Этих двоих вместе не сажать!

Губы Арсения тёплые и нежные, как у девушки, прикосновение к ним создаёт возбуждающий контраст с шершавой щетиной на щеках. Шаст жадно обхватывает его лицо огромными ладонями и целует до тех пор, пока мужчина не начинает мягко отпихиваться, умоляя о глотке воздуха. - Ты же мой? Мой?! - зелёные глаза младшего отдают в полумраке в желтизну, как у настоящего кота. - Да... - одними губами отвечает Попов, но Антон всё понимает и валит его на подушки. Длиннющие пальцы начинают медленно расстёгивать рубашку. Не из-за того, что хочется сымпровизировать (какая ирония!) сцену из дешёвых эротических "мылодрам", в избытке выходивших в девяностые, а просто пуговицы очень мелкие - пальцы Антона цепляют их с большим трудом. - Арс... - Что? - Я тебе новую куплю, обещаю! - потеряв терпение, Шастун разрывает края одежды. Пуговицы с лёгким стуком разлетаются по всей комнате, а протестующий вопль гасится глубоким поцелуем. - Дурак... - Арсений в отместку чувствительно кусает его за плечо, но Антон даже не морщится. Он лихорадочно возбуждён: - Ты меня дураком сделал - теперь не жалуйся! - в футболке становится отчаянно жарко. Парень торопливо стаскивает её, отправляя на пол вслед за искалеченной рубашкой любовника. Выпрямившись, гладит худощавое спортивное тело и, наконец, несмело припадает губами к впалому животу. Попов тихо смеётся, но потом начинает постанывать, когда острый кончик языка добирается до сосков и неумело, но мучительно-приятно ласкает их. - Так - хорошо? - спрашивает Антон с надеждой, рывком приподнимая голову. - Вполне... - Тогда я дальше пошёл... Расстегнуть джинсы - тоже непростая задача, но здесь Шастун подчиняется обстоятельствам, хоть и ругается сквозь зубы. Джинсы не порвёшь. Он стаскивает их вместе с нижним бельём и уже без стеснения накрывает рукой возбуждённый орган. Обхватывает и с интересом водит ладонью. - Линейку возьми ещё, блин! - фыркает Арс. - Нахера? Я этот размерчик уже на себе ощутил. Вернее, в себе. Чуть не лопнул, но было круто. Дальнейшие события развиваются стремительно и горячо даже несмотря на то, что неопытный Шастун постоянно путает последовательность действий и не контролирует силу движений, обуянный бешеной страстью, граничащей с безумием. Приятного мало, Арсу откровенно больно - возбуждение почти уходит, но он терпит, стискивая зубы, и мягко направляет молодого друга по правильному пути, прося не долбиться так резко - это раз, сжимать потише, пока не оторвал, - это два. Антон слушается, но не надолго. Животное желание пересиливает здравый смысл. Оргазм накрывает внезапно, вытащить Шастун не успевает, а Попов и здесь проявляет чудеса благородства и терпения, не обращая никакого внимания на этот факт. Антон благодарно целует его в губы и стонет: - Проси, чего хочешь... - Ну... Я не кончил, вообще-то... - Как тебе помочь? - Повтори то, что делал в душе. Только не заглатывай, умоляю... Мне твоё горло жаль. - Понял... Антон спускается ниже. Кудрявые волосы приятно щекочут нежную кожу. Арс передумывает вцепляться руками в волосы парня и просто откидывается на подушки. Завтра придётся сидеть на бедре и изо всех сил пытаться не морщиться при ходьбе, но оно того стоит. - Вот молодец... - шепчет он ощущая влажный горячий язык в самой интимной зоне: - С этим справляешься на "отлично"... - Каждый раз, когда отец с матерью орали друг на друга в гостиной, я сидел в своей комнате и прибавлял музыку до тех пор, пока они не врывались и не начинали орать уже на меня... - Антон перевалился через Арса и подцепил с тумбочки сигареты и зажигалку. - Хуй знает, может, я делал это нарочно... Чтобы они отвлеклись друг от друга и помирились, воспитывая вдвоём одного нерадивого ублюдка. - Мой отец разбил бы магнитофон... И не факт, что не об мою голову... - усмехнулся Арсений. - Не, моему всегда было жалко. Магнитофон, естественно. - А я уходил в Нарнию... - Попов задержал руку Антона и сделал затяжку, не забирая сигарету. - Это как? - Да в шкаф забирался. - А в шестнадцать лет? - В шестнадцать лет меня почти круглые сутки дома не было. Приходил только поспать, даже не ел практически - не хотелось. - И где был? - последняя затяжка, окурок сминается в пепельнице. - Родители думали, что наркоманил в подворотне. На самом деле - репетировал в драмкружке, потом шёл к кому-нибудь из одноклассников и там пил чай, а то и ужинал, когда особенно везло. Если я возвращался, а отец ещё не спал, следовала унизительная проверка зрачков, рук и дыхания. - О, меня тоже проверяли! Палился, если реально пиво пил! - Антон улыбнулся задорно. - Может, сменим тему? Сейчас у меня с ними нормальные отношения, не хотелось бы дальше раны ковырять. - Да у меня тоже нормальные... А я не помню, мы с чего это завели? - Двадцать минут назад ты спросил, смогли бы мои родители принять, что я люблю не женщину... - Арсений вздохнул, плотнее укутывая их обоих в плед. - А... Ну, вопрос исчерпан. Меньше знают, крепче спят. Некоторое время импровизаторы лежат молча, затем Арс снова нарушает затянувшуюся тишину: - Так неохота завтра лететь в этот Новосибирск... - Зато после него твой Омск! - Антон прижимает его к себе. - Час от часу не легче. - А чего?! - Шастун возмущённо приподнялся и посмотрел на друга. - Помнится, когда мы выступали в Воронеже, кто-то достал, чтобы я сводил его "по местам детства". Я тебе и поле показал, где в футбол гонял, и бассейн, в который ходил, и школу! Где ответный жест?! - Антош, ты даже не представляешь, как я это оценил... И готов отплатить той же монетой. Но ты уверен, что хочешь расхаживать по серым индустриальным районам, где все дома - это ёбаные "хрущёвки", натыкаясь на лиц без определённого места жительства и гопников, вместо того, чтобы лежать в уютном номере гостиницы и наслаждаться обществом друг друга? - Ах, ну да! Когда мы гуляли по Воронежу, мы ещё не спали! - фыркнул Антон, за что получил лёгкий шлепок по заднице. - Тебе обязательно всё опошлить, пиздюк?! - Представь себе, старпёр! Сплю и вижу. А если серьёзно, Арс?! - Хорошо, давай серьёзно. Что тебе так приспичило? - Обещаешь не ржать? - Обещаю. - Арс, я очень хочу оказаться в твоём мире... - с лица Антона сползает дурашливая усмешка. Он серьёзен и даже торжественен настолько, насколько позволяет обстановка. - Стать его частью, понимаешь? Ты - самое невероятное, ёбнутое, прекрасное и таинственное, из всего, что со мной случалось. Я мечтаю хоть на пару минут залезть в твою голову и посмотреть, что там творится. Шастун замолк в ожидании ответа. Сердце бешено колотилось, готовое покинуть грудную клетку, как чат. Только бы Арс сейчас не вздумал заржать! Это может ранить... Попов не ржёт. Он берёт руку Антона, крепко прижимает костяшки пальцев к своим губам и сразу вскидывает голову: - Антош, а если не понравится то, что ты увидишь? - Мне не может не понравиться. Я не объективен, потому что без тебя мне пиздец. - Хорошо... Не обещаю, что продемонстрирую всех своих тараканов, но с парочкой познакомлю. - Спасибо! - Давай спать, Шастик... А то нарвёмся завтра на подъёбы. - Мы и так на них нарвёмся, будь спокоен. У нас самые лучшие друзья на свете, Арс! - Я их тоже люблю! - Попов удобнее устраивается на подушке. - И Стаса? - А Стасика больше всех! Он о нашей нравственности заботится!