Игра на троих

Выбираешь самый удобный шар. Вырисовываешь точно такой же, только уже воображаемый, рядом с ним. Выстраиваешь в уме коридор до бордового шара — битка, а затем и линию до борта. Берёшь кий. Чувствуешь его тяжесть в руке. Встаёшь в позу, практически полностью нагибаясь вровень столу. Затем ставишь ладонь на зеленую поверхность игрового поля, формируя из неё мост. Важно, чтобы биток, угол меж пальцев, кий, кисть — проходили по одной траектории, в одном направлении, а голова, плечо, локоть — были строго над кием. Пара челночных движений и весом кия надо ударить по битку. Это то, что усвоил Боруто от отца с предыдущего урока по игре в бильярд две недели назад. А дальше происходит какая-то мешанина между правильной картинкой в голове и полным отсутствием опыта. Да сдался Боруто этот треклятый бильярд! Руки не слушаются, глазомер подводит, удар получается неправильным, да еще и спина болит! Парень гневно бросает палку на стол. Хотел что-то там отцу доказать. Видите ли шестнадцать лет, уже взрослый! На, говорил, отведи в свой клуб и учи меня играть. Думал все просто: прицелился и все — а на деле чуть ли не наклон пола и скорость сквозняка учитываешь. Тьфу! Только опозорился перед отцом и его заодно, одного из десяти крупнейших инвесторов в стране. Парнишке становится тошно от самого себя и от реальности, в которой он оказался. Хочется все бросить и сбежать. Закрыться в комнате и не думать о том, какое бы у отца было бы гордое лицо, когда он выиграет у его вечного соперника, Саске-сана, на ежегодном благотворительном турнире. Однако, желание поймать и запечатлеть в памяти изумленный взгляд голубых глаз, услышать восторженную похвалу из его губ, обрести вечное признание и внимание от него — сильнее отчаяния. Юноша решительно поднимает кий, по новой повторяя заученный цикл. Шар, биток, линия, стойка, удар. Снова неправильно, а затем еще, еще и еще. До турнира всего каких-то девять месяцев, а он не с первого раза битком по шару попадает, не то чтобы забить в лунку. Боруто стискивает зубы, яростно колотит палкой по всем сторонам. — Да будьте прокляты, чертовы шары! — в сердцах кричит Узумаки, злостно снося их со стола. С такими результатами нельзя даже показываться на глаза родителю. Юноша роняет голову. До боли тянет золотистые волосы. Его терзают извечные вопросы: что он делает не так? Почему у него не получается? — Тебе помочь? — слышится тихий вопрос со стороны двери. — Ты кто? — Боруто недоверчиво оглядывает парня в проеме его личной игровой комнаты. Оценивает его вероятное происхождение. Укладка на бунтарский манер, чёрный удлинённый жилет по колено, незаправленная белая рубашка, выглаженные чёрные штаны и дополняют образ кожаные туфли. Выглядит стильно и дорого, но что Узумаки смущает, так это угольно-темные бусы на шее и запястье. С этими атрибутами и с общей стилистикой одежды гость похож больше на новую версию священнослужителя. Несколько раскрепощенную и наглую. Небось, опять к нему забрёл сын какого-то продюсера, пытающийся хоть как-то развлечься бесцельным разгуливанием по дому, пока его отец решает какие-то вопросы с Узумаки-старшим. — Мне не нужна помощь. Уходи. — Покажи как ты бьешь. От такой наглости Боруто аж оторопел. — Смеешь указывать в моем доме? Да кто ты такой, а? — Каваки. Слышал как ты наводил порчу на бильярдные шары. Я немного разбираюсь, — гость подходит к игровому столу и встаёт напротив Боруто, — поэтому просто покажи как делаешь удар. Узумаки еще с мгновение сверлит незваного посетителя, но в итоге встаёт в позу и, в надежде сделать свой лучший удар, бьет. Бьет мимо. Щеки Боруто моментально вспыхивают. Парень следит за останавливающимся битком, не решаясь посмотреть гостю в глаза. Он практически на сто процентов уверен, что тот разразится безудержным смехом. Но его не последовало. Лишь пара внимательных глаз смотрит на него. Молчание Каваки еще пуще подогревает сомнения в душе Боруто. О чем он думает? Почему ничего не говорит? — Давай еще раз. — Что? — Ты слышал. Я не успел рассмотреть. Боруто не верит своим ушам. Что он просит? Ещё раз? Ещё раз что? Позор его увидеть? Юноша резко огибает массивный бильярдный стол, сосредоточенно прицеливается. На этот раз, убеждает он сам себя, у него точно получится. — Стоп. — останавливает его Каваки. — Кий не должен «гулять» в руках. Выпрямись и отведи правую руку в сторону. — То бей, то не бей. Ты кем себя возомнил? — раздраженно отвечает Боруто. — Да, да, да. Давай уже. — Перебивает его гневную тираду гость. Тихо бормоча проклятья на ведомом только ему языке, Узумаки выполняет просьбу Каваки. — Поза, которой тебя научили, не полностью тебе подходит. Вот, — Подхватывая кий со стойки, брюнет заходит Боруто за спину и подставляет его перпендикулярно спине. — Видишь? Твоя проблема в том, что твоё предплечье уходит немного вверх. Тебе следует при ударе локоть отводить влево. Попробуй. Каваки делает шаг назад и Боруто снова встаёт в стойку. Он чувствует едва ощутимое давление на руку и легкие пинки по его туфлям, заставляющие Узумаки немного раздвинуть ноги, изменить точки опоры. Мельком парень подмечает свою позу перед зеркалом. Наблюдает за ладонями гостя, проскальзывающими по спине, плавно ставящими корпус в правильную позицию. Как он похож на отца сейчас. Практически один в один. Только Узумаки-старший не сомневается в своем ударе. Уверенно смотрит вперёд. Не обращает внимания на рубашку, сковывающую движения его широких плеч и на недвусмысленный взгляд парнишки. Воспоминания об этом мужчине всегда будоражат юное сознание. Его руки, крепко держащие кий, изгиб поясницы и плотно обтягивающие выдвинутое бедро брюки. Нет никого красивее в момент прицела чем он. Мурашки проходятся по телу Боруто. Ему так хочется подражать ему, дотянуться до него. Узумаки делает удар. Битком попадает по прицельному шару. Неуклюже, не в лунку, но с первого раза. — И почему мне никто раньше не сказал? — Голубые глаза широко распахиваются. Боруто садится на край стола, не веря в такое простое решение проблем. — Ты один занимаешься? Разве не состоишь в клубе? — Я только две недели назад узнал что это такое. — Серьезно?! Тогда почему бы не нанять тренера? Я могу помочь. Боруто не хочет отвечать на этот вопрос. Не хочет признавать, что он не нанимает учителя по игре только потому, что они все взрослые. Только потому, что в груди щемит от тона, с которым они к нему обращаются, от унижающего его достоинство позы, от надменного взгляда. А лучший способ всего этого не чувствовать и выглядеть достойно в глазах родителя — это самому стать взрослым. Выбирать удобное время для занятий, для сна, для игр, решать свои проблемы и сдавать «хвосты» по учебе без чьей-то помощи, самостоятельно научиться игре в бильярд и победить лучшего игрока на вечере. — Только проповеди тут не устраивай. Мне не нужно, — Узумаки прекрасно знает, что его слова звучат глупо. Ну и пусть. Он не желает отдавать все свои заслуги какому-то человеку и слышать: «какой хороший у тебя тренер! Можешь дать его контакты?» — Я хочу сам научиться. — Тогда, — Каваки садится рядом и, спустя некоторое время затишья, говорит, — может тебе нужен соперник? — Соперник? — Боруто заинтересованно поворачивается к нему. — Да. — Гость пододвигается ближе, пальцами пересчитывает преимущества. — Никаких указок и скучных занятий. Только чистое соревнование. — И ты согласен им стать? — Каваки одобрительно кивает. Сейчас Боруто кажется это наилучшим решением его проблем. Однако чего-то все равно не хватает. Чего-то очень важного, заставляющего кровь кипеть, а мозг судорожно искать выход из ситуации любым возможным путём. Причина, по которой может состояться этот тандем. Что это может быть? Подвох или... азарт? — Понимаешь, нас с отцом приглашают на благотворительный вечер и из нас двоих играть умею только я. — Гость перебирает бусины на своем браслете. — И я давненько не брал в руки кий, так что мне необходима подготовка. Ну, конечно! Вот оно. Если Узумаки не победит Каваки, то не дойдёт до финала и не победит Саске-сана. Учиха опытный игрок и это огромный подводный камень, нет, это целый риф на пути у корабля под названием «счастье Боруто». Парень чувствует как рёбра сдавливают легкие, как сердце начинает бешено стучать в ушах, а ладони потеть. — Значит мы будем соперниками и тут и там, — с нервной ухмылкой говорит Узумаки, взъерошив волосы на затылке.