Игра на троих

Саске Учиха — это цель. Саске Учиха — это вызов. Саске Учиха — это трофей, олимпийское золото, которое Боруто необходимо завоевать и преподнести к ногам его суженного, отца. Вместе с этим уютно устроившийся в сознании страх проигрыша перемешивается, создавая ядерную мотивацию вообще не вылезать за пределы бильярдного стола. Он слишком мало знает. Он слишком мало умеет. Боруто целится, используя подставку вместо моста из стертых в кровь пальцев, и в который раз промахивается. — Да епт твою мать. Лицо юноши заливается краской так, что выступают вены на лбу. Он дрожа от злости, смотрит на эти долбаные шары, на замедляющийся прицельный шар и чувствует пульсирующую боль в левой руке. Совсем недавняя победа у отца кажется Боруто очередной фантазией, если вообще не сном. Потому что сейчас он упорно промазывает, упорно теряет веру в свою победу. У него есть месяц. Один гребаный месяц, чтобы по всей видимости, заново научиться играть. Нужно что-то еще. Что-то, что повысит шансы на успех. Узумаки прижимается лбом к борту. Выжимает из воображения хоть какую-то идею. Что такого он может сделать, какие еще тренировки пройти? В итоге мысль, которая к нему не в первый раз приходит и которую он отметал все это время, является единственной возможностью для Боруто. Пресекающая его убеждения, унижающая достоинство и кричащая о его несамостоятельности. Но непосильная для одного человека задумка. И есть только один человек, который ни разу не смеялся над его игрой, незаметно помогал и не рылся в его мозгах. На него Боруто с высокой вероятностью может положиться. Но что если он увидит хоть намёк на насмешку…? Ведь попросить у него помощи все равно что признать его превосходство. Да Узумаки сожрет сам себя заживо. А что если нет? Что если не будет? Каваки служит в церкви, где практически каждый прихожанин просит благословения или спасения, и лишён высокомерия. Для него помогать — нормально. Боруто пошарился по карманам и, нащупав выступающую сквозь джинсы корпус телефона, достал его. Набрал номер Каваки, а как только тот ответил, будто воды в рот набрал, а словарный запас растратил. — Боруто ты здесь? — в который раз спросил голос в трубке. — Ты… — дурацкие слова давались с трудом, вспышками появлялясь и исчезая как только Боруто открывал рот. Так унизительно он еще никогда себя не ощущал. Он закрыл глаза и, решившись, сиплым голосом произнёс, — можешь мне помочь? Узумаки, перед тем как звонок оборвался, услышал как что-то с грохотом упало, видимо сам телефон. Он некоторое время смотрел на список звонков, строчку с надписью «святоша». — И что? Что это значит?

***

Каваки не возжелал ехать с бухты барахты по Борутовскому велению и Узумаки ничего не оставалось как самому примчать. По карте до Каваки ехать довольно близко, но навигатор упрямо показывал маршрут из трёх транспортов. Автобуса, метро, а затем снова автобуса. Плюнув, Боруто просто заказал такси и назвал адрес. Он сидел в машине и усталым взглядом всматривался в нескончаемое полотно зелени, прижимая к груди тяжелый рюкзак. Впервые он задумался о том, сколько же времени его друг-соперник тратил на дорогу до его квартиры и обратно. Никогда не видел, чтобы Каваки куда-либо звонил. Насколько сильно вера ограничивает людей? Выйдя из машины, Боруто не сразу поверил, что приехал по адресу. Огромные ворота, а за ними один сплошной сад. Юноша осмотрелся, еще раз хотел перепроверить улицу и дом, но интернет не прогрузил страницу и даже нетерпеливое тыканье по экрану не помогло. В воздухе раздался мелодичный звон. Колокола? Их музыка словно серебряный дождь, ниспадала мягко и нежно, сливаясь в звучные аккорды. Церковный звон?! Каваки что отправил его в церковь? Смело перешагнул через ворота, а там по тротуару дошёл до главного храма. Борут будто попал в прошлое, куда-нибудь во времена крепостного права, только одежда прихожан напоминала о современности. Комплекс вокруг храма огромный, повсюду стоят одно-двухэтажные выкрашенные в белый цвет здания. Каваки сказал, что будет в хозяйственном блоке, а какой из всех, сука, зданий хозяйственный блок?! Боруто вновь обратился к телефону, но на сей раз за номером этого профессора. Святоша не брал трубку и юношу это начало конкретно раздражать. Приехал неизвестно куда, так еще и трубку никто не берет. Ладно. Это же обитель Бога? С Божьей помощью и найдёт. Боруто выловил одного священнослужителя, седого дедушку и спросил дорогу. На что тот как-то странно на него посмотрел и ладонью указал направление. Юноша решительным шагом убийцы неберущихтрубкулюдей поперся в глубь сада, попутно злостно высматривая свою жертву. К его счастью в этой стороне была только одна постройка, в дверь которой он и постучал. — Я думал ты в Ад провалился, — невозмутимо сказал Боруто, когда Каваки таки соизволил перезвонить ему. — Не дождёшься. — Послышалось с верхнего этажа и Узумаки тот час пожалел и сам захотел куда-нибудь исчезнуть, вместе со своим юморком. Мужчина, открывший ему дверь, в чёрной рясе с бритой головой и ирокеза из тёмных волос, собранных в хвост, строго всматривался необычайно большими, чёрными глазами в Боруто. Молча ждал объяснений. Хуже и быть не могло. Стыд накатил на сознание Боруто. — М.. Можно я к Каваки? Так неловко, что Боруто готов принять христианство или все, что он скажет. Прямо тут, на пороге, преклонив голову. Руки Боруто непроизвольно сжались. Будь проклят его язык. — А вы кто будете? — Я? Эээ… друг. — Как зовут... друга? — уточнил священник. Краем глаза Боруто видел Каваки за спиной у мужчины. Взглядом молил вмешаться, но тот устроился поудобнее у стены, держал на лице руку, под которой виднелась чертова улыбка. Узумаки был не прав. Бывает хуже. Этот святоша явно собирался наслаждаться зрелищем. — Бо.. Узумаки Боруто. — Узумаки... — Черты лица мужчины несколько смягчились, но оставались по прежнему суровыми, — отец Джиген. — Он отошёл, впуская гостя, — должен поблагодарить вашего отца за пожертвования в нашу общину, но это не значит, что вы, молодой человек, можете заниматься здесь сквернословием. Боруто мысленно ударил себя по губам и молча склонил голову, скосив взгляд на Каваки. Он чувствовал вину не только за свою речь, но и за свой внешний вид и дрянные мысли. Что о нем подумал Отец Джиген? Боруто же просто пришёл в том, что первым попалось: затертые кроссы, ободранные у щиколоток джинсы и толстовка с аниме-принтом — не задумываясь о том, что это могло кого-то оскорбить. Святой отец Наруто мог бы его за это наказать. Лишить сна, например. Навсегда. Заставляя раз за разом развязывать узелки его одежды. Узумаки-младший не мог представить отца в простой одежде священнослужителя. В приталенной чёрной рясе, нисходящей до самого пола и удлиняющей без того высокий рост, он стал бы таким же недосягаемым как сам Бог. — Отец Джиген, — вымолвил женский голос позади Боруто, от чего юноша тут же дернулся в сторону, пропуская появившуюся из ниоткуда монахиню. — Вас ждут. О, господи, о чем Боруто думает?! На фоне него Каваки выглядел благовоспитанным учеником. Закатанные рукава и легкая пыль на одежде — только подтверждало его статус «пример для подражания». Навряд ли такого как он посещали подобного рода мысли. — Я помню. Сейчас подойду, — мужчина перевёл взгляд на Боруто, — хорошего дня. — И… вам. — Запоздало ответил Узумаки, когда священник уже был вдалеке. — Боруто, ты нечто, — смеялся Каваки. — Я знал, что этот день настанет. — Хорош ржать, бл.. — плечи Узумаки неловко сжались, а челка скрыла раскрасневшееся лицо. — Да чтоб тебя! Почему ты трубку не брал? — Как я при Святом отце-то возьму? А что ты хотел? Ты надолго? Что с рукой? — Во-первых, — Боруто ткнул пальцем Каваки в грудь, — это.

***

— Знаешь, ее нельзя надевать беспричинно. — Я обещаю не выходить за пределы этой комнаты. — Боруто стоял у зеркала и не узнавал парня, повторяющего его движения. Он был как будто из параллельной реальности. Примерный Боруто, не умеющий врать и плохо учиться. У которого явно нет никаких проблем. И отца он тоже не хочет трахнуть. — Здесь не такие строгие правила, главное, чтобы тело было прикрыто. Узумаки сделал пару несложных рэперских движений и навязчивый образ тут же исчез. Затем скопировал парочку поз у знаменитых рестлеров. Прикончил психику Каваки это дело вальсом, развевая подол словно юбку принцессы. Ну а чтобы воскресить веру в его мужество сел на кортаны как полагается настоящему гопарю. — Да? А аниме-принт? — Смотря что, конечно. — Каваки снизил свой тон до шепота: — В целом тут никто толком и не знает, что такое аниме, но с пошлым принтом лучше не приходить. — Окей, — так же тихо ответил Боруто, — а что на счёт бильярда? Это разве не считается азартной игрой или типа того? — Бильярд тренирует терпение, улучшает зрение и концентрацию. — Его тон напоминал наставления монаха и он рассмеялся, — тут при церкви есть школа бильярда. — Что-о-о? — встрепенулся Боруто. — А ты что думал, мы в вакууме живем? У нас все только выглядит старинным. На самом деле тут и лифты есть, и централизованное водоснабжение, и тренажерные залы. — И бухло. — Каким-то чудом изрёк Боруто. Он удивленно понимал, зачем Каваки полез в свой шкаф, но до конца не верил, пока святоша не продемонстрировал блистающее в вечернем закате стекло бутылки. — И бухло. — И порнуха? Каваки громко вздохнул, прислонившись к столу у окна. Взгляд его смотрел точно на Узумаки, затем приглашающе переместился на кровать. Боруто аккуратно подошёл к спальному месту, присел на колено. Нахмурив брови и вскинув подбородок, повернулся к другу. Тот пальцем указал на конкретный край мебели. Скользнув по нижней его части, пальцы Узумаки наткнулись на небольшую бумажку, а в ней что-то плоское и маленькое, напоминающее… — Вай-фая здесь нет. Компьютер с интернетом только в общем зале. Было во всем этом что-то будоражащее. Боруто не отрывал, просто трогал эту приклеенную на скотч крошечную карту памяти и понимал, что для Каваки, подростка в самом расцвете полового созревания, живущего в строгих рамках целомудрия, этот кусочек пластика все равно, что трофей. Невероятная ценность. Все равно, что отец для Боруто. Все равно, что наркотик для них обоих. Невероятно хочется, трудно и рискованно получить, а после — невозможно отпустить. Подрясник начал липнуть к влажноватой от пота коже Узумаки. Как же в нем жарко. — Да ты грешник. — Тихо вымолвил он. — Мне плевать. — Закат позади Каваки обволакивал его возвышающийся темный силуэт, наполняя комнату ярко-малиновым, дьявольским светом. — Я не выбирал христианство. Боруто не мог отвести глаз. Каваки, определенно, очень привлекательный и то, что с ними сейчас происходит чертовски интимно. Навряд ли кто-либо еще, кроме Узумаки, знает об этом. — Но при этом прячешь… ? — Заметят — выгонят. А что? Хочешь глянуть? Боруто сглотнул отчего-то скопившуюся слюну. Сердце его забилось чаще. Он чувствовал, будто ступил на чужую территорию и брал вещь, на которую раньше не разрешали даже смотреть. Недоступная настолько, что любой косяк и у тебя ее отберут навсегда. Черт, Узумаки теперь наверняка не сможет без ехидства смотреть на окружение Каваки. Каваки ужасно рискует своей конфиденциальностью, предлагая такое так просто. Шутит он или нет? Но когда еще они будут так близки? Когда еще выпадет такая возможность узнать эту интимную часть его жизни? Какое порно он смотрит? На что кончает? — И ты так просто предлагаешь? — Да. — Отчего-то тихо, с задержкой ответил он. — Чертовски интересно, что ты смотришь, давай. Только я сниму рясу? Она слишком тёплая для лета. Как ты в ней вообще ходишь? — Сам не знаю. Пока Боруто возился с завязками и непривычно огромным количеством ткани, Каваки закрыл дверь на щеколду и зашторил окно. — Никто не зайдёт? — До ужина еще час, так что нет. — Каваки одним движением стащил с себя одежду, оставив только подрясник. Достал свёрточек бумажки и лёг на кровать к Боруто. Карта памяти ловко скользнула в гнездо телефона и через несколько секунд на дисплее появилась папка «сохранённое». Стандартное название, но Боруто с замиранием смотрел, как Каваки нажимает на неё. — Тут несколько видео в разных жанрах. — Едва различимо сказал он. — Есть с монахиней, учительницей, хентай, три «д», двойное и… я не помню что. — Все их посмотрел? — так же тихо спросил Боруто. — Кроме этих двух, — парень указал на иконку с девицей в окружении двух парней, затем с не пойми какой частью тела. — Давай первое. Видео началось с минимального сюжета и уже на минете Узумаки попросил промотать, потому что обычно не любил оттягивать желанный момент. На что получил от Каваки два судорожных вздоха и хриплое «да». Лежа вплотную, Боруто прочувствовал его состояние всем телом и оно возбудило получше фильмов для взрослых. Щеки горят огнём, а слюна становится вязкой. Он опускает взгляд. Слегка приподнятая между ног ткань говорит за хозяина. У Каваки уже стоит. Боруто, игнорируя свой собственный, внимательно наблюдает и ждёт, на каком же моменте он начнёт трогать себя. Будет ли вообще? Вот девушка беспринципно раздвигает ноги перед вторым мужчиной, показывает ему всю себя. Показывает как кайфует от них двоих. Изгибается. Каваки скорее всего на пределе. Боруто задрал ткань своего подрясника. Он хотел только погладить, однако через мгновение уже дрочил в такт едва слышным шлепкам. — Покажи, — сбивчиво просил Каваки, шепча практически в ухо. Нетерпеливо тянул подол одежды Боруто. — Тогда, — Узумаки повернулся на левый бок, к его лицу и погладил бугорок между его ног, — ты тоже. Они лежали напротив друг друга и гладили каждый сам себя. Не поняли в какой момент то, что происходило между ними, стало жарче происходящего на видео. Сквозь полуоткрытые ресницы, вжавшись в грудь Каваки, Боруто смотрел на его достаточно большой член, на багровую головку и вздувшиеся от перевозбуждения вены — и не мог оторваться. Совсем близко к нему такой же эрегированный был его собственный. Щеки горели, тело хотело больше. Юноша захлебывался в желании, а нервы накалились до предела. Будет ли он против? Боруто прижался лбом ко лбу Каваки, заставил его дрочить им обоим и сам двигался навстречу. То жмурился и тихо вскрикивал, то залипал в немом возгласе на отчего-то суровые серые глаза. Губы так хотели целовать его, но Узумаки сдерживал потуги. В один миг стало слишком скользко. Пальцы друга начали ласкать его одного. Боруто почувствовал его зубы у себя на шее и его как прострелило. Едва сдерживая громкий стон, излился в ладони Каваки. Пару минут они лежали, не зная, что сказать друг другу. Как объяснить происходящее, да еще и на трезвую голову? С чего вообще начать? Наверное, с одежды. — Я… заляпал тебе всю кровать и твой подрясник тоже. — У меня есть комплект. Под рясой пятна никто не заметит. — Ты гей? — Нет, а ты? Боруто сел на край кровати и поник. Он желает мужчину, только что кончил от рук своего друга. Сам он себе еще не признавался в таком, но… — Не знаю. Узумаки чувствовал продавливающиеся пружины матраца, понимал, что Каваки терпеливо ждёт продолжения фразы. — Но мне всё понравилось. — Ответил он на немой вопрос. — Ну и отлично. У нас еще есть полчаса, как на счёт партии в бильярд?

***

В церкви бильярдная комната была не хуже, чем в среднем бильярд-клубе. Чисто и без излишеств. Три маленьких стола и абсолютная тишина. — Еще не играл на таких столах. Ты здесь учился? — Да. Тогда, четыре года назад, тут был только один стол и два ученика. Каваки включил лампу над столами и принялся расставлять шары с помощью треугольника. — А сейчас много? Парень разбил пирамиду и забил два шара в лузу, затем передал ход Боруто. — Достаточно, скоро второй зал откроют с уже большими столами, для более продвинутых. На удивление Узумаки, на маленьком столе играется проще или дело в мосте для кия, который он использует вместо больной руки. Он сумел накатить оба шара в одну лузу, тем самым сделать сет из трёх очков в свою пользу. — И ты будешь сюда ходить? О, а почему ты вообще ко мне ездишь в такую-то даль? Каваки промахнулся. — Тебе обязательно так много знать обо мне? Еще два шара в пользу Боруто. — Мы почти год вместе играем и я ни разу не услышал причины. — Твой стол вне церкви и играть с тобой интереснее, чем со здешними занудами, невидящими в бильярде ничего, кроме бильярда, или сильно взрослыми священниками. Неожиданно для самого себя Боруто берет партию себе. Потом под недоуменное выражение лица Каваки и вторую. — Нам нужен план. — Для чего, кого и почему это нам? — Потому что ты согласился помочь. Ну так вот… — Я не согласился, я упал. — Это разве не одно и то же? — Вообще-то нет. — Недовольно ответил Каваки. Но Узумаки его не слушал. — Начнем с изучения врага. Я принес на флешке запись практически всех игр Саске-сана. Проанализируем как играет, на что делает упор, как бьет и найдём слабые зоны. — Это ты и сам можешь сделать. — Могу. Помощь нужна дальше, когда понадобиться ослабить врага. — Зачем? — Объективно, потому что я хочу стать игроком вечера. — Нет, почему на самом деле ты хочешь победить? Еще недавно ты отказался участвовать в этом году. Узумаки молча поставил кий на стойку. Пару мгновений обдумывал слова. — Саске-сана в следующем году не будет, если никто его не одолеет. Хочу победить, чтобы отец гордился мной. Это очень важно для меня. — Что надо делать?