Игра на троих

— Все просто: чей шар отобьётся от заднего борта ближе к переднему, тот и ходит первый, — спокойно объясняет Каваки розыгрыш начального хода. — Нельзя касаться длинных бортов, залезать на условную половину противника… — И забивать в лунку. Только прямо, только хардкор, — передразнивает его Боруто, за что тут же получает х… кием по лбу. — Идиотина. Играть будем в свободную пирамиду. — А не лучше ли сразу натренироваться на одном битке? Турнир-то не за горами! И че это я идиотина сразу? — Ты сначала хотя бы так бить научись. Здесь у стола луза всего на пять миллиметров шире шаров, если будем с фиксированным битком, то играть нам одну партию до полуночи. — Да чтоб тебя. Узумаки удрученно вздыхает. Что-что, а больно бить Каваки умеет, будь то словами или тем же кием. Парни ставят два белых шара на одну линию в доме. «Дом», как понял Боруто, это ограниченная территория равная одной четвёртой бильярдного стола. Линия , ограничивающая дом, по непонятным причинам, не считается частью дома. После розыгрыша Боруто делает вывод, что лучше право первого хода забирать себе. Потому как Каваки забивает сет из четырёх шаров, забрав практически все преимущество. Перебить этот сет можно той же очередью попаданий или если соперник будет без конца промазывать. Боруто раздражают оба варианта, так как они все — маловероятны. Во время своих ходов Узумаки сталкивается с необъяснимым феноменом, который напрягает его еще больше. Вроде, вечерами тренировался, и, вроде, даже забивал такие удары, но хоть убей сейчас при Каваки, Боруто будто неосознанно выбирает неудобный шар и напрочь забывает как бить. Партия к его счастью затягивается, что позволяет Боруто худо-бедно набрать три шара и обрести хоть какую-то надежду. Но она сразу же обрушивается, как только Каваки забивает два шара одновременно, а через ход еще два по отдельности. Боруто все понимает. Он новичок, все дела. Но на пятой партии не выдерживает. — Да как ты это делаешь?! — Возмущается Узумаки. — Делаю что? — Ну вот как ты, — Боруто стремительно огибает стол, ставит шар на небольшом расстоянии от центральной лузы, а затем возвращается и ставит один биток на одной линии и еще четыре шара вправо. — Я понял, что есть воображаемый шар и по нему надо целиться. Так получаются почти прямые удары, а боковые немножечко идут нахуй. «Идут нахуй» сказано голосом харизматичной афроамериканки с выставленным вперёд указательным пальцем. — А как же видеоуроки? Учебники? Ты не забывай, я лишь противник твой. — Я там запутался и нихера не понял, плюс я хочу вживую увидеть, да и разве не в твоих интересах просветлять меня? — Наряд Каваки и в этот раз схож с одеждами священнослужителя. Боруто ехидно улыбается. — Молю вас Батюшка, разве не интереснее с сильным противником? — Опять твои церковные шуточки? — недовольно закатывает глаза Каваки. — Нет-нет, что вы, бес попутал, — чуть наклонившись, отвечает Узумаки и тут же дрожит от нахлынувшего на него дикого ржача. Со словами «а сейчас я их из тебя выгоню, бес проклятый!» Каваки мчится за втопившим Боруто, стараясь осветить кием его грешный зад . Парни обегают бильярдный стол то по часовой, то против. Хорошо, что отец стол огромный поставил. С такого расстояния не дотянется. Но Боруто не все просчитал и едва увернулся от летящего в него, подобно копью, кия. — Святой отец, а вы всех так ставите на путь истинный? Уворачиваясь уже от множества шаров истины, парень запрыгивает на кресло и, при попытке перепрыгнуть на другое, рядом стоящее кресло, получает контрольную кару от апостола Петра в голову полкой для книг. Загнулись оба: Боруто от познания мощи небесной благодати, а Каваки — от приступа смеха, сопровождаемого звуками, сильно напоминающими ощипанного коршуна. — Смотри внимательно. — Каваки расставляет шары, как сделал это Боруто до сеанса очищения, затем прикладывает кий сверху через центр лузы и прицельного шара. По этой линии притык ставит второй шар. — Ты уже знаешь, что воображаемый шар рисуется по этой линии, но в силу неопытности тебе довольно сложно представить боковые ракурсы. Сейчас ты можешь наглядно это увидеть. Боруто поочередно подставляет кий через центр «воображаемого» шара к пяти биткам. Встаёт в позу и вновь присматривается. Три четвёртых, одна вторая, одна четвёртая и практически касательная — чем правее надо, тем левее делаешь удар и наоборот. — Во время игры ты можешь подставлять кий, но не прислонять его, чтобы не сдвинуть шары, — добавляет Каваки. — Постепенно обретёшь «чувство удара». — Сколько у тебя ушло на это... приобретение? — Узумаки убирает вспомогательный шар с поля. Прицеливается с самого крайнего битка. Бьет. — Полноценно через три года. — Сколько?! — ошарашен Боруто. Шар отбивается от губы лузы и катится в сторону. — У меня нет столько времени. Есть какой-то способ стать профессионалом побыстрее там… за год например? На это Каваки лишь рассмеялся и сказал: «такого в истории еще не было». После его ухода, Боруто задержался в игровой отрабатывать удары. Через час, устав, он сел на диван и начал обдумывать слова друга: а выполнима ли вообще его задача? Игра оказалась сложнее, чем он предполагал. Вдруг вместо того, чтобы победить, он позорно проиграет? Не лучше ли тогда потренироваться побольше и подольше и стрельнуть через год? Несколько месяцев спустя. Спокойный взгляд, точный расчёт и абсолютный контроль мышц, обеспечивающий неподвижность тела, ровное дыхание и идеальную силу удара — все это чуждо пытающемуся найти равновесие и дрожащему в неудобной позе, словно осенний лист на ветру, Узумаки-младшему. Боруто недоумевает, на кой черт делать такие большие столы? Нога вот-вот оторвётся от пола, а он так и не может прицелиться. Шар практически в лунке и единственная позиция, с которой он мог бы его ровно забить — практически лежа на столе в планке. Плюс ко всему прямо под юношей игровые шары, задев которые можно забыть о победе в партии. — Да, бей уже. — Устало вздыхает Каваки, сидя на кресле в углу комнаты. Узумаки уверен, что ещё пару часов назад его компаньон бы и не посмел потревожить настолько сосредоточенного человека. Прицел — священный момент, во время которого нельзя стоять около стола и пялиться на противника. Каваки прекрасно это знает. Однако долгое ожидание доведет кого угодно. — Не ме-ша-й м-не, — методично отвечает Боруто. Мышцы опорной руки сводит от продолжительного стояния, вновь сбивая кий с линии удара. Да пошло оно. Это уже двенадцатая партия, но счёт и не думал выравниваться. Смирившись с неудачным выбором шара, Узумаки просто ложится на стол под прифигевший возглас Каваки. Соперничество во все времена ускоряло прогресс. Любой. Будь то гонка вооружения среди стран или игра в бильярд между двумя юношами. То, что заложено самой природой. То, что не отнять и не затушить. Это понимал и сам Узумаки-младший, вновь и вновь встречаясь с Каваки за зелёным столом. Для пущего результата оговорено встречаться два, три раза в неделю, но Боруто пропадал в игровой каждый вечер после учебы, а иногда и утром. Он тщательно готовился к каждому приходу Каваки. Однако, уровень игры у брюнета порядком выше и Боруто не смог долго это терпеть. Учился видеть свои недочеты прямо во время состязаний, а после брался до головной боли отрабатывать их. Звук бьющихся друг об друга шаров стала песней для ушей Узумаки. Кожа на пальцах огрубела. Удары получались правильнее, точнее. Но… Этого тоже мало. Боруто хотел быть на шаг впереди, хотел обхитрить. Для этого ему нужно решить пару проблем: первая это попадание в лузу не прямым ударом, который получается лишь в половине случаев, а вторая и по совместительству главная — неудобное положение битка, обеспечивающее те самые боковые удары. Даже если овладеть прицельным шаром и забивать его со всех позиций, то это в какой-то степени компенсирует вторую проблему, но люди не роботы, тем более новичок Боруто. В игре лучше иметь удобную позицию битка после каждого удара, но как это сделать? Выход из ситуации кажется Узумаки вообще из рода фантастики. Управлять битком.