Делоникс

— Привет. Тихий шорох слышится в трубке, словно он выбирается из-под одеяла, а за ним голос, тронутый улыбкой. — Привет, Чонгук. Интересно. — Как понял, что это я? — У меня хорошая слуховая память, — звук стал чище, но добавилось завывание ветра. Выглядываю из окна, чтобы проверить не смотрит ли он в ответ. Никого. — Запоминаешь все голоса? — Не все. Не стараясь сдержать самодовольной усмешки, выбираюсь из духоты салона на прохладный вечерний воздух. Я остановился на заднем дворе, чтобы не подъезжать к главному входу и не привлекать внимание. Не уверен, стоят ли там все еще те машины, про которые говорил Тэхён, поэтому быстро обхожу здание, выглядывая из-за стены. Никого. — Чисто. Ты можешь выйти, я привез лекарства, — возвращаюсь к машине и встаю под окнами, одно из них его, вроде кухня. Уже достаточно стемнело, чтобы ощутить ту волну чувств, которая неизбежно накрывает каждого, кто хоть раз оказывался на улице ночью в марте. Запах весны дурманит, в голове ветер, хочется делать глупости. Мне тоже хочется. Моя потенциальная глупость смотрит на меня, прячась от колючей прохлады за надёжными стеклами. Теперь я вижу силуэт в тусклом освещении комнаты, и чувствую любопытный взгляд, скользящий по коже. — Откуда у тебя мой номер? — он сдавленно выдыхает в тщетной попытке скрыть своё удивление при виде меня, стоящего под его окнами. — Хосок дал, — на самом деле Чимин, я попросил его по дороге сюда. Нужно что-то придумать, чтобы вытащить его из дома, потому что я совершенно точно не хочу вернуться домой сейчас. — Можешь выйти? — Сейчас? Я не знаю... — Ну, давай, — приходится прибегнуть к хитрости, которая необходима в этой ситуации обоим: я не способен так невозмутимо уговаривать, он же не может так легко согласиться. Иду к подъезду, захватив с пассажирского сиденья пакет и помахав им в воздухе. — Не в окно же мне его кидать. — Ну если только поэтому. Молчание в трубку, шум проезжающих по далёкой трассе машин, шаги редких прохожих, утопающих в лужах и шарфах, неизвестного происхождения весенние звуки – всё это действует расслабляюще, и я с нетерпением жду, пока он спускается по лестнице своего подъезда. Он одет как-то совершенно обычно, как бывают одеты люди, выскочившие из дома в непогоду, чтобы добежать до ближайшего магазина, однако есть в этом что-то чарующее, по крайней мере для меня, потому что этот его образ отпечатывается в моей памяти на долгое время, я бы сказал навсегда, да только всё потихоньку стирается, становится менее красочным. Возможно дело не в одежде вовсе, потому что в голове селятся эти растрёпанные волосы, живые глаза, искусанные губы и толстовка, которая служит ниточкой, что так крепко связывает нас в этот момент. Протягиваю пакет, но не отпускаю, когда он берет его и собирается уйти, пробормотав «спасибо». — Я только отнесу его, ладно? — усмехается, и я отпускаю. Так он не прощается? Читает мысли? Пока его нет, подгоняю автомобиль на парковку, думая о том, как же его развлечь. Вряд ли он будет рад просто сидеть в машине со мной, потому что мне не хочется идти домой. Как глупо. Вскоре дверь открывается и он оказывается на пассажирском сиденье, переводя дыхание, должно быть бежал. Я не спешу трогаться с места, мне хочется посидеть в спокойствии, которое он мне так легко внушает, и я полностью открыт этому внушению. Кажется, он тоже не хочет никуда ехать, я надеюсь, что правильно читаю его лицо, обращённое ко мне. Он снова сидит вполоборота, подогнув одну ногу под себя, и снова готов слушать всё, что я собираюсь сказать. — Как ты? — В порядке, как всегда. — Честно? — Абсолютно, вот только... — он заминается и отводит взгляд, словно обдумывает, стоит ли это того, чтобы делиться с кем-то. — Хосок-хён, кажется, решил поселиться в моей квартире. — Правда? Как давно? К этому моменту я уже понимаю, что наш общий друг больше друг ему, чем мне, поэтому предпочитаю не навязываться и узнавать о его делах из сторонних источников, а не от него самого. Возможно, это неправильно, но это кажется мне чем-то простым и удобным, поэтому я особо не задумываюсь. Первый такой источник — Тэ. — Он приходит только ночевать, а утром его уже нет, поэтому у меня нет возможности что-либо из него вытянуть. — Хочешь, я поговорю с ним? — я предлагаю, потому что, если это действительно его тревожит, я хочу помочь. Хочу и могу. — Нет, что ты. Всё в порядке, я не против, я просто беспокоюсь о том, что происходит в его жизни. Надеюсь, он поделится со мной однажды. — Я в этом уверен, — я бы сам рассказал ему всё, что способен был бы произнести, поэтому не сомневаюсь в том, что Хосок считает его достойным любого рода тайн, это лишь вопрос времени. — Итак? — Да, я... Честно говоря, я не знаю. Может просто прокатимся? Он усмехается и откидывается на спинку сиденья, подтянув к себе колени. Раньше я бы высказал ему за то, что марает обивку, но почему-то не в этот раз. И, вероятно, ни в один из следующих. Я завожу двигатель и мы просто едем куда-то, но это не имеет значения, мы можем спокойно ездить вокруг одного здания всю ночь – никто из нас двоих не придал бы этому значения, потому что эта поездка – лишь предлог. Всё вокруг принимает роль повода или выгодных обстоятельств, чтобы мы смогли поговорить так, как мы этого хотим. И погода, и тихий вечер, медленно переходящий в ночь, и количество бензина, оставшегося в баке, – всё вокруг подаёт знак, что мы свободны делать то, в чём нуждаются наши сердца. И мы делаем: он говорит без остановки, рассказывая нелепые забавные истории, которые происходят зачастую не без участия Хосока, что он объясняет постоянным присутствием того в своей жизни. Я узнаю в этот вечер, что они были знакомы ещё задолго до моего знакомства с Хосоком, более того, у их встречи довольно интересная, почти безобидная, история: Хосок сбил своего будущего друга, пока тот переезжал дорогу на велосипеде. Тэхён смеётся, вспоминая это, а на мои вопросы относительно его самочувствия после этого происшествия отвечает, что лучше бы я беспокоился не о нём, а о Хосоке, у которого чуть не случился нервный срыв прямо там, на дороге, потому что он до смерти перепугался. Вскоре мы останавливаемся на заправке, Тэхён хочет попробовать кофе. В ответ на моё удивление от этого неожиданного желания он лишь закатывает глаза и уверяет меня, что он пытается не в первый раз, поэтому не умрёт от непереносимости кофеина. Все его предыдущие попытки, к слову, были безуспешны. Стоя у прилавка и ожидая, когда его обслужат, он показывает мне забавные гримасы через стеклянную дверь минимаркета, выражая отвращение к одному только запаху кофе, стоящему в помещении, не говоря уже о его вкусе. Я улыбаюсь. — Хочешь, покажу тебе одно место? — тихо начинает он, едва оказавшись в машине и грея замёрзшие пальцы о стаканчик. — Что за шёпот? Хочешь втянуть меня во что-то незаконное? — Тебе не впервой. — Точно. Мы одновременно усмехаемся, обменявшись заговорщическими взглядами. Салон наполняется терпким запахом корицы; Тэхён, поморщившись, отставляет кофе на переднюю панель, от чего стекло начинает запотевать. — Поехали, — я сомневаюсь, но не долго, потому что он умеет убеждать. — Соглашайся, не думай долго. — Со слепого согласия на подобные "авантюры" начинается каждый третий фильм ужасов с неутешительным финалом. Надеюсь, это не заброшенная психбольница? — А мне нравится. Оставим на следующий раз? Он задумчиво смотрит в окно на исчезающий в пучине темноты мини-маркет, а я думаю о том, что он сказал. Следующий раз.

***

— Останови здесь, дальше пойдём пешком, — говорит он спустя полчаса езды по неасфальтированной дороге, на которую мы свернули тоже по его указанию, и отстёгивает ремень безопасности, выбираясь из машины. Я не спорю и глушу двигатель. Как только мы выходим на воздух, Тэхён в миг оказывается с моей стороны и выхватывает ключи, забрасывая их на водительское сиденье и хлопая дверью. — Что ты?.. — успеваю только всплеснуть руками и прижаться лбом к стеклу, чтобы проследить, куда они упали. Какого чёрта? — Какого чёрта? — Всегда мечтал так сделать. Их ведь теперь не достать, да? Он переминается с ноги на ногу около меня, сдерживая озорную улыбку, а я борюсь с желанием его придушить. В шутку, разумеется. — Нет! Теперь не достать, представляешь! Зачем? — Говорю же, интересно просто. Тебе разве не интересно было так сделать? Не видел в фильмах? — Да плевать мне на фильмы, как я домой поеду? Теперь придется думать, как добираться до дома, чтобы взять ключ от двери, и вернуться сюда. Телефон с деньгами тоже остались внутри, поэтому как это сделать, я понятия не имею. — Чего ты такой сердитый? — Действительно. И я не сердитый. Со стороны я, должно быть, и правда выгляжу злым, но это не так: я только слегка недоумеваю, потому что сам никогда в жизни не сделал бы чего-то подобного просто из интереса. — Сердитый. Он склоняет голову к плечу и наблюдает за мной, пока я стою, в ступоре пялясь на свои ключи. — Я не сердитый, — перевожу на него усталый взгляд и демонстративно прохожу мимо, направляясь вперёд по пыльной дороге. Как выбираться из этой глуши? Как я позволил ему затащить себя сюда, да ещё и оставить без машины? Уму непостижимо. — Нет, сердитый, — он равняется со мной и идёт теперь рядом, продолжая изучать моё лицо. — Я не сердитый, ясно? — Нет, сердитый, — тянет нараспев, улыбаясь и глядя на меня. Понимаю, что действительно выгляжу забавно, потому что иду, насупившись, и пинаю камни. — Ладно, да. Да, я сердитый. Ты хоть представляешь, чего мне будет стоить твой интерес? У меня нет телефона, нет денег, даже нет ключей от дома, поэтому когда я там окажусь, нет, если я там окажусь, потому что я понятия не имею, как мне туда добраться теперь, я даже не смогу попасть внутрь, чтобы взять грёбаный ключ от машины. Всё время он просто улыбался, но теперь уже откровенно хохочет, прикрывая рот рукой. Я сердито останавливаюсь и сверлю его сердитым взглядом. — Извини, конечно, но ты такой зануда. Тебе сколько лет вообще? Ведёшь себя как старик. Задушить в шутку? Теперь я передумал. — Интересно. Зануда, значит? Ты сам-то как до дома поедешь? Он задумчиво закусывает губу, словно прикидывая, какой из множества возможных вариантов ему подойдёт, а затем его лицо озаряет самодовольная улыбка. — У меня вообще-то есть это, — с этими словами он вытаскивает из кармана кофты свой телефон и бумажник. Я устало, но не без облегчения, вздыхаю. Возможно, всё не так страшно. — Отлично, ты мне должен, тем более это, — указываю в сторону своей машины, от которой мы уже успели отойти, — твоя вина. — А я и не отрицаю. Просто ты так смешно психуешь. — Ага, обхохочешься. Куда дальше? Он вдруг останавливается и встаёт напротив. Вокруг не так темно, местность освещается тусклым светом из некоторых окон и звёздами. Их плохо видно, потому что небо не до конца темнеет весной, оно не такое чёрное и бесконечное, его подсвечивает всё вокруг. — Нет, сначала успокойся. Я не понимаю его и вопросительно выгибаю бровь. — Я спокоен, хорошо? Просто я люблю контролировать ситуацию. Можем идти? Он щурится, анализируя степень моего спокойствия, поднимает руку и указывает в сторону миловидного дачного дома с открытой верандой, скрывающегося от внешнего мира за невысоким частым забором. Деревья виднеются нечёткими очертаниями. — Что это? — Мне кажется, это дом. Закатываю глаза и иду за ним: Тэхён ровным шагом направляется куда-то в кусты. Я ничего не понимаю, мне остаётся только наблюдать за его действиями. Приблизившись к ограждению, он пригибается, махнув мне рукой, чтобы я сделал то же самое. Он раздвигает рукой ветви и я могу увидеть отверстие, проделанное путём извлечения досок из конструкции. Проще говоря, кто-то выломал забор в этом месте. Я с ужасом осознаю, что он собрался делать. — Стой! Что мы делаем? Так нельзя, это же незаконное проникновение на чужой участок, тебе ли не знать? — как полоумный вцепляюсь в его запястье и отчаянно шепчу, пытаясь быть тихим. — Да ладно тебе, не переживай. Мы тихо, — он говорит спокойно, словно ничего противозаконного мы не совершаем, и пробирается сквозь листья. Я не могу поверить своим ушам, поэтому упираюсь, когда он начинает потихоньку затаскивать меня на территорию. — Нет, пусти, ты с ума сошел? Это всё не смешно, Тэхён, я не полезу через забор, слышишь меня? — Давай уже, — он силой запихивает меня внутрь. Я не ожидаю этого, поэтому запинаюсь, шипя от недовольства, и штанина рвётся о торчащую ветку. — Тише ты, соседей разбудишь. Отряхиваюсь и нервно оглядываюсь: территория не кажется заброшенной, наоборот, в окне дома даже теплится огонек. — Тэхён… — не оборачиваясь, он гусиным шагом быстро идет по влажной земле, и я едва поспеваю за ним, сердце заходится от страха и адреналина, но больше от страха. Чем он думает? Это сумасшествие, но у меня нет возможности его образумить, и вернуться назад тоже отчего-то не выходит. — Видишь те деревья? — он кивает головой влево, где горизонт заслоняют черные сейчас гиганты, — За ними настоящий грушевый сад, идем. — Откуда ты знаешь? Ты не первый раз здесь ползаешь? — в легких не хватает воздуха, мышцы горят от напряжения, но я стараюсь не отставать, ориентируясь в полумраке только на его толстовку, маячащую впереди. — Серьезно, Тэхён, какого черта… Он резко останавливается, и я на полуслове врезаюсь носом в его спину. — Нас точно поймают, если ты продолжишь орать… — Что мы здесь забыли? Он ползет дальше, бросив на меня загадочный взгляд, но я остаюсь в кустах, нервно дыша. Уму непостижимо. Спустя несколько секунд он совсем растворяется в темноте, и меня накрывает паника. Полушепотом окрикиваю его, но слова летят в пустоту. Порываюсь нагнать его, но совершенно не понимаю, в какую сторону он двигался, в темноте сложно ориентироваться. Брюки насквозь промокли, влага начинает проникать в обувь, отчего становится зябко. Еще через пару минут замечаю движение метрах в десяти от меня, до слуха доносится шум листвы, и я вижу, как трепещут ветви дерева неподалеку. Что он делает? — Кто здесь? Задерживаю дыхание и чуть не падаю в обморок. На веранде появляется человек, очевидно хозяин, силуэт расплывается из-за крови, пульсирующей в ушах. Убежать уже не получится, у всех жителей подобной местности почти наверняка есть оружие на случай, если такие как мы вломятся в дом. Пригибаюсь ниже к земле и в ужасе ищу взглядом этого придурка. Все, без проблем мы отсюда точно не уйдем. Мужчина медленно спускается по ступенькам и идет по дорожке, ведущей в сад. Фонариком он машет во все стороны, и я прикрываю лицо рукавами черной рубашки, чтобы слиться с темной сырой листвой. Краем глаза вижу пятна скачущего света, скрывающиеся в деревьях. Он ушел, есть возможность унести ноги, но где Тэхён? Быстро перебегаю от одного куста к другому, пока не оказываюсь за фасадом дома. Прижимаюсь к стене и закрываю глаза на секунду, чтобы перевести дыхание. В этот момент чувствую рядом движение воздуха, и затравленно вглядываюсь в темноту. Макушка Тэхёна появляется из ниоткуда, молниеносно хватаю его за руку и толкаю к стене, зажав рот рукой. Он шокировано распахивает глаза. — Замолчи, ни звука, — наверняка ему повезло не пересечься с хозяином в саду, но где тот теперь? — Чонгу… — Тсс, из дома кто-то вышел и ищет нас, черт возьми! — сверлю взглядом дорожку, ведущую в сад, ожидая, что фонарь вот-вот появится. Грудью чувствую бешеное биение сердца, но не своего. Перевожу на него взгляд, дышит тяжело, должно быть осознал, что натворил. Глаза как две черные бусины, блестят в темноте. Опускаю руку и отодвигаюсь к стене, освобождая его. — Чонгук… — Нужно уходить, — не отрывая глаз от деревьев, направляюсь в сторону забора, но чувствую чужие пальцы, сомкнувшиеся на запястье. Он тянет назад. — Что? Тэхён выходит из-за дома, увлекая меня за собой, от недоумения у меня лишь открывается рот. — Чонгук, все в порядке, расслабься. Я думал, это будет забавно, прости… Не понимаю, о чем он говорит, пока из-за деревьев не выходит мужчина. Я инстинктивно дергаюсь, но Тэхён все еще держит мою руку. Он поворачивается к человеку и приветственно машет рукой. Тот приближается, мельком осветив наши лица, а после направив фонарь в землю. — Тэхён-а, от тебя проблем не оберешься! Хоть бы предупредил. Розовощёкий старичок оказывается перед нами, на нем черный дождевик, из-за чего издалека он казался выше и страшнее. Что здесь происходит? — Я сам не знал, что заскочу. Познакомься, это Чонгук, он слегка в шоке… Закрываю рот и часто моргаю, пытаясь осознать происходящее. Разыграл меня? Прокашливаюсь, и Тэхён мягко подталкивает выйти из тени. — Доброго вечера… — Чонгук, это дедушка Колдер, — мужчина улыбается мягко и устало, и жмет мою ледяную руку своей теплой и сморщенной. — Пойдемте в дом, кромешная ночь на дворе, приспичило вам ползать по кустам в такое время… — он сразу поворачивает к дому, тихо беззлобно ругаясь, я приостанавливаю Тэхёна, желая прибить его. — Это смешно, по-твоему? Да я чуть… — Я уже понял, что перебор, не злись. Не думал, что ты все так серьезно воспримешь, — от влажности его волосы закрутились в легкие кудряшки около лица. Я слишком устал, чтобы злиться. — Ты меня в могилу сведешь. Я опустил взгляд, обнаружив, что он все еще держал мою руку. Я мягко освободился, и мы пошли в дом.

***

— Вот, держи, можешь переодеться, — Тэхён протягивает стопку чистой сухой одежды — явно своей — и указывает на дверь в конце коридора. Ванная. Когда он уходит, опираюсь локтями о перила и смотрю вниз. Весь первый этаж отсюда видно как на ладони: слева входная дверь, просторный холл и массивный камин справа, дымовая труба от которого уходит высоко в потолок. Он невероятно высокий, потому что этажи разделены между собой только небольшим выступом с перилами, на котором я сейчас стою, открывающим доступ к комнатам второго этажа. Справа от меня винтовая лестница, по которой спускается Тэхён, вскоре скрываясь из виду. Ванная небольшая, но уютная. Чувствуется нехватка женской руки — на зеркале пятна от зубной пасты, — должно быть мужчина живет один. Быстро снимаю промокшие штаны и надеваю принесенные Тэхёном. Едва развернув в руках сухую футболку, понимаю, что надеть ее будет проблематично. — Подошло? — Не совсем. Дверь приоткрывается и Тэхён просовывает руку с моей толстовкой. — Попробуй это, Чонгук-большой парень, — усмехаюсь и беру кофту, он закрывает дверь. Слышу, как он садится на пол с той стороны, откидывая на нее голову. — Подожду здесь. Надеваю толстовку, отмечая про себя, что она пахнет им. Скорее всего им. По крайней мере не мной. — Давно хотел спросить, — его голос звучит едва слышно. — Почему ты выбрал меня тогда? Слегка теряюсь, возможно от вопроса, а может от того, какие носки он мне принес. Зеленые, словно детские. — Выбрал? Боюсь, было бы упущением выразиться таким образом, я же тебя... — Ты не ответил на вопрос, мистер "разговариваю высокопарно, потому что у меня забавные носки". На губах появляется непрошеная улыбка, что это? — Ладно, у тебя на лбу было написано, что тебе скучно жить, поэтому я решил тебя развлечь, — наскоро умываюсь, чтобы освежиться и прогнать усталость, прохожусь влажными ладонями по волосам, на которых успела осесть дорожная пыль. — Ты лжёшь. — Ладно. Мне показалось, ты был... — устало присаживаюсь на пол, прислоняясь к двери как он. Собираюсь с мыслями, кажется, физически ощущая его спину. — У тебя были грустные глаза. — И поэтому ты решил, что как порядочный человек должен непременно обременить своё существование спасением одного парня от грусти? Благородно. — Я не спасал тебя от грусти, вовсе нет. — А что же тогда? — Прозвучит немного эгоистично, но я сделал это исключительно ради собственной выгоды. — Значит вот как? — он возмущенно ударяется головой о дерево. Мне передается толчок и я смеюсь. — А ты, оказывается, бессовестный. Жаль, я был о тебе лучшего мнения. — У тебя на это не было причин. — Ошибаешься, — голос становится серьезным. — Я видел, как ты пытался помочь той женщине, которая сидела напротив меня в тот день. Я был удивлён. Согласно моим представлениям о плохих парнях, ты должен был послать её, но ты этого не сделал. В тот момент я заподозрил что-то неладное. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — тереблю ткань его штанов, подтягивая к себе колено. Несмотря на усталость и голод, мне хорошо здесь. Спокойно. — Ты же не думал скрыть этот поступок? — Ну уж точно не собирался обсуждать это с тобой, — повторяю его движение головой и слышу низкий тягучий смех. От него становится теплее, хотел бы я видеть его лицо в этот момент. Мы сидим в тишине какое-то время, но меня вдруг тянет на откровения. — Я только пытался, понимаешь? Я не помог ей, ничего, за что я берусь, я не могу выполнить хорошо. Поэтому не надо расценивать это как... Как ты, очевидно, расцениваешь. — Как проявление доброты? — Боже, меня сейчас стошнит... — Ты же притворяешься. Ты просто пытаешься казаться таким, каким не являешься. — А ты у нас, значит, в мозгоправы заделался. — Не нужно быть психологом, чтобы видеть хорошее в людях, — он говорит серьезно и тихо, отчего его слова приобретают особую силу. Чувствую, как щеки заливаются краской. — Прошу тебя, прекрати... — Нет, не прекращу. Кто-то же должен тебе это сказать. — Что сказать? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь... — Сказать, что ты не просто пытался, ты дал ей надежду, и людям рядом с ней, которые видели это. И мне, — он поворачивает голову и его голос звучит прямо около моего уха. — Ты показал им, что можно и нужно бороться, а главное - указал на смысл, зачем им это делать, дал повод не сдаваться. Прятать эмоции от людей или нет - это твоё дело. Но не прячь их от себя. Порой нужно уметь принять помощь и понять, что это не проявление слабости, это показатель умения здраво оценивать свои способности. Нельзя без конца отдавать, и при этом не брать взамен. Даже тебе нужен смысл. Даже тебе нужно что-то, ради чего ты будешь двигаться дальше. Всем нужно. Голос отдаляется, я резко встаю и открываю дверь. Он стоит напротив. С минуту рассматриваю его, кажется, он делает то же. Наверно я выгляжу как пришелец в этих носках, но он больше не смеется. В воздухе витает волнение, откуда оно взялось? — Голоден? — Ужасно. — Беги вниз, а я пока… — машет ладонью в воздухе, выпроваживая меня из ванной, второй устало проводит по волосам. Ну конечно, ему же тоже нужно! Хватаю грязную одежду, ругаясь про себя на себя же, и переступаю порог, но он вдруг идет прямо на меня, так, что не выйти уже. Брови нахмурены, он полон решительности, а я теряюсь. — Да оставь ты это, — отбирает вещи, закидывая их в корзину с грязным бельем, кажется, слишком громко хлопнув крышкой. — Иди уже, — подталкивает к выходу, дверь закрывается за моей спиной. Что это с ним? Устал? В ванной включается вода, нет смысла стоять посреди коридора, хоть мне и неловко спускаться вниз без него. Иду в сторону лестницы, проверяя телефон. Нужно ли написать Миён, чтобы не ждала сегодня? Мы же останемся тут? Ловлю себя на мысли, что хотелось бы. Тем более тут машина. Машина, вот же черт. Аромат еды настигает меня на середине лестницы, и ноги сами идут на зов. Света в доме стало в разы меньше, теперь лампы включены только над столом и огонь занимается в камине. Старичок появляется из темноты кухни, неся в руках тарелки с неизвестным мне содержимым. — Смелее, шпион, налетай, — он ставит все на столик у дивана и гасит свет. — Тэхён-а обычно ест у огня в темноте, мне оставить свет или... — Нет-нет, пожалуйста, оставьте все, как он делает обычно, — не хочу своим присутствием доставлять неудобства или, тем более, вносить изменения в их рутину. — Спасибо за ужин. — Тэхён-а обычно сидит в этом кресле, садись тут, — он суетится, пододвигая ближе к огню второе кресло, а я стою, как истукан, не зная, куда деть руки. — Вот так. Двигаюсь как бревно, садясь в кресло. Провалиться бы сквозь землю, почему же так неловко? Нужно что-то сказать? Поблагодарить еще раз? — У вас красивый сад. — Ну что ты, ночью любая трава хороша. Видел бы ты здешние закаты! — он принимается двигать поленья, и я могу рассмотреть его лучше. На вид мужчине лет 70, ростом Тэхёну по плечо. Лицо испещрено морщинами, но внешность приятная — добродушный старичок. Благородная старость. — Ты не бойся так, вижу, весь сжался! Ешь, пока горячее. — Вы не будете? — Бог с тобой! Молодым больше надо, а я пойду перину проверю. Утро вечера мудренее! — похлопав меня по плечу, мужчина скрылся в темноте. Размеренный треск успокаивает, огонь утяжеляет веки. Я не решаюсь есть один, поэтому просто жду, потихоньку проваливаясь в сон. Тэхён, кажется, утопился в ванной, а я ведь даже не знаю, где спать. Что же ты делаешь здесь, Чонгук? Совершенно неизвестный район, чужой дом, очень поверхностно знакомый парень. Забытая на обочине машина, его одежда. Чем ты думаешь? Внезапно опасный друг, одинокая девушка в холодной квартире. Точно не головой. Как сквозь пелену тумана улавливаю движение в кресле напротив. — Я сглупил, Чонгук. — Я тебя почти не знаю, — выдаю быстрее, чем успеваю сообразить, усталый разум не поддается дрессировке. Кажется открыл глаза, но зрение подводит, веки неподъемные. Слышу его усмешку. — Мы пытаемся это исправить. — Зачем? — он молчит, опустив взгляд в книжонку, лежащую на его коленях. Самое время читать, пока я в полуобморочном состоянии сижу здесь и жду ответов. Который час? — Где я могу спать? Он резко поднимает взгляд, но я не могу понять, что шевелится в глубине его глаз. С минуту он смотрит словно сквозь меня, встает, бросая книгу на кресло, и склоняется надо мной. От неожиданности вжимаюсь в кресло, затаив дыхание. Сна ни в одном глазу. Его лицо очень близко, но я схожу с ума, потому что не вижу его. Странные тени медленно пляшут вокруг, огонь погас, тишина бьет в уши. Он приближается, обжигая кожу холодом. — Что происходит в твоей голове? Распахиваю глаза, тут же щурясь от яркого света. Жар от камина бьет в лицо. — Эй, все хорошо, — Тэхён встревоженно разглядывает мое лицо, его холодная рука касается щеки. Дергаю головой, отстраняясь, — Ты уснул, я не знал, как тебя разбудить… — Все нормально, — все ли? — Где ты был? — Готовил тебе комнату, идем, — никакой темноты, никаких жутких теней и в помине, однако дыхание чем-то сбито. — Идем. Ноги ватные, голова кругом, но я добираюсь до кровати. Спина взмокла, сколько я сидел у этого огня? Отключаюсь, едва коснувшись подушки. Не знаю, где я, чья это комната, но не включаю свет. Белье пахнет хвоей, за окном медленно рассветает. Что происходит в моей голове?