Отдых

- Итак... - молвила женщина уставшим голосом, - Ты что-то говорила про крепкие напитки... Не, Лиз, ну ты вообще молодец! Какой человек в ЗДРАВОМ УМЕ будет говорить об этом?! Ну ещё скажи о том, что Артём тут же раскупорил одну из банок... И, как будто она умела читать мысли, женщина сказала: - Ещё ты говорила о том, что Артём тут же раскупорил одну из многочисленных банок... Твою мать... Вот чем я думала, когда рассказывала эту хрень ментам?! Явно не головой! Ой, простите, не "хрень", а "показания". Я закрыла налившиеся свинцом глаза. - Уходишь от ответа? - знакомый, мягкий женский голос раздался как-будто у меня в голове. Я вздрогнула и открыла глаза. Есди бы у меня были бы эмоции, то я бы расплакалась при виде этой женщины. Но их [эмоций] у меня, о вы, нет. Я продала всё, что у меня было. До единой капли. Мои зрачки не увеличивались в размере, когда я смотрела на что-то, что я давно горячо любила, что напрягало моего наркогола, у которого я стояла на учёте, но мою мать это совершенно не колебало. Её уставшее лицо, впалые, давно уже не блестящие, глаза, с кругами под ними из-за бессонницы и довольно долгой депрессии. На данный момент она меня раздражала. Я отвернулась от неё. - Ты неисправна... - вздохнула мать, - Верно все говорили, ты вся в отца... Пхех... Мило меня с ним сравнивать. Буквально 5 лет тому назад я думала, что потеряла его; 2 года назад мне открыми правду - он лежал в психиатрической клинике им. Гаумана; и вот сейчас меня, как бы иронично это не звучало, силой запихнули сюда. Какое, сука, совпадение! Гнев снова овладел мной. Я попыталась вырвать с корнем новые ремни, но болты на этот раз были сильно затянуты и просто так их не вырвать с резьбой, как я это сделала в прошлый раз. Так, Лиза, успокойся. Помни первое и главное правило  этой больницы - каменное лицо, спокойствие в глазах и пофигизм в душе. Таким образом, я довольно быстро успокаивалась, приводя мысли в порядок. Койка под моими ногами прогнулась, опускаясь вниз под тяжестью женского тела. Удоляющиеся шаги медсестры и скипучие петли, закрывающие дверь за спиной медсестры Магдалины. Шуршание листов прекратилось. Мы остались вдвоём. - Ты... - дрожащий голос, - ты можешь просто сказать как всё было?! - её голос звинел в ушах, у двери я заметила движение. - Я... - она схватилась за голову, - Я знаю, что ты лжёшь! - она вскочила, моя кровать дрогнула, - Лжёшь как твой отец! - она ударила о мягкую стену, оставляя в ней вмятину, которая быстро расправилась и стала вновь как прежде гладкой и белоснежной. - Молчишь? - она подскочила ко мне. Ее обезумевшие глаза ненавидили меня и моё молчание. Я закрыла глаза. Удар. Из губы пошла кровь. Тонкой струйкой, окрашивая мою белоснежную робу в алый цвет. Удар. Затем еще один. И ещё. Сила с каждым новым ударом слабела. Но, как я уже говорила ранее, я лишилась всех чувств, в том числе тактильных. Боль теперь для меня - ничто. Я закрываю глаза под её истерические крики. Вот сколько времени ей понадобиться, что бы принять меня? Год? Два? Вечность?! Не хочу видеть её больше. Уведите её отсюда. Через пару минут её здесь уже не будет и я вновь предамся воспоминаниям, тревожащим мой мозг. Всё так же молча и с безразлично-каменным лицом, вместо того чтобы орать от боли внутри. Я поймала себя на мысли, что я завидую отцу! Ведь она к нему не ходит и не пилит мозги своей лже-правдой! Господи, да когда же ты уже заткнёшься?! Через пару минут её увели. Выволокли за шкирку, как нашгодившего котенка. Из моей рассечённой губы тонкой струйкой застыла и свенулась кровь. Тишина. Спокойствие. Блаженство. Скрип двери... Ну что ещё им надо? - Лизавета, - фе, какое же ужасное имя, - мне нужно продизенфицировать вашу ранку, - мягкий, не фальшивый, приятный женский голос ласкал мои слуховые связки. Я посмотрела на неё. Тёмно-русые волосы до лопаток, завязанны в тугой хвост, белая медицинская форма делала её бледную кожу светлее чем она есть. Выглядела она молодо. Лёгким движением руки девушка мягко прошлась по моему подбородку, убирая свернувшиеся остатки крови. Затем, вновь смочив ватку, она нагнулась близко ко мне. Я чувствовала её ровное дыхание на губах. Я принюхалась и улавила тонкий, не яркий, цветочный аромат. Он мне понравился. Через пару минут она закончила. Отстранилась, посмотрела на меня и улыбнулась проделанной работе. Мои уголки губ дрогнули в полу-улыбке. Впервые, за столь долгое пребывание здесь, я улыбнулась. Искренне. Нежно. Во мне проснулись тёплые чувства. - Ты... - её глаза округлились, - Ты плачешь? - тихо спросила она. Я опомнилась. Горячие слёзы действительно лились из моих глаз. Как? Как она ввела в это состояние? Я попыталась было вытереть их, но всё моё тело было связанно и у меня ничего не вышло. Она аккуратно подошла ко мне и, розовато-белым носовым платочком с золотыми узорами, вытерла мои слёзы. Затем развернулась и ушла. Я почувствовала сонливость и упала в мир забвений.