Останусь пеплом на губах

      Наш маленький город медленно шагнул в зиму. Ремонт на даче давно закончился, и еженедельные семейные вылазки в сосновый бор тоже сошли на нет. Теперь основную часть моей жизни занимала учёба. Исключение составляли разве что редкие пятничные выходы в бар, где я играла в группе дяди Жени. Но и это уже воспринималось скорее как передышка, чем как попытка заработать или лишний раз сбежать из дома.       Как-то незаметно для самой себя я начала превращаться в домашнюю тихоню. И этому тоже было объяснение: мои новые друзья. Если поначалу я близко общалась только с Мишей, то спустя какое-то время к нам присоединилась ещё одна одноклассница — Вероника. Очень спокойная, рассудительная девочка со смешной чёлкой и каре. Короткие чёрные волосы красиво обрамляли её идеально круглое лицо. Было в ней что-то чуть азиатское, особенно в узких глазах, хотя по происхождению она была чистейшей славянкой. Её нездоровая любовь к японской культуре и аниме только укрепляла мою теорию о том, что в роддоме её, возможно, всё-таки подменили. Эта миниатюрная девчонка говорила с поразительной скоростью и грезила о профессии акушера-гинеколога.       На этой почве мы и сблизились, образовав неразлучную троицу, которую, конечно же, гордо возглавлял Миша, подтягивая нас по химии и заражая своей несокрушимой уверенностью. Мы вместе ходили к репетиторам, разбирали непонятные вопросы на переменах, а по выходным часто собирались у кого-нибудь дома: сначала решали тесты, а потом заваливались на диван с чипсами и сладкой газировкой смотреть кино.       К этому времени Руслан уже редко приезжал в наш город: сезон полевых работ и бурения закончился, и он теперь сидел в казанском офисе. И я наконец-то смогла вздохнуть чуть спокойнее. Не видеть его было тяжело, но постоянно находиться рядом, на расстоянии вытянутой руки, и не иметь права даже случайно коснуться — ещё тяжелее. Да, определённо, я была рада, что мы стали видеться реже. Хотя сама же каждые выходные ждала его случайного приезда.             В то воскресенье мы собрались у меня дома. Не помню уже, почему родителей не было, Тима тоже где-то пропадал со своими друзьями, и потому для посиделок мы выбрали не мою комнату, как бывало обычно, а гостиную на первом этаже. У стены стоял большой угловой диван, напротив висел телевизор, но нам почему-то всегда было удобнее располагаться на полу. Благо мама была большой любительницей ковров, и её светлый палас в мелкую серую крапинку в тот день пришёлся нам как нельзя кстати.             Разобрав скучные задачи по химии, мы быстро перешли к самому интересному — выбору фильма. Впереди маячили новогодние каникулы, и на экраны только-только вышли первые «Ёлки» — ещё с молодым и красивым Ургантом. Миша где-то раздобыл пиратскую версию, и мы, довольные собой, разлеглись смотреть фильм про теорию шести рукопожатий. Я принесла с кухни тарелки с чипсами и сухариками, открыла полуторалитровую бутылку колы, и, создав нечто вроде домашнего кинотеатра, мы принялись следить за героями, попадавшими в одну нелепую ситуацию за другой.       Фильм уже подходил к концу, когда с улицы послышался характерный хруст шин по снегу: у дома остановилась машина. Первая мысль — родители. И я тут же представила, какую картину они сейчас увидят: повсюду разбросаны бумаги, на ковре крошки, полупустая бутылка колы укатилась под самый телевизор, а мы сами валяемся кто на полу, кто на диване. Приводить друзей мне разрешали без проблем, но вот за бардак влетало постоянно. Я на автомате вскочила и начала собирать с пола бумажки.             — Ты чего, Арина? — удивилась моей резкости Вероника.       — Родители! — коротко бросила я.       После этих слов оба тут же приняли приличные человеческие позы, а Вероника даже кинулась помогать мне стряхивать крошки.       — Неудобно получилось, — простонала она, подбирая с пола бутылку.       Но в дом никто не вошёл. А через минуту раздался телефонный звонок.             Я отыскала мобильник под диванными подушками. На экране высветилось имя, от одного вида которого меня бросило в дрожь. Чёрт. Неужели это его машина стоит у дома?       С телефоном в руке я бросилась к окну. Да, это был он. У ворот стояла чёрная «Мазда», но за рулём никого не было. Значит, он успел выйти и, скорее всего, уже стоял у дверей. Я ответила на звонок.       — Да, Руслан!             — Привет, Ариш! — услышала я в трубке его бодрый, будто нарочно весёлый голос. — Откроешь ворота? Я у вас.       — Э-э-э… да? — выдавила я из себя удивление, хотя внутри уже всё металось. Одновременно жестами показывала Веронике, чтобы та срочно убрала из гостиной тарелки. — Сейчас открою.       — Давай, жду, — и он сразу отключился.             Я в смятении оглянулась по сторонам и удостоверившись, что в комнате всё прибрано, быстро побежала в сторону выхода. По пути накинула куртку и остановилась у зеркала, чтобы привести в порядок волосы, убрав их в наспех собранный пучок.       — Арина, а кто там? — встревоженно спросил из гостиной Миша.       — Руслан! — крикнула я в ответ, уже стоя на пороге и запихивая ноги в угги.       — Это её брат? — полушёпотом уточнила у него Вероника.       Но я услышала. Лучше бы не слышала. Каждый раз при упоминании этого слова сердце резко сжималось, отдавалась тупой болью и подступала горечью прямо к горлу. Хмыкнула и, накинув капюшон широкой красной куртки, покинула дом.       Стояла последняя неделя декабря. Небо затянуло тяжёлыми тучами, и оттого казалось, будто вечер наступил раньше времени, хотя день был ещё совсем не поздний. Я быстро перебежала небольшой двор, с трудом распахнула примерзшие кованые ворота — и застыла.       Руслан стоял не один, а держа за руку очередную девушку, затянутую в лоснящуюся чёрную шубу, из-под которой виднелись стройные ноги в тонких капронках. Сейчас мне даже страшно представить, какое у меня тогда было лицо. Думаю, на нём можно было без труда прочитать всё: и ту боль, что я молча носила в себе весь год, и злость от осознания, что никогда, ни при каких обстоятельствах я не смогу вот так просто стоять рядом с ним у ворот родного дома и держать его за руку.       Он ещё даже не успел её представить, а я уже поняла: эта задержится надолго.       В ней, казалось, было прекрасно всё. Ярко-голубые глаза, чуть вздёрнутый носик, волнистые чёрные волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, и даже маленькая родинка над бровью. Будь я мужчиной, то, наверное, потеряла бы голову сразу, особенно увидев её открытую улыбку. Но я была влюблённая девочка, неспособная ни на что, кроме мучительной ревности.       — Арина, ты спала, что ли? Чего так долго? — пытался выдать своё недовольство Руслан, но радостную улыбку так и не смог скрыть с лица. Мой ответ его явно не интересовал и, не дожидаясь даже приветствия от меня, он продолжил: — Познакомься, это Настя.       — Угу, очень приятно. Я Арина, — процедила я сквозь зубы, коснувшись ладонью в ответ протянутой руки Насти. — Чего приехал? — спросила уже у Руслана, глядя прямо на него.       — По вам соскучился, — обнял он меня наконец и поцеловал в висок.— Тима дома? Ты вообще собираешься нас впускать?       — Проходи-те, — нарочно протянула я последнее слово и, высвободившись из его объятий, распахнула дверь шире.             Сначала он пропустил вперёд Настю, потом вошёл сам.             — Родителей дома нет, и Тима где-то на улице, — пробурчала я, закрывая за ними ворота.       — Я знаю, — отозвался Руслан, не сводя глаз со своего объекта обожания, то есть вовсе не с меня. — Мне вообще-то нужен твой отец, дядя Слава. Мы созвонились, и он попросил подождать его дома.             Ах вот как?! Секунду назад петушился, что соскучился по нам. Балабол.       В прихожей я не стала изображать радушную хозяйку ни перед ним, ни тем более перед его новой девушкой и сразу направилась обратно к друзьям. Но, к моему сожалению, они уже собирались уходить. Фильм стоял на паузе, а Миша с Вероникой синхронно натягивали верхнюю одежду.       — Вы чего, ребята? Давайте досмотрим!             Миша закинула за спину рюкзак с вещами и выжидательно посмотрел на Веронику.       — Мы пойдём, Арина, — ответил он с той спокойной твёрдостью, которая означала, что спорить бесполезно. — И так уже засиделись.       — А фильм?       Мне всё ещё хотелось верить, что они не оставят меня одну.             — В другой раз досмотрим. К тебе приехали родственники, нам и правда неудобно, — Вероника замялась, но всё же шагнула к выходу вслед за Мишей.       Мне оставалось только молча проводить их взглядом, вместе с ними теряя всякую надежду на нормальное окончание этого дня.       — Давайте провожу вас.       Мы втроём вышли в прихожую, переходившую в кухню, и там я впервые увидела Настю без верхней одежды. На ней было тёмно-бордовое платье-футляр, подчёркивающее и её осанку и выдающийся бюст. На запястье поблёскивали часы на лакированном ремешке. Не знаю, почему я тогда зацепилась взглядом именно за них, но помню, какими взрослыми, какими почти недосягаемо-роскошными они мне показались. Это были не просто часы, это был какой-то отдельный, чужой мне шик, которого у шестнадцатилетней девочки быть не могло по определению.             А потом мой взгляд сместился на Руслана — полубога-полуатлета в облегающей чёрной водолазке. К тому времени он уже увлёкся скалолазанием и горными восхождениями, собираясь следующим летом уйти в долгий поход по Памиру. Усиленные тренировки успели выточить на нём тот самый рельеф, который одежда не скрывала, а, напротив, только бессовестно подчёркивала.       Он стоял к нам спиной и пил из бутылки коричневую жидкость.       — Арина, как ты пьёшь эту дрянь?! — крикнул он, думая, что я все ещё в гостиной, и с недовольным видом поставил бутылку с колой на стол.       — Не нравится — не пей! — букнула я себе под нос.       Руслан обернулся, заметил моих друзей и чуть приподнял брови:       — Ты не одна?       — Здравствуй, Руслан! — Миша протянул ему руку. — Мы уже уходим.       — Здравствуй, э-э-э… — Руслан попытался вспомнить его имя.       — Миша, — подсказал тот.       — Точно. Миша. Помнится, ты к нам на дачу приходил?             — Да, было дело. Ну ладно, я пойду. Вероника, я тебя на улице подожду.       Он качнул головой в сторону двери и вскоре исчез за ней.             — Вероника, познакомься, это Руслан и Настя, — протараторила я быстрее пулемёта, не обозначая какую-либо их принадлежность, — а это Вероника, моя подруга.       Настя улыбнулась и кивнула, а Руслан решил не упустить возможности съязвить.       — Арина, неужто и ты доросла до подруг?       В ответ он увидел только мою перекошенную гримасу и такую же язвительную улыбку.             — Слушай, а у вас есть что-нибудь поесть? — как ни в чём не бывало перевёл он разговор.       — Мы сегодня не обедали.       — Посмотри в холодильнике. Может, найдёшь что-нибудь, — ответила я без малейшего желания им прислуживать.       Он сразу сник, на секунду недовольно надул губы, смерил меня тяжёлым взглядом и пошёл к холодильнику. Настя присоединилась к нему и начала уверять, что совсем не голодна.             — Вероник, челюсть с пола подбери, — шепнула я подруге, заметив, как заворожённо она смотрит на Руслана. Ещё не хватало потом выслушивать и её восторги. — Не по Сеньке шапка. Там таких Насть вагон и маленькая тележка, — добавила я уже совсем тихо и потянула её за локоть к двери. — Ты вообще уходить собираешься?             — Мне кажется, я твоего брата где-то раньше видела, — оживлённо сказала Вероника уже во дворе.       — Даже знаю где, — нервно усмехнулась я. — Лет десять назад его двойник не сходил с экранов телевизоров.       Вероника, далёкая от мира рока, посмотрела на меня с таким видом, будто я заговорила с ней на другом языке. Пришлось на пальцах объяснять про группу «Сплин» и про то, что её солист был на удивление похож на Руслана. Но по выражению лица Вероники было ясно: не поняла она ровным счётом ничего.       — Всё, Вероника, пошли уже, — не выдержал наших разговоров Миша. — Дома погуглишь.       Он взял её за руку и потянул к калитке.       — Лучше не надо. Всё, до завтра, — сказала я, обняла друзей на прощание и закрыла за ними ворота.             С одной стороны, я была рада, что выпроводила из дома явно заинтересовавшуюся братом подругу, ещё одну малолетку, в сущности ничем не лучше меня самой. С другой — прекрасно понимала, что теперь осталась один на один с новоявленной парой. Я несколько раз глубоко вдохнула морозный воздух, позволяя ему как следует обжечь бронхи, будто пытаясь таким образом собрать всю свою волю в кулак, и вернулась в дом.             Внутри парочка уже копошилась на кухне в поисках еды. Руслан поставил в микроволновку плов, приготовленный мамой ещё днём, и теперь стоял, наблюдая за медленно вращающейся тарелкой.       И вот, глядя на него, немного растерянного, голодного, сосредоточенного на этом бессмысленном вращении, я вдруг почувствовала, как во мне что-то мягко оттаивает. На мгновение я даже была готова простить ему всё. Даже то, что он привёл в мой дом очередную свою зазнобу.       — Ладно, — вздохнула я, — садись за стол и дай мне десять минут. Сейчас что-нибудь придумаю.       Я открыла холодильник и начала перебирать глазами продукты, прикидывая, из чего можно быстро собрать хоть что-то приличное.       — Могу помочь, — отозвалась Настя, уже устроившись за столом.       Я невольно бросила взгляд на её руки — аккуратный маникюр, ни единого скола, — затем на платье, которое стоило явно не один десяток тысяч, и решила не рисковать. В моей голове такие девушки существовали в другой реальности, где еда появляется сама собой.       Очень зря, как выяснится позже.       — Спасибо, я справлюсь, — ответила я тоном, в котором вежливости не было ни грамма. Но её это, похоже, нисколько не задело. Она всё так же спокойно улыбалась и продолжала что-то обсуждать с Русланом, какую-то предстоящую поездку, в детали которой я пока не вникала.       — Может, Арине предложим сгорающий билет? — тихо сказала она.       Я замерла, не оборачиваясь.       Руслан ничего не ответил. Я видела только его спину: он налил себе воды, сделал несколько глотков и будто задумался.       — Арина, а тебе же есть восемнадцать? — вдруг обратилась ко мне Настя.       — Какие восемнадцать?! — Руслан чуть не поперхнулся и сразу перебил меня. — Ей в октябре только шестнадцать исполнилось!       Я обернулась, не до конца понимая, к чему идёт разговор.       — Поедешь с нами в Камбоджу? — спокойно спросила Настя, словно речь шла о походе в ближайший магазин.       — Куда? — я даже не сразу поняла, что правильно расслышала.       — В Камбоджу, — повторила она медленнее. — Мы вылетаем первого января. У нас друзья в последний момент отказались, и два билета пропадают. Один я почти пристроила, а второй… жалко, если просто сгорит.       Я перевела взгляд на Руслана. Когда он собирался мне об этом рассказать? И собирался ли вообще?       Он только чуть пожал плечами и кивнул в сторону Насти, мол, это не я.       — Кто меня туда отпустит? — наконец выдавила я. — И откуда я возьму деньги?       — Неужели родители не отпустят тебя с братом? — Настя перевела взгляд на Руслана. — Ты что думаешь?       — Думаю, это не самая хорошая идея, — протянул он. — Может, твоя подруга себе парня найдёт?       — За неделю? — Настя чуть приподняла бровь.             — А я там с вами что делать буду? Одну знать не знаю, вторая из медитаций вылезать не будет, а третья вообще несовершеннолетняя сестра, — он скрестил руки и прислонился к столу рядом со мной. — Может, вы тогда без меня поедете?       — Глупости не говори, — отрезала Настя.       Руслан только усмехнулся и покачал головой.       — Ну хорошо, чёрт с вами. Ариша, только пообещай, что проблем у меня с тобой не будет.       — У меня уже есть проблема, — резко ответила я. — У меня нет денег.       — Тур уже оплачен, — устало сказал он. — Просто переоформим на тебя. Может, штраф какой-то будет… Меня больше волнуют документы.       — Какие ещё документы? Загранпаспорт у меня есть.       — А вот восемнадцати нет, — он подмигнул и, приобняв меня за плечи, чуть притянул к себе. — Без разрешения родителей ты никуда не полетишь. Но ничего, я поговорю. Со мной тебя отпустят. Компания у нас там, чувствую, будет очень «интересная».       Настя театрально закатила глаза, но спорить не стала.       

***

      Через неделю мы все грелись на берегу Сиамского залива. Вот я до сих пор не понимаю, почему согласилась на эту авантюру. Ведь знала, как мне будет тяжело видеть их вместе на отдыхе, но нет, все равно полетела с ними на другой конец света. Видимо, меня, девочку, не видевшую ничего слаще турецких пляжей, подкупила возможность лицезреть экзотическую страну, о месте расположения которой я даже и не догадывалась до той поездки. Что бы мной тогда ни двигало, в итоге я на десять дней оказалась практически заперта в небольшом доме с двумя спальнями на первой линии полудикого пляжа Южно-Китайского моря.       Со мной в комнате поселили подругу Насти — Диану. Человек, совершенно мне чуждый: ни по темпераменту, ни по образу жизни мы не совпадали ни в чём. Нас объединяли только четыре стены, две раздельные кровати и общая ванная.       Диана была то ли однокурсницей, то ли бывшей одноклассницей Насти, но куда сильнее их связывало другое: одинаковая вера в свой особенный, почти ритуальный образ жизни. Обе вегетарианки, обе последовательницы строгого ЗОЖа, включающего не только еду и спорт, но и мантры, и многочасовые медитации, и разговоры о «высших силах».       Руслан, назвав нашу компанию «интересной», ещё мягко выразился.       Каждое утро Настя с Дианой уходили на дальний край пляжа — туда, где собирались такие же, как они: то ли очищать чакры, то ли выходить на связь с эгрегорам. Я до сих пор не могу различить, где заканчивается одно и начинается другое.       Но тогда я была готова благодарить кого угодно за возможность остаться наедине с Русланом. Мы, оба совы, поднимались не раньше девяти. Завтракали в ближайшем кафе обязательно чем-то мясным, тайком от наших вегетарианок, и уходили к воде. Там нас уже ждал местный тренер, и дальше начиналось то, ради чего в моем понимании и стоило ехать на край света: море, доски, солнце и то короткое ускользающее чувство, что жизнь происходит прямо сейчас.       Именно тогда мы впервые по-настоящему встали на доску.             Помню один день особенно отчётливо. Море тогда было слишком спокойным. Волны шли ровные, длинные, ленивые и от этого казались безопасными. Инструктор показывал держаться ближе, Руслан что-то говорил, но я их не слушала. Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, та самая предательская самоуверенность новичка сыграла со мной злую шутку. Я отплыла чуть дальше.       Сначала всё шло нормально. Я даже смогла встать на секунду, может, на две и это короткое ощущение равновесия показалось победой. А потом волна пошла резче, чем я ожидала. Доску выбило из-под ног, меня развернуло и с силой швырнуло вниз. Я ударилась о дно и на мгновение потерялась, не успев понять, что произошло. Сдавило грудь, прихватило дыхание. Попробовала встать и под ногой оказалось что-то острое, колючее, будто живая щётка, и боль резко дернула вверх, заставив меня инстинктивно отдернуть ногу, но опоры уже не было, и тело повело в сторону.       Я начала панически двигаться, пытаясь выбраться, но только сильнее сбивалась, руки скользили по воде, доска ушла куда-то в сторону, а нога не слушалась, подгибалась, не давала удержаться. Меня накрыла следующая волна, сбила с толку окончательно. Я металась, дергалась, судорожно гребла руками, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, делала шаг и снова наступала на острое, и боль каждый раз вспыхивала сильнее. В голове была одна мысль: "только не захлебнуться".       И в какой-то момент рядом со мной вдруг оказался Руслан. Я даже не поняла, откуда он взялся, только почувствовала, как меня резко перехватили, удержали, не давая снова уйти под воду.       — Не двигайся, — сказал он коротко.       Я вцепилась в него, уже не разбирая, где боль, где страх, где вообще что происходит. Держалась, сжимала сильно пальцы, уткнулось в него лбом. Я перестала пытаться выбраться сама, потихоньку успокоилась.       — Всё, хорошо… — сказал он уже тише. — Я держу.       Мы немного проплыли. Точнее, он плыл, а я просто держалась за него, стараясь не двигать ногой. Волны всё ещё накрывали, но уже слабее, и под ногами постепенно начало чувствоваться дно. Руслан подхватил меня под колени, прижал к себе и вынес на берег.       — Где болит? - спросил он, аккуратно опустив меня на песок.       — Нога… — выдохнула я.       Он взял мою стопу в руки, и тогда я увидела тонкие чёрные иглы, впившиеся в кожу.       — Чёрт… морской ёж.       Я дёрнулась, но он тут же удержал.       — Тихо. Не двигайся.       Руслан начал вытаскивать иглы по одной. Каждый раз боль вспыхивала снова, заставляя сжиматься, но я уже не вырывалась, только цеплялась за него, уткнувшись в плечо. Сквозь подступившие от боли слезы я краем глаза видела, как сосредоточенно двигается Руслан, в нем была не показная уверенность и ни капли страха.       — Терпи… — сказал он тихо. — Не дёргайся. Я же говорил тебе не лезть дальше, — добавил он чуть жёстче погодя, и в голосе впервые прорезалось раздражение       — Всё нормально, — выдохнула я.       — Нормально? — коротко переспросил он и на секунду остановился, крепче сжав мою ногу в руках. — Ты вообще понимаешь, что могла там остаться?       Я промолчала. Он продолжил вытаскивать иглы, быстрее, чем до этого. Из мелких ран сочилась кровь.       — Болит сильно?       — Терпимо.       Руслан убрал последнюю иголку и выдохнул.       — Всё, — сказал он и отпустил мою ногу. — Едем в медпункт. Надо обработать.       Дальше я помню только то, как он меня нес: я прижималась к нему, чувствуя тепло его тела и то, как с каждым шагом он держал меня чуть крепче. Потом я его поблагодарила и даже немного всплакнула, осознание того, что произошло, пришло ко мне с опозданием.       В медпункте обработали раны, перебинтовали и отправили домой, запретив в ближайшее время заходить в воду. С доской в эту поездку было покончено.       Руслан понес меня обратно до машины, а из него я вышла крепко держась за его руки.       Только вот через пару часов он уже держал за руку Настю.       Каждый раз, вставая на доску уже в других, холодных водах Атлантики, я на долю секунды закрываю глаза и вспоминаю, как он впервые поставил меня на доску, а потом вытаскивал из воды. Одновременно я представляю белоснежную береговую линию и загорелого Руслана на соседней доске. Самообман? Да, это он и есть. Но настолько необходимый, что мой мозг в этот момент с приливом адреналина блокирует все тяжелые воспоминания, давая возможность сосредоточиться и таки оседлать нужную волну.       Но вернёмся обратно в Камбоджу. К обеду возвращались подружки по интересам и я снова превращалась в младшую ревнивую сестрёнку, со скрежетом в зубах наблюдающую чуть ли не танцы с бубнами вокруг Руслана в исполнении Насти. К концу отдыха после получения травмы я взяла за привычку вторую половину дня проводить в комнате за чтением книг или просмотром фильмов, пока все остальные валялись на пляже и покрывались шоколадным загаром. Лишь бы не видеть счастливое и довольное лицо Насти, когда у самой в сердце втыкался острый нож.       Пару раз выезжали в соседний город, где мало кто говорил на английском языке, а таких заблудших туристов вроде нас в этой части страны практически не наблюдалось. В учет не берем странную компанию людей — последователей верований Насти. Их было жуть как много, но по вечерам мы держались от них подальше. Руслан их на дух не переносил. В итоге попытки найти каких-либо нормальных друзей вне нашей четверки не увенчались успехом. Алкоголь в нашей компании не присутствовал, думаю, уже по понятным причинам. Хотя уверена, Руслан не отказался бы выпить со мной пару бокалов чего покрепче, но наши отношения тогда ещё и ни на шаг не сдвинулись с братско-сестринских и ему совесть явно не позволяла спаивать малолетнюю сестру.       Руслан через некоторое время признается, что только благодаря мне сдержался и не улетел раньше времени. До сих пор удивляюсь, насколько же умело Настя раскрутила его на эту поездку, заставив не только оплатить весь этот банкет на четверых, но и, как оказалось, специально уговорив взять меня на отдых, о чем она сама призналась мне в последний вечер нашего пребывания там.       Закончился крайний день нашего отдыха, и после позднего ужина все разошлись по комнатам. На следующий день нас ждал ранний подъем и утренний рейс сначала в Бангкок, а оттуда в Москву. Я быстро собрала чемодан и решила напоследок прогуляться по пляжу, благо нога уже неплохо зажила, хоть я ещё немного прихрамывала. Ночью жара спадала, оставляя в воздухе высокую влажность. Из тропических кустарников, обступающих пляж с одной из сторон, слышались непередаваемые звуки цикад, очень похожие на пения сверчков, но только в разы громче. Их стрекотание придавал невероятный уют и колорит тонкому песчаному пляжу. Прогулявшись по периметру и смочив на прощание здоровую ногу в тёплом морском прибое, я собиралась уже возвращаться в дом, когда увидела в темноте чей-то медленно приближающийся силуэт.       — Не спится? — Узнала голос Насти.       — Да, решила пройтись. Вижу, ты тоже?       — А я к тебе вышла. Видела, как ты выходила из дома, — Настя подошла вплотную ко мне и встала рядом.       Хотелось спросить «зачем?», но я смолчала, давая ей возможность самой начать желаемый разговор. Но она не спешила, по щиколотку залезла в воду и стала молча наблюдать за чёрной морской гладью, пересекающейся на горизонте со звездным небом.       — Красиво, правда? — нарушила она тишину через некоторое время.       — Ага! Очень!       — Арина, спасибо, что полетела с нами! Без тебя Руслану было бы здесь скучно. Он не понимает моих увлечений, но я и не навязываю, — Настя говорила медленно, продолжая смотреть куда-то вдаль.       — Это тебе спасибо, что позвала, — достаточно искренне поблагодарила и я.       Тогда она ещё не знала, какую боль мне причиняет, а я не догадывалась, во что превращу её жизнь через год.       — Любишь его? — спросила я у неё, резко повернувшись и посмотрев прямо в глаза, которые сверкали, словно дорогие камушки в ночи. — Любишь Руслана? — повторила я вопрос, не дождавшись ответа.       — Очень люблю. — Даже в темноте южной ночи я не могла не заметить, как Настя расплылась в сладкой улыбке.       Глупый вопрос. Неужели мне было недостаточно десяти дней рядом с ними, чтобы убедиться в этом? Но ответ на следующий вопрос я не знала.       — А он тебя?       Настя замолчала и довольно долго обдумывала свой ответ.       — Думаю, что да. Разве в другом случае согласился бы он ехать на конец мира ради моих медитаций?       И правда, что тут можно возразить? Я сглотнула очередной комок обиды на свою беспомощность и, наконец, приняла тот факт, что они пара. Будь у меня искренне сестринские чувства к Руслану, я бы только порадовалась любящей девушке рядом с ним. Но увы и ах! Вместо этого все горело внутри и прожигало насквозь! Я смогла как-то совладать с собой и даже приняла решение убить в себе все «неправильные» чувства, дабы окончательно не потерять брата, а при возможности приобрести и подругу в лице Насти.       Со временем станет понятно, что это было одним из моих глупейших ошибок— отодвиганием и усугублением неминуемого. Но тогда я верила в эту возможность. Хотела верить! И данного договора самой с собой хватило аккурат до моего семнадцатилетия.