. Как оно выгрызало нутро сомнениями и страхом, как очерняло каждое твое слово да жест, как расшатывало мои чувства, в один день заставляя едва ли не обожествлять тебя, а уже на завтра люто ненавидеть. И так происходило со всем: с традициями, моими взглядами, отношением к членам отряда… Меня мотало из стороны в сторону, как руку юнца, впервые взявшего кузнечный молот. Я отдалился от друзей, и натворил такого, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь… Я был так жесток к тебе… И слеп… - Это в прошлом… И что же нам делать дальше? - кажется, в сотый раз смутившись за последний час, все же заставляет себя озвучить очевидное эллет. - А что дальше? - непонимание в глазах Короля под горой выглядит искренним, что добавляет деве решимости поднять тему, которая неизбежно всплывет. Рано или поздно. Однако, одной решимости оказывается недостаточно. Как Сириэн ни старается, а облечь свои мысли в словах становится неимоверно сложно, оттого она начинает сбиваться и мямлить: - Ты… Я… Ты сказал… Тяжелый вдох и девушка буквально заставляет себя произнести это вслух, едва ли не выпаливая на бешеной скорости: - Не будет ли мое присутствие рядом слишком сильно ранить твои чувства? Гном засмеялся, удивляя Сириэн еще больше. Казалось, за все время похода она так и не смогла узнать, каков он, Король под горой, на самом деле. Под всеми этими слоями злости, недовольства и вспыльчивости. - Знаешь, я не раз спрашивал себя: почему некромант выбрал именно тебя? Неужто столь искаженное тьмой создание еще способно на светлое чувство… А сейчас, видя, как из всех моих признаний единственное, что тебя взволновало: «Не будет ли мне больно от твоего присутствия?», я начинаю понимать: у него не было перед тобой ни единого шанса, даже его черное прогнившее сердце не смогло устоять. - кхузд тяжело вздохнул, отводя взгляд. - Что же касается твоего вопроса: нет, меня больше будет ранить отсутствие возможности видеть тебя. И пусть здесь, вне Подгорных чертогов, мои парни, да и я сам, действительно распоясались… Все мы позволяем себе временами слишком многое, однако, нашей сути это не меняет. Я не первый и не последний гном, чувства которого не обрели взаимности. Балин, например, всю жизнь был влюблен в жену лучшего друга… Он уважал ее выбор и наблюдал за ее красотой со стороны, радуясь ее удачам, горюя вместе с ней над потерями. Он был рядом, когда был нужен, но не смел опорочить ее имя ни намеком на непозволительное обращение, ни единым касанием. Их отношения всегда оставались такими, каковы были допустимы в рамках двух лучших друзей и жены одного из них. Мы чтим и уважаем наших женщин. Так будет и с тобой. Шквал эмоций и мыслей взорвался в голове Сириэн после слов Торина. Она видела, как тяжело далось ему это признание, и была благодарна, что он озвучил его, не оставив при себе. Эллет хотелось опровергнуть отсутствие взаимности, однако, было страшно пообещать слишком многое. Король под горой нравился ей… Особенно таким, как сейчас: открытым... А этот сон с ним… О, Эру! Никогда еще она не испытывала подобного томления, как в этом сне! Но была ли она влюблена? Девушка не знала ответа на этот вопрос. Между ними было так много плохого, но и хорошее ведь тоже было… А она так запуталась! Поэтому предпочла увести тему в более безопасное русло: - Он никогда не был влюблен в меня… - уловив сбитый с толку взгляд короля, эллет поспешила пояснить. - Некромант… Он выбрал меня не из чувства, нет. Возможно, он и был в некоторой степени заинтересован, но руководствовался в первую очередь потенциальной выгодой от нашего союза. Темный властелин искусен во многих науках. Он умен, коварен и хитер. Мудр. Но он не творец, нет… Ему бесконечно далеко до могущества Мелькора. Некромант филигранно умеет распознавать и проращивать ростки зла в чужих сердцах, умеет подчинять своей воле сладкими речами, он неподражаем в создании коварных планов, однако на этом все его таланты заканчиваются. После падения Мелькора его главный приспешник не смог исказить ни единой твари. - А как же назгулы? - не спуская с Сириэн внимательного взора, спросил узбад. - Он не создавал их сам. Жажда власти и золота подтолкнула их на путь искажения, Темный властелин лишь немного помог, вложив в их руки кольца, хранящие его собственные, некогда искаженные еще Морготом силы и волю. Все остальное остатки древнего искажения сделали сами. Некромант не такой же творец тьмы, каковым был Мелькор… Он одержим знаниями, но воплощать их в жизнь может только чужими руками. Он скорее кукловод, стоящий позади и незаметно дергающий за ниточки марионетки. Сначала, эти нити должны были опутать мои руки, но я отказалась подчиниться. Тогда он проклял меня, в надежде, что это ускорит процесс, что я стану более сговорчивой. И я действительно стану, просто не так быстро, как на то рассчитывал Темный Властелин. После моего побега все его планы едва не рухнули, однако некроманту удалось заручиться доверием одного из величайших мастеров того времени. Историю создания колец, я думаю, ты и так прекрасно знаешь… И чем все закончилось для Келебримбора - тоже. Владыка тьмы вновь остался без творца, тем временем мастеров, способных создавать магические артефакты или владеющих колдовскими песнями практически не осталось. - Но он же создал одно кольцо сам, разве нет? - Безусловно. И истратил почти всю свою силу на его создание, не говоря о том, что вложил в этот артефакт остатки своей души. Но восстановиться после такого огромного урона самостоятельно невозможно. По сравнению с былым могуществом, то, что осталось от Темного властелина сейчас - лишь слабые отголоски. - Подожди, выходит… Ты нужна ему только как заклинатель и источник магии? - удивление и шок плещутся в глазах Торина столь явно, что Сириэн невольно ухмыляется: Король под горой совершенно не походил на того, кто мог бы довольствоваться сказочкой о невероятной любви, и все же он верил, что Саурон выбрал ее из-за чувства. - Но, ты так хрупка… Я видел, как быстро иссушает тебя твоя сила. - Моей матери не было равных в колдовских песнях. Она обладала даром предвидения и создала завесу, охранявшую Дориат. Моя сестра своей песнью усыпила Моргота, она сплела волшебный плащ из собственных волос... - девушка нервно хихикнула, видя какое огромное впечатление произвели ее слова на гнома. Однако, быстро справилась с неожиданно обуявшим ее истеричным весельем. - Не стоит обманываться на мой счет, Король под горой… Длительный гнет проклятья ослабил мое тело. Однако силы, заключенной в моей крови, будет достаточно, чтобы погубить все Средиземье… - И, если ты станешь назгулом, эта сила полностью окажется в его руках… С помощью тебя он сможет исказить новых существ… - ужас от понимания застыл в глазах гнома. Сириэн кивнула, предпочтя промолчать о том, что это далеко не самое страшное, что может сделать Саурон с ее легкой руки. В мире было достаточно всяких темных ритуалов, которые позволяли творить такое, что было просто уму непостижимо. Не говоря уже о том, что в посланном Хранительницей равновесия видении Темный властелин имел телесное воплощение… И девушке очень не хотелось рассказывать Королю под горой, что именно она, вероятно, и станет причиной полного возвращения одного из самых ужасных темных чародеев Арды. - Он тебя не получит. - прошипел гномий король так тихо, что Сириэн едва различила, да и то, засомневалась, что расслышала правильно, слишком глубоко уйдя в собственные мысли. - Что, прости? - решилась всё же переспросить девушка, чтобы знать наверняка. - Он тебя не получит! Мы обязательно придумаем что-нибудь. Тебе не стоит бояться… - принялся успокаивать ее Торин, и все эти его попытки выглядели даже мило. Сириэн не видела смысла спорить. А вот что она видела наверняка, так это синяки, которые пролегли под глазами узбада темными тенями. По ее ощущениям, было уже давно за полночь. Если отряд планирует отправляться в путь послезавтра, у них остался последний день на сборы. Наверняка он будет тяжелым и насыщенным для всего отряда, и в особенности для Короля под горой. Ему нужно отдохнуть… - Спасибо за поддержку. - ставя точку в этом разговоре, поблагодарила Сириэн, заглядывая в глубокие синие омуты. - Ты устал… И хотя я уже говорила, но попрошу еще раз: не мог бы ты остаться сегодня здесь? В виде исключения из всех этих ваших многочисленных правил. - Между прочим, не только у гномов считается неприличным оставаться мужчине в покоях девушки. Тем более на ночь. - фыркнул Король под горой, поднимаясь с постели, отчего сердце эльфийки сковало страхом, что он все же откажется и уйдет. - Но я останусь, я же обещал… - продолжил гном, и Сириэн облегченно выдохнула. - В уборной таз с остывшей водой, если тебе вдруг нужно умыться… - указала девушка в сторону двери. Картинка по пояс раздетого мужчины тут же предстала перед взором. Эльфийка зажмурилась и закрыла лицо руками, словно трет глаза, надеясь, что так сможет скрыть вновь покрасневшие щеки и вспышку смущения. - Именно туда я и собирался направиться. - ответил гном, поворачиваясь к девушке спиной и расправляя затекшие плечи. Сириэн не смогла не открыть глаза и не взглянуть через щели между пальцами на удаляющуюся фигуру узбада. На мгновение она даже залюбовалась. И сама же осеклась собственного взгляда, краснея еще больше. Это все тот глупый сон виноват!

***

На следующее утро Сириэн проснулась одна и совершенно опустошенная, словно кто-то огромной ложкой вычерпал из нее всю энергию. О присутствии ночью в комнате Торина говорило лишь смятое покрывало на соседней постели. Посмотрев в окно, девушка заметила, что солнце уже выглянуло из-за гор, а значит, Король под горой давно отбыл в кузницу. Ну, или куда там еще могли его вызвать дела. Да и утро, как оказалось, уже подходило к концу, приближаясь к полудню. Хорошенько она, однако, поспала! Сев в постели, девушка хотела было встать, но при первых же попытках голова закружилась так, что пришлось схватиться за изголовье кровати и спешно плюхнуться обратно. Да что с ней такое?! Впоследствии, этот вопрос она задавала себе многократно на протяжении всего дня. Ухудшения в ее состоянии были настолько заметны, что гномы, посовещавшись между собой, едва не перенесли запланированный отъезд. Одному Эру известно, каким чудом девушке удалось уговорить зашедшего к ней вечером и быстро встревожившегося Фили, а затем и подоспевшего на дурные вести Торина, что причин для паники, а уж тем более для срыва планов, совершенно нет. Это просто временное недомогание, как заведенная твердила эллет, под конец уже не зная, кого более старается успокоить: гномов, или все-таки себя. Для надежности на эту ночь за ней оставили присматривать Оина. Он должен был проследить за состоянием девы и наутро вынести собственный вердикт. Не сказать, чтобы Сириэн была сильно рада его компании: лекарь больше не смотрел на нее ни косо, ни враждебно, и все же, тишина, окутавшая комнату, была не особо уютной. А ночь оказалась и того хуже: от храпа гнома в оконных рамах едва ли не дрожали стекла. Естественно, за всю ночь эльфийка так и не смогла сомкнуть глаз. Поэтому, когда утром сонно клюющую носом девушку растолкала Маргарет, помогла переодеться в дивно скроенный и действительно идеально севший на нее костюм, эльфийка была скорее похожа на куклу, нежели на нечто живое. Единственное, на что хватило ее сил, это забрать с тумбочки рисунок, подаренный Ори, и спрятать его во внутреннем кармане темно-синего, расшитого серебряной нитью костюма. К моменту, когда она была полностью готова, у веранды ее уже ожидал Фили. Все что потребовалось от Сириэн - это дойти до конюшни, где и был объявлен сбор отряда. И даже этот небольшой путь дался ей с огромным трудом. Не было ни пышных проводов, ни долгих прощаний. Девушку усадили в седло единственной лошади отряда, пожелали общине процветания, насколько это было возможно в условиях дикой тайны, что продолжали бережно охранять старейшины, и отправились в путь. Сначала Сириэн хотела было возмутиться, что не дело ей ехать на единственной лошади, в то время как все гномы, и даже Бильбо, были порядком нагружены поклажей, однако, учитывая, как много сил отнял у девушки путь к конюшне, она не посмела даже рта раскрыть, чтобы выказать хоть какое-то недовольство. Эллет испытывала самое настоящее магическое истощение. Явление довольно знакомое, быстро проходящее и безобидное само по себе, но обычно неизменно наступавшее после серьезного выброса магии. Проблема же заключалась в том, что эльфийка ни разу за последние дни не прибегала к этой самой магии от слова совсем. Оттого природа так неожиданно свалившегося на нее недуга была непонятной и пугающей. Однако, Сириэн предпочла о своих страхах умолчать, наоборот еще до выхода из общины уверив Оина, что с ней все прекрасно и они могут отправляться в путь. Гном, бегло осмотрев свою подопечную, никаких возрождений не выказал, чему девушка была несказанно рада. Ей до зубовного скрежета хотелось уже наконец-то покинуть эту странную обитель. Казалось бы, отряд провел в общине чуть больше двух недель, но Сириэн чудилось, словно прошли по меньшей мере несколько лет. Пожалуй, если учесть, сколь много событий произошло за столь короткий срок да и какой огромный урон был нанесен эльфийке, подобные ощущения казались вполне уместными: Глорфиндель пал жертвой проклятья, Торин получил возможность касаться ее, а еще контролировать каждый шаг, ну и в качестве вишенки на этом торте глаза девы утратили уже ставший привычным медный оттенок. Теперь пространство между зрачком и белком было заполнено насыщенным бурым цветом. Таким, какой бывает у сосновой коры. Еще не черный, определенно, нет, но уже давно и не желтый, и даже не золотистый… Этот новый цвет не нравился Сириэн совершенно: он все еще оставался коричневым, но отдавал в какую-то пугающую, зловещую красноту. Словно даже собственная внешность издевалась над ней, напоминая о неизбежно грядущем падении и том зле, что она принесет с собой в мир теней. Впрочем, стоило только отряду пройти мимо одной из дозорных вышек, выходя за пределы принадлежащих общине земель, как все мысли и про глаза, и про недавний жаркий сон и даже про магическое истощение вылетели у девушки из головы. Глухой цокот копыт мерно раздавался по округе, поглощаемый окружающим Сириэн лесом. Она сидела верхом на пегой лошади, той самой, которую Бильбо прозвал Булочкой - Торин не стал брать ни единой лошади из стойла общины, не желая ставить процветание людей под удар. Под уздцы Булочку придерживал Фили. Гном обеспокоено оглядывался по сторонам в сгустившейся вокруг давящей тишине. Они держались в середине колонны, возглавляемой Королем под горой. Замыкал шествие Двалин. Несмотря на ярко окрашивающее макушки деревьев рассветное солнце, пробивающуюся из земли нежно-зеленую траву, набухшие почки на деревьях, да небольшие прогалины, покрытые пучками то тут, то там выглядывающих амариллисов, атмосфера вокруг была довольно гнетущей. Лес будто замер, как бывает, когда поблизости рыскает опасный хищник. Это ощущалось очень явственно и, хотя Сириэн сначала списывала возникшую внутри тревожность на последствия тягот последнего перед отбытием дня, вскоре, отмечая, как затихают разговоры в отряде, как начинают опасливо озираться по сторонам и другие гномы, как пугающе удлиняются тени, стоило только солнцу начать клониться к закату, девушка поняла, что пресловутая разыгравшаяся тревожность тут ни при чем. Сириэн знала, что более не скрытая покровом чар Хранительницы, она вновь оказалась в зоне досягаемости некроманта. И готова была поспорить на все, что угодно: темный властелин уже тянет к ней свои тени. Он придет в ее сон этой ночью. Непременно придет. И тогда дева обязательно узнает, какое наказание ждет ее за столь длительное исчезновение. Отвратительное, липкое чувство страха зародилось в груди. Оно не ослабело даже когда отряд нашел небольшую опушку для остановки на ночлег, да развел костер. Пытаясь занять себя хоть чем-то, лишь бы заглушить гудящие роем пчел мысли в голове, эльфийка вызвалась помогать Бильбо и Бофуру с ужином. Когда же все было сделано, еда съедена, благодарности мужчин получены, а посуда вымыта, эллет заметалась, не зная куда себя приткнуть. К этому моменту уже окончательно успело стемнеть, сытые и уставшие от долгого перехода члены отряда готовились ко сну, а Сириэн не знала: что ей делать? Спать хотелось невероятно, но страх перед ночным гостем буквально требовал от нее заставлять себя бодрствовать. А даже если не быть такой малодушной и все таки устроиться на ночлег, куда ей пойти? Обычно они с Тауриэль держались рядом, но теперь рыжеволосой подруги с ней не было. Мысли о том, чтобы лечь поближе к Фили или Бильбо девушка отгоняла, не зная, как на это отреагирует отряд. Более того, она не подготовилась к продолжению пути совершенно. Да и, признаться, готовить в дорогу ей было особо и нечего: все ее имущество ограничивалось браслетом матери, портретом, что нарисовал Оин, да прекрасным насыщенного темно-синего цвета костюмом, что подарил ей Торин. Ни спального мешка, ни какой другой одежды у девушки не было. Даже сменного белья. Ее прошлый костюм, подаренный Глорфинделем, был вероломно сожжен в общине ввиду своего запретного бордового цвета. От мысли, что придется провести весь путь до Фрамсбурга без смены одежды, эллет становилось ужасно стыдно. Отчего-то сейчас ей не хотелось выглядеть неряхой в глазах отряда, а особенно в глазах Короля под горой. Впрочем, были у нее проблемы и похуже: несмотря на теплый подклад и хороший пошив, с наступлением сумерек девушка начала мерзнуть. Отсутствие теплой одежды или спальника обещало еще одну бессонную ночь, коей эллет была даже рада в данных обстоятельствах, поэтому, в попытках согреться, Сириэн подсела поближе к костру, устроившись напротив оставшихся на дежурство Торина и Нори. После проведенной вместе в ее комнате ночи, девушка так больше толком и не разговаривала с предводителем отряда. Теперь же Эллет сидела, подтянув к себе ноги да положив голову на колени, и рассматривала через пляшущие языки пламени профиль гномьего короля. Торин о чем-то беседовал с Нори, частенько окидывая периметр их стоянки внимательным взглядом. Сириэн не видела в его глазах беспокойства, однако то, как крепко была сжата рука венценосного гнома на эфесе меча, с лихвой выдавало его настороженность. Надо отдать должное, профиль узбада был приятен для глаз. Высокий лоб, прямой нос, густые брови и аккуратная борода. Торин обладал гордой и статной красотой, что даже без короны и громких титулов выдавала в нем наследника древнего рода. А еще Сириэн впервые заметила серебряную клипсу, что была закреплена на навершии его правого уха, там, где у самой эльфийки ушная раковина переходило в присущее ее расе острие. Ей нравилось смотреть на узбада, глупо было это отрицать. А еще деве было очень интересно узнать: сохранилась ли между ними та восхитительная и уютная непринужденность в общении, которой удалось достичь тогда в ее комнате. Или они вновь вернулись к неловкости и смущению? Заметив ее взгляд, Торин кивнул Нори и поднялся, направившись к девушке. Сириэн так и осталась сидеть, не пошевелившись, краем глаза наблюдая за тяжелыми шагами гнома. Он встал у нее за спиной, зашуршала ткань и на плечи эллет опустился тяжелый, подбитый мехом плащ. Знакомый приятный запах окутал ее. Девушка сделала глубокий вдох, не в силах отказать себе в удовольствии прочувствовать его во всех, даже мельчайших нотках. - Ты устала… И замерзла… - констатировал мужчина, присаживаясь рядом. - Почему не ложишься спать? Сириэн заметила, как одной рукой гном придержал камзол у груди слева, рядом с сердцем. Всмотревшись, она увидела, торчащие в складке встопорщившейся ткани черные лепестки. Роза… Сердце невольно кольнуло чувством вины. Гном хмыкнул, привлекая к себе ее взгляд, явно ожидая ответа. - Мне тревожно… - честно призналась девушка. - Что тебя беспокоит? - последовал вполне закономерный вопрос. Синие глаза внимательно окинули взглядом затихший отряд и вернулись к лицу эльфийки. - Многое… - уклончиво ответила эллет. Она не врала. У нее и правда было много причин для беспокойства: начиная от нехорошего предчувствия, продолжая полной неготовностью к предстоящему им переходу и заканчивая непониманием чувств, которые она испытывала по отношению к сидящему рядом мужчине. И это так, если вкратце… - Я никуда не тороплюсь… - послужило ответом. И тогда Сириэн заметила это: Торин внимательно следил за каждым произнесенным словом и отмечал реакцию девушки. Он старался говорить с ней так, чтобы ни единая его фраза не звучала приказом. В груди потеплело. А может, все дело в накинутом на плечи плаще? Эллет поуютнее завернулась в теплую ткань. - Я была слишком легкомысленной и не подготовилась должным образом к предстоящему пути… - призналась девушка в, пожалуй, самом простом. - И не удивительно, учитывая, что тебе пришлось пережить. - ответил узбад. - Не волнуйся, мы обо всем позаботились. Твои вещи лежат у меня, а Фили должен был постелить тебе рядом с ним. Он, разве, не сказал? Сириэн удивленно посмотрела на гнома и тут же смутилась, отворачиваясь и всматриваясь в танцующее перед ней пламя костра. - Прости, я не хотела так обременять вас… - чувство вины и долга перед гномами росло с какой-то невероятной скоростью. - Я обязательно верну все потраченное при первой возможности. - Сириэн, посмотри на меня… - неожиданно мягко позвал гном и его рука легла на плечо девушки. Тело вздрогнуло от прикосновения, отреагировав привычно и быстро, рефлекторно, но Торин не убрал руки до тех пор, пока эльфийка не посмотрела на него. - Ты не привыкла видеть от нас добро, я понимаю. Но, кажется, между нами больше не осталось недопонимания, ведь так? Ты - часть отряда. А в отряде принято заботиться друг о друге. К тому же, если бы не ты, мы бы не выбрались из Мории, не смогли пройти в общину… Да и много чего еще. Не тебе говорить о долгах… - Спасибо… - искренне поблагодарила девушка. - И все же, мне неловко… Я не привыкла, чтобы… И я не знаю, где теперь мое место? Раньше я держалась особняком или устраивалась на ночлег с Тауриэль. - Ты можешь лечь там, где пожелаешь. Да хотя бы рядом с Фили, где он тебе и постелил. - Торин продолжал внимательно изучать девушку взглядом. Казалось, он пытался отмечать все ее даже малейшие реакции на его слова. - Только не отходи… - гном прервался, нахмурившись. - Постарайся не отходить далеко от стоянки. Этот проклятый лес навевает на меня тревогу. Словно в подтверждении своих слов, гном еще раз внимательно огляделся. - Хорошо… - согласилась девушка, вновь отмечая старания короля следить за формулировками. То, как этот новый Торин раскрывался перед ней, нравилось девушке все больше и больше. Ей хотелось хоть как-то вернуть ему часть проявленной доброты. Поэтому, еще раз взглянув на придерживающую камзол руку, она сказала: - Она зачарована… Роза… Ты можешь сколько угодно пытаться сломать ее, но ни одного лепестка не сорвется с бутона раньше, чем придет его срок… Нет нужды оберегать ее так трепетно и носить у самого сердца. В ответ на слова девушки, мужчина запустил руку под камзол и достал роковой цветок, бережно придерживая за стебель и покручивая в руках. Он рассматривал розу, бархатные лепестки которой в отсветах костра мерцали и переливались чарующей красотой. Взгляд гнома был печален и Сириэн невольно вспомнилась их последняя ссора. - Прости, что не сказала тебе сразу… Про цветок. - Это в прошлом… - ответил гном и вновь нахмурился. - Хотя, теперь я понимаю, почему ты так поступила. Сириэн посмотрела на Короля под горой, вопросительно приподняв бровь. И хотя он все еще продолжал неотрывно взирать на черные лепестки, узбад ответил: - Теперь, когда я знаю, что она из себя являет и как ощущается… Не представляю, как смог бы сам рассказать кому-то, окажись я на твоем месте… Эльфийка вздохнула, вновь опуская подбородок на колени и также переводя взгляд на цветок. С внешней стороны у бутона явно недоставало нескольких лепестков. И все же, роза выглядела весьма недурно. - Ты уже понял, кого именно она олицетворяет? - по тому, как нахмурилось лицо узбада в ответ на ее вопрос, дева предположила, что, вероятно, переступила черту и их общение еще не вышло на настолько доверительный уровень. Она поспешила добавить. - Не отвечай, если это что-то слишком личное… - У меня есть предположения, но я еще не уверен до конца… - убирая цветок обратно во внутренний карман камзола, ответил гном, явно намекая, что этот разговор пора заканчивать. Но Сириэн не хотелось уходить. Или чтобы уходил он. Общество кхузда успокаивало. Даже мучившая ее весь день тревога немного отступила за то время, пока венценосный гном сидел рядом с ней. - Расскажи что-нибудь… - попросила эллет. - Что? - удивился Король под горой, переводя взгляд обратно на девушку. - Что-нибудь… - попросила эльфийка, глядя на танцующее перед ней пламя. - Например, с чего начался ваш поход? Мы встретились в подземельях Трандуила. Как вы там оказались? - На нас напали пауки, когда мы пересекали проклятый лес! - принялся рассказывать узбад. - Нам почти удалось перебить этих тварей и освободиться, кода отряд эльфов под предводительством местного принца окружил нас. - А как вы дошли до Лихолесья? - не унималась в своем любопытстве дева. - Давай я просто расскажу с самого начала? - предложил мужчина, усмехнувшись. Сириэн согласно кивнула, так и не поднимая головы от коленей. Она очень устала после бессонной ночи и полного тревог дня. В сон клонило неимоверно, поэтому эллет очень надеялась, что рассказ Торина завлечет ее мысли и получится взбодриться. Свою ошибку она осознала, невольно расслабившись, когда приятный плавный тембр Подгорного владыки начал свой рассказ. Эльфийка внимательно слушала и про встречу с Митрандиром в таверне, про ключ, что передал Траин, про длительную подготовку и недовольство Дис, про то, как сильно королевские племянники просили взять их с собой невзирая на юный возраст. Девушка сонно улыбнулась, когда Торин рассказывал, как заблудился, пока искал дом Бильбо. А вскоре, убаюканная уютным описанием норы хоббита, она даже не заметила, как привалилась плечом к боку Короля под горой. Еще десять минут спустя голос гнома и вовсе затих, когда Торин заметил, что измученная девушка крепко спит, опустив голову ему на плечо.

***

Тепло сменяется холодом, сознание отключается, и все, что теперь она видит - тьма. Эту тьму Сириэн чувствует всем своим существом, но страха нет. Ни тревоги, ни ужаса, ни трепета. Потому что больше нет одиночества. Отчего-то девушка знает, что все это - лишь очередной кошмар, а там, на поверхности, она не одна. И ее обнимают теплые руки. Их не было на ее плечах, когда девушка засыпала, но сейчас она отчего-то знает: Торин держит ее, он не даст упасть. Но это там, в том мире, другом, бесконечно далеком. Сейчас же нечто глубокое, тягучее, вязкое заполняет ее и затягивает, но стоит подождать немного, поддаться, пропустить сквозь каждую свою частицу, и тьма превращается в туман. Легкий, а потом невесомый. Туман рассеивается. И Сириэн видит Его. Аннатар стоит перед ней, окруженный молочной дымкой. Он внимательно рыскает своим горящим взором. Он видит ее, безусловно, видит! Но будто не может нормально рассмотреть. Его алчущий взгляд жадно скользит, выхватывая мельчайшие детали, но так и не может ни за что зацепиться. До тех самых пор, пока взгляды их не встречаются. - Вот ты где… - расплываясь в победоносной улыбке, сладко протягивая слова, молвит некромант. Его голос отдается у Сириэн в груди, но страха все равно нет. Впервые в жизни сердце ее не трепещет от ужаса. Она больше не одна! Все проходит, и этот сон пройдет, канув в лету как сотни других. - Кажется, ты стала еще прекраснее за те три недели, что так усердно пряталась от меня. Твоим глазам так идет быть темнее… Как я всегда и говорил, самые действенные яды всегда хранятся в очень красивых флаконах. И ты - именно такая - самый красивый флакон. И самый смертоносный яд. - лесть льется из его уст так складно. И Сириэн понимает, что дело действительно плохо: он всегда маскирует ужас, который принес с собой, самыми приятными словами. Но страха все равно нет. Она не одна! Ей помогут! Вместе они справятся! - Благодарю. - сухо отвечает девушка. На мгновение лоб Саурона прорезает морщинка непонимания, но он слишком хорошо владеет собой, чтобы истинная эмоция смогла удержаться на его лице слишком надолго. Однако, Сириэн хватает и этих жалких крох, чтобы распознать все недоумение некроманта. Отмечает она и неподвижность его фигуры. Это радует и добавляет уверенности: он действительно не знал, где она находилась, а значит, не мог знать и того, что она пыталась совершить. - Не стоит, дорогая! Право, не стоит! Признаться, я уже даже начал волноваться, когда не смог тебя найти. Знаешь, ты пропала так не вовремя! Именно в тот момент, когда у меня появилось столько вопросов! Это было что-то новенькое. Обычно вопросы задавала она, но никак не темнейший… А еще, он всегда спешил оказаться с ней рядом, стоило только ему просочиться в сновидение, словно чем ближе они находились друг к другу, тем легче Саурону давалось удержание чар. Но не сейчас. Он все еще стоял неподвижно, частично скрытый тенями и туманом. - Теперь я здесь… - пытаясь удержать ледяную маску, ответила девушка. - И вся внимание… - Догадываюсь, спрашивать про твое длительное отсутствие не имеет смысла… - практически пропел чарующий голос. - А раз так, расскажи мне: сердце какого богача на сей раз пало жертвой твоих чар, моя дорогая, раз он не пожалел средств отправить за тобой отряд следопытов? Признаюсь, их постигла ужасная участь. Но крики, ах, эти крики будут преследовать меня восхитительной музыкой, скрашивая те немногие оставшиеся мне без тебя ночи. Но, не будем отвлекаться от дела: неужто еще один глупец не смог тебе угодить и снискать расположения? Или, может, тебе просто нравится играть в кошки-мышки? Спокойствие Сириэн дрогнуло. Воспоминания тут же подбросили слова Тауриэль о том, что Трандуил отрядил в погоню за ней отряд следопытов. О, Эру! Значит, Леголас не смог запутать их следы надолго! Значит, они нагоняли ее! И теперь она стала причиной еще нескольких смертей! Сердце девушки на мгновение ухнуло в груди, грозясь разрушить все ее маски. Но эльфийка поспешила напомнить себе, что бояться нечего, что она не одна! - Я не понимаю… - и хотя фраза была не совсем полна уверенности, все же голос ее был спокоен и холоден. - Не прикидывайся дурочкой, тебе не идет! - взгляд некроманта полыхнул алым, напрочь сметая с его лица маску ленивого спокойствия. Он не сдвинулся с места, но Сириэн все равно рефлекторно отступила на шаг назад. - Как твой жених, я имею полное право знать, что за наглец решил присвоить то, что принадлежит мне! - Я не принадлежу тебе! И ты мне не жених! - ощетинилась девушка, также теряя собственные маски. - Я не давала тебе никаких клятв! - Не давала… Напрямую… - ледяная ярость сменилась на прекрасном лице самодовольством. - Но, знаешь, я тоже заметил не сразу… Надо же, так долго ждал этого момента, а когда он наконец-то свершился, едва не упустил! - Повторюсь, я не принимала от тебя никаких предложений! - прошипела эллет, чувствуя, как под гнетом кровавого взгляда по швам трещит вся ее недавно обретенная уверенность. Она слишком хорошо знала Некроманта, слишком долгим было это вынужденное знакомство. Он не стал бы так блефовать. Нечто ужасное и непоправимое произошло и осталось ею незамеченным. - Не принимала. Но ты сделала нечто большее… Саурон едва ли не светился от довольства, однако продолжал оставаться неподвижным. Он впивался в Сириэн своим взглядом, выжидая, что девушка сдастся и начнет расспрашивать. Но этого не происходило. Эллет с силой сжала челюсти, не желая играть в его игры. - Ну что ж, раз ты сегодня так немногословна… То я подскажу. Помнишь ту нашу короткую встречу у подножия Мории? Эльфийка невольно сглотнула, вспоминая то существо, в которое превратился Трор благодаря своей сделке с темнейшим. - Твои глаза выдают тебя, дорогая. Вижу, ты понимаешь о каком моменте идет речь. А раз так, постарайся припомнить и то, в каком статусе ты приняла за меня долги Трора. Ужас сковал Сириэн настолько сильно, что воспоминания о теплых руках тут же треснули и разбились, разлетаясь острыми осколками, больно впивающимися в душу и лишающими всех едва обретенных надежд. - Это ничего не значит… - еле выдавила из себя девушка, с трудом ворочая непослушным языком. - Значит, моя дорогая, еще как значит! - расплываясь в широкой улыбке, ответил Саурон. - И ты знаешь, что это - правда. Ты не могла не почувствовать, как я позаимствовал твою силу. Видишь ли, теперь, когда ты подтвердила статус моей невесты, обмен магией начал работать в обе стороны, а не только в ту, что была выгодна тебе… И хотя пока что я могу претендовать лишь на небольшие крупицы, начало положено… - Ты лжешь… - не желая принимать эту ужасную правду, прошептала эллет. - Знаешь, это такое сладкое чувство, такое могущество - уметь создавать… - проигнорировал ее слова темнейший. - Что ты сделал?! - вопрос сорвался криком с девичьих губ. - О, я всего лишь приготовил тебе небольшой подарок в честь помолвки. Маленький привет из нашего общего прошлого привезет тебе его… - некромант поднял голову вверх, туда, где из-за тумана проступили очертания бледной полной луны. Он будто сверялся со временем… - Не позднее, чем через сутки. Ничего не могу с собой поделать, душа моя. Люблю вспоминать те годы, что мы вместе провели на Тол-Сирион… Я так щедро одаривал тебя. Но, раз уж ты была не в восторге от золота и украшений… - наигранная мечтательность, появившаяся во взгляде некроманта, сменилась настолько кровожадным выражением, что сердце девушки ускорилось так сильно, что едва не выпрыгнуло из груди. - Как думаешь, голова Короля под горой будет достаточным даром? Или, может, ты бы предпочла его руку? Или сердце? Крик вырвался из груди девушки одновременно с тем, как туман схлопнулся вокруг нее. Мгновение отчаяния, и мир сновидений потух, являя перед собой действительность. Ту самую, где руки венценосного гнома и правда обнимали ее за плечи. Ту, в которой Сириэн принялась отчаянно рваться из его объятий, задыхаясь от ужаса, но не в силах вскрикнуть. Ту, где тишину ночи прорезал оглушающе одинокий вой волка. Нет, не волка. Эллет слишком долго жила среди них, чтобы не суметь отличить, как пронзительно и на несколько тонов ниже поет голос оборотня.