Don't lie to me, Miss Holmes

А двое не спят, двое сидят у любви на игле. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой?

(с) Сплин - Двое не спят

Туман. Вы когда-нибудь запоминали это чувство, когда начинаешь проваливаться в сон. Веки наливаются свинцом, тело становится таким тяжелым, что тебе трудно даже подумать о том, чтобы сдвинуть его с места. Ты наконец начинаешь забывать все неприятности, которые так надоели тебе за весь день. Ты будто очищаешься, твой разум забирают куда-то наверх, говоря: "Уходи, милая, ты слишком устала". И ты уходишь. Медленно проваливаясь в огромную черную бездну, которая потом наполняется невозможными, сверкающими созвездиями, дарующими тебе беззаботные или же наоборот трагичные и пугающие сновидения. Сон - это путешествие по окраинам твоего разума, по самым заветным уголкам, в которые ты сам боишься заглядывать, дабы не задеть страшные и болезненные воспоминания, что порой так хочешь забыть. Сквозь дрему я ощущаю теплые прикосновения сильных рук вдоль спины и под коленками. Мое свинцовое тело поднимается в воздух словно невесомый, сломанный одуванчик. Кажется, что с каждым легким дуновением от меня отрывается небольшая частичка и, рассеиваясь, улетает на пол. Руки-плети, болтаясь из стороны в сторону, пытаются упасть. Тяжелые веки непроизвольно поднимаются, а те плети, что только безжизненно висели вдоль туловища, обретают силу и обвиваются вдоль мужской шеи. Я вижу, как складывает губы в трубочку и немного шикает, якобы говоря, что мне не стоило просыпаться. Не издавая ни звука, я провожу ладонью по немного колючей щеке и, прильнув к сладким губам, закрываю глаза, оглушенная биением своего сердца. Мужчина, не долго думая, отвечает на поцелуй и прижимает меня сильнее к своему телу, неся в спальню. Туман. Снова в голове один густой туман, накрывающий меня с головой и не дающий мыслить сознательно, не подчиняясь инстинктам и эмоциям. Хотелось выпрыгнуть из тела, чтобы просто не отвечать потом за те поступки, которое оно совершит, позабыв разуме. Именно сейчас оно живет отдельно от меня, позволяя Шеннону снова взять над ним верх. Осторожно кладет его на кровать, сам легонько ложится сверху, чуть придавливая меня своим телом. В его взгляде промелькнуло нечто мягкое и трепетно-нежное, чего раньше совсем не было. Я чувствую прикосновения его рук под моей футболкой. Совсем ненавязчивые, даже трепетные. От них кожа покрывается мурашками, а в горле накручивается огромный ком, который почему-то заставляет меня хотеть заплакать. Я начинаю тихо хватать ртом воздух, зарываясь пальцами в его волнистых и чуть влажных волосах. Он обивает руками мою талию, становясь еще ближе, и целует в губы. Медленно. Давая мне управлять им, чего я так не хочу. Я жажду полностью раствориться в нем. Я просто тону от его прикосновений. Падаю в бездну от этих странных, нежно-грубых поцелуев. И мне не хочется всплывать наружу. Хочется остаться там, на глубине, и быть полностью ему подвластной. - Шеннон, - шепчу я. Он поднимает взгляд и легонько касается губами моей щеки. - Я хочу тебя. - Ты уверена? - хрипит он, заставляя меня все больше таять в его руках. - Я хочу запомнить все до самой мелочи, - немного усмехнулась я, прижимая его еще ближе к себе. - А то в прошлый раз я была немного пьяна. - Ну, теперь у тебя больше не будет этой отговорки, - улыбнулся он, целуя меня в висок. - И не надо, - прошептала я, скользя рукой по массивной спине. Лето лишь усмехнулся и, проводя шершавыми ладонями вверх по талии, стал стягивать футболку, оставляя влажные поцелуи от краешка джинсов до бюстгальтера. Тело начало ныть от непреодолимого желания и, как глаза, загорелось огнем, не вынося тяжелых пыток, но тем не менее я лежала. Просто лежала, боясь сделать хоть одно лишнее движение, дабы не помешать ему издеваться надо мной. Да, для меня стал пыткой просто поцелуй в шею, казавшийся ожогом. Влажные губы исследовали мои ключицы, нежно сжимая рукам мою талию, периодически задевая низ живота, который уже просто сгорал от нетерпения. Я начала медленно, по одной пуговичке расстегивать красную, клетчатую рубашку, свободно висящую на упругом торсе мужчины. Лето поднялся до уровня моего лица, тяжело дыша и обдавая влажные губы легким, холодным ветерком, явно дожидаясь, пока я расправлюсь с его рубашкой. Практически выдернув последнюю пуговицу, я прильнула грудью к его оголенному торсу, обхватив рукой шею и заполучив его губы в свои владения. Пальцы Шеннона медленно поползли по моей спине, легко расправившись с застежкой, стянули лифчик с груди, и отбросили на пол. Через пару мгновений туда отправилась и его ненавистная рубашка. Я лежу под ним и медленно умираю. От невозможного наслаждения, которое он дарит одними своими прикосновениями и легкими поцелуями. Слишком приторно-нежно, но именно это и сводит меня с ума. Я не видела его таким и теперь уже совершенно не захочу, чтобы он обратно превращался в хамовитого ловеласа-рокера. Оставьте мне этого тигренка, в объятиях которого я готова сгореть заживо. Ловкие пальцы быстро расстегивают ширинку и медленно стягивают мои джинсы, так по-хозяйски скользя по бедрам. Все остальное тоже летит на пол, и теперь я лежу перед ним абсолютно голая, освещаемая бледным лунным светом. Он сидит передо мной в одних джинсах, положив руки на колени, с горящими глазами рассматривает мое тело. Шеннон медленно наклоняется надо мной и, подарив легкий поцелуй, водя рукой по талии, шепчет: - Ты безумно красивая. Я провожу пальцами по его губам, немного поглаживая щетинистые скулы. Внутри все просто переворачивается и взрывается, распадаясь на мелкие ворсинки, как одуванчик на ветру. Я рассыпалась на этой кровати, под лунным светом, под поцелуем, под рукой, так по-хозяйски лежащей на моем животе. Я опускаю руку вниз, расстегивая ремень, и пытаюсь стянуть голубые, рваные джинсы. Через секунду передо мной предстает Лето, совершенно не стесняющийся своей наготы. Его руки мягко, чуть задевая, скользят по внутренней поверхности моего бедра, заставляя сжаться все внутренние органы, а сердце перебежать куда-то в паховую область. Я запускаю ладонь в его волосы, другой впиваясь в простынь. Мужчина нависает надо мной, и нечто большое и упругое наполняет меня до самого донышка, заставляя прогнуться в спине и выдохнуть громкий стон. Пульс участился до невозможного, казалось, что теперь все мое тело - это огромное пульсирующее сердце, готовое просто разорваться от каждого толчка. Лето входил медленно и плавно, держась одной рукой за мое бедро. Его губы блуждали где-то возле моей шеи, оставляя влажные поцелуи, будто успокаивая меня и даже извиняясь за такую колоссальную массу удовольствия. Поток эндорфинов влился в кровь, поселив на моем лице нечто подобное улыбке. Я обвила руки вокруг его шеи, закинув вторую ногу ему за спину. Толчки начали становиться чаще и резче, вырывая из моей груди все более громкие стоны, и заставляя задыхаться от недостатка кислорода. Я потеряла счет времени и не могла осознать сколько это длилось, но казалось - вечность. На лице проступил пот, все тело покрылось испариной. Температура внутри возросла до точки кипения. Наш громкий синхронный стон разразил комнату. В голове мелькали звезды, осыпаясь сверкающим дождем, в легких закончился воздух, поэтому я его хватала так часто, как только могла. Тело Шеннона обрушилось на меня и тяжело дышало мне в шею, не в силах отпустить бедро, на котором красовался цветущий синяк. Я запустила пальцы в его мокрые волосы и немного их взъерошила, стряхнув капельки пота. Лето слез с меня и лег рядом, откинув голову назад. Осторожно я положила ладонь на его вздымающуюся грудь, прильнув губами к его щеке, оставив маленький влажный след. Он положил свою руку поверх моей, другой обвив мою талию. На его лице сияла странно-счастливая улыбка. Взглянув на него, я уткнулась носом в его шею, сильнее прижавшись к теплому телу. - Спокойной ночи, мое солнце, - прошептал он, целуя меня в лоб. Я лишь тихо выдохнула, проведя ладонью по щеке, пытаясь заглушить в мыслях это слово. Мое солнце. Похоже, действительно уже твое, Шеннон. Твое маленькое, влюбленное солнце.

А так, все идет: скучно в Москве, и дождливо в Крыму. И все хорошо. И эти двое уснули давно.