Определись уже...

Услышав шум, Кнайф решил выйти на улицу и посмотреть, что случилось. Было не понятно, что это именно был за крик, и кто кричал. Но это его обеспокоило довольно сильно, тем более он не видел выпечку довольно долгое время. Выбежав на улицу, он на поляне увидел пару обжектов, ничего больше. Потом он решил пойти на задний двор, просто чтобы удостовериться. То, что он увидел, было просто ужасно, кошмарно. Смерть обжекта была не так страшна, ведь их бы в любом случае воскресили хосты, но им всё равно было бы очень больно. Кнайфу тоже было в каком-то смысле больно смотреть на... Мёртвое тело Курасана, в котором была огромная дыра, и рядом лежала гантель. Она видимо упала ему прямо на голову, ведь она была вся в сгущенке. И вся эта светло-коричневая густая субстанция была просто разлита вокруг него, словно лужа крови. Хотя, это в каком-то смысле и была его кровь, если хорошенько задуматься. Он медленно подошёл к нему, его ноги дрожали, и он прикрыл свой рот руками. Да, в этом не было ничего такого, просто смерть какого-то обжекта, которого многие недолюбливают. Никто даже и не вспомнил бы про него, кроме самого Кнайфа. Осознав то, что это убийство было совершено намеренно, он посмотрел на окна, пот которыми он сидел. С первого этажа он мог бы отделаться лишь лёгким ушибом, да и со второго вряд-ли бы его голова могла продырявиться. Так что все подозрения падали на окна на третьем и четвёртом этажах. На пятом этаже Кнайф был единственным жильцом, с тех пор как исключили Пикчера и Клеви. Двери в их квартиры были заперты хостами, так что вариант сразу же отпадает. В квартире Кнайфа окно же смотрело на поляну. На четвёртом этаже жила Чашечка, Бутылыч и сам Курасан. Но Чашечка- подруга Курасана, а Бутылыч и в жизни не был бы способен на такое. Третий этаж... На третьем этаже жила Брялок, и ему всё сразу же стало понятно. Это видимо она скинула на негу ту гантель, чтобы убить. Боже, это был просто ужасающий поступок, хоть Брялок и была очень грубой, злой и почти не уважала мнение других, было нетрудно догадаться что это сделала именно она. Он ещё какое-то время посидел там, разглядывая тело бедного Курика. После он одумался, и побежал на поляну что есть сил. Он там уже увидел Ёшку и Краткого, красная буква его довольно сильно пугала, но ему было всё равно на это. Сейчас он просто должен был сообщить об этом хостам. -Привет, Кнайф! Ты что-то хотел?- Помахал рукой Ёшка, после чего заметил сильный испуг на лице обжекта. -Я... Т-ТАМ- КУРАСАНА УБИЛИ! Кнайф в истерике прокричал это, после чего стал очень неразборчиво описывать всё то, что он увидел, умоляя Ёшку его воскресить. Другие обжекты это тоже услышали, и подошли поближе. После этого Кнайф их всех отвёл на задний двор, после чего некоторые ахнули от ужаса, а Кнайф просто прикрыл своё лицо руками. Ёшка был очень сильно расстроен, что подобное произошло с одним из его участников, и кто-то вообще осмелился убить кого-то (не в целях испытания конечно же). Он воскресил Курасана, он появился перед всеми и сразу же упал на землю, еле держась на ногах. После смерти у обжектов практически не остаётся никаких ран, но они могут чувствовать себя очень устало. Кнайф подбежал к нему и сжал в очень крепких объятьях. Его голос снова дрожал, даже ещё сильнее чем раньше. Вскоре они оба уже чуть ли не сквозь слёзы что-то друг другу говорили. На них некоторые косо посмотрели, но сразу же позабыли про это, после вопроса который им задал Ёшка. -Кто же это сделал..?- Ёшка отвернулся от места происшествия, тело мёртвого обжекта уже исчезло, но орудие убийства и следы "крови" там ещё оставались. Начались переговоры, никто из тех, кто там был, не был виноват. Ёшка знал это, но всё равно надеялся, что у кого-то могли бы быть догадки по этому поводу. Просто так это нельзя было оставлять. -М-Может это сделала Брялок?- Чашечка подошла поближе к Ёшке, и сама застенчиво задала ему вопрос. -Я уверен, это была она!- Подтвердил её слова Кнайф, после чего отпустил Курасана, и они вместе уже подошли к фиолетовому.- Её окно как раз было над ним, и довольно высоко! -Да, но- -Она его ненавидела! Кнайф был очень, очень зол на неё. Да и на всех тоже в принципе, кроме Курасана. Было печально осознавать то, что его любимого кто-то только что убил. -Х-Хорошо, пожалуй, мы с Кратким поговорим, и примем решение.- Напуганно ответил ему Ёшка. Он и сам видимо испугался очень громкого и злого голоса ножа. Да и другие тоже после этого умолкли. Вскоре все разошлись, вернулись к своим делам. Только уж вот на этот раз Курасан боялся находиться на улице один. Смерть была не самым приятным в мире чувством, и снова это испытывать ему крайне не хотелось. Да и тем более, он уже был уверен в словах отброса, это сделала Брялок. Выпечка с острым лишь недолго постоял рядом друг с другом, ни сказав не единого слова. Было нечего сказать, Кнайф был зол, а Курасан был напуган. Они оба прекрасно чувствовали эмоции другого, и они оба боялись сказать что-то на этот счёт. Но в конце концов, взяв себя в руки, Курасан взял ножа за руку и пошёл с ним вместе в дом. Он таким же образом довёл его до своей квартиры, он вроде бы даже и не возражал. Когда они оба уже были внутри, Курасан наконец сказал то, что хотел. -Ты уверен, что это была она? -Да, я уверен. Теперь я её просто терпеть не могу...- Вновь нож рассердился, скрестив руки на груди и сделав очень недовольное лицо.- Нахрен она это сделала? -У неё проблемы с головой просто. Они оба уже на тот момент были очень, очень злы. Хорошо что они сейчас были не на улице, иначе бы их сплетни вряд-ли бы закончились чем-то хорошим. -Да... Думаешь, Ёшка станет что-то с этим делать? -Аргх... Конечно нет, это бессмысленно.- Курасан очень раздражённо выдохнул, после чего прорычал сквозь свои отсрые зубы.- Она оставит меня в покое только тогда, когда её исключат. А это была идея... Насколько Кнайфу было известно, раньше голоса подсчитывали оба хоста, но теперь за это дело ответственность несёт лишь звездоглазый. Он это узнал лишь благодаря тому, что "нечаянно" заметил лежавшие на земле бумажки с именами обжектов и их голосами. Когда он из впервые увидел, то хотел подобрать и рассмотреть ещё поближе, но он еле успел спрятаться. Его в тот момент чуть не заметили, и возможно красный с ним бы разделался сразу же. Это место было не очень далеко от их поляны, оно находилось где-то около заброшенной больницы и очередного, тёмного леса. Может, если удача улыбнётся ему, то ему всё-таки удастся попасть туда снова и сделать что-то с голосами Брялка. Например, он мог найти её бумажку, стереть старые голоса и написать сверху новые, неправильные. Эти мысли звучали в его голове так, будто это совершенно нормальное дело, кого-то подставлять, предавать раже собственной выгоды. -Ты прав. Не беспокойся, я думаю что всё будет хорошо. После этих слов, Кнайф ласково погладил выпечку, с целью его утешить. Он сейчас выглядел очень уставшим, то и было понятно, ведь не каждый же день кого-то просто так убивают. Ему ещё возможно придётся привыкать, долго привыкать... Курасану стало грустно, куда больше чем раньше. Он слегка задумался, смотря в пол, и даже не заметил как его окликнули уже несколько раз. -Куро, с тобой всё в порядке..?- Нож встал перед ним и посмотрел вниз, из-за большой разницы в росте, чтобы они могли встретиться взглядами. -...Нет- То е- В-Всё в порядке! Не думай об этом. Кнайф сразу же понял, что с ним определённо что-то случилось, что-то было у него на уме, в голове. Но он очень хорошо знал выпечку, просто так он вряд-ли бы ему всё рассказал. Поэтому он просто шёпотом попросил его отвести их в ео спальню... Куро это явно насторожило. -Мы...- Уже войдя в небольшую комнату, Кнайф всё также продолжал говорить шёпотом.- Мы можем об этом поговорить? Ответа, к сожалению, не последовало. Ему действительно придётся постараться, чтобы заставить его говорить. Курасан всё также, ничего не говоря, лёг на кровать, облокотившись об одну из подушек, что на ней лежали. Отброс не знал, может ли он присоединиться к нему, дабы его не обидеть. И он просто сел рядом, не смотря на него. -Это из-за сегодняшнего, верно?- Спокойно начал нож. Хотя сохранять свой голос в таком тоне было довольно тяжело. -Мгм...- Промычал рогалик, после чего лёг на бок, тем самым повернувшись лицом у Кнайфу... Или, если точнее, к его спине. Кнайф же сидел на краю кровати, и его не видел. -Из-за чего именно?- Он слегка повернулся и заметил, что Курасан всё это время на него смотрел. Ему стало немного не по себе. Выпечка тяжело вздохнула, после чего опустила свой взгляд. Ему было очень неприятно говорить об этом, да и думать тоже в принципе. -Всё в порядке, можешь не говорить.- Кнайф уже полностью к нему повернулся, и недолго на того посмотрев, он лёг рядом.- Я всё равно тебя понимаю. -Понимаешь?- Сначала рогатый звучал довольно опечаленно, словно он только что плакал, хоть этого на самом деле и не было. -... -Я в этом очень сильно сомневаюсь...- После же он стал звучать более раздражённо. Словно нож сейчас доставлял ему наибольший дискомфорт. Он перевернулся на другую сторону. -И почему же?- Кнайф вновь присел. Что-то ему подсказывало, что ему не стоило говорить выпечке те тёплые слова. Он же просто хотел его поддержать, заставить его думать, что он его любит больше всего на свете. В итоге они снова могут поссориться, снова из-за какой-то мелочи. -ДА ПОТОМУ ЧТ- Курасан сам себя прервал. Он прикрыл рот руками, и зажмурил глаза.- Нет, прости. Мне не стоило этого говорить... -Нечего стра- -Я идиот, не правда ли..?- Курасан тоже сел, рядом с ним. Он смотрел своими чёрными глазами на ножа снизу вверх.- Я придурок. Дебил... Я такой тупо- -Нет! Это не так.- Кнайф прервал его, после чего взял его за руку.- С чего ты в-взял? -Я...- Курасану будто стало ещё хуже от этого прикосновения. Его рука дрожала под рукой острого, очень сильно.- Я не заслуживаю твоей любви... Я... Я-Я просто не понимаю! -Куро- -К-Как ты можешь меня любить?! Я т-ак ужасен, я не заслуживаю всего этого... Я-Я- -КУРАСАН!- Кнайф повысил свой тон, и потряс его за руку, чтобы он обратил на него внимание.- Это всё не правда. -Да как это во- -Я люблю тебя. Тебе не нужно заслуживать мою любовь, я же люблю тебя просто так... За то, что ты просто есть у меня.- Острый медленно поглаживал уже второй своей рукой тыльную сторону ладони Курасана. -... -Не думай так, прошу. Я люблю тебя, и так будет всегда, поверь. Лишь сейчас Курасан замолчал, и ему выпала возможность наконец нормально рассмотреть его лицо. Он не плакал, но, судя по всему, уже был на грани. Ему было так жаль, что в голове у выпечки присутствуют подобные, крайне навязчивые мысли. -Прости.- Это было единственное, что рогалик мог сказать. -Ничего, я должен извиняться. Я, видимо, не достаточно сильно даю тебе знать, что люблю тебя.- Кнайф на пару секунд ещё сильнее сжал руку выпечки, после чего сразу же отпустил.- Позволь мне это исправить... Курасан даже и не понял, что тот имел ввиду. Но Кнайф уже схватил обе его руки, и повалил его на кровать так, что его руки уже были над ним. Нож нависал над выпечкой, и смотрел ему в глаза, было очень неловко, по крайней мере так казалось лишь рогатому. -Ты же не будешь... Прямо сейчас..?- Еле слышно, очень нервно спросил Курасан. Он попытался хоть как-то пошевелить руками, но у него не получилось, а нож после этого сжал его руки ещё сильнее. -Просто расслабься...- Тихо ответил ему острый, после чего наклонился ещё ниже. Его ноги распологалась между ног Куро, поэтому тот, что был снизу так сказать, "положил" свои ноги на рукоятку ножа. Он, по-ходу, уже смирился с тем, что с ним будет дальше. Кнайф слегка ухмыльнулся, и приблизился к лицу рогалика, дабы начать поцелуй. По началу Курасану это всё очень сильно не нравилось. Ведь он всё же не дал ему согласие, верно? Хотя это уже было не особо важно для него, обидеться на него, и требовать от него извинения можно было и утром. А сейчас... Сейчас ему, может, действительно стоило бы просто расслабиться, и разрешить отбросу показать ему, "насколько сильно он его любит"? Вполне. Первый их поцелуй длился недолго, как и последующие несколько, нож просто целовал его в губы. Это всё продолжалось до тех пор, пока поцелуи не начинали становиться всё более глубокими, страстными и жадными. Курасан просто не мог найти места своим ногам, ему было так приятно, но даже непонятно из-за чего, он постоянно водил ногами по спине ножа, время от времени прижимая его. Наконец отстранившись друг от друга, выпечка наконец смог отдышаться, а его руки были освобождены. Но это не означало то, что он свободен. Кнайф снова навис над телом Курасана, и рассматривал его. Что-то было в том взгляде особенное, только опять непонятно, что именно. Кнайф вновь прижал выпечку к кровати, при чём руки второго по прежнему оставались свободными, и после чего, стал целовать уже его щеки, лоб... Да и в принципе он целиком уже расцеловал всё его лицо, иногда оставляя совсем небольшие синяки. Курасану же в это время было очень щекотно, и приятно одновременно. Но со временем нож решил, что уже пора переходить с поцелуев на что-то более интересное. И нисколько не задумываясь, он начал облизывать одно из рогов выпечки. От самого кончика, который был слегка заострён, до самого его основания. Курасан ужасно сильно дрожал, сжимая одеяло в руках, ему даже на момент показалось, что он его сейчас порвёт. Он еле мог сдерживать выдохи, прикусив свою нижнюю губу, ведь он прекрасно чувствовал, как очень холодный, мокрый язык острого скользил по его рогу. -Мгахх...- Не выдержав, раздался глухой стон. Он всё-таки прокусил себе губу, и капля сгущенки попала ему в рот, что и заставило его открыть рот. Он решил что лучше уж так, чем продолжать съедать самого себя, если так можно выразиться. -Я п-передумал, не надо... П-прекрати!- Кое-как, ему всё же удалось сказать хоть что-то, и после этого он резко почувствовал, тяжесть и лёгкую между своих ног. Ох, неужели... Кнайф ничего ему не ответил, даже будто и не обратил вообще никакого внимания на его просьбу. Он лишь со спокойным, всё тем же завораживающим взглядом посмотрел на орган Курасана, который только что показался. (Блять, сука, у обжектов типа хуи появляются только когда они возбуждены, окда. Ох, а ещё я не умею описывать постельные сцены, прошу прощенияяяя) Курасану это всё так не нравилось, он так, чёрт возьми, боялся этого. Но нужно просто взять себя в руки, а то он снова как маленький ребёнок заплачет прямо перед ним.