Лично с поличным.

      — Итачи-сенсей, а это правда, что вы предпочитаете парней? — в тот день спрашивает с насмешкой выкрашенная в розовый цвет Сакура. В классе сразу же раздаётся смех учеников.       Итачи поджимает губы, сидя в кабинете и проверяя очередные тесты, которые, по правилам их школы, должны проводиться каждую неделю. Так как он долго откладывал проверку работ, ему придётся проверить около ста штук за сегодня. Его зрение за время работы упало до минус одного. Но всё же ему нравится учить детей обществознанию. Предмет, объясняющий множество вопросов и не меньше ответов, сформулированных на запутанном формальном языке. Итачи погружается в себя, когда читает разные статьи о принятии себя и окружающего мира. Наверное, поэтому в его профиле этот предмет стоит самым первым и имеет высший балл. Хорошо, когда есть возможность показать себя, привести аргументы в нужный момент, зная все свои права. Большее количество людей, обладающих этими знаниями, сделало бы мир лучше.       Но ситуация того дня изводит его до полного погружения в себя. Может, в какой-то степени это и правда, но не для посторонних ушей. Личная информация, которую никто не может знать, даже родные и близкие. Учиха старается всегда скрывать это, зная, что на свете больше половины людей являются ярыми гомофобами, которые агрессивно навязывают любовь исключительно между мужчиной и женщиной. Однополые отношения только у людей с психическими отклонениями. Многим неприятно находиться с такими. Итачи знает, что многие видят в нём идеал, девушки из старших классов специально просят дополнительные занятия, поясняя сложностью темы. Но в итоге крутятся возле стола в мини-юбках и полупрозрачных блузках. Это мерзко, но нельзя высказывать это в лицо — страх задеть формирующуюся личность. Узнать, что Учиха Итачи, тот самый Учиха Итачи — гей, будет полной сенсацией, что потрясёт многих. Его карьера рухнет. Ведь тогда он не ответил на это, предпочтя проигнорировать. Молчание — знак согласия, но он искренне надеется, что дети всё же просто шутят или девушки, которым он отказал, просто обижены.       Итачи стягивает душащий его галстук и откидывает на позади стоящую кровать. В его кабинете слишком жарко для такой работы. Расстегнув пару пуговиц сверху, откидывается на мягкую спинку кресла и щипает себя за переносицу. Очки ужасно мешают, после них болят глаза, даже хуже, чем от целого дня втыкания в телефон. Итачи перемешивает листки и откладывает стопку, доставая самый первый. К глубокому удивлению ему попадается совершенно не тест, а посторонний листок с нецензурными выражениями, написанными в разных частях бумажки. Нельзя читать чужие переписки и трогать чужие вещи без разрешения. Это знает каждый дурак, но отказываются от этого многие. Глаз нервно дёргается, когда в одной и фраз упоминается его имя. Итачи откидывает листочек и облокачивается на руку, но после всё же не может пересилить любопытство и нарушает правила, беря бумажку и быстро пробегаясь глазами. Он чуть не падает со стула от содержания переписки.       «Оба Учихи такие сексуальные…»       «И не говори, но наш сенсей — это просто находка… жаль, что ему нравятся парни»       «С чего ты это взяла???»       «Да об этом вся школа говорит, и если всё сложить, то он реально многим отказывает…»       «Дура, отношения между учителями и учениками запрещены законом, ты думаешь, он бы стал себя такому подвергать?»       «Как думаешь, он сверху или снизу?»       На этом он и перестаёт читать, не зная, куда себя деть от стыда и осознания того, что его ученики гадают: кто он в постели… До жути стыдно. Итачи, не церемонясь, комкает листик и выкидывает в мусорное ведро. Он может не закончить проверять бесчисленное множество работ, но его задолженность не даёт такой возможности. Стопка непроверенных тестов за прошлый семестр стоит рядом и давила присутствием. Ученики уже все уши прожужжали с оценками. И это сильно надоедает. Проверить надо сейчас, хоть время уже далеко за двенадцать ночи, а проверенных работ около пятидесяти и ещё плюс сотня. До трёх успеет. Итачи кидает ручку куда глаза глядят и решает сходить освежиться.       Одинокая квартира одинокого парня — как же эстетично. Итачи прямо как настоящий холостяк. Нет ни кошки, ни собаки, а о людях, кроме него самого, даже речи быть не может. В принципе, жить одному, тем более такому занятому человеку, вполне комфортно, хотя периодически у него бывают гости. Его младший брат частенько сбегает от родителей к нему и живёт неделями. Думает, что здесь сладкая жизнь, но каждый раз разочаровывается. Получать подзатыльник вместо сладкого — это к Итачи. Он чистоплотен до тошноты, а Саске — его полная противоположность, поэтому если младший оставляет немытую посуду, Итачи не ленится его за это наказывать. В его квартире всегда должен быть порядок, иначе брюнет даже дышать не будет. Когда Саске в этой квартире, то кажется, будто фабрика по производству носков взорвалась у него дома.       Но, закрывая глаза на это, он любит своего отото. Саске как-никак его кровинушка, и тот, кто до сих пор поддерживает с ним отношения из родственников. Когда Фугако узнал, что Итачи после школы идёт не на юридический факультет, то вовсе выгнал его из дома. Но Итачи всё равно собирался съезжать для удобства, да и квартиру приметил. Сейчас живёт замечательно и радуется жизни почти в одиночку. Микото как-то пытается с ним связаться, но диалоги у них не вяжутся, да и часто заканчиваются тем, что мать приплетает отца, а продолжать беседовать на такие темы ему совсем не хочется. Через Саске они о нём узнают мало, потому тому лишь бы слинять, а за хату он готов молчать всю жизнь. Отличная сделка для двоих.       Итачи облокачивается на столешницу и опустошает стакан воды. Сухость в горле как рукой снимает. Нажав красную кнопочку на чайнике, он достаёт кружку и насыпает кофе, всё же бессонная ночь впереди, а завтра понедельник — день тяжёлый.       Листочки за листочками — он скоро будет видеть их в кошмарах. Но данный экземпляр цепляет его, ведь это тест Саске. Оборванная, грязная, вся помятая бумажка… Казалось, туалетка выглядит лучше.       На нём длинная растянутая футболка и чёрные боксеры. Он катается последний раз на стуле и припадает к заданиям, точнее, ответам. Саске не идеальный ученик, особенно в его предмете, на остальные предметы не жалуются. Итачи иногда кажется, что младший специально не учит его предмет, чтобы позлить. Когда в табеле почти все оценки «отлично» и доходит до обществознания, то там всё красное. Итачи поднимает бровь в полном недоумении: все ответы верны. Случай на миллион, но слишком уж подозрительно. За урок нельзя освоить темы, пройденные в прошлом. Итачи берёт в качестве примера тест отличницы и смеётся. Их ответы полностью идентичны. Интересно, что же пообещал Хинате его милый братец? Поцелуй под звёздным небом? Ведь та влюблена в него с первых классов, когда Саске сам это ему рассказывал. Забавно, но Итачи не идёт на его поводу, поэтому красным чертит «неуд» и отбрасывает в проверенную стопку.

***

      В учительской шумит принтер, который еле втягивает в себя бумагу. Итачи спокойно попивает кофе, слушая, как его коллега рассказывает о проблемах с классом, а глаза опущены в учебник. Сейчас нужно распечатать листы с нужным материалом для третьего класса до конца перемены. Какаши откидывается на спинку стула и закрывает глаза.       — Слышал, какие слухи о тебе пустили? — переводит тему учитель математики.       Интересно же, как слухи быстро расползаются, пару дней назад знали только ученики, а теперь и все учителя.       Итачи попивает кофе с кружки и после устало выдыхает. Конечно, новость для него не свежая.       — Слышал, — сухо выдаёт он и вновь утыкается в книжку. Какаши странно смотрит на него. Итачи хмыкает, не нравится ему это всё.– Чего?       — Ничего больше не скажешь? — Какаши приподнмается и с места и берёт чёрную папку в руки, пробегаясь глазами по тексту. — Тебя всё устраивает?       — Какаши-сан, мне всё равно на их слова, — серьёзно говорит Учиха и наконец-то вынимает распечатанные листки из принтера.       — То есть, ты не отрицаешь правду? — удивляется пепельноволосый, но ответа на его вопрос не следует. Итачи как обычно убегает, не договаривая.       Он часто увиливает от вопросов — не потому что не знает, как на них ответить, а из-за того, что всё это бесполезно. У каждого человека есть своё мнение, которого он придерживается. Если кто-то верит Итачи, это не значит, что остальные тоже. Брюнет приспускает очки на нос и отправляется в класс. Звонка ещё нет, поэтому все коридоры заполнены шумными подростками. Трудно не заметить каких-то осуждающих взглядов от учеников, но Итачи предпочитает их игнорировать до самого кабинета. Там уже с его приходом все начинают шептаться, а парни с неприязнью косятся на него.       — Здравствуйте, Итачи-сан, — приветствует парня учительница по искусству, которая покидает класс. — Здравствуйте, Конан-сан, — тот формально в ответ кланяется и садится за стол. Оглядывает весь класс и замечает, что половина ещё не пришла.       Он почему-то нервно стучит пальцами по деревянному столу. В кабинет врывается пара девушек, что, завидев учителя, сразу как-то стихают. Итачи вспоминает про ту переписку и почерк. Сакура как-то нервно улыбается и толкает подругу к парте. Итачи подсчитывает учеников и примечает, что Саске и его друг всё ещё не явились, хотя звонок уже через минуту. Он поднимается, чтобы написать тему на белой маркерной доске.       Звонок мгновенно звенит в нужное время. Ученики встают с мест и кланяются.       — Ита-ак… — протягивает он, подтягивая очки к глазам, и после берёт первый листок, — сегодняшний урок посвятим разбору большой темы, которая будет на экзамене в конце года, — Итачи проходится между рядами и раскладывает на парту по листку. — Тема личности, кажется, слишком лёгкая, да и мы говорим о ней кажд…       — Итачи-сенсей, можно войти? — белая макушка выглядывает из-за двери, и следом за ней мрачное облако.       — Если скажу нет? — хмыкает Учиха и садится на место, оглядывая опоздавших.       — Ну Итачи-сенсей… — жалобно протягивает Узумаки и перешагивает порог. Итачи слабо кивает ему, парень сразу улыбается и проходит на своё место, а за ним и подтягивается Саске. Но не так быстро.       — Стоять, Учиха! — командует брюнет и даже поднимается с места. Саске будто током пробивает, он оборачивается и нервно улыбается.       — Что такое, сенсей? — интересуется парень и выпрямляется.       — Объяснись, почему опоздал? — Итачи требователен к нему не только из-за опоздания.       — Почему я? — Саске искренне не понимает, почему вся ноша опоздания свалена на него.       — Ладно, пропустим это, почему твоя работа была полностью списана у Хьюги? Если ты мой брат, не значит, то что у тебя есть какие-то поблажки, прошу соблюдать все требования так же, как и твои одноклассники, и не надеяться на мою помощь, — последние слова Итачи буквально рычит.       Ему никогда не нравилось, что Саске ставит себя выше других. Думая, что если его брат — учитель, то это значит, что ему всё можно. Это далеко не так, у всех равные права. Саске сильно наглеет. Заставляет Итачи выкипать по-полной, даже на занятиях. Его поведение и старание на его предмете заметно отличаются от всех остальных. Если младший хочет разозлить Итачи окончательно, то он на верном пути, и тогда Учиха-старший будет даже дома относиться к нему формально: учитель — ученик, и ничего больше. А Саске, похоже, жаждет этого, прямо выпрашивает. Плевать, что их личные разборки на виду у чужих людей, это что-то новое. Не то что Итачи на него не ругался, но такие эмоции впервые.       Тонкая тёмная бровь дёргается вверх, и Саске замирает на месте, слушая все эти крики, мысленно втаптывая себя в грязь. Итачи превышает нормы их общения в школе и буквально позорит его. А сейчас спокойно идёт к доске. Саске садится на место к Узумаки, так же хлопая глазами и находясь в неком смятении.       — Это чего сейчас было? — так же ошарашенно спрашивает блондин, на что Саске пожимает плечами и падает на парту лицом.

***

      — Итачи! — рычит Саске, закрывая за собой дверь в кабинете, и упирается на стенку, смотря на брата с искренней ненавистью.       — М? — Итачи не реагирует на эмоциональный порыв и продолжает складывать бумаги в ящик.       — Ты придурок! Какого чёрта ты творишь?! — Саске приближается к столу и, не сдержавшись, ударяет кулаками по мебели, отчего Итачи уже недовольно оборачивается.       — Попрошу на вы, — улыбается он и садится за стол, складывая ногу на ногу и внимательно смотря на ученика.       Саске от такого поведения буквально вымораживает. Взрыв эмоций невозможно сдержать. Итачи, конечно, может, и прав, но какого чёрта он всё выставляет на публику?! Он легко может прочитать все эти нравоучения дома! Гордость Учих — это неизменяемая на протяжении всей жизни черта, так что такое унижение Саске не может терпеть. Планка падает моментально.       — Какой на вы?! Ты меня словами убить решил? Да, списал я у Хинаты, и что дальше? А не подумал ли ты, что я это, например, ради тебя сделал? — Итачи моментально серьёзнеет.       — И каким боком ради меня?       — Таким! Ты же вечно меня пилишь, как баба, что я плох в твоём предмете, а вот тут тебе на, и на пять написал… Ты же удивился, да на все сто процентов! — Саске вскидывает руку в неком возмущении. Пояснения его, конечно же, как с гуся вода, но это вовсе не важно. Пытается и всё же что-то говорит.       — Ну да, ты решил списать всё у Хьюги… И что же ты ей взамен пообещал? — с ухмылкой произносит старший, убирая очки с глаз.       — Ничего такого, — отворачивается Саске, не желая рассказывать.       — Раз ничего такого, значит, воспользовался, — Итачи примечает, что Саске не снимает этот бесячий пирсинг или же специально надевает его на урок. — Ещё раз увижу, что ты в школу надеваешь эту серёжку, отчитаю по-полной! — гаркает Итачи и тем самым ещё и переводит тему.       — Причём тут… Бесишь! — фыркает младший, тут же снимая колечко с губы и пряча его где-то в заднем кармане. — Скажи, зачем всё это? У тебя гейская паника началась, а я просто на глаза попался?.. — не сдержавшись, говорит Саске, тут же понижая голос. Он неосознанно произносит данные слова, сразу же начиная жалеть об этом. Естественно, эти слухи дошли и до него, с Саске как раз и начались расспросы про ориентацию симпатичного препода.       Итачи сжимает челюсть и, не рассчитывая силы, ударяет кулаком по столу, отчего младший подпрыгивает и выпрямляется, отвернув голову, встретиться взглядом с разгневанным братом. Да, старшего не хватает надолго. Желание дать подзатыльник этой избалованной роже растёт с неимоверной скоростью, но, к счастью или сожалению, он в школе и не имеет на это права, даже если этот молодой человек — его брат.       — Чёрт… — падает на парту, искоса смотря на Саске. — Даже ты слышал об этом. — он даже как-то слабо улыбается. Слухи распространяются удивительно быстро.       — Конечно же, слушай, а ты…       — Закрой рот, а… — перебивает он, зная, какой вопрос задаст его отото.       — Ла-а-адно, кстати… — Саске специально замолк, чтобы заинтересовать Итачи, а после, возможно, попробовать шантажировать.       — Что? — Итачи приподнимается, внимательно слушая братца.       — Сначала ты говоришь, потом я, — звучит гениально тупо, и Саске прикусывает язык, наблюдая за сменой выражения лица.       — Не хочешь — не говори, — бросает брюнет и отворачивается на стуле к ящику.       — Ладно-о, в общем, родители решили смотаться на месяцок в столицу, а меня поставили перед выбором: либо я поживу у тебя, либо же еду с ними. Ну, я бы не хотел с ними, так что… — Саске замолкает, терпеливо ожидая реакции, даже присаживается за парту напротив, закинув ногу на ногу.       — Ты же у нас самостоятельный такой, что же одного дома не оставляют? — язвит Итачи.       — В прошлый раз на нас написали заявление соседи… — Саске скромно улыбается и наклоняется вперед с детской улыбкой, которая работает всегда.       — То есть ты… ладно, переезжай, только не трынди про слухи родителям, — но он понимает, что скандала потом не избежать, а тогда, наверное, уже и отец позвонит.       — Хорошо-хорошо, нии-сан! — опускается парень и выходит из кабинета, забывая про весь маленький скандал.

***

      Выставлять оценки в школьный журнал — очень нудное дело, пока не доходит до столбика с именем «Учиха Саске». Посещаемость уроков более шестидесяти процентов.… Ну, хоть это радует, хотя бы не как в прошлом году, когда Саске явился на его урок около двадцати раз за всё учебное время, хотя в программе записано около сотни его занятий. Оценки все, как по линеечке, ровные, красиво выставленные «неудовлетворительно». Идеально.       Брюнет откидывает очки в сторону и закрывает ноутбук. На сегодня это точно всё, дальше выходные и можно расслабиться (проверить полсотни работ). А сейчас можно почитать какую-нибудь интересную книгу в компании кружки кофе. Итачи почти до краёв набирает горячей воды в стакан и прихватывает сборник сочинений какого-то неизвестного автора с полки, направившись в небольшую гостиную. По телевизору идут неинтересные новости. Слушать, как в соседних странах повышается плата за воду, совсем не хочется. Вообще, по этой коробке перестают показывать что-то связанное с Японией. Пульт оказывается где-то под подушкой, Итачи выключает этот болтающий ящик и вытягивает ноги на диване, расслабляясь и ища место, где он остановился. Но не тут-то было. Входная дверь открывается, на пороге появляется тёмное создание, что своей чёрной аурой может всё солнце поглотить. И, о боги, он не в духе… Итачи убирает книжку на столик и глядит на брата, который предпочитает того проигнорировать.       — Стоять! — командует Итачи, и младший нехотя останавливается, вопросительно вздёрнув брови.       — Стоять будет у тебя в штанах, че надо? — бурчит тот в своём репертуаре «сначала нагруби, потом получи».       Итачи морщится от заезженной недошутки, будто лимон надкусил.       — Цирк в другом квартале, что случилось? — всё же переменчивое поведение Саске иногда заставляет задумываться о его ментальном состоянии.       — Ничего такого, отпустишь, может? Мы не в школе, — Саске недовольно складывает руки на груди и упирается спиной на дверной косяк.       — Зато у меня дома.       — Может, ещё и права качать начнёшь? — фыркает тот и всё же уходит. — Ты мне не папочка! — кричит Саске вслед и хлопает дверью.       — Я твой брат, придурок, — Итачи всё же недовольно выдыхает и берётся заново читать, но книжный мир не может затянуть его любопытство до конца, и тот намеренно поднимается, направляясь в комнату младшего брата.       Итачи специально не стучится и врывается в комнату, задержавшись рядом с дверью. Саске же недовольно хмыкает и убирает телефон под подушку, поворачиваясь всем корпусом к вошедшему и прожигая в нём дыру.       — А если бы я дрочил? — бурчит тот и сводит тёмные брови, от чего между ними образовывается небольшая складочка.       — Но не дрочишь же, — Итачи, не дожидаясь приглашения, пододвигает рабочий стул и садится на него, закидывая ногу на ногу и дожидаясь, пока Саске соизволит излить душу.       — А если бы… И вообще, чего припёрся, братец? Если у тебя недотрах, то я не гей, — эта фраза не остаётся без смеха, Саске буквально краснеет от сказанного собой и утыкается носом в подушку, пропуская смешки.       У Итачи от такого глаз дёргается. Если бы он не дорожил братом, то наверняка бы убил сейчас за сказанное, но, как говорится, на правду не обижаются, поэтому предпочитает проигнорировать сказанное и недовольно ухмыльнуться шутке.       — Значит, будешь геем, — констатирует Итачи и после ошарашенного взгляда Саске улыбается во все тридцать два зуба. Всё же забавно наблюдать эту картину.       — Э, не покушайся на мою задницу! — кряхтит Саске и после кидает в брата подушку.       — Она у тебя плоская, не люблю такие, — язвительно отвечает старший и перехватывает подушку, прижимая её к себе.       — Тц… Даже парням не нравлюсь, — шёпотом бурчит тот и уставляется куда-то в стенку, но после поворачивается недовольно на Итачи. — В смысле? Ты уже метился на неё? Что? Ну всё теперь ясно! Гей геем, но не на брата же, извращенец хренов! — от такого гонора Итачи распахивает глаза и заливается непривычным для него смехом.       — Может, — Итачи хватается за ноющий от боли живот и смотрит на Саске. — Может, хватит чушь нести, а то перебор. Я не гей.       — Все геи так говорят, чем докажешь? — с интересом дёргает брови Саске и переворачивается на живот, болтая ногами и смотря на брата. Той мрачностью от него уже давно не веет, казалось, её даже нет.       — Трахну тебя, — бросает Итачи и кидает в него подушку, не смея тут задерживаться. Такие разговоры до добра не доведут, так что не стоит даже начинать.       Саске хлопает ресницами и после неудовлетворённо фыркает. Шутки шутками, но Итачи пугает его своим ответом. Хотя в каждой такой шутке есть доля правды. Вот что пугает его. Нащупав под подушкой выключенный мобильник, он продолжает начатое, отделившись от реального мира.       Кофе давно остывает из-за вечернего разговора. Итачи, казалось, забирает мрачную ауру брата себе. Напиток летит в раковину, пить холодный кофе — это то же самое, что пить горячую колу, поэтому он нагревает чайник заново и садится за кухонный стол, ударяясь о него лбом и закрывая глаза. Но уведомление на телефоне заставляет подняться. Всё же звук включён только на важные. Итачи достаёт аппарат из кармана и проверяет ленту чата с учениками. Похоже, те забыли, что тут есть и их сенсей.       Брюнет предпочитает ничего не писать, лишь читает несуразный бред по поводу его ориентации, даже Саске переписывается. Его ответы на чужие сообщения — это как солнце в пасмурную погоду, так что становится всё интереснее. Девушки из класса делятся всем, что удалось узнать о красавчике-сенсее, и даже пишут, что Итачи отказывает им из-за того, что у того есть парень. Но Итачи лишь недовольно хмыкает. Значит, у него есть парень, о котором он даже не знает. Похоже, одна из самых хороших новостей за всю жизнь. Тут начинает писать Саске, от чего глаза с интересом бегают, а палец в спешке обновляет страницу, чтобы не пропустить СМС. Младший ответил на СМС Сакуры: «Саске, он же твой брат, не замечаешь его гейских замашек?» Итачи, прочитав ответ, даже радуется: «Нет, ничего такого…» Хотя пару минут назад Итачи сказал, что трахнет того в доказательство. Умение держать язык за зубами: уровень Саске. Брюнет доволен, а после выключает чат, точнее, даже выходит из него, напоминая ученикам, что он там есть.

***

      Последний урок всегда самый ленивый. Итачи тянется на стуле, дожидаясь, пока его любимый класс зайдёт и рассядется по местам. Первые, на удивление, заходят две девушки и сладко здороваются с учителем, не упуская возможности крутануть своим задом. Но Итачи специально отворачивается с недовольным лицом. Урок начинается через пять минут и, как обычно, половины класса ещё нет, как и его брата. Дожидаться смысла нет, поэтому он покидает стол и здоровается, начиная писать новую тему. Громкий стук заставляет его обернуться, и в кабинет врываются опоздавшие с глубокими извинениями. Конечно, он может отправить их к директору, но его репутация явно больше пострадает, чем что-то изменится. Он пропусаетк ребят и продолжает:       — Итак, политика — это…       — Итачи-сенсей! — обращается к нему парень, что лениво потягивается на задних партах.       — Да? — Итачи без интереса оборачивается и облокачивается на стол, внимательно слушая.       — Вы сверху или снизу? — парень зевает, будто выполнив свой долг, и ложится на парту, заставив весь полусонный класс оживиться.       — Шикамару, ты чего, конечно снизу, ты видишь, он на бабу похож, — чавкая чипсами, без стыда и совести выдаёт Чоджи.       Теперь весь класс смеётся, а парни на задних партах, а именно Узумаки и Саске, ударяют ладошками. Значит, они причастны к этому. Итачи поднимает брови и даже смеётся. Это забавно, когда ученики лезут в его личную жизнь, не зная ничего о нём. Он всё равно никогда не ответит на их вопросы, пускай помучают себя. Но вот что-то не складывается. Итачи на секунду кажется, что к этому цирку причастен абсолютно весь класс. И самое главное, все молчат и не сдают друг друга. Дружно однако, но не в подходящий момент. Его всё равно что-то напрягает. Он может пожаловаться сейчас кому угодно, будет им война. Но закончить её тоже надо будет, это тоже до добра не доведёт. Окинув класс взглядом в последний раз, Итачи хватает папку со стола и молча выходит, оставляя всех в смятении. Полное безобразие, что переходит все границы.       Что он им сделал — непонятно. Игнорировать значит поскорее закончить. Итачи направляется в мужской туалет. Боже, прошло около двух недель, а началось такое.       Итачи встаёт напротив зеркала, рассматривая себя. Где женственность? Длинные волосы? Дожили. Набрав в руки холодной воды, он ополаскивает лицо и выходит. Отсидеться пару часов в учительской и уйти домой.       Как назло, в кабинете есть люди, он не может побыть один даже тут. Опустившись на свой стул, он выдыхает и потирает пальцами глаза. Какаши, сидевший неподалёку, примечает пришедшего коллегу и пододвигается, захватывая с собой две кружки кофе. Итачи вяло улыбается и принимает напиток, самое то сейчас.       — Урок вроде не закончился, ты чего? — интересуется пепельноволосый, потягивая горячий кофе и пытаясь разглядеть какие-нибудь изменения в поведении.       — Да там… — отмахивается Итачи, зная, что всё равно придётся поведать историю своему настырному другу-коллеге-собутыльнику-психологу. Кем Какаши только не был в его жизни.       — Ну, расска… До свидания, Шизуне-сан! — математик с улыбкой на лице машет уходящей женщине. — Рассказывай, может, чем-то помогу?       Не поможет, но попытаться стоит, ему он доверяет больше, чем Саске.       — Этот класс сговорился против меня и, боже… они специально провоцируют, так ещё и Саске с ними, — закрывая глаза рукой, говорит Итачи. Всё сказанное он считает аргументированным фактом.       — Саске? Блять, я его понять вообще не могу. Он так же продолжает опаздывать и вести себя, как на клоун? — Итачи кивает. — Знаешь, я, конечно, не вправе наговаривать на него, но раз он пошёл против тебя, то, может, и затеял всё это? Он же ближе всех к тебе и знает тебя, как пять пальцев. Конечно, говорить, что ты из этих — это совсем перебор. Поговори с ним, может, ты чем-то насолил ему, а он пытается подняться за счёт тебя, или даже выдворить из этой школы… — подводит итог Какаши и делает глоток, поморщившись от высокой температуры.       — Я, конечно, не знаю, но всё же. Пару дней назад они переписывались в чате и Саске опровергал их догадки, но сегодня они с Узумаки вели себя странно. Даже Нара заставили говорить, — задумчиво произносит Учиха и ставит кружку, поворачиваясь к письменному столу. — Я уверен, у них есть чаты без меня, но зачем тогда в этом писать тогда? — он открывает ноутбук, что-то проверяя там.       — Честно, тут я не знаю, попробуй у кого-нибудь по отдельности поспрашивать, может там, за хорошую оценку или за что-нибудь ещё, скорее всего расскажут, — Какаши хорошо говорит, ведь правда можно так сделать, ведь многие девушки в этом классе просто за поцелуй в щёку готовы всю свою личную жизнь выдать, а парни, может, за хорошую оценку. Итачи клацает что-то и после разворачивает ноутбук к математику, давая пробежаться глазами по переписке.       — Я в шоке, честно, но… — Какаши играет бровями и смотрит на коллегу. — Ты снизу или сверху? — Итачи хмурится. — Ну чего, раз на то пошло-то… — а дальше, не выдержав, Хатаке ржёт в голос. Слава всем богам, что в кабинете никого нет.       — Какаши-сан! Почему меня окружают такие люди?! — Итачи тоже смеётся и облокачивается на спинку кресла.       — Да ладно тебе, ты же всё же не г… Да ладно, серьёзно?! — Итачи со скромной улыбкой кивает и после прикрывает глаза, реакция бесценна. — Чёрт, вот теперь серьёзно, если кто-то узнает, что это правда, а не просто пустит слух, — напрягается Какаши. — Тебя уволить могут…       — Только ты знаешь… — Хатаке вскидывает брови от удивления. — Саске не знает, если ты про это, — дополняет Учиха и задумчиво сводит брови, чем-то напоминая этим младшего брата.       — Может, он это… в шутку, а это вдруг правда оказалась. Может, в классе кто-то что-то не то заметил, вот и слух пустил. У меня недавно Конан спрашивала про тебя и эту ситуацию… — вспоминает и поднимается с места, направляясь к шкафу с верхней одеждой. — Давай в кафе сходим, обсудим всё, не хочу терять коллегу всё-таки, — улыбается он и натягивает маску на пол-лица.

***

      Квартира Итачи встречает его, на удивление, с открытой дверью и женскими туфельками с небольшой школьной сумкой у входа. Учиха даже удивляется. Кто же может пожаловать? Из комнаты Саске слышится женский смех, любопытство нарастает. Итачи, по своей дурной привычке, заходит в комнату без стука. На коврике сидит Саске и попивает кофе, а рядом, болтая ногами и перелистывая учебник, Харуно Сакура. Те сразу вздрагивают, когда дверь чуть не слетает с петель и показывается пришедший Итачи. Сакура сразу поднимается и скромно прячет руки за спиной, демонстрируя румянец. Саске, как обычно, недовольно фыркает.       — Итачи, чёрт возьми, стучаться не учили? А если бы… — Саске молчит озадаченно, смотрит в стенку, но потом всё равно зло косится на брата.       — Ничего не знаю, что вы тут делаете? — интересуется учитель и упирается спиной на дверной косяк, наблюдая, как девушка начинает собираться.       — Помогал Сакуре разобраться с новой темой по математике, — Итачи глядит на девушку, та согласно кивает, а после присаживается, чтобы поднять учебник.       — Почему у меня дома? — всё же Итачи высказывает недовольство.       Он не любит незваных гостей, а Саске, похоже, специально хочет довести его до белого каления. В последнее время он вообще не понимает что происходит. Чего добиваются его ученики? Конечно, он не выгонит девушку сам, это не очень прилично. Но отругать брата стоит, ведь надо было предупредить. Харуно кланяется учителю и незаметно подмигивает Саске, покинув дом. Дверь захлопывается, а Итачи уходит на кухню, не желая пока говорить с Саске. Всё же все это выглядит до боли подозрительно. Итачи падает на стул и пододвигает к себе полупустую чашку с недопитым кофе.       Как же всё напрягает, почему приходится вообще об этом думать? Думать о том, что его могут уволить из-за личных предпочтений. Кому какое дело? Правду знает только Хатаке, а остальные, пока Итачи не признался, пускай думают, что это всего лишь слух. Он всегда будет стоять на своём, ведь только он знает настоящую правду. Поверят ему, а не кучке подростков. Ну, он на это надеется. Официально это год самый худший за всю его работу в этой школе. В кафешке с Какаши он обдумывает некоторые догадки, которые могут оказаться правдой. Приходят только к одному: Саске точно причастен, а спросить прямо — это то же самое, что напороться на нож. Но с чего младший брат взял это? Итачи не раскидывает журналы с гей-порно, не играет с вибраторами, с чего это взято? Последний раз у него отношения были в старшей школе, да и то недолгие. О них не знал никто, фотографий и видео точно нет, даже просто намёков. Обида? Теорию с обидой они тоже прогоняют, и та тоже имеет место быть, только на что? Неизвестно.       — Саске! — кричит он, и брат в считанные секунды появляется в дверном проёме.       — Чего тебе? — бурчит он и проходит в середину кухни, пристраиваясь к холодильнику.       Парень выглядит мягко говоря помято, возможно, потому что Сакура ушла… Но спрашивать сейчас точно не стоит, вдруг станет ещё хуже. Вообще, за последнее время он изменился; не так сильно, но изменился. Вечно мрачный и улыбается, когда ему что-то надо. Хотя так почти со всеми. Мало общается с Итачи, хотя не так давно любил сидеть с ним в гостиной и мешать читать, рассказывая о том, как ему в какой-то очередной игре выпал крутой персонаж. Старший давно не играет, но он никогда не против послушать рассказы Саске. Он ругает его только в тех случаях, когда Саске сильно наглеет, а для Итачи это значит, например, не помыть посуду. О прогулах он вообще молчит. Поражается, как младший спокойно с ним может после всего это разговаривать, не боясь получить знатных люлей.       — Ты ел? — стандартный вопрос, но, смотря на тощего мелкого, можно через каждые пять минут интересоваться о таких вещах.       — Мамочку не включай, братик. Ел я в школе, — последнее Саске произносит тише, надеясь, что Итачи не услышит. Тот лишь зло косится на него.       — Пожарить яичницу? — с усмешкой интересуется парень и замечает меняющееся лицо Саске. Тот скупо кивает, но на лице Итачи видит подобие детской улыбки.       Яичница старшего брата — самое вкусное, что существует на этой планете для Саске. Он бы ел её всегда, но Итачи в последнее время занят, а гордость не позволяет просить. Приходится ждать, пока старший сам спросит, но тот редко это делает. Наверное, глупо надеется, что отото научился готовить сам, но не всё так просто. Каждое утро в детстве Саске просыпался лишь от вкусного запаха бекона и мчался на кухню, где возится у плиты его брат — примерный старшеклассник. Стоит заметить только детскую улыбку, Итачи сразу понимает, из-за чего проснулся брат.       Ему пора в школу, но он всё равно готовил и для Саске. Старательно разбивал новую порцию яиц и обжаривал свежий бекон. Тем временем Микото, только проснувшаяся, умилялась, увидев детей. Отца уже и след простыл. Итачи не успевал видеть, как Саске счастливо чавкал, поедая завтрак, и как мать тихо хихикала, ведь опоздать будет для него неприемлемо.       А сейчас на завтрак Саске предпочитает какой-то растворимый кофе, а потом быстренько в школу. Правда, если первый урок с Итачи, то можно и задержаться.

***

      На лице Саске растянута детская улыбка. Он быстренько садится за стол, поглядывая, как брат всё готовит.       Итачи же усмехается и только сейчас понимает, что сделать, чтобы его братец внезапно начал улыбаться. Достав из холодильника всё нужное, он начинает верный путь кухарки. Отец даже усмехается, мол, если его не возьмут на учителя или куда-то там на судью, то Итачи пойдёт на повара, хотя его умения в кулинарии заканчиваются на уровне пожарить мясо (всегда подгорает) и яичницу, которая просто вынужденная мера. Закинув сырой бекон в сковородку, он тянется к холодильнику.       — А запить наивкуснейшую яичницу вы, наверное, предпочтёте холодным какао, — Итачи, даже не оборачиваясь, чувствует, как Саске давит лыбу. Но когда оборачивается, тот заливается персиковым румянцем. — Можно посмеяться? — брюнет достаёт молоко и закусывает губу, чтобы дикий смешок не выбрался наружу.       — Блять… — Саске закрывает лицо руками и громко ржёт сам от себя.       Итачи упирается спиной на столешницу, масло с лопатки летит на пол. Брюнет недовольно хмурится и стирает разводы тряпкой.       — Ай-ай, Итачи, какая же ты свинка… — Саске строит лицо профессионального критика и вскидывает брови, недовольно надувая губы.       — Да что ты говоришь, — старший Учиха откидывает полотенце в раковину и переворачивает бекон на сковородке. — Как у тебя с остальными предметами? — не зная, чем заполнить наступившую тишину, интересуется Итачи.       — Всё хорошо с ними, — отмазывается Саске. — Ты сегодня, как баба, ушёл из класса, — нотки насмешки в голосе, но это Итачи предпочитает игнорировать и лишь разбивает яйца в сковородку.       На телефон приходит СМС, Итачи по привычке тянется к столу и хочет взять мобильник, но Саске тут же выхватывает у него и прячет в карман. Итачи даже не реагирует. Перепутал, с кем не бывает. Но реакция Саске заставляет задуматься. Стащив телефон со стола, он смотрит время, а после на Саске.       — Сейчас дожарю яичницу и отлучусь на пару часиков, домой никого не води, а если приспичит, то будь добр, предупреди, — без эмоций произносит старший, насыпая из маленькой банки соль в сковородку.       — Угу, — не отводя глаз от телефона, отвечает Саске, а потом вообще поднимается и уходит в ванную.       Напечатав в контактах нужное имя, Итачи подносит мобильник к уху и слушает беспрерывные гудки, а после улавливает полусонный голос, что бормочет что-то нечленораздельное. Брюнет вполне понимает, а после напоминает о предстоящей встрече в том же кафе, не называя причины. Саске возвращается в тот самый момент, когда Итачи откладывает телефон в сторону и достаёт тарелку из ящика.       Аромат бекона с яйцами заполняет всю кухню. Саске довольно шмыгает носом, напоминая чем-то маленького котёнка.       — Надеюсь, не разучился, — язвит Саске и берёт тарелку из рук, сразу закидывая кусок в рот. — М… Блять, божественно, нии-сан! — изобразив улыбку до ушей, брюнет полностью тонет в наслаждении и даже не замечает, как Итачи покидает кухню.

***

      — Харуно, после урока подойдёшь ко мне, — равнодушно предупреждает Итачи, не спуская с документа глаз, что-то подписывает в нём.       Даже не смотря на неё, можно понять мысли этой глупенькой девчонки.       — Зачем? — выгибает накрашенную розовыми тенями бровь девушка и останавливается, подтягивая выше чёрную школьную юбочку.       — Потом и узнаешь, — брюнету всё же приходится растянуть тонкие губы в чём-то, напоминающем улыбку, чтобы заинтересовать эту особу. Сакура хлопает длинными ресницами и слегка краснеет. Розовая прядь падает ей на глаза, та старается убрать её более сексуально. Учиха закусывает язык, чтобы не разоржаться над этим цирком.       — Хорошо, Итачи-сенсей, — приторно улыбается Харуно и, поклонившись, уходит к подруге, не удерживая язык за зубами.       Это самая настоящая морока — разговаривать с девушками, что положили на него глаз. Почему же все думают о нём не как о перспективном работнике, а как о привлекательном молодом человеке? Итачи противно от такого со старшей школы. Когда тихоня из его класса попросила помочь разобраться с темой, но в итоге разделась перед ним, открывая вид на свои прелести, Учиха был не в восторге. Звучит смешно, но тогда у Итачи мягко говоря не встал. Пришлось отказать девушке. Вспоминать школьные годы прямо сейчас, сидя за столом этой же школы… Прекрасно. Гениально. Надо заниматься делами, а не ностальгировать.       — Итачи-сан! Цунаде-сама вызвала вас на разговор, — говорит вошедшая искусствоведка и передаёт ещё какую-то стопку бумаги.       — Хоро… — он не отвечает до конца, девушка скрывается за дверцей, ему приходится тоже торопиться, чтобы пойти к директору.       Кажется, он примерно знает, зачем его вызывают, а если нет, то искренне надеется, что это просто очередная заявка на конференцию.       Размечая шагами большие кафельные плиты пола, Учиха доходит до большой массивной двери Сенджу. Желания стучаться нет, но он не станет рисковать. Брюнет тут же заносит руку для удара, но по ту сторону слышится тихое «войдите». Брюнет хмыкает и открывает дверь. За дубовым столом восседает Цунаде Сенджу, та самая женщина, которую он знает лучше всех в этой школе, ведь она вела у него биологию в страшней школе, а после её повысили до директора. Удивительно. Блондинка молча кивает на стул, указывая присесть. Итачи, не теряя ни секунды, слушается и готовится слушать. Женщина подкладывает под подбородок сложенные в замок руки и косо смотрит на парня, будто заново изучая и ища дефекты, как на бутылке любимого сакэ.       — Учиха Итачи… — вздыхает она и опускает одну руку, начиная раздражающе стучать длинными красными ноготочками по дереву. — Я, конечно, всё понимаю, но то, что слухи о вашей сексуальной ориентации расползлись по всей школе… Меня не очень радует. Я не горю желанием узнавать подробности вашей личной жизни, но… слухи не оставляют мне выбора… Очень нежелательно, чтобы всё учреждение знало о ваших предпочтениях. Даже, я бы сказала, это непозволительно. Если эти слухи являются правдой, не нужно было способствовать их распространению. В наше время к таким людям относятся не очень. Данная информация может подпортить ваш авторитет. Если это продолжит распространяться, то мне придётся уволить вас. Терять такого прекрасного учителя, того, кто рос на моих глазах, не очень хочется. Всё же, Итачи-сан, сделайте что-то. Вам приятно, что о вас разговаривают девушки? Ваши ученицы? — высказывает тираду Цунаде. Стоит заметить, что во время разговора эмоции на лице плавно меняются от безразличия до беспокойства. Она то и дело стучит по стеклу, снимая этим стресс, и поглядывает на парня.       — Цунаде-сама, я понимаю. Я стараюсь что-то сделать и не стану прекращать, пока дело не дойдёт до абсурда, — поясняет брюнет. Прекрасно понимает, что до абсурда уже дошло, остаётся надеяться, что ученики не начнут приставать со своими расспросами к другим учителям, а так, пока они лезут только к нему, можно сказать, что всё под контролем. Выход он точно найдёт.       — Итачи, ей-богу, пожалуйста, постарайся устранить эту проблему. Не хочу увольнять тебя, — тепло улыбается блондинка и тянется к рукам парня, крепко сжимая, и после с уверенностью смотрит в чёрные глаза, уверяя себя, что этот парень точно справится.       — Хорошо, ещё что-то? — наклоняет голову в сторону парень.       — А, да! — директор вспыхивает, отпускает парня и разворачивает на стул к ящику. — Заполни вот это… — она протягивает какие-то бумаги. — Отправлю тебя на конференцию в следующем месяце, так что давай.       Итачи слабо кивает и берёт протянутые бумаги. Попрощавшись, он направляется в свой кабинет. Звонка ещё не было, но прошло достаточно времени. Больше получаса он разговаривал с Цунаде. Дверь в класс, на удивление, приоткрыта. Итачи хмыкает и входит, оглянувшись. Сакура пожаловалась на здоровье. Похоже, отпросилась ради такого. Итачи сводит губы в странной коварной улыбке и проходит к своему столу. Девушка поднимает голову с экрана телефона, обращая внимание на вошедшего. В изумрудных глазах вспыхивает огонёк. Сакура сразу встаёт, привычно натягивая юбку на тонкую талию, оголяя стройные ляжки, обтянутые сетчатыми колготками. На её губах уже красуется пунцового цвета помада, а на глазах дёргаются густо накрашенные ресницы. Девушка сводит губы в трубочку, а после улыбается, приближаясь к столу.       — Сакура, уже пришла? — интересуется учитель, пряча пофигический тон за радостью.       — Как же я не могла прийти? Вы же меня позвали… — она встаёт напротив, скручивая за спиной тонкие пальчики и сверкая улыбкой.       — Верно. Не стой, садись, — Итачи поправляет расслабленный галстук и присаживается за свой стол. Реакцию девушки долго ждать не приходится, та выдвигает стул и садится напротив, складывая руки на учительский стол. Учиха удивлённо изгибает бровь. Такой наглости он не ожидает, но всё же смиряется.       — Так зачем вы меня вызывали, Итачи-сенсей? — проводит язычком по нижней губе и закидывает ногу на ногу, показывая грацию.       — Поговорить, — ровно произносит учитель, но после улыбается, забывая о плане на миг.       — Да? И о чём же? — задумчиво тянет та, убирая розовую прядь за ухо и демонстрируя крупную золотую серьгу.       — Кто пустил слух? — особо не заморачиваясь, выдаёт Итачи, а после наблюдает за сменой выражения лица девушки. Та сводит брови, что заставляет напрячься.       — Я не обязана вам это говорить, — хмыкает Харуно, тем самым намекая на неудачно выбранную тему для «разговора». Девушка выпрямляется на стуле. Её зелёные глаза сменяются более серьёзными.       — Значит так… — тихо говорит брюнет и смотрит куда-то в сторону, а после и на девушку. Та вопросительно вскидывает тонкую бровь. — Давай так… Если ты скажешь, я не останусь в долгу и сделаю любую вещь, что ты попросишь. Естественно, если это в моих силах, — видимо, заинтересована. Азарт играет в глазах, она прикусывает щёку и косится на него.       — Не обманываете? — Итачи, особо не задумываясь, кивает. Девушка кладёт локти на стол, после упираясь лицом на запястья.       Итачи словно порнофильм смотрит в её глазах. В угольных глазах Сакура видит себя, теряя рассудок практически окончательно. Брюнет еле сдерживается, чтобы не состроить гримасу отвращения, и лишь приторно улыбается, выкладывая карту на стол. Девушка расстёгивает первую пуговицу на рубашке и откидывается на спинку, стула. Хватает пары пуговиц, чтобы слегка оголить небольшого размера грудь, но та явно гордится ею. А после словно победно ухмыляется, заметив на своём декольте взгляд учителя.       — Займётесь со мной сексом взамен на информацию, как раз докажете, что не являетесь гомиком, — Сакура держит победную улыбку, похоже, вообще не задумываясь, как глупа её просьба. Но Итачи предугадал это. Поправив галстук, брюнет ухмыляется и кладёт руку на какую-то бумажку, ударяя по ней пальцами.       — Хорошо, как скажешь, но сначала ответь, — Харуно кивает настолько быстро, насколько возможно, и перемещается со стула на парту, чтобы быть на одном уровне с учителем.       Её распутство пугает. Кажется такой спокойной девочкой, а сейчас, не стесняясь, закидывает ногу на ногу, демонстрируя кружевные трусики. Итачи переводит взгляд на неё и подпирает лицо руками, готовясь внимательно слушать.       — Если кратко говорить, то Саске решил позлить вас так. А класс уже сам додумал и предпочёл считать это правдой… — Итачи почему-то так и думал, поэтому продолжает слушать, не меняя интонацию лица. — Вы выглядите для многих не как мужчина, вот и остальные и думают, что это правда. Но вот я так не думаю, вы слишком брутальны и сексуальны… — последнее девушка произносит томно, слово заигрывая. — Мы играли в правду или действие, задания были по типу злить вас разными вопросами… Придумал всё Саске, а класс согласился.       — А ты почему? — всё же спрашивает Итачи.       — Хотелось обратить на себя внимание… Да и Саске пообещал, что поможет. В тот день, когда я была у вас в квартире, он обещание выполнил, но не получилось то, что я хотела… — она огорчённо выдыхает. Сакура начинает потихоньку расстёгивать рубашку.       — Не знаешь, почему он хочет меня позлить? — пожимает плечами, а после улыбается, спрыгивая со стола и направляясь к учителю.       — Надеюсь, достаточно? — шепчет она уже около уха, касаясь мочки кончиком языка. Итачи отодвигается от неё и поднимается с места. Девушка непонимающе глядит на мужчину.       — Достаточно того, чтобы показать запись директору, — сладко улыбается Итачи, доставая из кармана телефон, на котором горит запись диктофона. Девушка расширяет глаза, рассматривая экран, а после чуть ли не с писком застёгивает обратно пуговицы.       Она явно зла. Это читается по её бледному лицу. Сакура поднимается с места и подлетает к учителю, явно переоценивая свои возможности. Слишком маленькая.       — Спасибо, что рассказала. Если не хочешь, чтобы я и вправду показал кому нужно, то, пожалуйста, держи свой язычок за зубами и разберись со слухами. Как-никак ты тоже в этом замешана, — Итачи победно ухмыляется, читая чувство унижения в глазах Харуно. Та поднимает сумку и недовольно сжимает губы, отдёргивая замятую юбку вниз.       — Урод, — буквально рычит она. — Хорошо, я промолчу, тогда запись… — Итачи проводит пальцами по губам, показывая, что тоже будет молчать. Ученица ещё раз смотрит на него и, громко ударяя невысоким каблуком, выходит из кабинета, оставляя Учиху в полной тишине.       Итачи дёргает голову вверх и закрывает глаза, на секунду забываясь, а после заваливается на кресло, расслабляясь и откидывая телефон на стол. Всё подтверждено, предстоит серьёзный разговор с младшим братом. Но Итачи выкручивается, выигрывает этот «бой». Саске, получается, подставился. Нашёл кому доверять. Старший не ожидал, что братец так сглупит, доверяя Сакуре. Но всё обошлось. Стоит поднять тост, но он один в кабинете, а Какаши ушёл на больничный. Не с кем выпить. А запись, запись… её нет, точнее, записано только начало. Он нечаянно нажал на кнопочку и отключил. Главное, что Сакура поверила и быстро сдалась.       Телефон в кармане неожиданно оповещает о СМС, и Итачи, цокая, достаёт его. Никакого покоя. На весь экран высвечивается:       отото:       вернусь поздно вечером, буду у Наруто делать лабораторную по химии.       Итачи ничего не отвечает, лишь кивает, будто Саске это увидит. Закидывает устройство в карман и уходит в учительскую.

***

      Красное вино в бокале эстетично блестит под тусклым светом настольной лампы. Страницы старой книги одна за одной сменяют друг друга, а глаза вчитываются в полустёртые буквы на старой, помотанной жизнью бумаге. Итачи вздыхает и подносит бокал к губам, слизывая с краешка капельку полусладкого напитка, а после делает аккуратный глоток, что тут же растекается внутри, немного согревая. Читать литературу прошлого века — самое занятное дело, пока пьёшь вино. Со старой книгой это выглядит особенно, пока дома никого. Итачи так отмечает мини-победу, ещё звонит Какаши, тот радуется за коллегу. Но счастье, похоже, не будет длиться долго. Тонкие стены сообщают, что входная дверь открывается.       Итачи поднимается с кресла, придерживая его. Вина он выпил предостаточно. Организм слаб перед алкоголем, поэтому после трёх бокалов ноги становятся ватными, а в глазах в два раза мутнее, чем обычно. Но ему даже не приходится доползать до двери, как в неё стучатся.       — Итачи, ты тут? — брюнет приоткрывает дверь, натыкаясь на брата и почти сталкиваясь лбом с ним. — Оповещать о приходе уже не надо, значит… — фыркает Саске и после замечает сладкий запах вина, неприятно скривившись. — Ты что, пил? — изгибает тёмную бровь он.       — Какая разница? — слабо потирая глаза, спрашивает старший и облокачивается на стенку, складывая руки на груди.       — Большая. Ты пить не умеешь, вдруг что выкинешь, — Саске хотел бы закрыть дверь, но Итачи подставляет ногу, останавливая её. — Убери ногу, — фыркает парень и сразу сдаётся, отходя сам.       — Стой, — старший ухватывает Саске за запястья, но тот хочет убрать руку. — Поговорить надо, Саске, — младшему не интересно, но всё же останавливается и откидывает чужую руку.       — С тобой пьяным разговаривать — то же самое, что и с животным, — Саске проходит в его комнату и усаживается на диван, складывая ногу на ногу и показывая всем видом безразличие. — О чём поговорить?       — Я всё знаю, Саске, — тихо проговаривает Итачи и приземляется рядом, облокачивая голову на спинку дивана. Глаза Саске тут же становятся размером с блюдце. Он сжимает руки в кулаки и сверкает взглядом на брата.       — Что ты знаешь? — ни в чём не виновный тон и глупая заинтересованность. Итачи подтягивает к себе ноги и после перекидывает через подлокотник дивана, а голову кладёт на плечо брата. Саске тут же почти рефлекторно дёргается.       — Зачем тебе всё это? Зачем портить мою репутацию в школе? Меня могли выгнать, ты этого добиваешься? Хочешь показать, какой я плохой брат? Или показать, что я «педик»? Ты думаешь, я бы не догадался, что ты всё выдумал? — Итачи поворачивает к нему голову, вглядываясь в чёрные тревожные глаза. Саске не отводит взгляд, его прожигают другие глаза; глаза, не принадлежащие его брату. — Только не очень понятно зачем. Чем я тебя обидел? Мог бы сразу сказать, чем всё это устраивать. Тебе самому-то приятно, что о твоём брате говорят как о каком-то педике? Мне, честно, плевать, ты не прогадал и я действительно гей, — на одном вздохе продолжает брюнет и читает в глазах брата недоумение. Тот резко отодвигается от него.       Итачи явно не готов к тому, чтобы говорить с братом на такую тему. И не готов к такой подставе. Что он только не видит в глазах Саске: и страх, и растерянность, даже нотка переживания. Тяжело смотреть в эти чёрные омуты младшего брата и знать, что он подставил его. Учиха прикусывает губу, всё же поднимаясь с плеча и поджимая ноги под себя. Всё сейчас пойдёт на самотёк.       Саске же тяжело сглатывает, не ожидая такого признания и разоблачения. Говорить сейчас он не может, просто думает и в голове отвечает на все заданные вопросы. Он выглядит так, будто прокусил язык. Внутри всё переворачивается. Он не ожидает такого сюжетного поворота. Но сердце выскакивает наружу, парень даже хочет выдохнуть. В висках чувствуется пульсация, приносит сильную боль. Саске прикрывает глаза, пряча трясущиеся руки за спину.       Как бы всё далеко зашло, если бы Итачи не догадался, чего Саске добивался? Ждал, пока старший заметит его не только из-за школы, а просто обратит внимание. Брюнет прикусывает щёку и поворачивается к брату. С густых ресниц падает еле заметная горячая слеза. Саске молится всем богам, чтобы Итачи не заметил её, но брат слабо улыбается, кладёт руку на слегка красную щёку и проводит большим пальцем под глазом, стирая лишнюю влагу. Его длинные красивые пальцы так изящно поглаживают лицо, что Саске зависает, чуть ли не наслаждаясь этим. Как-то само получается, что когда Итачи проводит пальцем по губам, они размыкаются, и Саске прикусывает его за указательный палец. Сердце уже издаёт болезненные удары, похожие на электрические разряды.       — Скажи, Саске, почему? — тихо спрашивает брат, и Саске раскрывает глаза. Длинные редкие дорожки слёз успевают намочить щёку. Брюнету приходится убрать руку, чего так не хочется делать.       — Я… Итачи, прости! — Саске виновато опускает голову и смотрит на свои колени. — Я буду прощать тебя всегда. Ты мой младший брат, Саске… — Итачи не сдерживается и прижимает податливое тельце младшего к себе, успокаивающие поглаживая по спине. Саске расслабляется в его руках, чувствуя родное тепло, от которого сводит с ума.       — Мне не хватает тебя, — Саске даже усмехается с этого. Как низко он выглядит: плачет в объятьях брата и говорит какую-то ересь, но всю жизнь будто этого юноша и хотел. Наверное, завтра он не простит себя за это или постарается забыть, но не сейчас. Итачи отпускает его и озадаченно смотрит. Видимо, не до конца трезвый ум, не доходит.       — Я всегда рядом с тобой, чего тебе не хватает?       — Всего тебя мне не хватает! — Саске поднимается с места не желая продолжать и опускается куда ниже — быть на уровне пустоголовой барышни из сопливого романа.       Итачи замолкает, пытаясь понять сказанное, но в голове всё смешивается, словно каша. Дверь в комнату захлопывается, и брюнет подскаивает на месте. В голову что-то ударяет, и Итачи резко поднимается, направляясь к брату. Нужно сначала понять, куда он делся. Прислушавшись к тишине, Итачи определяет, что Саске на кухне. Выпрямляется и идёт в обитель света, где, согнувшись в три погибели, за столом сидит Саске, а рядом стакан с какой-то жидкостью. Саске, не заметив брата, тянется к нему и делает глоток, разжёвывая таблетку. Могло бы показаться, что тот решил покончить с собой, но Саске всего лишь выпил аспирин от боли в голове. Заметить чьё-то присутствие удаётся. Саске глядит на ноги брата немного злобным взглядом. Итачи выглядит трезвее, чем пару минут назад. Такое явно ударяет по разуму.       — Дай побыть одному, — утыкаясь носом в собственные руки, бормочет парень.       — Отото… Я правильно понял тебя? — аккуратно спрашивает Итачи и отодвигает стул. Всё же оставлять Саске одного он не станет, нужно выяснить.       — Ты вообще понял меня?! Тебе никогда не понять меня, придурок, не строй из себя заботливого брата! Знаешь, для чего я это всё устроил?! Конечно же нет! Просто пытаешься догадаться! Не получится у тебя! Ты не так мыслишь. Думаешь, обидел чем-то… Это ещё мягко говоря! Ты задел моё достоинство! Думаешь, приятно смотреть на то, как на тебя пялятся все?! А сказать-то и ничего нельзя, а то ещё подумают… Вот я решил пустить слух, что ты педик, а оказывается, что это правда! Спасибо, что признался, мне стало легче. Намного. Понял, что ты отказывать всем будешь. Ревновать не к кому, но чувство собственности не пропало. Ты вообще знаешь? Знаешь, каково это? — Итачи не отрицает. Он не знает, каково это, ведь такого с ним не случалось. Но вот Саске удалось такое пережить и тянуть эту ношу по сей день. Он жалеет его, но не понимает. Почему? Брат не сказал прямо, что любит его, но намекает на это. Иначе зачем такая бурная реакция и искреннее раскаяние? Хочется обнять его, но чёртова совесть не позволяет. Фактически, виноват он. — Я влюбился в тебя, нии-сан. Принимай это как хочешь, но сейчас оставь меня в покое, а завтра я уеду домой. Родители скоро приезжают. Мы будем видеться только в школе, и то, я… Давно просил родителей перевести меня в другую, чтобы тебя не видеть, — бормочет Саске.       Итачи не может допустить этого, но… Но всё это неправильно и аморально. Не принадлежит настоящей реальности. Он не сможет без Саске, он любит его, но только как младшего брата, ничего больше. Сердце, конечно бешено колотится. Осуждать Саске за такое он тоже не может. Остаётся оставить его одного, как сам просил того брат. Итачи в последний раз барабанит по столу пальцами и поднимается с места, не бросая лишних взглядов на брата. Выходит. Полупустая бутылка вина всё ещё ждёт его в кабинете. Сейчас самое подходящее время допить её. Книга остаётся в том же положении, что оставил её Учиха — на триста двадцать седьмой странице, но сейчас нет никакого желания читать. Брюнет подцепляет бокал с бутылкой и падает на кожаный чёрный диван, растягиваясь во весь рост. Глоток за глотком, горло уже не чувствует той горечи, только сладкое послевкусие. Алкоголь бьёт по самым мозгам.       Он был с Саске с самого рождения, даже больше, чем мать. Делал всё возможное, чтобы тот был счастлив, а сейчас сделал то, за что не сможет простить себя. Его признание тонким лезвием разрубает ненормальная реальность. Сейчас Итачи ничего не может сделать для него, но всё равно хочется хотя бы поддержать или просто обнять, смешивая их родное тепло. Роднее, чем отото, у него никого нет. В такой ситуации он даже не может позвонить. Всё приходится терпеть на душе. Саске — его любимый младший брат. Алкоголь давит не на тот рычаг, что надо. Ему хочется успокоить брата.       Поцелуем?       Итачи накрывает горячий лоб холодной ладонью, проклиная себя за такие мысли. Но они не уходят, тяга в успокоении таким методом ему не сильно нравится, но что-то внутри подталкивает. Итачи прихватывает новую небольшую бутылку с полки и направляется на кухню. Саске стоит возле крана и пьёт холодную воду, что капельками скатывается по подбородку и выразительному кадыку. Тот бегает, словно острая бусина, по тонкой нитке. Итачи сглатывает и встряхивает головой. Всё же его мания к мужчинам не покидает его. А Саске…       — Отото, прости… — Итачи ставит бутылку на стеклянный стол и подходит к Саске.       Тот недоверчиво смотрит красными глазами на него и после задирает голову, укладывая её на плечо. Итачи прижимает его к себе, он чувствует своей грудью, как где-то в груди у Саске бьётся его сердце, так быстро и ритмично. Просто от прикосновения. Младший не сдерживается и громко выдыхает, слегка вертя головой. Всё же буря эмоций смешивается в нём, как никогда раньше. Он чувствует, как длинные пальцы брата пробегаются по его спине и поглаживают, словно отсчитывают рёбра, попадая по впадинкам между ними. Так и хочется раствориться в этих тёплых и чувствительных объятьях. Ещё больше хочется вцепиться в желанные губы и почувствовать их запретный вкус. Младший болезненно закусывает губу и чувствует, как Итачи желает отстраниться и отпустил его. Их глаза встречаются почти наравне, но Итачи всё же выше. Саске видит, как Итачи всё больше сокращает их и так маленькую дистанцию между лицами, но держится на месте, не смея давать волю эмоциям. Пусть сделает сам. Что, в принципе, и делает Итачи. Язык пробегается по собственной нижней губе, а глаза падают на чужие, они выглядят так сладко…       Брюнет приближается и касается своими губами губ брата, поцелуй получается быстрый, но желанный, от которого внутри всё разрывается на части, а на коже просыпаются мурашки. Саске пробегается языком по своим губам, а после обхватывает затылок брата, приближая и вцепляясь в тонкие губы, так желанно, как никогда, и со страстью, что парень прежде не чувствовал. Все эмоции в таком простом прикосновении, языки медленно сплетаются и отдаются их собственному танцу. Итачи перехватывает инициативу на себя, отстраняясь и вновь целуя, кусая и оттягивая нижнюю губу. Как и на вид, так и на вкус эти родные губы отдают сладостью, что хочет чувствовать Итачи. Старший брат переходит на лёгкую грубость, добавляя огонька, покусывая мягкие губы и проникая внутрь языком, почти касаясь неба. Зубы неуклюже бьются друг о друга, но они не останавливаются. Саске издаёт что-то похожее на стон, прямо в этот поцелуй.       Подхватив бутылку вина, отцепляет руку от волос и переходит на бутылку, не отстраняясь от брата, на ощупь открывая бутылку. Мгновение спустя они разрывают объятья, а Итачи вливает в себя немного вишнёвого цвета вина. Саске раскрывает глаза и глядит на брата. Потянув его на себя, он слизывает каплю с подбородка и сладко причмокивает. Они вновь сливаются в поцелуе, который разбавляет алкоголь. Так сладко и приятно, а внутри греет. Алкоголь, попавший изо рта старшего, заставляет Саске почувствовать себя немного пьяным. Его руки ложатся на плечи, а запястья сплетаются друг с другом. Он вновь громко выдыхает.       Итачи осознаёт, что делает, но хочет этого. Мысли путаются между собой, смешиваясь с алкоголем. Запустив руки под майку и касаясь горячего тела Итачи, подушечки пальцев чувствуют мелкие мурашки. Ухмыляется. Пальцы пробегаются по выделяющимся из-за тонкой кожи рёбрами, словно пересчитывая. Итачи нежно проводит ногтями, не оставляя следов.       Саске отстраняется и сглатывает, смотря в пьяные глаза брата и пытаясь прочесть его, но ничего не получается. Тот привычно слабо улыбается. Выглядит это красивее обычного, можно сказать, это заводит. Саске хочет большего прямо сейчас, но знает, что нужно остановиться, и знает брата, что любит доводить все дела до конца. Тело своевольно поддаётся лёгким ласкам. Младший ненавидит себя за это. Он прикрывает глаза и наклоняет голову, разрешая брату продолжить. Тёплые губы касаются его чувствительной кожи. Итачи намеренно обхватывает маленькие участки нежной бледной кожи и впивается в них почти зубами, чтобы оставить еле заметные покраснения и отпечатки его ровных зубов. Саске только и успевает открывать рот от наслаждения. Его словно пробивает приятной волной тока. Подцепив края чёрной футболки, Итачи, не задумываясь ни на секунду, стягивает её и кидает на пол, открывая вид на красивую накаченную грудь. Язык скользит ниже по ключицам, оставляя там отметки. Если он не прогадает, то Саске как и он будет наслаждаться от прикосновений к груди. Одна рука поглаживает бок, а другая упирается на грудь. Тёплые губы касаются кожи на бледной части тела. Язык ведёт до самого соска, после губы вбирают его в себя. Касаясь зубами, чуть прикусывая и оттягивая, он слышит этот прекрасный стон, что заставляет горячую кровь циркулировать по организму в десятки раз сильнее.       Саске вжимается ногтями в деревянный стол и закрывает глаза, в которых бушует пламя. В джинсах уже твердеет плоть, кровь всё наливается, заставляя чувствовать истому где-то внизу живота. Плотная ткань прячет почти вставший колом член. На лице приятным розовым цветом растекается румянец. Саске сейчас хочется закрыться от стыда и спрятаться максимально далеко от своего дома. Туда, где его не найдут.       Губы скользят выше, поднимаясь вновь по подбородку и оставляя след поцелуя где-то на скуле. Саске сжимает руку на плече брата, чувствуя под ногтями чужую кожу. От такой боли старший даже не шикает. Его пальцы ползут выше, нащупывая тонкую ленту на волосах и стягивая её с хвоста. Чёрные пряди красиво распадаются по широким плечам, от них лило очаровательным блеском. Саске будто мечтал всю жизнь коснуться их и проводит по кончикам, сжимая между пальцев. На лице старшего появляется красивая ухмылка. Итачи медленно касается носом мочки уха и выдыхает, опаляя её горячим дыханием, а после и произносит:       — Ты точно уверен? — тихо спрашивает Итачи и отстраняется, смотря в тёмные глаза, что из-за пелены возбуждения кажутся одним сплошным зрачком.       Саске замолкает, не желая впутывать свой хриплый севший голос, и лишь кивает.       Раз поддался, то и отдался.       — Саске… — Итачи выдыхает его имя над самым ухом, языком касается мочки, а губы проходятся от щеки до малиновых губ. Оттянув нижнюю губу зубами и коснувшись языком пирсинга, Итачи прекращает поцелуй. — Мелкий соблазнитель, — хмыкает, зная, что это совершенно не так, ведь он первый взял инициативу.       Итачи протягивает ему руку и ухватывается за немного подрагивающее запястье. Проходит смешок. Саске тянут в гостиную, прямо на диван. Всю дорогу они дарят друг другу короткие поцелуи, а после младший садится, ударяясь спиной о мягкую обивку. Итачи откидывает волосы на плечо и садится сверху на колени. Стараясь не давить своим весом, он немного присаживается и после укладывает руки на плечи, поглаживая. Саске ахает, когда брюнет подцепляет ногтями тонкую кожу, а потом и вовсе впивается в копну чёрных волос. Оттягивая голову, чтобы впиться губами в кадык и провести языком до самого подбородка. Саске подцепляет пальцами футболку и стягивает её с Итачи, а тот даже не сопротивляется, лишь приподнимает руки для удобства. По бледной коже тут же идут мурашки, когда младший касается руками тёплых боков и проводит ими до бёдер.       — Ты же знаешь в какой роли будешь? — интересуется Итачи и перехватывает блуждающие руки, зажимая их в свои, и поочерёдно подносит к губам.       — М… Прикидываю… — Саске закрывает глаза и расслабляется, чувствуя, как тяжесть чужого тела постепенно уменьшается.       Итачи потихоньку спускается с него на колени, а после раскладывает руки на бёдра. Саске как-то по-невинному с возбуждённым блеском в глазах смотрит на него, а после на бледных щеках появляется румянец. Без смешка не обходится, это выглядит настолько хрупко, неопытно, да как угодно, что Итачи кажется, что он занимается прелюдиями с верующей девственницей, что хранила себя до свадьбы. А ведь Итачи уверен, что Саске не такой святой, чтобы не спать ни с кем. Его стеснение брюнету не очень понятно, хотя не каждый день перед тобой на коленях стоит твой старший брат, на которого стоит у тебя. Внутри ликует внутренний голос, что своей глухотой скоро выбьет бедные перепонки, потому что кровь уже кипит в венах настолько, что в висках пульсирует. И о боже, эти тонкие руки цепляются за ремень на джинсах. Итачи целенаправленно расстёгивает железную пряжку, так ещё и смотрит прямо в глаза. Тёплые ладони ложатся на края джинсов, тот аккуратно их стягивает, а Саске привстаёт для удобства. Ткань падает до колен, и Саске остаётся в одних чёрных боксерах, через ткань которых чётко видны аккуратные очертания вставшего колом члена. Итачи проводит пальцем вдоль, обводя сочащуюся смазкой головку через тонкую ткань. Ему нравится слушать тихие вздохи. Пожертвовав всем оставшимся достоинством, он наклоняется и касается губами уже промокшей ткани. Язык проходит вдоль, а губы зажимают головку. Рука Саске впивается в длинные волосы брата и оттягивает их. Старший приподнимает голову и складывает губы в трубочку. Выражение похоже на непонимание, и Саске ослабляет хватку, почти отпуская. Итачи же продолжает дразнить его, обводя ткань, но никак не сам член, что требует ласки.       — Любишь мучать меня, — выдыхает младший и подносит запястье к лицу, кусая.       — Обожаю, — фыркает Итачи и наконец-то пускает руки под ткань.       Длинные пальцы касаются лобка, а после спускаются ниже. Саске закатывает глаза. Казалось, что его глазные яблоки за орбиту укатятся. Итачи ухмыляется и стягивает чёрную ткань с бёдер, а младший уже сам спускает их до конца, откидывая куда-то в другую сторону. Большая плоть твёрдо стоит, а венки на ней немного пульсируют. Тонкая рука ложится на головку, закрывая уретру, из которой уже сочится смазка. Глухой стон из тонких губ, и Саске уже отдаёт Итачи себя всего, как пластилиновая масса, из которой можно создать всё, что душе угодно. Рука тянется всё ниже, а после тёплый язык ложится на головку, съезжая до уздечки. Глаза раскрываются, а внутри будто перемешиваются все органы. Такое лёгкое прикосновение в такой нужный момент… Саске расслаблен настолько, что даже не замечает, как его голос из грубого мальчишечьего превращается в хрип, как у старого деда. Итачи обхватывает губами розовую головку, обрабатывая её языком, а после медленно спускается до упора в напряжённое горло. Он выпускает орган, оставляя длинную ниточку прозрачной слюны, и проводит языком до яичек. Саске охает и обхватывает Итачи за волосы, чтобы унять бушующий организм. Итачи не реагирует, продолжая вылизывать подтянутые яйца. Он внимательно следит за состоянием младшего брата и в самый последний момент не даёт тому излиться, оставляя самую интересную часть на потом.       Итачи запрыгивает на диван и толкает брата, чтобы тот улёгся головой на подлокотник. Саске сразу же поддаётся.       Губы касаются чужих, а руки ложатся по бокам. Брюнет нависает сверху, кусая тонкие губы и спускаясь дорожкой мелких поцелуев вниз.       Итачи ощущает себя трезвым, даже едкий привкус алкоголя на языке пропадает. Сейчас он хочет чувствовать своего брата как никогда раньше. Касаться его и целовать. Он возбуждён от собственного брата… Это не укладывается в голове и не поддаётся размышлениям и оправданиям. Тело требует разрядки, а брюнет просто делает это. Он чувствует не то чтобы любовь, а… влечение? Такое же невозможно будет забыть… Итачи глубоко забылся и запутался. Хочется продолжить, а огонь в глазах «любимого» младшего брата манит всё сильнее… Он выдыхает, опаляя своим горячим от возбуждения дыханием тонкую кожу, которая, наверное, уже устала от бесконечных мурашек.       Губы скользят до гладкого оголенного лобка, а после он раздвигает ноги парня, придвигая его к себе и поглаживая бёдра. На бледном лице брата пылает румянец, он явно не готов к такому положению.       Саске никогда не думал, что серьёзно ему придётся раздвигать перед кем-то ноги, особенно перед родным братом. Фантазия дальше поцелуя никогда не заходила, ведь он толком не знает ничего о мужском сексе, а вот целоваться — совсем другое… Будут трахать его, а не он кого-то… Но всё же перед ним его старший братик, и он не причинит боли… Саске полностью доверяет ему и… и любит, любит больше всего в жизни! Его детские мечты сбываются даже сильнее нужного, но тело не против. Он помнит, как в детстве всегда мечтал касаться Итачи и целовать его, как целует мама отца. Но не мог, считал, что это неправильно, а сейчас всё в его руках… а он в руках Итачи. Прикосновения к бёдрам заставляют вздрогнуть.       Глаза забегают в поисках чего-то, чем можно заменить смазку. Она у Итачи в комнате, но она уже практически закончена, да и до комнаты идти далеко… А вот разные его мази — они в большом шкафу в зале. Отстранившись, он поднимается и подходит к небольшому ящику. Там торчит голубенькая крышка какого-то крема, а, нет, это масло для массажа… Он смотрит на Саске, а после на тюбик… и возвращается обратно, разводя уже сведённые обратно ноги.       Глаза младшего выглядят взволнованно и по-детски, он даже хочет отпрянуть, но всё же только добро улыбается и придвигает его ближе. Наклоняется, чтобы поцеловать возле пупка, и спускается языком до лобка.       — Только не порви меня, — забавно цокает Саске и падает головой на подушку, отдавая всё под контроль паники.       — Подумаю, — с усмешкой произносит Итачи и открывает зубами синюю крышку полупрозрачного тюбика.       — Что это? — раскрывает глаза Саске и поднимается на лопатки. Конечно же, он не понимает значение каких-либо инородных вещей во время процесса.       — Масло, — масса течёт по бёдрам.       Это кажется мучительно приятным. От холодной консистенции идут мурашки. Саске для удобства приподнимается и разводит ноги пошире. Итачи ухмыляется такому настрою и заливает палец маслом, проводя по сжатому колечку, но пока не входя, чтобы проверить, как Саске отреагирует на это. Удивительно, когда из его иссохших губ вырывается лёгкий стон, что резко ударяет по ушам. Итачи смотрит на него и слабо улыбается, протискивая длинный палец. Благодаря «смазке» тот входит без препятствий, сразу разглаживая узкие не привыкшие к такой активности стенки кишечника, и они с трудом принимают его к себе. Саске дёргается, чувствуя дискомфорт, и накрывает голову небольшой подушкой. Выглядит забавно. Итачи не замечает, как усмехается. Отото тут же поднимается, и по щекам растекается персиковый румянец. Итачи кладёт руку ему на торс и возвращается в обратное положение ради удобства двоих. Палец продолжает аккуратно входить и растягивать стенки. Бугорок, которого нужно коснуться, находится чуть глубже, чем хотелось бы. Протолкнув палец до конца, он нащупывает его и давит.       — Мф… Итачи… что это? — хрипит Саске и тут же затыкает свой рот руками.       — Тебе понравилось… хах… — задумчиво произносит Итачи, и тут же вынимает пальцы, оставляя немного растянутое отверстие ныть от ощущения пустоты. — Значит, с двумя тоже понравится, — он ухмыляется.       Прохладное масло растекается по двум пальцам. Брюнет немного горбится, чтобы было удобнее. Протискивает в сфинктер два пальца, но стенки кишечника не хотят принимать их, так что медленно растягиваются и доставляют короткие болевые «вспышки». Саске закусывает от боли нижнюю губу, но об ощущениях молчит. Интерес берёт своё, почувствовать новые ощущения хочется. Если брат узнает, то наверняка перестанет. Но не тут-то было, Саске буквально вскрикивает, когда пальцы касаются той приятной точки, от чего в животе резко приятно тянет, а по телу расползаются не такие мурашки, как прежде. Всё вспыхивает в приятной истоме.       Итачи довольно улыбается и вынимает пальцы, наклоняясь над Саске и проводя носом по его щеке. Тот не отказывается и прижимается губами к его губам. Брюнет склоняется над ухом и шепчет: «если будет больно, не терпи и скажи», а после отстраняется.       — Итачи? — окликает Саске, и старший тут же поднимает голову.       — М? Перехотел? — Саске фыркает и отрицательно мотает головой. — А что тогда?       — Давай позу поменяем, — скромно поясняет Саске и накрывает смущённое лицо подушкой.       Его желание поменять позу проскакивает в голове незаметно. Эта ему не нравится тем, что Итачи сможет видеть его смущённое лицо и наверняка будет волноваться. А если он отвернётся, то будет намного удобнее и даже развратнее. Ему фактически придётся нагнуться перед братом, но это его не пугает так. Наоборот, даже добавляет огонька. Одна из самых развратных поз, в которых он неоднократно трахал подружек. Как судьба так решила, что сейчас в такой позе будут трахать его. Он даже усмехается.       — Ну давай, а на какую? Удиви меня своими знаниями, – язвит Итачи, хоть и сам не против смены положения.       Саске лишь улыбается и привстаёт, переворачиваясь на живот. Спина красиво прогибается, и он упирается коленями на диван, вытягивая задницу. Итачи довольно хмыкает и кладёт руки на бледные бёдра, а после проводит пальцами по ягодицам.       — Точно так хочешь? — Саске кивает и утыкается лицом в твёрдую обивку дивана.       Домашние штаны слетают с бёдер вместе с тёмными боксерами. Твёрдо встававшая плоть чувствует свободу. Холодное масло течёт по члену. Рука начинает распределять смазку, а после ложится на бедро, проводя пальцами по промежности и касаясь растянутого колечка. Саске выгибается ещё сильнее, почти касаясь грудью дивана. Его физические возможности вообще не позволяют такого, но позвоночник будто превращается в проволоку, что гнётся всё лучше и лучше. Его тело не просит инородного предмета, но член просит разрядки. Он упирается в живот и немного пульсирует. Ощущения где-то внутри проходят с остатком. Ему всё же пусто и некомфортно. Но большой член кажется слишком велик для его отверстия, что растянуто только двумя пальцами.       Член ложится на ягодицу. Итачи проводит им по промежности, утыкаясь головкой в колечко, стараясь пока не входить и не растягивать, хотя член ноет и просит разрядки и приятного тепла.       — Если будешь тянуть, то я, пожалуй, пойду покурю пока… — мычит недовольно Саске.       — Покурит он… – усмехается Итачи и проталкивает головку внутрь.       – Мф! — выкрикивает тот, поднимая голову и уставляясь куда-то в стену перед ним.       — Ну что, пойдёшь курить? — Итачи проводит рукой по раскрасневшейся ягодице и после спускается к ногам, расставляя их шире.       — Заткнись! – рявкает он, чувствуя жгучую боль в растянутом кишечнике. Похоже, это его предел, желание отказаться превышает планку.       Итачи кивает и продолжает входить медленно, давая тому привыкнуть. Тем временем его член приятно стягивает теплом, Саске это даётся сложно. Но «смазка» помогает протиснуться. Ещё пара сантиметров до простаты. Он сильно толкается, задевая её и проскальзывая дальше. Саске впивается в кожаную обивку, чуть ли не разрывая её ногтями. В уголках глаз скапливаются слёзы от резких вспышек боли, но он продолжает подстраиваться под медленный темп и пытается насладиться процессом, чтобы почувствовать что-то другое, кроме боли.       Ему самому не совсем понятно своё стремление, ведь боль расходится по всему телу. Когда член уже целиком двигается в нём, касания до нужной точки заставляют ноги трястись и немного сводиться, но Итачи перехватывает его и возвращает в исходное положение, чтобы продолжать входить, принося как можно меньше дискомфорта Саске. Но то, что младший молчит, сильно напрягает его. Он останавливается, не выходя, наклонился к нему, целуя спину вдоль позвоночника, а после наклоняется к уху.       — Мне остановиться? — Саске не отвечает, лишь отрицательно мотает головой.       Плоть внутри него не двигается, младший сам начинает насаживаться на него, чтобы создать какой-то темп. Своими движениями он делает приятнее себе и даже приподнимается на локтях, тихо вздыхая, потому что член входит плавно и аккуратно. Боль почти пропадает, лишь приятная дрожь разбегается по телу. Итачи замечает, что тому нравится двигаться самому. Он отстраняется и оборачивает парня к себе. Саске вопросительно глядит, но после залезает на Итачи и ухватывается за плечи. Рука ложится на возбуждённую плоть. Саске направляет её прямиком в себя, тихо вздыхая с каждым новым сантиметром. Итачи откидывает голову на спинку дивана и укладывает руки на бёдра парня.       В животе бушует приятная истома, что добирается до самого члена. Оргазм близится, и волны дикого возбуждения охватывают тело. Итачи закусывает губу и протискивает руку между тел, чтобы помочь Саске. Он обводит пальцами плоть и двигается в быстром темпе. Саске чувствует разрядку по всему телу. Останавливается. Белые капли растекаются по чужой ладони и животу. Ноги жутко устают в таком положении и затекают, но Итачи крепче ухватывает его за бёдра и заставляет сделать пару движений. Что-то тёплое растекается внутри. Саске шумно выдыхает, откидываясь на диван. Всё же оргазм приходит к ним двоим почти в одно время.       Усталость быстро разбегается по всему телу, а ноги все ещё трясутся. Итачи встаёт с дивана, находит глазами свои штаны и натягивает их на оголённые бедра. Больше устаёт Саске, нежели он. Время заходит уже за двенадцать ночи, пора спать, но Итачи приспичивает перекусить. ***       — Таким образом, у вас есть права на… Учиха, рот закрой! — рявкает Итачи, но хочет засмеяться с раскрасневшегося лица Саске. Причину он, наверное, знает…       Весь класс мигом оборачивается на позади сидящего одноклассника. Наверняка они ожидают чего-то большего, но Саске молчит и вообще чуть не утекает под парту, прячась от чужих взглядов. Наруто кладёт руку ему на плечо и широко улыбается.       — Учиха, что с тобой? Успокоительного в задницу воткнули? — интересуется блондин, но Учиха недовольно хмыкает и выпрямляется на стуле.       Упоминания про задницу отдаются в памяти теми самыми болезненными вспышками и открывают воспоминания однодневной давности, после которых его копчик буквально рассыпался на кусочки, но даже после такого он не собирается идти на поводу у паники.       — И чем же мне его заткнуть, Итачи-сан? — с ухмылкой произносит он, схватив сумку за лямку. Брюнет толкает соседа по парте ногой и утягивает за собой к выходу.       — Саске…