It comes and goes in (Waves)

- Гарри, ты дома? - звонкий голос Гермионы донесся из гостиной, и Гарри, вздрогнув от неожиданности, поставил огромную кляксу на докладной стажера, которую как раз собирался подписать. Мерлин и Моргана, оставят его когда-нибудь в покое? - В кабинете! - крикнул он и раздосадованно нахмурился. Заклинание, которым можно было бы удалить кляксу, не уничтожив вместе с ней все, что было написано на пергаменте, никак не шло на ум. В коридоре послышались легкие шаги, и в дверном проеме возникла Гермиона - она улыбалась, и Гарри улыбнулся в ответ не смотря на то, что еще пять минут назад не чувствовал в себе достаточно сил даже для того, чтобы попросить Кричера приготовить обед. - Рад тебя видеть, - признался он, и почувствовал, как внутри потеплело разом на десяток градусов. Мерлин, как же он оказывается скучал. - Что-то случилось? Или ты просто так? - Я тоже очень рада, Гарри. Неделю пыталась поймать тебя на работе, но никто не смог внятно объяснить мне, где ты пропадаешь, - она присела на стул и подперла ладонью подбородок, с интересом наблюдая тем, как он собирает документы в аккуратные стопки. - Потом я решила попробовать камин, но Кричер сказал, что лучше заглянуть в выходные, - она развела руками, как будто говоря “и вот я здесь”. - Очень предусмотрительно с его стороны, - усмехнулся Гарри, не отрываясь от своего занятия. Ему нужно было чем-то занять руки, а заодно скрыть от Гермионы уголовные дела, в беспорядке разбросанные по всему столу. Если взгляд подруги найдет, за что зацепиться, дружеская болтовня перерастет в допрос, и она не успокоится, пока не докопается до истины. - Ты ужасно выглядишь, - осторожно заметила она. - Опять бессонница? - Нет, я прекрасно сплю, - он и правда не просыпался все три-четыре часа, которые успевал провести в горизонтальном положении, а засыпал с такой скоростью, что восхитился бы любой сомнолог. Никаких таблеток, чистое переутомление. - Гарри.. - в ее голосе появились угрожающие нотки. Она всегда беспокоилась о его здоровье, и Поттер с годами научился по-настоящему ценить такого рода заботу, но сейчас был не способен ее должным образом принять. - Мне пригодились бы дополнительные десять часов в сутках. В остальном я в порядке, просто временные неурядицы в Аврорате. Как дела у Блейза? - заданный как бы между прочим вопрос на секунду заставил Гермиону задуматься, но потом в ее глазах блеснул огонек подозрения. - Не пытайся отвлечь меня, Гарри Поттер. С каких пор ты снова начал работать по выходным? Не может быть, чтобы Марк позволил тебе подкармливать свой трудоголизм в таких масштабах. - Не помню, чтобы Марк нанимался мне нянькой, - он поднял на нее выразительный взгляд, но сам с радостью уцепился за возможность сменить тему, хотя бы даже и таким образом. Ему все равно пришлось бы рано или поздно им все рассказать. - Где он, кстати? - подруга оглянулась по сторонам, словно всерьез рассчитывала, что Марк вдруг вылезет из книжного шкафа или выглянет из-за портьеры. Гарри ошибался, когда думал, что “мы расстались” соскользнет с его языка так же легко, как ругательство. Вместо этого он лишь открыл рот и сразу же закрыл его, беспомощно пожал плечами. Гермиона сразу все поняла. Уголки ее губ слегка опустились вниз, взгляд из испытывающего стал сочувствующим и теплым. - Хочешь поговорить об этом? Он поджал губы и покачал головой: - Не особо. Не сейчас. Может, позже. - Хорошо, - она подошла и взяла его за руки, так бережно, словно боялась сделать ему больно. У Поттера от этого прикосновения тоскливо сжалось сердце. - Может, пойдем погуляем? С утра выпал снег, в парке должно быть очень красиво. Гарри набрал в легкие побольше воздуха, чтобы отказаться, но потом бросил взгляд в окно и передумал. Он работал без перерывов уже три недели, и не мог вспомнить, когда выбирался на улицу без понятного плана. Марк постоянно повторял, что длительные прогулки помогают снизить уровень стресса - до того, как он уехал в командировку, они брали на вынос что-нибудь навынос в кофейне на углу и оттуда отправлялись в ближайший парк. Теперь все это казалось чем-то нереальным. - Мне нужно несколько минут, привести тут все в порядок. Встретимся внизу? - Я захвачу верхнюю одежду, - кивнула Гермиона, и, быстро встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. Они обменялись быстрыми, легкими улыбками. Гарри проводил ее взглядом и кончиками пальцев коснулся того места, куда пришелся ее поцелуй. Совсем небольшой жест привязанности, но это сразу напомнило ему, как легко можно чувствовать себя рядом с другими людьми. Стало проще дышать. Когда Поттер рос, чужая непосредственность вызывала в нем только мучительную тревогу. Наверное, других вариантов не было, если тебе запрещают все, что положено ребенку: громко смеяться, бегать, выражать свое мнение, даже шутить. Когда он позволял себе задумываться об этом, то список ограничений, наложенных Дурслями, все рос и рос - ему никогда не хватало ни времени, ни терпения, чтобы добраться до его конца. Ему исполнилось семь, когда он впервые загадал желание на свой день рождения (все требовали этого от Дадли, и ему тоже хотелось попробовать): он до белых пятен перед глазами смотрел на одинокую лампочку, мигающую под потолком чулана, и просил, чтобы в его жизни появится человек, который будет за него бороться. Все подсмотренные сюжеты и подслушанные в фразы крутились у него в голове, образовывая бесконечный водоворот из “я никогда тебя не оставлю” и “что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя”. Тетя Петунья часто повторяла эти слова Дадли, и по тому, как она смотрела на своего сына, Гарри догадался, что она способна любить. Может быть, поэтому он так и не смог по-настоящему возненавидеть ее. Впрочем, ему повезло найти друзей, которые воплотили в реальность почти все его маленькие, глупые надежды. Он помнил, как легко было переполнить его детское сердце любовью и принятием до такого состояния, что не получалось уснуть от незнакомого раньше ощущения счастья. Хагрид был первым человеком, который подарил ему это чувство. С появлением Рона и Гермионы он впервые узнал, что можно хохотать до боли в грудной клетке, и что это такое - одновременно закатывать глаза и подмигивать друг другу, и какими бывают настоящие объятия. Потом случился Драко, и Гарри потребовалось много времени, чтобы понять разницу между самой прочной на свете дружбой и ядерным, пронизывающим насквозь чувством, когда ты любишь человека так, как хотел бы, чтобы любили тебя. Он даже не сопротивлялся, когда оно начало прорастать внутри - лишь с удивлением и испугом наблюдал за собой, старательно взращивал эти жалкие посевы. Надеялся, что со временем они окрепнут и приживутся. Этому не суждено было сбыться, и только когда появился Марк, эти мысли стали вновь пробивать себе дорогу к дневному свету. Может быть, если бы он по-настоящему старался, то смог бы нащупать ту точку, в которой “что бы ты ни сделал” случилось между ними? За спиной раздался громкий хлопок, и Гарри, второй раз за последние полчаса застигнутый врасплох, задел бедром стопку неразобранных писем - медленно, будто бы нехотя, она с шорохом соскользнула на ковер. - Кричер пришел спросить, что хозяин прикажет приготовить на обед, - старый эльф застыл в таком глубоком поклоне, что Поттер забеспокоился, сможет ли он потом разогнуться. - Довольно, Кричер, - тяжело вздохнул Гарри и присел на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся во все стороны конверты. - Как прикажет хозяин, - недовольно проскрипел эльф, и, медленно выпрямившись, застыл возле окна - на его круглом, сморщенном лице было написано осуждение. С тех пор, как Поттер запретил ему наводить порядок в кабинете, между ними снова возникло напряженное противостояние. - Сэндвичей будет достаточно, спасибо, - Гарри потянулся за письмом, улетевшим дальше остальных и больно стукнулся головой о стол. - Черт! - Если бы хозяин позволил старому Кричеру убраться как положено, ему не пришлось бы самому ползать по полу, - голос эльфа был полон самодовольства. Потирая ушибленный лоб, Поттер бросил на него сердитый взгляд, но все возражения оставил при себе: уж очень не хотелось обнаружить в своем обеде еще один стручок красного перца. Кричер выждал немного, явно рассчитывая на еще один повод для ссоры, но, убедившись, что Гарри не до него, с оглушительным треском исчез, разочарованный. Это создание продолжало жить и дышать только для того, чтобы раз за разом выводить Поттера из себя. Наконец, все конверты были собраны и возвращены на место - рука Гарри уже поднялась, чтобы произнести заклинание и намертво зафиксировать их на одном месте, но на глаза попался убористый почерк Артура Уизли. Выхватив из стопки конверт, он быстро распечатал его и прочел: Гарри, положил в конверт водительское удостоверение, о котором ты просил. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Артур Поттер вытряхнул на стол бледно-розовую пластиковую карточку с фотографией Драко и наклонился, чтобы получше рассмотреть ее. Губы тронула довольная ухмылка: Артур, похоже, не стал сильно заморачиваться, и взял снимок из какой-то газеты, а потом заклинанием заставил изображение прекратить двигаться. То, что получилось в итоге, можно было по праву причислить к самым ужасным фотографиям на документы, которую Гарри когда бы то ни было видел: одна бровь выше другой, губы сложены в кривой полуулыбке, тяжелый взгляд светлых глаз из под бровей и опущенный вниз подбородок. Драко выглядел как маньяк из американской хроники шестидесятых годов. В гостиной загудел камин, и Поттер затолкал карточку поглубже в карман джинс. Не прекращая улыбаться, он быстро восстановил чары над своим рабочим столом и, уходя, плотно закрыл за собой дверь. Ему ужасно захотелось выбраться на улицу и, возможно, даже взять любимый апельсиновый раф в той самой кофейне на углу. Он чувствовал себя ребенком, которому не терпится убедиться, что шалость удалась. *** Они выпили кофе, покормили крошками от круассанов вездесущих голубей и теперь медленно шли по тропинке, наслаждаясь сонной тишиной зимнего выходного дня. Откуда-то издалека доносилась медленная, полная светлой печали фортепьянная музыка, то и дело между деревьями проносился звонкий детский смех, и Гарри впервые за долгое время почувствовал себя в собственном теле по-настоящему хорошо: ни головной боли, ни натянутых до предела, готовых в любой момент прийти в движение мышц. Свежий уличный ветер приносил с собой запах сырой древесной коры и чего-то еще, неразличимого для сознания, но несомненно холодного, зимнего. Гермиона пнула носком ботинка шишку, и та, весело подскакивая, попрыгала вперед по тропинке, пока не закатилась в ямку на обочине. По тому, как подруга нахмурилась, Поттер понял, что она наконец готова сообщить ему настоящую причину своего визита. Он знал, что она искренне соскучилась по нему, но появляться без предупреждения было совсем не в ее привычке. - Выкладывай, что у тебя на уме, - Поттер замедлил шаг и поднял голову - через причудливое переплетение тонких ветвей было видно серо-серебристое небо с черными точками парящих в высоте птиц. Он не видел Гермиону, но знал, что она тоже остановилась где-то неподалеку. Ему не нужно было смотреть на ее лицо, чтобы знать, что она прямо сейчас заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, пытаясь справиться с неловкостью от того, что не сразу сказала все как есть. Это был их обычный ритуал, сложившийся после войны, когда они впервые получили возможность откладывать обсуждение важных вещей на потом. - Ты же знаешь Реджиса Криви, да? Гарри мысленно понадеялся, что когда-нибудь это имя перестанет вызывать приступ изжоги. - Конечно, я знаю его, - он достал из кармана пачку сигарет. Курить не хотелось, но вкус табака во рту успокаивал его. - Он приходил ко мне несколько дней назад. Просил забрать у вас одно дело. Гарри, не выдержав, фыркнул. Так вот оно что. Умно. Любой другой Невыразимец стал бы задавать слишком много вопросов о происхождении артефакта, жертве, обстоятельствах смерти, и все неизбежно выплыло бы наружу, но Гермиона.. - Гарри, это совсем не смешно! - она возмущенно стукнула его по плечу. - Если бы я не догадалась, о чем именно идет речь.. Пойди Реджис к другому человеку! Ты что, совсем голову потерял? - Этот засранец сам себе на уме, - Гарри скривился, вспомнив, с каким восторгом Криви говорил о трупах, - Если бы он удосужился поделиться со мной своими планами, я бы сказал ему не ходить к тебе. Забудь, что этот разговор вообще состоялся. - Почему ты сразу не рассказал? Я имею такое же право знать, как и вы с Роном! Мы были подругами! - по ее щеке вдруг скатилась прозрачная капля и она с раздражением вытерла ее ребром ладони, размазав по коже тушь. Слезы стали для него совершенной неожиданностью. Он не смог бы вспомнить, когда подруга плакала в последний раз, даже если бы от этого зависела его жизнь. - Гермиона.. - он потянулся к ней, чтобы обнять, но она покачала головой и сделала шаг назад. Гарри опустил руки, не зная, что еще можно сделать. - Не надо, я в порядке, - Гермиона по-детски шмыгнула носом и часто заморгала, глядя куда-то в сторону. - Прости меня, я облажался. Почему-то именно эта фраза вывела ее из себя: - Ты хоть представляешь себе, как хреново все это выглядит? У меня в кабинете появляется человек, с которым мы до этого даже в коридорах ни разу не здоровались, и кладет на стол отчет, написанный рукой Драко мать его Малфоя! - она выхватила у Гарри из пальцев сигарету и сделала глубокую затяжку. Он обратил внимание, что она не закашлялась, и открыл рот, чтобы поинтересоваться, давно ли она вернулась к старой привычке, но Гермиона, заметив это, высоко подняла подбородок и отчеканила: - Даже не смей пытаться читать мне лекции! Он поднял руки, сдаваясь: - Не буду. - Почему вам так важно, чтобы дело не осталось в Аврорате? - она докурила и, быстро оглянувшись по сторонам, испепелила бычок щелчком пальцев. - Ты не хочешь, чтобы новости просочились в прессу - это я понимаю, но Криви и без того отстранил от него всех своих людей. Если верить его словам, слить журналистам новость о том, что нашли тело Джинни, просто-напросто некому. Как вы втянули в это Малфоя, кстати? Впрочем, не отвечай, не хочу знать, - она сосредоточенно прикусила губу, но потом подняла на Поттера взгляд, полный подозрения: - Или мне нужно знать? - Я поговорю с Криви, мы найдем другой способ передать дело Невыразимцам. Прошу тебя: забудь, что он вообще к тебе приходил, - покачал головой Гарри, мысленно проклиная и следователя, и его безумные идеи и себя заодно. Он был не прав в том, что не сказал Гермионе про Джинни, но вмешивать ее в расследование против Робардса было бы верхом эгоизма, даже если забыть о вопиющем конфликте интересов. Невыразимцы никогда не играли в политику, с презрением относились к Аврорам и считали любую помощь “безмозглым воякам” первым признаком утраты лояльности. На их с Роном и Гермионой дружбу смотрели вроде бы сквозь пальцы, но за прошедшие годы им ни разу не довелось поработать втроем. Более явного намека не требовалось. Если Гермиона хотя бы пальцем коснется дела, которое они собирали на Робардса, и это всплывет, то она моментально потеряет работу. В этом Гарри не сомневался ни на секунду. Его жизнь стала состоять из одних секретов. Он только и делал, что пытался что-то скрыть или кого-то защитить: расследование от Робардса, смерть Джинни от прессы, Драко от Азкабана, себя от трибунала в конце концов. И на каждом шаге его обязательно подстерегало тщательно замаскированное дерьмо. - Гарри, я вижу, что происходит что-то плохое. Ты работаешь как проклятый, твои пальцы снова начали дрожать, и если кошмары еще не вернулись, то вернутся вот-вот, - в ее голосе появились умоляющие нотки. Он проводил взглядом компанию подростков: они прошли мимо, громко смеясь и обнимаясь - витрина беспечной радости, которой он мог только завидовать издалека. - Если все дело в Драко, то ты можешь объяснить мне - ты знаешь, я постараюсь понять, - она взяла его под руку и увлекла его на узкую тропинку, уходящую вглубь парка. Поттер помолчал, пытаясь подобрать правильные слова, если такие вообще существовали. Наконец, он собрался с мыслями и, наблюдая за Гермионой боковым зрением, произнес: - Я расскажу тебе, но только в общих чертах. И ты должна пообещать мне, что не полезешь в это, - она возмущенно вскинула голову, но он в ответ только сильнее нахмурился: - Я серьезно, Гермиона. Дай мне слово, что не станешь пытаться что-то предпринять. - Я могу вытянуть все из Криви, знаешь ли, - проворчала она, но по ее тону Гарри понял, что она согласна. - Пообещай, - он знал, что требование несправедливо, и сам он скорее всего никогда на подобное не пошел бы, но Гермиона умела уступать там, где ситуация требовала того. Та самая гибкость, которой Поттеру от рождения не досталось. - Хорошо, Гарри, - вздохнула она. - Но ты же понимаешь, что это не заставит меня держать свое мнение при себе, да? Он рассмеялся, и она довольно улыбнулась в ответ. Они никогда не смогли бы стать друзьями, если бы он не усвоил это простое правило в первые дни их знакомства. Деревья расступились, и они вышли к небольшому пруду, закованному в черный прозрачный лед. На открытом пространстве свободно разгуливал холодный ветер, и Гарри, поежившись, накинул на них согревающие чары. Здесь было удивительно тихо: шум города остался позади, и даже голосов гуляющих по парку людей не было слышно. - Мы с Роном считаем, что один из высокопоставленных чиновников в Аврорате торгует модифицированным огнестрельным оружием на черном рынке, - наконец произнес он, до рези в глазах всматриваясь в острую кромку леса, чернеющую на фоне светло-серого неба. Верхушки медленно покачивались - единственное движение в застывшем пейзаже. - Не может быть, - ахнула Гермиона. - Насколько высокопоставленный? - Этого я не могу тебе сказать, - Поттер пожал плечами, извиняясь за то, что не может рассказать больше. - Если вы замахнулись на кого-то из самой верхушки, то у вас должны быть железные основания, Гарри. Это очень, очень серьезные обвинения, особенно на фоне предстоящих выборов, - она, не спрашивая, запустила руку в карман его куртки и достала сигареты. - Я даже думать боюсь о том, что будет, если вы попадетесь. - Мы не можем позволить этому продолжаться, - он засунул руки поглубже в карманы, пытаясь согреться. Окружающая серость настраивала его на флегматичный лад, свежий воздух вызывал сонливость. Подавив зевок, он добавил: - А может, мы вообще зря все это затеяли, окажется, что из наших оружейных утекла всего пара дюжин пистолетов и Визенгамот решит, что из-за таких мелочей не стоит бумагу марать. - Этого достаточно, чтобы взять штурмом частную лабораторию! - вскинулась подруга. - Сарказм, Гермиона, - мрачно улыбнулся Поттер, одновременно пытаясь представить себе, сколько людей должно быть задействовано, чтобы скрыть даже такую незначительную на первый взгляд утрату. Он не сомневался, разумеется, что сговорчивые и нечистые на руку сотрудники найдутся всегда, но ведь нужно иметь время и деньги, чтобы все устроить. Неприятное предчувствие снова осело в комом в горле, и наслаждаться прогулкой он уже не мог. - Вы пытаетесь спрятать дело Джинни, потому что огласка позволит возобновить дело Драко, - продолжила размышлять вслух Гермиона - Гарри краем глаза заметил, как она щелчком указательного пальца стряхнула пепел в снег. - Ты думаешь, тебя будут шантажировать его свободой? - Гермиона слегка отодвинулась, заглянула ему в глаза, и ее густые брови стремительно поползли вверх: - Ты знаешь, что тебя будут шантажировать. Господи, Гарри, как ты умудрился так вляпаться? - Никогда не умел держаться подальше от неприятностей, - он задумчиво прикусил губу, избегая смотреть на подругу. В конце концов, пока не случилось ничего страшного. Кто знает, может, с небольшим везением, и не случится. - Знаешь, я боюсь себе представить, чем бы ты занимался, если бы тебя не взяли в Аврорат, - пробормотала Гермиона, делая короткую затяжку. - Меня не могли не взять. - Спасибо и на этой малости, - фыркнула она, задумчиво наблюдая за пролетающим самолетом. Прошло несколько минут, прежде чем Гермиона заговорила снова: - Ты должен рассказать Драко про Обливиэйт. Это единственный способ вывести его из под удара и развязать тебе руки. И когда я говорю “должен”, Гарри - я имею в виду, что другой опции нет. - Скоро начнутся учения. Я поговорю с ним, когда вернусь домой, - на этот раз он, кажется, действительно готов был поверить в собственные слова. Как он ни пытался обойти эту тему, сделать этого не получалось: Малфой либо оставался в неведении и рисковал в любой момент улететь за решетку, либо знал правду и мог рассчитывать на неприятный, но все же надежный спасательный круг. - Если ты не поговоришь с ним - я сама это сделаю. И не смотри на меня так: я обещала, что не стану лезть в расследование, но о твоих отношениях с Малфоем мы не договаривались, - вот она, его лучшая подруга, вооруженная до зубов шантажом, угрозами и манипуляциями. Гарри хмыкнул, но все же кивнул. - И я подумаю, как оформить дело Джинни так, чтобы мои коллеги приняли его в работу, но сосредоточились исключительно на артефакте. Возможно, подойдет кто-то из молоденьких и неопытных ребят, - пообещала она, взмахом волшебной палочки обновив согревающие чары. - Я люблю тебя, Гермиона, - улыбнулся Гарри, и крепко обнял ее за плечи. - Я тебя тоже люблю, Гарри Поттер. Но видит Мерлин, я начала забывать с годами, какая ты огромная заноза в заднице. *** Добравшись до дома, Гарри первым делом перекусил приготовленными Кричером сэндвичами - в них оказалось столько острой горчицы, что ему пришлось запивать пожар во рту несколькими стаканами воды. Эльф, по традиции, затаился где-то в недрах дома, и теперь, скорее всего, не покажется на глаза до следующего дня. Если бы кто-то предупредил Поттера, что с возрастом эти создания становятся такими мстительными, он бы внял настойчивым предложениям МакГонагалл отправить Кричера на заслуженный отдых в Хогвартс. Без какой-то определенной цели Гарри пошатался по дому, рассчитывая на то, что настрой вернется и он сможет усадить себя обратно за рабочий стол, но прогулка сделала свое дело - внутри бурлила какая-то странная, не дающая покоя энергия, от которой нестерпимо хотелось избавиться. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он вдруг вспомнил о письме Артура и быстрым движением руки нащупал в кармане пластиковую карточку - решение пришло в голову моментально. Раз уж Гермиона своим неожиданным визитом превратила субботу в по-настоящему выходной день, то Гарри не видел никакого смысла противиться собственным искушениям. Он потратил почти полчаса на то, чтобы найти свой мобильный телефон - подарок Марка, сделанный накануне его отъезда в США, чтобы они могли созваниваться, не оставляя состояние на поддержку каминной сети. Нащупав, наконец, маленькую “Моторолу” в недрах ящика рабочего стола, Поттер издал победный вопль и принялся за поиски визиток знакомых ему маггловских гостиниц. Из почти дюжины звонков только один принес желаемые плоды: в “Мандарин Ориентал” нашелся свободный люкс, и Гарри, не особо раздумывая, забронировал его на вечер того же дня. Бурля радостным предвкушением, он написал Драко короткую записку с адресом гостиницы и временем, вложил в конверт права и, разбудив свою сварливую сову Элоизу, отправил ее в качестве гонца. Она прилетела с ответом уже через час, и Гарри, прочитав тщательно выведенное малфоевским почерком “Договорились, Поттер” на клочке пергамента, отправился собираться, насвистывая под нос ту же мелодию, которую недавно подслушал у Криви. Уже выходя из дома (второй раз за день, чего давненько с ним не случалось), он даже решил захватить с собой книгу на случай, если придется ждать Малфоя дольше, чем положеные приличиями пятнадцать минут. В противном случае он опасался за свою голову, слишком свободную от всего, что обычно занимало его мысли. До гостиницы Гарри добрался пешком, и обнаружил, что у него остался в запасе почти час. Лучась улыбкой, он поговорил с хостес, получил на руки ключи с тяжелым медным брелком и под понимающими, пусть и тщательно скрываемыми взглядами прислуги направился сразу в номер - ничто не могло испортить ему этот день. Внешний вид номера заставил брови Поттера потрясенно подняться наверх. Он обошёл внушительных размеров светлую гостиную с камином в углу и двумя огромными кожаными креслами напротив. Одну стену целиком занимало панорамное окно с видом на город, от которого в буквальном смысле перехватывало дыхание - скорее всего, именно за него Гарри заплатил такую внушительную сумму. Спальня, оформленная в сине-серых тонах, была существенно меньше, но гораздо уютнее. Впрочем, единственное, что от неё требовалось - это кровать, которая горло занимала большую часть площади. Закончив осматриваться, Гарри, удовлетворённый и в некотором смысле даже гордый своим выбором, сел в кресло читать томик Хемингуэя, за который никак не мог взяться уже несколько месяцев. Когда раздался стук в дверь, Поттер удивленно поднял взгляд на часы и понял, что совершенно не заметил, как прошло время. Он открыл дверь, и Малфой, смерив его тщательно выверенным взглядом, шагнул в внутрь. По его лицу, как обычно, невозможно было понять, хотел он здесь оказаться или просто заглянул из любопытства. - Чувствую себя дорогой проституткой, - Драко подошел к панорамному окну и застыл, задумчиво глядя на огни Лондона внизу. - Наслаждайся, - пожал плечами Гарри, чем заслужил легкий поворот головы и поднятую бровь. Первое правило общения с Малфоем: ему никогда не угодишь. - Выпьешь что-нибудь? - Можно, конечно, пропустить формальную часть и сразу перейти к сексу, - язвительно протянул Драко, - Но я бы предпочел придерживаться приличий хотя бы в мелочах. Гарри решил проигнорировать наживку и молча отправился к бару. Если Малфой хочет превратить вечер в противостояние - пусть попытается, но для этого ему придется найти кого-то другого. В шкафчике оказался приличный торфяной виски. Поттер, удовлетворенно хмыкнув, наполнил бокалы на два пальца и сразу же ощутил тяжелый запах костра, исходивший от янтарной жидкости. Такую роскошь даже Драко едва ли назовет мелочью - если, конечно, успел попробовать маггловский алкоголь, пока жил во Франции. Когда он вернулся в гостиную, Малфой уже успел устроиться в глубоком кожаном кресле и даже взять в руки книгу. - Я почему-то думал, что ты из тех, кто читает Ремарка, - Драко задумчиво погладил кончиком пальца переплет. Не дав себе времени удивиться возросшей осведомленности Малфоя в вопросах маггловской литературы, Поттер протянул ему бокал и ответил: - Пробовал, но я не верю в его истории любви. Слишком много драмы. - Так все дело в хэппи эндах? - Драко внимательно посмотрел на Поттера, словно ему действительно интересно было узнать ответ на свой вопрос. - В моей жизни их было не так уж и много, - признание слетело с губ раньше, чем Гарри успел понять, как жалко это звучит. Он сделал глоток виски и прикрыл глаза, наслаждаясь плотным вкусом и моментально возникшим в грудной клетке теплом. К черту стыд. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть от отношений с людьми чего-то большего, чем вечное ожидание болезненного разрыва. - Хочешь, чтобы я тебе посочувствовал? У тебя есть все, о чем другие люди могут только мечтать, Поттер, - неожиданная злость в голосе Драко заставила Гарри забыть о попытке расслабиться. - Ты задал вопрос - я ответил. Сочувствовать не надо, можешь просто раздеться, - Гарри, окинул Малфоя с ног до головы долгим, голодным взглядом. И едва не рассмеялся в голос, когда увидел, что невзирая на все, что между ними уже было, Драко все еще не утратил способность терять самообладание: скулы окрасились румянцем, пальцы сжались вокруг бокала, тело напряглось, но он быстро взял себя в руки: - Не терпится, Поттер? - на его лице появилась раскованная улыбка: за прошедшие с первой встречи недели он, без сомнения, успел убедиться в том, что имеет над Гарри определенную власть. Странно, что ему понадобилось столько времени, чтобы начать всерьез этим пользоваться. - Не представляешь, насколько, - Гарри склонил голову на бок, и, не отводя взгляда, сделал еще один глоток виски - жар внутри начал усиливаться, окружающий мир стал мягче и пластичнее. В голове мелькнула мысль, что не стоило пить крепкий алкоголь на голодный желудок, но он проигнорировал ее. Драко поставил бокал на пол и начал медленно расстегивать воротник рубашки: оголилась бледная шея, показались острые ключицы, грудь. Поттер наблюдал за ним, не моргая, и невольно отмечал, как подрагивают его руки, а румянец, выступивший на высоких скулах, не спешит уходить. Во всем этом было что-то одновременно возбуждающее и удивительное: Малфой, который нервничал, обнажаясь под его взглядом настолько, что даже фамильный самоконтроль не позволял это скрыть. - Ты всегда такой со своими любовниками? Никаких прелюдий, сразу в койку? - длинные пальцы продолжали медленно расстегивать пуговицы, взгляд Гарри уже скользнул по безупречному прессу, и смысл слов не сразу дошел до него. Он сглотнул густую, дымную на вкус слюну и медленно моргнул. Драко явно не оставлял надежды спровоцировать его на какую-то реакцию, и у него даже получилось зацепить поверхность всегда готового вырваться наружу напряжение, но Поттер усилием воли подавил привычную, и оттого легко прогнозируемую реакцию. - Вставай, - коротко приказал он и по привычке бросил короткий взгляд на настенные часы. Всего девять часов вечера - впереди масса времени до того момента, когда Малфою придется уйти домой к сыну. Поттер не ожидал, что Драко подчинится - скорее проверял границы дозволенного на случай, если придется действовать мягче, но он безропотно поднялся из кресла. Серые глаза потемнели и смотрели с вызовом, словно пытаясь доказать Поттеру, что он знает, что делает. Приятный бонус заключался в том, что Малфой не знал, и это сразу бросалось в глаза: он стоял ровно, широко расправив плечи, но страх неизвестности заполнял собой всю комнату, как радиация. Хорошая мина при плохой игре. С языка почти готов был слететь вопрос, зачем он с такой настойчивостью уже который раз перешагивает через очевидный дискомфорт, но Драко еще выше поднял подбородок, и вот оно: знакомое ощущение покалывания на коже от близости с ним, от которого всегда становилось немного не по себе. - Иди в спальню и ложись на кровать, - уже чувствуя, как контроль начинает уплывать из его рук, произнес Поттер. Малфой, разумеется, не двинулся с места, и Гарри, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза от такого демонстративного упорства, пошел первым. Он не стал включать лампы - бледного серебристо-желтого света, проникающего в комнату через огромное панорамное окно было достаточно, чтобы видеть все, и при этом не ощущать себя, как на сцене. Драко пришел несколько секунд спустя, в его руке блеснул практически пустой бокал. Движения казались размеренными и плавными, но в том, как он держался, продолжала сквозить неуверенность: если он ожидал от этого вечера чего-то, то все явно пошло не по плану, и теперь он с опаской ступал по незнакомой территории - как дикое животное, готовое в любой момент сбежать. Может быть, отель оказался для него такой же чертой, какой служили отели множеству других мужчин, не готовых признать свою гомосексуальность. Поттер, сам того не желая, выкрутил тумблер реальности происходящего до предела, добавил резкости: теперь они были по-настоящему вдвоем, но отсутствие знакомых декораций добавляло их отношениям прозрачности. - Ты можешь уйти, - Гарри подошел и осторожно забрал стакан из напряженных пальцев. Не хватало еще добавить в интерьер битого стекла, если вдруг дойдет до выяснения отношений. Драко в ответ тихо рассмеялся и покачал головой, будто не веря собственным ушам: - Я бы хотел, Поттер, правда. Ты не представляешь себе, сколько сил я потратил на то, чтобы не желать этого, - его глаза вдруг оказались слишком близко к Гарри - огромные и почти прозрачные от злости. - Но я не могу. - И ты хочешь, чтобы я решил за тебя эту проблему? - холодно поинтересовался Поттер, и знакомый гнев, до этого мирно спавший под кожей, снова начал подниматься на поверхность. - Прости, но ты не по адресу. Я, в отличие от тебя, никогда не обманывался насчет собственной ориентации, и уж точно не заманивал тебя в этот номер. Твои усилия привели нас в эту комнату, и это ты продолжал с упорством доказывать мне, что это - то, чего ты хочешь. - С одной небольшой разницей, Поттер: до этого вечера ты не относился ко мне, как к одноразовой дырке! Гарри вздохнул, глядя на Малфоя с плохо скрываемой усталостью: - Мерлин, почему с тобой так сложно? Выражение лица Драко стало нейтральным, а улыбкой, скользнувшей по губам, можно было резать стекло: - Может, тебе тогда найти кого попроще? Если твоему мозгу так сложно дается мысль, что люди могут дружить и спать вместе? - Когда люди дружат и трахаются, Драко, это называется любовь! - слова вырвались наружу прежде, чем Гарри успел понять, что именно собирается сказать, но поздно - эмоции вздыбились с такой силой, что произошло то, чего не бывало с ним много лет: магия, всегда нестабильная рядом с Малфоем, выскочила наружу, словно бугимэн: бокал в его руке лопнул, зашипели и погасли лампы в гостиной, шторы вздулись как паруса под порывом горячего сухого воздуха. Глаза Драко торжествующе блеснули, и в следующую секунду они уже упали на кровать, путаясь в руках, ногах и одежде. Если бы существовали поцелуи для ненависти, то это были они - вооруженные зубами и желанием причинить боль. Какое-то время Гарри сам не мог ответить себе на вопрос, как нечто подобное вообще может закончиться сексом, потому что то, что выплескивалось из них обоих, казалось чем-то противоположным всему, что он когда-либо испытывал до этого. Жар, боль и болезненная жажда смешались в темноте, оставив только звуки борьбы и судорожное дыхание, но потом все опять изменилось. Они оторвались друг от друга: наполовину раздетые, с усилием втягивающие в себя воздух и тут.. Драко рассмеялся. Грудным, искренним, теплым смехом, в котором не было и следа той ярости, которая секунду назад владела им безраздельно. Он лежал на спине, распростертый под Поттером, совершенно расслабленный и, широко раскрыв глаза, смотрел на него снизу вверх со смесью иронии и интереса. - Чертов псих, - пробормотал Гарри, прищурившись. Заметил капельку крови на его нижней губе и медленно протянул руку, чтобы стереть ее, завороженный этим неожиданным затишьем. Малфой тихо зашипел от боли, но улыбаться не перестал. - Трахни меня, Поттер, - прошептал он. В нем было столько легкости в эту секунду, столько неподдельного желания, будто он был обременен неподъемной ношей, и только гнев помог набраться сил и сбросить ее. Таким Гарри помнил его в их самые первые ночи, до смерти Полумны: смеющегося, наполненного какими-то ему одному известными мыслями, почти счастливого. - Я знаю кое-что получше, - Поттер склонил голову и коротко поцеловал его, улыбаясь в мягкие, теплые губы. Внутри с треском зазмеилась глубокая трещина, способная окончательно разделить его на две части. Одну - не способную поверить в то, что это может быть чем-то настоящим, и вторую - способную разрушиться и разрушить ради шанса. Драко выгнулся ему навстречу, короткие ногти проехались по обнаженным лопаткам, и разум с облегчением избавился от мыслей, заменив их ощущениями. Подмена прошла незамеченной и непонятой. Гарри одной рукой расстегнул ремень Драко, пуговицу, ширинку, и, зацепив пальцами резинку трусов вместе с поясом брюк, спустил их вниз до середины бедер. Нежная кожа под его ладонью покрылась мурашками, мышцы напряглись и Малфой вытянулся всем телом, пытаясь сократить расстояние между ними. Звук его участившегося дыхания заполнил спальню. Поттер принялся медленно целовать шею, острые ключицы, плечи, напряженный живот, провел носом по мягкой дорожке светлых волос, берущей начало под пупком - от запаха Драко, который здесь становился сильнее, рот наполнился слюной. Он слегка повернул голову, ощутил щекой напряженный член - Малфой сдавленно охнул, вплел пальцы ему в волосы, но направлять его почему-то не стал, поэтому Гарри опустился еще ниже, игнорируя нетерпеливое движение бедер под своими губами. Звякнула пряжка ремня где-то внизу, и этот звук заставил Поттера вспомнить, что он хотел сделать. Одним плавным движением он перевернул Драко на живот, не встретив сопротивления - напротив, тот попытался подняться на колени, но Гарри положил ладонь на поясницу и удержал его на месте: - Вот уж нет, - в его голос пробралось что-то животное - Малфой резко повернул голову, чтобы посмотреть на него, их взгляды встретились. Поттер усмехнулся ему, быстро облизнул губы. И опустился вниз, прямо к белоснежным ягодицам и темной полосе брюк, которые он не собирался снимать - они были нужны ему, чтобы Малфой не смог шире развести ноги. Прошептав легкое очищающее заклинание, он разместил влажный поцелуй в районе копчика, ладонями развел в ягодицы в стороны и скользнул губами вниз - Драко перестал дышать и весь окаменел. - Расслабься, Малфой. Я тебя не съем, - улыбнулся Поттер и первый раз за десять лет коснулся его ануса языком. Это ощущение было.. всем. И пусть Драко еще не знал, как сильно он любит эту конкретную часть секса - Гарри помнил. Лучше, чем хотел бы себе в этом признаться. - Поттер, - в голосе Малфоя прозвенело опасное напряжение, но он почти сразу сдавленно охнул, едва ощутив, как чужой язык скользнул внутрь - осторожное, изучающее движение, практически лишенное давления. Следом - широкое, ласкающее скольжение снизу вверх, и вот она: первая попытка развести ноги. Раздался протестующий металлический звук: пряжка ремня беспомощно проехалась по кровати. Гарри совершенно потерялся в происходящем: все, что в нем было, сосредоточилось в ритмичных движениях языка, губ и головы. Он вылизывал, прикусывал и раздвигал нежную плоть, подчиняясь не мыслям, а какому-то животному инстинкту. Драко, сначала скованный и напряженный до предела, начал пытаться двигать бедрами навстречу ласкающему его рту, но вес Поттера и оставшиеся полуспущенными брюки не оставляли никакого пространства для инициативы: осознание этого в конечном итоге вынудило его расслабиться и наконец пустить язык глубже внутрь. Довольно улыбнувшись, Гарри начал медленными, плавными движениями языка трахать его, заставляя стенки расступиться, пустить его дальше, дать лучший доступ. И тогда комната наконец наполнилась длинными, беспомощными стонами и всхлипами, которых от Малфоя невозможно было добиться, если точно не знать - как. Поттер почувствовал, как тело Драко начали пробивать неконтролируемые волны дрожи, он пытался быть то ближе, то как можно дальше, полностью утратив контроль над собственными реакциями, мышцы ануса начали конвульсивно сокращаться. Гарри слегка отодвинулся, и, не прекращая работать языком, скользнул в отверстие указательным пальцем, без предупреждения нажимая на простату. Малфой глухо закричал в подушку, раздался звук глухого удара кулаком о матрас. Второй палец скользнул следом. - Поттер, остановись! Последовала секундная пауза, но Гарри, разумеется, останавливаться не собирался. Сегодня он планировал сорвать с Малфоя все маски, одну за другой, пока в его руках не останется человек, которого никто и никогда, кроме него, не видел. - Поттер, я серьезно.. - Драко, всхлипнув, втянул в себя воздух. - Мы не одни! Эти слова подействовали на Поттера, как ушат ледяной воды: он убрал пальцы и резко сел на пятки, оглядываясь по сторонам, готовый защищаться. Возле кровати, бледно переливаясь в темноте, стоял патронус Адамса: козел смотрел перед собой круглыми, совершенно пустыми глазами и флегматично шевелил из стороны в сторону нижней челюстью, как если бы жевал что-то. Наконец, он склонил голову на бок, и, будто делая одолжение, сообщил: - Поттер, у нас тут очередное нападение на склад в районе Эмберли. Сбор группы через десять минут. Приходите, вам будет интересно взглянуть. Шепотом проклиная все на свете, Гарри вскочил и начал быстро приводить себя в порядок, призывая вещи невербальным акцио для экономии времени. - Прости, мне надо бежать, - застегивая мундир, он бросил на Драко быстрый взгляд, но ответа не последовало. Предчувствуя надвигающуюся бурю, Гарри справился с последней застежкой и подошел к краю кровати. Малфой за каким-то чертом накинул на себя покрывало и лежал на спине с закрытыми глазами, явно пытаясь успокоить сбившееся дыхание и вернуть на место самоконтроль. - Драко, - тихо произнес Поттер и потянулся к нему, сам до конца не понимая, что собирается сделать. - Просто уйди, - ответ прозвучал глухо и безжизненно. У Гарри не было времени, чтобы поговорить, и исправить он тоже ничего не мог. Поэтому он, стиснув зубы, просто наклонился и осторожно коснулся губами щеки Малфоя - гигиенический жест после всего, что только что происходило в этой постели. Драко даже не открыл глаз. Спустя несколько секунд Поттер исчез с оглушительным треском.