Держи друзей близко, а врагов ещё ближе

Тёплый летний ветер обрывал розовые лепестки с цветов, отправляя их в далёкие странствия. В этой казалось-бы никем не тронутой глуши когда-то произошли страшные вещи... Всё началось с одного мрачного господина. Как раз сегодня в городке Синъюн проходила ярмарка. Тут и там слышались споры недовольных торговцев, а меж прилавков сновала весёлая ребятня. Среди этого буйства красок особо выделялась тёмная, высокая фигура. Гость был облачён в чёрный плащ, закрывающий от чужих взглядов его бледное лицо, а из под капюшона выбивались длинные пряди белых, словно снег, волос. Твёрдой, высокомерной походкой он направился к дому старейшины. Возле дверей стояла стража. С виду грозные вояки, вооружённые мечами, но небрежный взмах руки и оба бьются в агониях. Одарив мучеников презрительным взглядом незнакомец беспрепятственно вошёл внутрь. В зале сидело с дюжину мужчин, все, как один повернули головы на того, кто так по-хамски ворвался на собрание старейшин. Первым подал голос хозяин дома: – Юноша, если вам есть что сказать - говорите! Надеюсь, у вас была весомая причина прервать нашу беседу. Вместо ответа незнакомец снял плащ. Все присутствующие побледнели, теряя дар речи. Взору старейшин предстал высокий мужчина крепкого телосложения, однако, его лицо не потеряло ни молодости, ни красоты. И сейчас на нём зияла зловещая ухмылка. Тёмные одеяния падшего императора почти полностью закрывал нефритовый доспех, по которому так и струилась тёмная энергия. –...Ч-Чан Гуангли? – Буду краток, мне нет надобности в ваших жалких жизнях. Более не церемонясь с кучкой полоумных стариков, он прошептал фразу на незнакомом языке, и в то же мгновение края дома начало поглощать ядовито-зелёное пламя. Быстро распространяясь по древесины, огонь стал переходить на людей. Вскоре появились приверженные императора. Вооружённые и в плащах они начали безжалостно вырезать население, пока весь город не охватило кровавое безумие. Всюду слышались крики боли и отчаянные стоны умирающий, а зачинщик со спокойной умиротворённой улыбкой наблюдал за происходящим. Лишь один старейшина выжил в пожаре. Янь Чангминг очнулся, прижатый обгоревшими обломками. При каждом движении тело пронзала жгучая боль. Собравшись с силами, он выбрался из под почерневшей древесины и встал на ноги. – Ох...Что произошло? Оглядевшись ,мужчина не поверил своим глазам. Вокруг были лишь обгоревшие трупы и почерневшие от огня обломки домов. Еле справившись с рвотными позывами, он попробовал вспомнить вчерашний день, а точнее его конец: Вот он – Янь Чангминг, сидит дома у Ян Шаня в окружении других старейшин. Обсуждается поставка лекарственных снадобий... Внезапно в комнату врывается человек, лицо которого закрыто капюшоном. Из-под плаща гостя видны зеленоватые отблески...от чего? Доспехов? Украшений? Ян Шань что-то говорит, незнакомец снимает плащ, но разглядеть что-либо старейшине не удаётся. Дальнейшие события, как будто покрыты туманом. В доме вспыхивает пламя, а после картину полностью застилает непроглядная тьма... Что случилось с ранее прекрасным городом!? Кем был тот незнакомец..?неужели все...мертвы? Внезапное понимание произошедшего пришло к Чангмингу вместе с великой печалью. Ноги сами собой подкосились, а сердце разрывалось на куски. Он потерял своего лучшего друга.. Да что там друга? Ян Шан был ему скорее братом! Может ещё не всё потеряно? Может он жив и сейчас валяется под обломками? Искра надежды загорелась в сознании и не хотела угасать. Прошло полшиченя... Ещё половина... Поиски не дали результатов, и вновь старейшину охватила безысходность. Что самое странное, не было даже тела... На Синъюн кто то определённо напал. Эта скорбь...Эти чувства лишь мои...И я должен предупредить. предупредить жителей своего города. Поднявшись с колен, мужчина поспешил к вратам Синъюна, точнее к тому, что от них осталось. Но по пути он заметил нечто странное... Возле ближайшего обгоревшего строения раздавались шорохи и всхлипы. Медленным шагом старейшина приблизился к источнику шума, подмечая каждое движение. Неожиданно, куча почерневших от огня досок рассыпалась, а из под неё показался...ребёнок? Мальчик, лет семи, смотрел на старейшину красными от слёз глазами, плакать по-видимому он уже не мог. Стараясь выглядеть, как можно более дружелюбно, он наконец решился заговорить: – Здравствуй, моё имя – Янь Чангминг, кто ты? Как здесь оказался? Дрожащим голосом мальчик стал отвечать: – Моё имя Ян Ханг... Когда пришли те люди, мне стало страшно и я спрятался... Я слышал крики, я боялся, что за мной придут..я..я.. – Не беспокойся, этот старейшина друг твоего отца. Пойдём, погостишь у меня пока он не придёт за тобой. Сын Ян Шаня! Нельзя чтобы мальчик погиб подобно своему отцу. В эту самую минуту, понял старейшина. Он должен оберегать мальчика, даже ценой своей жизни. Отведу его к себе в Цимэй. В своём родном городе мужчина обучит его многим вещам, научит обращаться с мечом, проще говоря, даст всё необходимое. Сам Ян Чангминг не мог иметь детей, но с удовольствием взял бы к себе юного воспитанника. Чтож, путь не близкий, два жи пути... Чуть подумав, он махнул рукой: доберёмся. – Этот пойдёт туда, куда укажет господин старейшина – смиренно отозвался мальчик. – Ян Ханг, проходят ли здесь повозки торговцев? –Да ,господин старейшина. Каждый день, в полдень. – Осталось около четверти шиченя. Хорошо,подождём. Вот и пришёл конец ожиданию. Вдалеке показались очертания деревянной повозки, сделанной не слишком искусно, но прочно. Такая выдержит несколько человек. Увиденное заставило торговца содрогнуться. Тихим неуверенным тоном он решился задать вопрос: – Что здесь произошло? – Синъюна больше нет, на него напали. Я – старейшина города Цимэй. Довези меня и мальчика до поселения и будешь вознаграждён. Глаза торговца чуть-ли не полезли на лоб. Склонившись в низком поклоне, он быстро и стараясь не выдавать тревогу в голосе, заговорил: –Господин старейшина, этот недостойный отвезёт вас, куда вы укажете, безо всякой платы. Для этого недостойного само ваше присутствие– огромная честь. Позвольте помочь вам и вашему спутнику устроиться в повозке? Уже через пару минут все были готовы к дальней дороге. Возник подстегнул свою лошадь, и вскоре лишь солнце озаряло удаляющиеся очертания повозки.