It comes and goes in (Waves)

Пятничная легкомысленная суета, ощущавшееся в Министерстве с самого утра, в коридорах Аврората растворялась, уступая место судорожной, неутихающей ни на минуту активности. Хлопали двери, гудели камины, шуршали пергаментом склонившиеся над столами сотрудники. Группа авроров постарше заняла небольшую кухню: люди слушали усатого мужчину в прожженном на груди мундире – с их стороны то и дело доносились взрывы хохота. Поттер, проходя мимо с чашкой дымящегося кофе, на секунду остановился рядом с дверью и прислушался: - И тут, представьте, этого идиота придавило деревом! Нам даже не пришлось его связывать – он не мог пошевелиться! – усатый аврор покачал головой, на лице его сияла довольная мальчишеская улыбка. Он заметил Гарри и сразу вытянулся по струнке. – Доброе утро, сэр! Нестройный хор голосов его товарищей присоединился к приветствию и Гарри пожал каждому руку. - Присоединитесь к нам? Гектор как раз рассказывал, как прошло задержание торговца Феликсом, сэр, - к Гарри обратились взгляды всех присутствующих, и он не смог отказать. - С удовольствием, - улыбка на его лице была искренней. В последние месяцы у него не часто получалось ощутить себя частью коллектива, а не начальником, и он старался не упускать возможности сблизиться с подчиненными. Все заулыбались и разговор быстро потек своим чередом. Гарри добавил в общую копилку несколько абсурдных историй из своего опыта, и старики одобрительно загудели, признавая в нем равного. Поттер как раз допил свой кофе, когда за стеклянной перегородкой появилась Гермиона – он заметил ее и приветственно махнул рукой, но она уже повернулась в другую сторону и пошла по направлению к его кабинету. Он сразу почувствовал, как напряглись мышцы спины – они редко приходили друг к другу в рабочее время, для дружеского общения существовали выходные. Тревога холодом обдала солнечное сплетение, и он быстрым движением поставил чашку на стол ставя точку в общем разговоре: - Мне нужно идти, всем хорошего дня, - торопливо попрощался он и вышел из кухни, рабочая мантия пурпурным куполом взметнулась за спиной. Гермиона стояла у двери кабинета, покусывая губу – нервничала. - Привет, Гарри, - он сразу обратил внимание, какой скованной выглядела ее обычно широкая, яркая улыбка. – Извини, что так рано. - Доброе утро. Не страшно, - улыбнулся в ответ Гарри, открывая дверь и впуская ее внутрь. Она проскользнула в кабинет и в нерешительности застыла рядом с креслом, словно не до конца понимая, куда себя деть. Поттер, встревоженный таким поведением, мучился догадками, одна абсурднее другой. Незапланированная беременность? Или поссорилась с Блейзом? Он оперся бедрами о край стола, не спуская с нее внимательного взгляда: – Присядешь? - Я ненадолго, - предупредила она и отвела глаза, рассматривая опустевший стеллаж в углу кабинета. На ее лице Гарри заметил признаки беспокойства и неуверенности, густые брови сошлись на переносице, странным образом делая ее моложе. Стараясь не давить на нее, он сложил руки на груди, ожидая, пока подруга соберется с мыслями. Наконец, глубоко вздохнула. - Мы празднуем годовщину свадьбы в воскресенье, - начала она. Гарри утвердительно кивнул – они обо всем договорились еще месяц назад, и он даже взял выходной, чтобы избежать накладок с работой. – Я знаю, как тебе важно находиться среди людей, с которыми тебе хорошо.. - Гермиона, я не думаю, что кто-то из наших друзей с последней встречи изменился настолько, чтобы я отказался приходить, - мягко заметил Гарри. - Дело в том, что Блейз пригласил человека, которого ты точно не рад будешь видеть, - она раздраженно передернула плечами, но глаза ее смотрели виновато. - Я способен выдержать очередного скучного банкира, - поднял бровь Гарри, все еще не понимая, зачем она пришла лично ради такой мелочи. Блейз иногда делал безуспешные попытки разбавить компанию эксцентричными коллегами, они все давно к этому привыкли. - Это Драко Малфой, - выпалила Гермиона и Поттер почувствовал, как выражение его лица изменилось, выдавая все пронесшиеся внутри эмоции: недоверие, удивление, растерянность. Одно дело знать, что Малфой вернулся и совсем другое – встречаться с ним на территории, где Гарри привык чувствовать себя в безопасности. Подруга подошла и положила руки ему на плечи – он с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Его остановило только понимание, что Гермиона не виновата. Никто не виноват. – Я ничего не смогла сделать, Гарри, они школьные друзья и не виделись много лет. Блейз был так счастлив, когда получил от него письмо.. - Рон знает? - Нет, - она сжала губы в твердую линию: они оба знали, что Рон мог простить многое, но переварить разбитое сердце друга было сложно даже для его всепрощающей натуры. - Блейз понимает, чем может закончиться попытка столкнуть нас на одной территории? – полюбопытствовал Гарри и сразу же осознал, что даже Гермиона не может себе представить всех возможных последствий такого решения. Он с досадой прикусил губу. - Я никогда не рассказывала ему о том, что произошло между тобой и Драко, если ты об этом. Кроме того, я сама не знаю всей истории, Гарри. В ответ на это невинное замечание из глубин памяти поднялась чернильная, заполняющая все вокруг вина. Поттер вдруг почувствовал себя ребенком, который так и не усвоил простую, но всегда оправдывающую себя формулу: тайное становится явным, даже если тебе кажется, что это невозможно. Он никогда не врал друзьям нарочно, и, спустя столько лет, не смог бы себе объяснить, почему не рассказал им, что произошло тогда в Министерстве. Сначала он был слишком занят, зализывая раны, а потом Драко выслали из страны, и он предпочел прекратить любые разговоры об их отношениях. - У тебя есть минут двадцать? Гермиона удивленно посмотрела на него, но кивнула в ответ. - Что ж, - с тяжелым вздохом он запер заклинанием дверь и наложил мощное заглушающее на кабинет – не хватало еще, чтобы кто-то подслушал этот разговор. Он был трусом и не рассказал им с Роном правды с самого начала, но игнорировать праздник Гермионы из-за этого.. До такого он не может опуститься. – Что ты помнишь о деле Малфоя? - Немногое, - нахмурилась подруга. – Его арестовали в начале июня по обвинению в убийстве Джинни, но доказать этого так и не смогли. Мы же все тогда ходили к Кингсли и давали показания. Вроде бы его допрашивали под Веритасерумом. - Не только, - мрачно заметил Гарри. – Они добились разрешения на применения Легилименции. Брови Гермионы возмущенно взлетели вверх: - Но его дело основывалось только на предположениях. Обвинение обосновывало арест тем, что у Драко не было алиби на ночь, когда Джинни исчезла. Этого было недостаточно на вмешательство такого уровня, это варварство.. - Суть в том, что я узнал об этом от Кингсли за сутки до назначенного допроса и добился разрешения на встречу с Драко, чтобы предупредить его и попробовать убедить принять помощь, - Поттер отвернулся к зачарованному окну. Ему тяжело было одновременно держать лицо и рассказывать о том дне. Даже спустя столько лет он не до конца доверял себе. – Он упорно не хотел, чтобы я давал показания, связанные с нашими отношениями – хотя одно мое воспоминание сняло бы с него все подозрения в убийстве Джинни. - Я помню, что он скрывал ваши отношения, Гарри, но я не думала.. - В тот день он меня практически уничтожил, Гермиона, - слова сыпались изо рта, как камни, но облегчение не приходило. – Сказал, что лучше сгниет в Азкабане, чем останется в памяти людей, - Гарри повернулся к подруге с застывшим, словно каменная маска, лицом, - как моя подстилка. Что он не хочет иметь со мной ничего общего. Жалеет, что позволил этой связи случиться, и, если бы у него была возможность – он стер бы себе память. Вернулся бы назад, чтобы не допустить этой ошибки. Он замолчал. Потрясение и сострадание на лице Гермионы не помогли ему – он тяжело оперся о подоконник и закрыл глаза. Даже в страшном сне он не мог себе представить, что внутри осталось столько не истраченного чувства. - Ох, Гарри, - прошептала Гермиона. – Почему ты ничего не сказал нам? Мы бы придумали что-нибудь.. - Я помог ему забыть. Наложил Обливиэйт, - признание, как ядовитое облако, повисло между ними. Прошла секунда, следом еще одна. Потом Поттер ощутил, как тонкие руки обвили его шею. Объятие вышло по-детски крепким и всепрощающим – он уткнулся в знакомо пахнущую хвоей копну волос и, тяжело вздохнув, пробормотал: - Драко ничего не помнит о наших отношениях, Гермиона. - Мне так жаль, - прошептала она и обняла его крепче. - Все всплыло бы на допросе, - прошептал он в ответ. – Вместе мы бы справились, но один на один.. - Пресса стерла бы его в пыль. Все бы сочли, что он пытается избежать наказания за убийство, пользуясь связью с тобой, - закончила за него Гермиона. – Я понимаю, Гарри. Набрав побольше воздуха в легкие, он выдохнул последнее признание: - Я любил его, Гермиона. - Я знаю, Гарри, - она смотрела на него снизу вверх блестящими глазами. – Мы что-нибудь придумаем. – На ее лице отразилась знакомая уверенность, - Я уговорю Блейза отозвать приглашение. - Не нужно, Герм. Они друзья, а с нами Малфой воевал, - он пожал плечами. – Драко знает, что никто из нас не отвернулся от него в то лето. С тобой и Роном его связывали хорошие отношения, пусть все так и останется. Не нужно наказывать его за то, чего он даже не помнит. Подруга слабо улыбнулась, взгляд ее неуловимо смягчился. - Я постараюсь, Гарри. Но сам понимаешь, это будет непросто, - она встала рядом и слегка толкнула его плечом. – Если бы я знала, что он такой мудак! Или он рассчитывал, что вы так и будете обжиматься по кладовкам и палаткам? - Не думаю, что он вообще планировал продолжать, - сухо заметил Гарри. Гермиона бросила на него виноватый взгляд. – Он нес какую-то ерунду о том, что хочет жениться на подходящей его статусу женщине и произвести на свет наследника. - Мне казалась, война выбила из его головы всю эту чушь, - хмыкнула подруга. – Сложно себе представить более очевидного гея, чем Малфой. Даже Рон догадался еще в школе. - Может, он собирался завести прекрасную традиционную семью и спать с мужчинами по праздникам, - Гарри передернул плечами и вдруг почувствовал острое желание закурить. Он подошел к ящику стола и достал пачку маггловских сигарет. Вытряхнув одну, он зажал фильтр между губами и щелкнул пальцами - грубый горячий дым знакомо ободрал горло. – Думаю, мне нужно рассказать все Рону, прежде чем он затеет вендетту на вашей годовщине. Гермиона поморщилась и легким движением палочки отправила дым от сигареты к ближайшей вытяжке – она терпеть не могла, когда Гарри курил рядом с ней, но в этот раз, видимо, решила не читать ему лекцию. - Было бы неплохо, если бы удалось избежать конфликта, - кивнула она. Часы на ее запястье мелодично свистнули, оповещая о предстоящей встрече. – Напиши мне, если понадобится помощь в усмирении Рона, хорошо? - Надеюсь, удастся справиться с ним без подключения тяжелой артиллерии, - он улыбнулся и стряхнул пепел в тяжелую мраморную пепельницу. – Тогда до встречи? - Ага, - она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Я рада, что мы поговорили, Гарри. - Я тоже, - он снял заклинание с двери взмахом палочки, и она вышла, махнув напоследок рукой. Кабинет вдруг показался очень одиноким местом. Он не спеша докурил, не думая ни о чем конкретно. Вместо облегчения внутри словно бы разбился сосуд с кислотой – хотелось сжаться и не двигаться, баюкая чувство утраты, которое пришло после разговора с Гермионой. В голове пронеслась острая, как бритва, мысль, что он единственный помнит, какой на самом деле была его первая любовь. Только в его сознании те чувства реальны. Облечены кровью, плотью и потом. Гарри допустил мысль, что, вероятно, облегчил Малфою жизнь, лишив его этой ноши. Из-за двери донесся успокаивающий гул голосов, и Поттер всем телом ощутил свою реальность – чувства чувствами, а работу никто не отменял, а если он и правда хотел, чтобы праздник Гермионы и Блейза состоялся, нужно было успеть найти Рона до того, как закончится рабочий день. И где-то, черт возьми, найти время на разговор с ним. Гарри тяжело вздохнул и посмотрел на гору бумаг на рабочем столе. Стопка флегматично накренилась влево, грозя всей своей массой сползти в прямо в думосбор, который он забыл убрать в шкаф вечером. Перспектива бессонной ночи отозвалась ноющей головной болью в районе затылка. По крайней мере, у него есть время до воскресенья – эта мысль придала немного уверенности, и он решительным шагом вышел из кабинета. Возможно, разговор с Роном поможет ему подготовиться к встрече, которой он ждал и боялся почти десять лет.