It comes and goes in (Waves)

Настенные часы противно тикали, сокращая с каждым своим шагом время, оставшееся до выхода из дома. Через огромное окно в гостиную падали косые лучи света, в них лениво кружилась мелкая пыльная взвесь - Поттер флегматично наблюдал за этим плавным движением, покусывая нижнюю губу. Все в доме словно бы вступило в противоречие: одновременно стремилось ускориться, и, вместе с тем, остаться неподвижным. Кричер, например, явно тяготел к последнему. Гарри успел приготовить себе поесть, прибраться на кухне, сходить в душ и выйти оттуда, а эльф все еще не погладил чертову рубашку. На все просьбы поторопиться в ответ доносилось кряхтение и бормотание – видимо, у Кричера наступил день неповиновения. Гарри бы с радостью сделал все сам, но эльф обижался и отказывался помогать с уборкой, если «своевольный хозяин» отбирал у него утюг. Поттер подозревал, что любовь Кричера к этому конкретному бытовому прибору носила какой-то сентиментальный и при этом нездоровый характер. Он бы не удивился, если бы узнал, что в детстве эльф прижигал им собственные пальцы в качестве наказания. Тихо выругавшись под нос, Поттер стряхнул с себя апатию и отправился в спальню - стоило бы одеться, если он не хочет встретить Рона в трусах. После откровенного разговора о Малфое и выпитой на двоих бутылки огневиски друг, скорее всего, отнесется к такому перформансу с пониманием, но исследовать пределы его терпения без серьезного повода точно не стоило. Ярость, в которую Рона поверг рассказ о том, чем на самом деле закончились их отношения с Драко, не утихла, даже когда они были уже откровенно пьяны: то и дело тыкая Гарри в грудь указательным пальцем, Уизли продолжал, как заведенный, доказывать, что у таких историй нет срока давности, и Малфой заслуживает пытки соплохвостами за свое бессердечное, гнилое нутро. Поттеру оставалось лишь надеяться, что силой вырванное из друга обещание вести себя прилично на празднике не стерлось из памяти чудовищным похмельем. Необходимость носить форменную мантию пять дней в неделю отразилась на гардеробе Гарри самым парадоксальным образом: вместо небольшого шкафа, в который помещались все его вещи еще каких-то пять лет назад, в комнате появился вход в отдельную гардеробную, которую пришлось дополнительно расширить после того, как Марк начал оставаться ночевать на Гриммо. Постояв в задумчивости пару минут перед стеллажом, он достал любимые серые твидовые брюки и добавил к ним ремень с узкой латунной пряжкой. Представив себе образ целиком, он поморщился и убрал вещи на место. Примерил черные джинсы и сразу же снял их, припомнив ненависть Блейза к этому конкретному предмету гардероба. Бежевые брюки с защипами осели в углу неприглядным комком следом за джинсами, и через полчаса он стоял посреди разоренной гардеробной, не в силах продолжать этот фарс. В конце концов это всего лишь.. - Молодой господин идет на свидание? – прокаркал из-за спины Кричер. Поттер дернулся от неожиданности и прищемил молнией черных шерстяных брюк нежную кожу на животе – от боли на глаза выступили слезы. - Нет, Кричер, никаких свиданий. Ты же помнишь, что я встречаюсь с Марком? Такой приятный молодой мужчина, который всегда приносит тебе миндальные эклеры? – Кричер не мигая посмотрел на него, нарочно делая вид, что не понимает, о ком идет речь. Как бы Марк ни старался, сердце старого эльфа оставалось неприступной крепостью, в которой ему не было места. – И сколько раз я просил тебя не подкрадываться ко мне? – обреченно поинтересовался Гарри, укоризненно глядя на эльфа в зеркало. Тот продолжил игнорировать его вопросы и щелчком узловатых пальцев повыше приподнял над своей головой вешалку с безупречно выглаженной рубашкой – на его морщинистом лице отразилось чистое, ничем не замутненное торжество. – Кричер исполнил просьбу молодого господина! – эльф гордо расправил плечи и проковылял к Гарри, ловко лавируя между кучками разбросанной по полу одежды. Темно-зеленая рубашка летела перед ним, словно знамя. – Господин желает подобрать подходящие запонки? - Спасибо, Кричер, - Поттер протянул было руки к рубашке, но эльф неодобрительно цокнул языком и бросил на него взгляд, полный осуждения. Рубашка отлетела от Гарри на добрый метр. - Господину нужно встать спиной и отвести руки назад, чтобы старый Кричер мог помочь ему надеть рубашку. Гарри тяжело вздохнул и подчинился - прохладная плотная ткань скользнула по коже и накрыла плечи. Ему потребовалось много лет, чтобы избавиться от большинства абсурдных ритуалов, принятых в этом доме, но утюг и право самостоятельно одевать хозяина на мероприятия Кричер был готов отстаивать до конца. Когда лаконичные бронзовые запонки с тихим щелчком застегнулись, повинуясь магии эльфа, Гарри посмотрел на себя в зеркало и удовлетворенно кивнул. Из отражения на него смотрел стройный, широкоплечий мужчина с гривой вьющихся черных волос. Непослушные кудри в беспорядке падали на лоб, скрывая шрам от посторонних глаз. Он уже давно перестал гладко бриться, оставляя на лице двухдневную щетину – этот небольшой трюк делал его старше, и он нравился себе таким. Юношеская мягкость, свойственная ему когда-то, ушла, лицо обрело более жесткие черты, и общее впечатление усиливал прямой взгляд ярких зеленых глаз, все так же скрытых за оправой очков. Тело, сформированное аврорской подготовкой, обросло мышцами, но не стало тяжеловесным – он сохранил строение и гибкость ловца, доставшиеся ему от отца. И все же – он нервничал, и это раздражало его тем сильнее, чем больше он пытался успокоиться. Ему не нравилось видеть эти призраки зависимости от чужого мнения, которые он с настойчивостью истреблял в себе много лет. Драко утратил право судить его десять лет назад и все же.. Гарри не мог перестать прокручивать в голове сценарии предстоящей встречи. От этих воображаемых картин кровь вскипала, и что-то животное оживало в грудной клетке. Как он выглядит сейчас? Смотрит ли он на людей с той же хищной прямотой, которая так завораживала молодого Поттера? Утратил ли способность стоять с прямой спиной перед взглядами, полными недоверия и ненависти? Или он был неспособен выстоять только там, где это касалось их связи? Стал ли он сильным и спокойным, или дал прорасти трусости и несдержанности, которые Гарри разглядел в нем в той камере? Снизу послышался гул камина и до него донесся голос Рона. - Гарри? - Наверху! - крикнул Поттер и, окинув отражение последним критическим взглядом, вышел из гардеробной, но задержался у шкафчика возле кровати, чтобы забрать наручные часы. Он как раз застегнул на запястье металлический ремешок, когда в комнату вошел Рон. Гарри едва заметно улыбнулся, сразу отметив, что Панси наконец добилась своего и вытряхнула друга из застиранных балахонов: он был одет в безупречный темно-серый костюм и черную рубашку, застегнутую на все пуговицы. - Решил убедиться, что ты не убил Кричера и не убился сам, - широкая ухмылка друга заставила Гарри улыбнуться в ответ, они обнялись. – Вижу перед собой не мальчика, но мужа. - Я удивлен, что ты вышел из дома без худи и кроссовок, - парировал Гарри, окидывая друга взглядом, полным шутливого удивления. - Панси выбросила почти всю мою одежду, - беззлобно проворчал Рон. - Мудрая женщина, - подмигнул Гарри. Ему нравилась Панси, их с Роном тараканы сочетались самым удивительным образом. – Она уже у Гермионы с Блейзом? - Нет, - покачал головой друг. – Когда я уходил, она сражалась с укладкой, поэтому у нас с тобой есть полчаса, чтобы пропустить по стаканчику. Что скажешь? - Отличная идея, - ухмыльнулся Гарри. – У меня есть бутылка прекрасного огневиски. Или хочешь вина? - К черту вино, у меня от него голова болит, - Рон недовольно поморщился. - Тогда можем начать с подарка Кингсли. Помнишь ту странную бутылку в деревянной коробке? Рон восхищенно присвистнул, и они отправились вниз, на кухню. К пятничному разговору о Малфое они оба намеренно не возвращались – слишком хотелось удержаться за что-то привычное, нормальное. В их окружении уже очень давно не появлялись посторонние люди, и, хотя технически Драко посторонним не был, с их последней встречи прошла целая жизнь. Никто из них не знал, что за человека они обнаружат сегодня у Блейза и Гермионы, и из-за этого немного нервничали. Встречи в выходные были временем, которое они проводили с самыми близкими, и до этого дня не было ни одного случая, чтобы им приходилось ожидать худшего. Что ж, введите в игру Малфоя, и правила изменятся. Так было всегда, почему должно было измениться сейчас? Они соприкоснулись бокалами и с головой погрузились в обсуждение квиддича. Рон как раз рассказывал о последнем в сезоне Пушек Педдл, когда камин полыхнул зелеными искрами и появилась Панси. Миниатюрная и изящная, она едва доставала Рону до плеча и из-за высоких каблуков напоминала птицу, готовую вот-вот взлететь. Ее густые темные волосы были собраны на затылке в сложную прическу, подчеркивая изящный изгиб тонкой шеи. От школьницы из Слизерина в ней остались разве что бездонные черные глаза, но взгляд теперь искрился иронией и теплом. - Поттер, он опять спаивает тебя? – поинтересовалась она вместо приветствия и подошла к столу, чтобы рассмотреть этикетку на бутылке. Рон сразу же приобнял ее за талию, чем заслужил ироничную улыбку и теплый, полный любви взгляд черных глаз. Гарри не в первый раз обратил внимание, как они с Паркинсон подходят друг другу. Когда рядом с другом была Гермиона, Поттеру все время резала глаз неорганичность их отношений, им словно не хватало какого-то важного элемента, чтобы все заработало. Рон дергался и нервничал, пытался подстраиваться, но что бы он ни делал – результат был прямо противоположным. С Панси он выглядел таким расслабленным и счастливым, их отношения развивались так естественно, что Гарри невольно завидовал. Им с Марком приходилось работать над своими острыми углами практически без остановки, а на какие-то вещи и вовсе закрывать глаза. - Это была моя идея, - не моргнув глазом соврал Поттер и отсалютовал ей бокалом, на дне которого еще плескалось пол пальца янтарной жидкости. – Ты чудесно выглядишь! – Он плавно встал со стула и подошел к ней, чтобы поцеловать в подставленную щеку, на которой уже появилась игривая ямочка. - Тебе не нужно сорить комплиментами, чтобы заручиться моей поддержкой сегодня, - она подмигнула ему, но взгляд темных глаз был серьезным. – Мы с Драко дружили в школе, но я не собираюсь облегчать задачу и делать вид, что его поведение в то лето забыто и прощено. Уизли фыркнул и со значением посмотрел на Поттера - если забыть про отборный мат, примерно то же самое он говорил в пятницу вечером. Гарри льстила такая поддержка, но он не мог игнорировать факты и тем самым позволять себе и окружающим забыть вещи, которые все еще имели большое значение: - Драко не враг, Панси. То, как с ним обошлись после войны, было огромной несправедливостью и подлостью. - Я уверена, что, если бы он включил голову, не дал гордости оседлать все остальные эмоции, и согласился на твое свидетельство в суде, все сложилось бы иначе, - неожиданно резко ответила Панси, в ее голосе звучала сталь. – Он не был беспомощной жертвой, Гарри. И твоей жертвой не был тоже, ты вообще ни в чем не виноват. У него был выбор, и он его сделал. Гарри, удивленный такой редкой для Паркинской вспышкой эмоций, поймал взгляд Рона, но тот отрицательно покачал головой - мол, ничего я ей не рассказывал. Значит, она ничего не знает. О чем-то догадалась сама? Впрочем, это не важно. Она права, крыть было нечем. Поттер допил свой виски одним большим глотком и грустно улыбнулся Панси – она улыбнулась в ответ. - Идите вперед, я сразу за вами, - предложил он, внезапно осознав, что они задерживаются почти на двадцать минут. - Выше нос, Поттер, - бережно пожала его руку Паркинсон и они с Роном исчезли в пламени камина. Гарри поборол искушение задержаться и выпить еще один бокал огневиски, но быстро поборол эту слабость. Вместо этого он с наслаждением выкурил сигарету, забрал со стола завернутый в яркую бумагу подарок, окинул взглядом кухню и зачерпнул полную горсть летучего пороха. Глубоко вздохнув, он произнес: - Дом Забини!