Сквозь Сердце Эребуса тебя слышу. (бывш. Шёпот)

Малфой так и не появился на следующий день. И Гарри должен был бы испытать облегчение, но лишь сильнее нервничал. Он с замиранием ожидал, что любое затянувшееся молчание в классе или внезапное одиночество в коридоре отзовётся колкостью знакомого голоса. Вслушивался в тишину, в шорохи и шепот. И, конечно, снова и снова открывал карту, проверяя пространство рядом с собой. Гарри проверял её почти каждый час — даже во время уроков, краем глаза, под партой, прикрываясь учебником за спиной Рона. В очередной раз он развернул пожелтевший пергамент: взгляд тут же упал на знакомую табличку — «Драко Малфой», всё так же застывшую в пределах больничного крыла, рядом с «Нарцисса Малфой». Ещё пара секунд — и он снова заталкивал карту в сумку. Весь день Гарри не мог найти себе места. Замок гудел, как гигантский улей. В коридорах он постоянно сталкивался с кем-то, кто усердно стремился начать разговор. В комнате было душно, в кресле переполненной гостиной — неудобно и тесно. За ужином он ковырял вилкой картофель на краю тарелки. Аппетита не было, как и желания слушать болтовню за столом. Всё казалось ужасно раздражающим — шум зала, звон посуды, обрывки фраз. А думать о чём-то, кроме событий минувшего вечера, и вовсе не получалось. Совсем рядом кто-то наливал сок — медленно, с перебоями, и этот звук вдруг потянул за собой воспоминание, будто за тонкую нить: пар в воздухе, влажный гул воды по кафелю, дразнящий взгляд… и шелковый, липнущий к коже шёпот — прямо в ухо. Гарри замер. Казалось, плечи снова влажные, и прохладная капля бежит по позвоночнику. Он почти наяву слышал, как капли разбиваются о пол — и этот голос… — Гарри? — голос Рона вломился в этот отголосок так внезапно, что Гарри дернулся в сторону. — Что? — слишком громко, срываясь, отозвался он. Рон удивлённо на него посмотрел, с полужеванным куском картошки во рту. Гарри опустил глаза и попытался снова сосредоточиться на еде, но кусок не шёл в горло. Внутри всё ещё дрожало — тонко и настойчиво. — Ты уже читал «Квиддич сегодня»? — с набитым ртом спросил Рон, кивнув на лежащий рядом выпуск с глянцевой метлой на обложке. — В продаже появилась «Скайсторм Девятка»! Мерлин, она… просто сумасшедшая! Говорят, у неё антиштормовая защита и встроенный механизм автостабилизации! Гарри отмахнулся, давая понять, что на разговор не настроен, и просто продолжал раскопки в своей тарелке, усердно заталкивая куда подальше вдруг вспыхнувшее наваждение. В какой-то момент слух выцепил знакомое имя: — …и Малфой, наконец, отвалит из Хогвартса навсегда, — с хохотком сказал Симус. — Или вернётся призраком и будет вылетать из стены такой, знаешь, весь в шелках и с пафосной чёлкой, — язвительно добавил Джастин Финч-Флетчли. — Или начнёт всех проклинать за неправильное произношение «Поттер», — захрюкал ещё кто-то из пуффендуйцев, и компания захлопала по столу, надрываясь от смеха. Гарри поморщился, но связываться с идиотами не посчитал нужным. Симус нашёл себе компанию под стать. Гарри медленно поднял глаза и посмотрел прямо на Финнигана. Тот быстро отвернулся, но в следующую секунду всё же бросил в его сторону короткий, тяжёлый взгляд из-под бровей. Гарри сжал вилку. Гермиона осторожно придвинулась ближе, не отрывая взгляда от Гарри, который всё ещё буравил картофель в тарелке, как будто хотел прокопать ход к чёртову центру земли. — Симус просто придурок, — начала она негромко. — Кстати, ты слышал, что профессор Бинс собирается перенести тест на пятницу?.. Гарри не ответил. Даже не моргнул. — Гарри? Он дёрнулся и бросил на Гермиону взгляд, в котором раздражение сливалось с усталостью. — Да Мерлин с ним, с тестом, — резко сказал он и снова уткнулся в еду. — Какая, к чёрту, разница? Гермиона приподняла бровь, отложив вилку. — Эй, полегче. Я просто спросила, — мягко, но серьёзно отозвалась она. — Ты уже второй день сам не свой. Она протянула руку — лёгкое, почти невесомое движение. Гарри дёрнулся в ответ, резко отведя локоть. А потом вздохнул, не глядя на неё: — Всё в порядке. Просто… всё в порядке, Гермиона. Ладно? Она ничего не сказала. Только чуть кивнула, глядя, как он снова отворачивается. Гарри машинально перевёл взгляд к столу слизеринцев. Место Малфоя, конечно же, пустовало. Он пробежался глазами по присутствующим за столом — кто-то смеялся над чем-то, пара семикурсников читала раскрытый Ежедневный пророк. На главной странице красовался заголовок: «Расследование в Хогвартсе под контролем Министерства». Один из слизеринцев с довольной ухмылкой тыкал пальцем в статью, комментируя вполголоса. Кто-то ел, кто-то болтал о домашках, двое третьекурсников устроили битву вилками за последний тост. Жизнь продолжалась. Обычная, рутинная, в своей холодной нормальности. Без Малфоя. Будто ничего и не произошло. Словно один из них не лежал сейчас под куполом заклинаний — изолированный от мира и самой жизни. Слизерин ел свой ужин и обсуждал планы на выходные. Как будто всё было по-прежнему. Как будто человек, с которым они делили общежитие годами, был не больше чем шум в коридоре или строка в сводке происшествий. Взгляд Гарри задержался на Паркинсон. Она сидела чуть в стороне, не обращая внимания на разговоры. На ней была сбившаяся форма, волосы — собраны в небрежный пучок. Она не прикасалась к еде, только скребла край тарелки ложкой. Брови сдвинуты, губы плотно сжаты. Вид у неё был такой, словно она ждала новостей — и боялась их одновременно. Что-то в ней изменилось. Гарри не мог отвести от неё глаз. В какой-то момент Паркинсон, словно почувствовав это, подняла голову. Их глаза встретились. И её взгляд… Тонкий, как стилет. Острый, как ледяная игла, воткнувшаяся прямо под кожу. Гарри едва не отпрянул. Казалось, Паркинсон решила пригвоздить его к месту, на котором он сидел. Просто взглядом — молчаливым, острым, оценивающим. Она чуть склонила голову, будто собираясь что-то сказать. Но через секунду отвела глаза, вернувшись к своей бессмысленной игре с ложкой. Внутри у Гарри что-то сжалось. Прежнее чувство. Раздражение. Почти злость. Он не сразу понял, откуда оно взялось — но оно было, тяжёлое, липкое, как камень в животе. Он ведь ни разу не видел её возле Малфоя с тех пор, как всё случилось. Ни разу. Не в больничном крыле. Не у дверей. Не в коридоре. Неужели она действительно стёрла его из своей жизни? Гарри скривился. Он кинул на Паркинсон ещё один взгляд. В этот раз она не ответила тем же. Только сильнее сдвинула брови, стиснув ложку так, что та дрогнула в её пальцах.

***

В гостиной Гриффиндора было жарко и шумно, как всегда вечером. Несколько третьекурсников спорили у шахматного стола. Кто-то громко зевал, кто-то отрабатывал заклинание на подушке. Полдюжины старшекурсников собрались у дивана. Камин трещал слишком громко, огонь казался беспокойным — будто чувствовал, что воздух и так перенасыщен искрами чужих эмоций. Всю ту энергию, которую команды выплёскивали на тренировках, теперь студенты использовали в междоусобных баталиях, и это делало вечера в общей гостиной практически невыносимыми. — Ну серьёзно, из-за одного слизеринца теперь всем страдать? — возмущённо бросил кто-то с кресла у окна. — Я так надеялась, что хотя бы в этом году, наконец, мы сможем нормально тренироваться, — высказалась Джинни, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. — Джинни, — предостерегающе бросил Рон, на что сестра недовольно скривилась, но замолчала. — Малфой вечно был занозой в заднице. Тоже мне, мученик Хогвартса, — ухмыльнулся Джастин Финч-Флетчли, который теперь таскался за Симусом даже в башню Гриффиндора. — Он же даже не умер по-настоящему! Пусть валяется, где валяется, а нам-то зачем всё сворачивать? Раздался хохот — мерзкий, скрипучий. И в следующую секунду воздух рассёк резкий скрежет: деревянные ножки стула заскрежетали по каменному полу — так резко, что в шумной гостиной на миг воцарилась тишина. — Силенцио. — прозвучало неожиданно громко. Комната замерла. Смех Джастина оборвался, будто срезанный ножом. Он открыл рот — но ни звука. Все уставились на Гарри. Он стоял посреди гостиной с палочкой в руке. Челюсть сжата. В глазах — только мрачная сталь и почти физическая тяжесть ярости. Не ярости даже — угрозы. Той, что холодная, выверенная, обжигающая изнутри. — Это было лишнее, Поттер, — ядовито прошипел Симус и сделал шаг вперёд, но тут же осёкся, увидев, что Поттер не настроен шутить. — Молчи, Симус, — произнес Гарри не громко, не убирая палочки. Каждое слово, как удар. — Продолжишь — я и тебе помогу сделать паузу. — Ты не посмеешь, — бросил Финниган с презрением. — А ты проверь. Если ты всерьёз думаешь, что вы можете нести такую мерзость… — Гарри зарычал почти по-звериному. — Хочешь, чтоб мы тут все затыкались ради твоего нового приятеля? — Я никому не обязан объяснять, почему мне не плевать. И уж точно не собираюсь слушать, как вы обсуждаете, кто достоин сочувствия, а кто — нет. Комната застыла. Кто-то кашлянул, кто-то неловко отодвинулся. С Гарри, похоже, в этот вечер больше никто не собирался спорить. Он медленно опустил палочку, не глядя ни на кого, и вышел прочь из гостиной. Гарри смутно помнил, как оказался на втором этаже, в противоположной части замка. Вот он выходит из гостиной, с силой отталкивая картину Полной Дамы — та что-то взвизгивает ему вслед, но он уже не слышит. А дальше — лестницы, пролёты, коридоры. Всё смешалось и плыло перед глазами неразборчивым месивом. Внутри всё гудело. Дрожало, как раскалённый воздух над зельеварочным котлом. Всё тело будто заполняла густая, тяжёлая масса — вязкая, пульсирующая, бесформенная. Она подступала к горлу, к вискам, как будто пыталась вырваться, найти выход. Гарри шагал, стиснув зубы. Он сам уже не понимал — из-за чего всё это. Внутри что-то клубилось и зрело, бурлило и выплёскивалось через край. Что-то неизвестное, незнакомое ранее. Это была не просто злость. И не просто вина. Это было нечто иное. Новое. Жгучее. Что-то, чего он боялся касаться даже мысленно. Он остановился только тогда, когда перед глазами возникло высокое арочное окно. Гарри шагнул ближе и прижался лбом к холодному стеклу. За окном медленно сгущались сумерки над Запретным лесом. Погода, на удивление, была ясной для этого времени года, и пейзаж напоминал открытку: спокойное, почти зеркальное озеро, будто затянутое тончайшей ледяной плёнкой, и тёмный лес, рваным краем уходящий вдаль, насколько хватало глаз. Ни ветра. Ни дождя. Холод стекла немного отрезвил. Казалось, будто мир за окном существует отдельно от суетливой жизни замка. Гарри отчаянно захотелось туда. К озеру, в ночь, в прохладу. Он закрыл глаза и выдохнул. Тёплый воздух ударился о стекло, и Гарри на мгновение ощутил, как дыхание возвращается к нему — мягкой, влажной пеленой, касаясь кожи под носом, щекоча верхнюю губу. Стекло под лбом слегка запотело, отпечатываясь расплывчатым кругом. Мысли метались беспорядочным роем. Одна накрывала другую, и все они вращались вокруг одного — острого, назойливого, как зуд под кожей… Гарри решительно отстранился. Ему просто нужно на воздух. На берег. К озеру. Пусть проклятый холод остудит тело, если уж разум не справляется. И Гарри резко свернул в сторону лестницы, ведущей вниз, к боковому выходу из замка. — Полумна! — Девушка возникла так неожиданно, словно материализовалась из воздуха. Гарри тут же вспомнил, что так и не поговорил с ней о Малфое. А ведь именно она тогда первой что-то почувствовала. Сказала ему. — Привет, Гарри! Так приятно тебя видеть! — улыбнулась девушка, чуть всплеснув руками. — Привет! Ты как всегда вовремя, — хрипло выдохнул Поттер. — Полумна… Я давно хотел спросить. Тогда, когда всё случилось… Как ты узнала про Малфоя? — Мой кулон сказал, — просто ответила она. И кивнула на круглое маленькое зеркальце в стальной оправе, висевшее на длинной цепочке у неё на груди. Оно чуть дрожало, отражая только небо и часть оконной рамы. — Когда с Драко случилась беда, кулон запел. Он делает это, когда кто-то балансирует на грани. Он знает тех, кто может уйти, но ещё не ушёл. Иногда он поёт особенно громко — когда кто-то очень не хочет уходить. — А ты… ты слышала его тогда? — Гарри сглотнул. Воздух стал вдруг тяжёлым, как перед грозой. — Да. — Полумна наклонила голову, её глаза стали серьёзными. — Он был очень зол. И очень напуган. Как зверёк, загнанный в ловушку. Но я услышала. И передала тебе. Тогда. Чтобы ты пришёл. — Почему мне? — глухо спросил Гарри. — Но ведь он звал именно тебя, — просто ответила девушка. — И тебе стоит быть осторожней. Ты слишком открыт, Гарри. А он слишком ранен. Гарри смотрел на неё, пытаясь хоть что-то понять. Шевельнул губами, но слов не нашлось. Он отвёл взгляд и сдвинул брови, пытаясь уложить в голове сказанное Полумной. — Кажется, мне пора, Гарри. Думаю, и тебе тоже. Передавай привет Драко, пожалуйста! Он кивнул, всё ещё молча, наблюдая, как Полумна скрылась за поворотом. От чего-то в груди снова вспыхнула тревога. Гарри посмотрел на поблескивающую гладь озера в свете луны. Медленно развернулся и направился в другую сторону. Туда, где за пульсирующим куполом чар по-прежнему лежал Малфой.