Сквозь Сердце Эребуса тебя слышу. (бывш. Шёпот)

После занятия Гарри резко захлопнул учебник и сунул его обратно в сумку. Первую половину урока он не мог сосредоточиться, пытаясь обуздать своё возбуждение — слова гадёныша Малфоя всплывали в памяти снова и снова. Воображение рисовало слишком живые, почти осязаемые картины, и он с трудом сдерживал себя, чтобы не вжаться лицом в прохладную поверхность парты, в то время как слова профессора долетали до него будто сквозь вату. Но ему всё же удалось справиться. И теперь он придумывал, как именно проклянёт Малфоя за его гнусную выходку. Разумеется, после того как всё закончится и они вытащат его из больничной койки. — С меня хватит, — сказал Гарри, поднимаясь со своего места сразу после звонка. Рон, по обыкновению, не спорил. Он просто пожал плечами и встал следом. — Ну, у меня тоже не было веских причин оставаться. Так что… идём в библиотеку? Гарри кивнул. Они вышли из класса, проталкиваясь через толпу гомонящих студентов, словно пробиваясь сквозь медленную, вязкую реку. Не успели пройти и нескольких шагов, как из-за угла появилась Гермиона с увесистой стопкой книг. — А вот и она, — пробормотал Гарри. Рон расплылся в невинной, совершенно неубедительной улыбке и развёл руками: — А мы к тебе! Гермиона закатила глаза. — Ну конечно. И даже не пытались придумать предлог? — она с прищуром посмотрела на них. — Знала, что на большее вас всё равно не хватит. — Ты что-то выяснила? — Гарри разглядывал корешки книг, пока Рон перехватывал их из рук девушки. — Ничего конкретного про зелье. Но есть кое-что интересное про амулет. Ты знал, что кулон был создан Эллиардом Блэком в XV веке? Он был известен своими экспериментами с кровной магией и душами. Изначально артефакт задумывался как ключ к родовой магии, но позже был модифицирован и для противостояния ядам и проклятиям. Как правило, он принадлежал старшей паре рода, подпитывался их магией для защиты владельцев и других членов семьи. Очень интересно! — глаза её горели знакомым огоньком. — Конечно, я этого не знал, — качнул головой Гарри. — Есть кое-что еще. Кстати, — тихо спросила она, — а где Малфой? — Понятия не имею. Он перестал отзываться сразу после того, как мы дошли до класса. Словно… испарился, — и Гарри был совершенно не против такого внезапного исчезновения в этот раз. — Мистер Поттер, прошу, задержитесь на минуту, — вдруг раздался громкий, уверенный голос позади. Гарри обернулся. У входа в класс стояла Макгонагалл. Она кивнула, подозвала его жестом. Рон и Гермиона бросили на него вопросительные взгляды, но он лишь махнул рукой: — Я вас догоню. — Встретимся в Большом зале, — сказала Гермиона. — Леди Малфой сейчас находится в больничном крыле, — голос Макгонагалл стал почти конфиденциальным. — Она хотела бы поговорить с вами, если у вас найдётся время. — Конечно, — Гарри удивился. — В таком случае, можете быть свободны. И я рада, Поттер, что вы взялись, наконец, за голову. Профессор Слизнорт был вами очень доволен. — Да. И я рад. Спасибо, — Гарри растерянно моргнул. Минерва удовлетворённо кивнула и вернулась в класс.

***

Нарцисса встретила Гарри с лёгкой улыбкой. На ней была тёмная, строго сшитая мантия, волосы собраны в идеальный пучок — элегантная, как всегда, несмотря на тень усталости на лице. На этот раз второе серое кресло уже стояло рядом с тем, на котором сидела Нарцисса. Гарри подошёл ближе и пару секунд задержал взгляд на лежащем под куполом чар Драко. — Здравствуйте, Гарри, — сказала Нарцисса. — Спасибо, что вы нашли время. Мне бы хотелось, чтобы мы с вами когда-нибудь провели вечер за чаем. Вы ведь теперь глава дома Блэков, не так ли? Гарри смутился. Он кинул взгляд на амулет, что был почти полностью скрыт в руке Драко. Лишь острый кончик кулона, который имел вид большого клыка из чёрного дерева, виднелся сейчас с одной стороны. А вощеная нить выходила с другой стороны зажатой ладони и обвивалась вокруг запястья. Гарри помнил, что по центру амулета располагался кроваво-красный рубин — именно его он касался во время ритуала в доме Блэков. А вся задняя сторона амулета была покрыта вязью рун, которые Гарри даже не старался запомнить. — Да, но.. я ещё не совсем… — Вам не удалось завершить ритуал? — мягко прервала Нарцисса. — Я уверена, что вы осознаёте важность ритуалов, связанных с наследием. Именно поэтому я разрешила Кикимеру взять кулон. Что-то пошло не так? Гарри моргнул. Не то чтобы его совсем не заботил вопрос наследия. Однако сразу после победы его в целом мало что волновало. Про необходимость ритуала вскользь упомянул домовик — как-то в своём бесконечном брюзжании, — и Гермиона, услышав это, взяла всё в свои руки. — Кикимер? Вы… знали? — Разумеется. Он сказал, что это необходимо для вас. Что это поможет вам укрепить ваши права. Разве не вы прислали его тогда? — Простите, мне так неловко. Я не знал, что кулон принадлежит вам. Честно говоря, подготовкой занимался не я. — Всё в порядке, Гарри. Не стоит беспокоиться. Если вам нужна помощь с домом — не стесняйтесь обратиться. — Спасибо, — ответил Гарри, смутившись еще сильнее. — Не говори ей. Не вздумай говорить ей, Поттер, — голос Малфоя был тусклым. Гарри вздрогнул от неожиданности, но едва заметно кивнул, когда Нарцисса отвлеклась на пейзаж за окном. Гарри перевёл взгляд на Драко. Всё те же закрытые глаза, всё тот же неподвижный профиль, но в мерцании чар мерещилось, что губы его чуть дрогнули. Гарри подался вперёд, всматриваясь. Конечно, показалось… — Всё в порядке, Гарри? — Нарцисса повернула к нему голову. В её лице не было тревоги, но взгляд стал пристальнее. — Да… — выдавил он с грустной улыбкой и отвёл глаза, стараясь не смотреть снова на Малфоя. На его руки. На его горло. На мраморно-белую кожу, подсвеченную куполом чар. — Драко иногда отзывается, — неожиданно сказала Нарцисса тихо, будто делилась чем-то сокровенным. И Гарри уставился на неё, затаив дыхание. — Не словами, конечно. Вибрацией магии. Я чувствую это. Я не знаю, слышит ли он нас… но иногда мне кажется — да. Голос её был тихий. Без каких-либо оттенков, но с такой болью. — Не вздумай, Поттер! — и Гарри стиснул челюсть сильнее. Сейчас он был абсолютно согласен с Драко, который ещё недавно сокрушался, почему именно Гарри, а не Нарцисса слышит его. Это так несправедливо. А вдруг его не станет? Вдруг она больше не сможет поговорить с ним… — Поттер, прошу! Я слышу, как скрежещут шестерёнки в твоей лохматой башке, когда ты пытаешься думать! Не надо… Не хочу, чтобы она волновалась ещё больше, — будто прочитав его мысли, прошипел Драко. Гарри снова взглянул на него. — Уверен, что он всё слышит. И всё обязательно будет хорошо, — тяжело выдохнув, сказал он спустя долгие пару минут и, протянув руку, взял ладонь Нарциссы в свою.

***

Гарри вышел из больничного крыла, чувствуя, как тяжесть разговора с Нарциссой всё ещё давит в груди. Он задержался у лестницы, глубоко вдохнул, надеясь, что прохладный воздух коридора разгонит остатки напряжения. Шагнул вперёд — и вздрогнул, когда заметил фигуру, стоявшую в тени арочного пролёта. — Мистер Поттер, — голос прозвучал резко, почти отрывисто. Из тени выступил высокий мужчина в тёмной полевой мантии Министерства. Сухопарый, с резкими чертами лица, чернильно-чёрными глазами и тем самым взглядом, от которого хотелось опустить голову — словно он уже видел всё, что ты хотел бы скрыть. Фабер Киллиан. — Надеюсь, вы не собираетесь вмешиваться в работу следствия? — спросил он спокойно, но в голосе сквозил металл. — Говорят, у вас особый талант лезть не в своё дело. Гарри сжал пальцы в кулаки. Киллиан напоминал Снейпа до зловещих мелочей, и от этого было не по себе. Тот также замолкал на полуслове, будто оставляя место для твоего стыда. — Просто проведал друга, — коротко ответил Гарри, стараясь держать голос ровным. Фабер вскинул бровь и сделал шаг вперёд, изучающе глядя в лицо Поттера, будто выискивая в нём слабое место. — Друг? Интересный выбор слова. Особенно с учётом истории между вами. — Люди меняются. — Иногда. А иногда — нет. Вам бы стоило быть осторожнее, мистер Поттер. Некоторые связи опасны не только для репутации, но и для жизни. Малфой молчал. А значит, остался возле матери. В ином случае вряд ли слова аврора остались бы без его комментария. — Простите, но мне нужно идти — холодно сказал Гарри, чувствуя, как от напряжения кожа на затылке будто заледенела. — Конечно, — кивнул Фабер. — И надеюсь, вам хватит ума держаться подальше. Он повернулся и исчез в направлении больничного крыла, как будто растворившись в полумраке коридора. Гарри ещё пару мгновений стоял, вглядываясь в пустое пространство. Казалось, после ухода Киллиана воздух стал на градус холоднее. Абсолютно жуткий тип.

***

После ужина вся троица вернулась в гостиную, укрывшись в дальнем углу между книжным стеллажом и высоким креслом у окна. — Вот, — тихо сказала Гермиона, ткнув пальцем в выцветшую приписку сбоку от гравюры амулета. — Смотри: «Амулет не слышит слов — лишь сердце, зовущее в миг беды. И если связь крепка, тот, кто связан, услышит зов, где бы он ни был». Она замолчала на пару секунд, словно сама только в этот момент по-настоящему поняла прочитанное. Затем медленно выпрямилась и подняла на Гарри серьёзный, немного растерянный взгляд. — Если это правда… — проговорила она едва слышно, будто боясь разрушить хрупкую догадку. — Тогда… может быть, Малфой позвал тебя. Не словами, а — как написано — сердцем. Н-неосознанно.. Он, наверно, тоже до конца не знал, как работает амулет, но связь… она могла сработать сама по себе. Мы ведь провели ритуал с кулоном. И то, что ты теперь связан с родом Блэков, возможно, и повлияло на ее появление. Рон как-то ехидно хмыкнул, на что получил он Гермионы испепеляющий взгляд. Гарри молча сжал губы. Его пальцы нервно теребили край страницы, но он ничего не сказал. — Вот почему ты его слышишь, — продолжила Гермиона. — Потому что, когда всё случилось, он, вероятно, подумал о тебе. Она замолчала, позволяя словам осесть в воздухе. Гарри уставился в открытую книгу, но не видел ни текста, ни рисунков. Даже если это правда… Малфой в жизни не признается, что в самый страшный момент подумал о нём. О Поттере. Всё это звучало чересчур… абсурдно. И всё же — внутри что-то отзывалось слишком остро, чтобы просто отвергнуть это как нелепость. Книги громоздились стопками, словно стены осадного форта. Гермиона углубилась в тонкий справочник с выцветшими буквами на корешке, а Гарри в третий раз подряд перелистывал массивный фолиант под названием «Опасные зелья древнего мира и их последствия: от временной слепоты до самоуничтожения». На обложке — выгравированное изображение котла, из которого вырывались языки чёрного пламени, скрещённые с костями. Пыль, оседавшая между страницами, щекотала нос, но он не замечал — глаза выхватывали знакомые слова: «огонь», «разложение», «магический след», — но всё это уже мелькало ранее. Ничего нового. Он откинулся на подушку спинки кресла, проводя ладонью по лицу. — Бессмысленно, — пробормотал он. Гермиона, до сих пор державшаяся сдержанно и сосредоточенно, наконец вздохнула и отложила книгу. На лице у неё читалась не только усталость, но и разочарование, почти досада — словно она винила себя за то, что не может дать больше ответов. — Мы ничего не найдём здесь, — тихо сказала она. — Всё, что хоть как-то касается Иксидиума или аналогичных заклинаний, скорее всего, давно изъято из открытого доступа. Колдомедики Мунго, вероятно, держат у себя всё, что может быть связано с этим зельем. Или Министерство. — А нам остаётся только сидеть и ждать? — в голосе Гарри сквозила злость и бессилие. Он закрыл фолиант с глухим хлопком. Гермиона пожала плечами и провела рукой по утомлённым глазам. — Предлагаю заняться домашкой и отдохнуть… хоть на время. Это не отменяет того, что мы продолжим искать, но… сейчас мы уже измотаны. Эти книги не скажут нам больше, чем мы знаем. Рон, до этого только краем уха слушавший их разговор, кивнул с такой скоростью, будто только этого и ждал. — Я за. Ещё пара часов в этой пыли — и у меня мозг испарится. Гарри не ответил. Он смотрел на книгу, чувствуя, как с каждой минутой злость на бессилие крепла внутри него. Но он знал: Гермиона, как всегда, права.

***

Малфой не появился ни за обедом, ни после ужина. Гарри проверял Карту Мародёров трижды в течение дня. Каждый раз имя «Драко Малфой» было всё так же в пределах больничного крыла, рядом с ним — «Нарцисса Малфой». Она, похоже, весь день провела возле сына. Сейчас, лёжа на спине в постели, Гарри лениво водил взглядом по пергаменту, отслеживая неспешную жизнь замка: профессор Бинс монотонно курсировал через стены третьего этажа, группа пуффендуйцев возвращалась с поздней прогулки, Джинни сидела в гостиной — судя по неподвижности, снова засела за сочинение. И тут вдруг… Табличка с чёткой, плавной надписью: Эми Уилкинсон. Она неспешно двигалась вдоль коридора, сворачивая к гостиной Когтеврана. Но этого хватило... Кровь стремительно прилила к щекам — и тут же к паху, обжигая кожу жаром. Пульс Гарри резко подскочил, дыхание сбилось. Образы, которые он весь день изо всех сил запихивал в самую тёмную часть своего сознания, вспыхнули в голове — яркие, липкие, навязчиво-детальные. Её глаза, прищур, этот нахальный изгиб губ, голос, понижающийся на полтона… Малфой. Чёртов Малфой. Мерзкий провокатор. Его слова, интонации — и это его «на коленях»… В самое ухо… — Чёрт, — выругался Гарри и откинул карту. Ноги уже сами по себе двигались под одеялом, отпинывая, избавляясь, будто ища облегчения и прохлады. Словно это могло помочь заткнуть тело и разум. Гарри стиснул зубы, зажмурился, проклиная себя, Эми... И особенно того, кто породил в нём эти образы с такой мучительной чёткостью. Малфой всё ещё не появлялся. И, если честно, Гарри это устраивало больше, чем он был готов признать. Учитывая то, что творилось у него в голове сейчас, присутствие этого ехидного змея стало бы пыткой. Снова. Гарри бесшумно откинул полог кровати, приподнялся, огляделся. Дин и Рон уже спали, Невилл сопел под одеялом, раскинувшись поперёк кровати, как всегда. Гарри на цыпочках выбрался из постели, схватив палочку и полотенце. Пижамные штаны опасно оттопыривались вперёд, и он раздражённо дёрнул их повыше, прикрывая стояк полотенцем. Душевые встретили его тишиной. Только капли. Редкие, глухие, падающие с кранов. Гарри прошёл вдоль ряда кабин, пока не нашёл самую дальнюю, полутёмную, где тускло мерцало одно из старых зачарованных светил. Дверца скрипнула, он задвинул засов и сразу взмахнул палочкой: — Силенцио. Всё вокруг затихло. Гарри быстро сбросил с себя одежду, не давая себе времени раздумывать. Кожа горела, будто пропитанная электричеством, и внутри всё скручивало от напряжения. Он повернул кран, позволив тёплой воде стекать по плечам, по спине, по бёдрам — как если бы она могла смыть всё, от чего так нетерпелось избавиться. Гарри оперся лбом о влажную плитку. Тёплые струйки ласково катились от затылка по позвоночнику. Пульс в висках гремел, а тело просило только одного — избавления. Гарри несколько раз провёл рукой по стоящему члену, и первый тихий стон вырвался из груди. Он скользил ладонью по всей длине неторопливо, чуть сжимая у основания. Потом прошёлся большим пальцем по чувствительной горячей головке — и снова вернулся к неспешным движениям вверх-вниз, ощущая, как с каждым таким движением его пробивает дрожь, а низ живота будто стягивает невидимая нить. Образы снова вспыхивали один за другим — навязчиво, ярко, будто кто-то держал перед ним зеркало, запотевшее от дыхания, но всё ещё слишком чёткое. Она — на коленях. Светлые волосы рассыпаются по плечам, касаются его бёдер, щекочут кожу. Её васильковые глаза — прищуренные, игривые, тёмные от желания — смотрят снизу вверх, словно гипнотизируя. Губы приоткрыты, влажные, приближаются и обхватывают его. Кончик языка скользит по чувствительной плоти, медленно сводя с ума. Гарри закусил губу. Румянец на её щеках — будто отблеск жара, спрятанного внутри Гарри. Он сдавленно выдохнул, стиснув зубы, закрыл глаза — до рези в веках. Он снова представил, как белокурая макушка мелькает у его паха. Как губы, что растягивались в усмешке, обхватывают налитую головку члена. Тепло, влажность — всё это накрывает с головой. Воображаемый Гарри тянет руку и вплетает пальцы в мягкие пряди на затылке, направляя, притягивая ближе. Всё нутро будто в натяжении — как тетива, готовая лопнуть. Гарри стонет — глухо, почти беззвучно, — не зная уже, что преследует его сильнее: видение с Эми или голос, вселивший это видение и застрявший в голове, не отпускающий даже сейчас. «Поттер» — насмешливое, почти шёлковое эхо будто вспороло тишину. Это не её голос. — Малфой… — имя на грани слуха. Ядовитое, тянущееся, дразнящее. Гарри резко выпрямился и с шумом втянул воздух, ускорив темп рукой. Пальцы будто наяву ощутили, как струящиеся пряди на затылке воображаемой партнёрши стали короче — и после очередного толчка бёдрами уже не васильковые глаза смотрели в воображении на Гарри, а серебристо-серые. Всё его тело пульсировало — напряжённое и дрожащее. — Кончай, Поттер, давай… — тёплое дыхание скользнуло по щеке. И Гарри, не сдержавшись, отозвался всем телом, распахивая глаза. Кончил в собственный кулак с приглушённым всхлипом, будто именно этот голос разрешил ему сорваться в бездну. Гарри замер, тяжело дыша, пальцы всё ещё сжаты в кулак, прижатый к влажной стене. Он не мог сдвинуться с места. Капли воды с глухими ударами падали на кафель, но он их не слышал — в ушах всё ещё звенело от собственного дыхания и… его голоса. Рука соскользнула вдоль стены и оставила на камне белесый, мутноватый след. Гарри уставился на него, наблюдая как струи постепенно смывают его. Он всё ещё пытался восстановить дыхание, а лоб обжигал жар, несмотря на ледяную воду, что теперь лилась ему на плечи. Всё было так ярко. Как будто фантомное дыхание, коснувшееся щеки, было настоящим, как будто кто-то действительно стоял за его спиной, шепча ему в самое ухо. Гарри вытерся машинально, почти не чувствуя собственных движений. Вода струилась по полу, скатывалась в слив, а он всё ещё стоял, прислонившись к двери кабинки, будто не мог заставить себя выйти. На негнущихся ногах он вернулся в спальню. Карта. Только она могла подтвердить. Он выудил её из-под подушки, развернул дрожащими пальцами и коснулся палочкой: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость… Чернильные линии начали ползти, рисуя этажи, повороты, имена. Гарри скользил пальцем — этаж за этажом. «Драко Малфой» — неподвижно. Как и прежде. Ни малейшего намёка на то, что он мог быть рядом. Гарри сглотнул, проводя рукой по лицу, по волосам. Всё это… просто его фантазия. — Всё в порядке, — шепнул он, сворачивая карту. — Всё в порядке… Он забрался под одеяло, натянув его чуть ли не до подбородка, и уставился невидящим взглядом на чуть провисающий полог у себя над головой. Несколько минут — ни сна, ни мыслей. Только тяжесть, как после слишком острой боли. Он не заметил, как уснул. Провалился в спасительную дрему и не услышал, как в ночной тишине, такой хрупкой, словно тонкий лёд над глубокой водой, почти у самого уха прозвучал едва слышный вздох.