Сон разума рождает... неоднозначность чувств

Новый рабочий день начался с визита в башню Разумовского, Дима с Игорем отправились туда сразу от дверей отдела. Огромное стеклянное здание с логотипом «ВМесте» выделялось на фоне исторических построек Питера, но привлекало своей простотой и эстетичностью. При входе в здание их встретил интерактивный помощник с приятным женским голосом. — Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь? Гром замер на месте и огляделся, не понимая, кто с ним говорит, ведь поблизости никого не было. — Это Марго… — Попытался объяснить Дима. — что-то вроде умного говорящего помощника. Парень поднял голову и попытался найти камеру. — Марго, мы хотели бы встретиться с господином Разумовским. Помощник задал ещё один вопрос: — Как вас представить? — Майор Гром и стажер Дубин. — Дима старался отвечать спокойно, хотя общение с подобным чудом техники было для него тоже в новинку. — Прошу, проходите в лифт. Этаж номер двадцать, первая галерея. Слева действительно приветливо разъехались двери лифта, и визитеры направились к нему. Пока они поднимались на заданный этаж — почти вершину башни, Гром тихо спросил у Димы. — Давно эта хрень появилась-то? — Ты про Марго? Официально презентовали только позавчера, а разработки вроде как два года велись. — Парень поправлял куртку и готовил к предъявлению временную корочку стажера и блокнот с ручкой для записи показаний. Пройдя по указанному интерактивной помощницей маршруту они оказались перед большими стеклянными дверьми. Гром поправил кепку и постучал. — Да, входите. Входите. Кабинет хозяина башни показался необычным, немного пафосным с этими его скульптурами и репродукцией картины во всю стену. Но что Дима не мог не оценить, так это огромное панорамное окно с видом на утренний Питер. Сам Разумовский в этом царстве стекла и камня, казался маленьким и хрупким в своей серой футболке и старых джинсах — совсем не тот самоуверенный гений, что смотрит со страниц журналов. Медь волос, светлая кожа, глаза то ли голубые, то ли синие, острые скулы и несколько родинок — мечта портретиста. Гром, похоже, тоже попал под чужое обаяние, и его пыл поубавился, оставив после себя вежливую настойчивость — редкую гостью, надо сказать. Сергей предложил им присесть и выбрать себе напитки, если хотят. Игорь садиться не стал, его деятельная натура требовала движения, вот он и ходил вместе с Разумовским от огромного автомата с напитками и снеками к рабочему столу, а от него к окну. Говорили строго по делу: можно ли вычислить опубликовавшего, как скоро блокируется контент, знал ли сам Разумовский Исаеву, и сможет ли он чем-то помочь? Сергей говорил тихо, мягко, с некоторой неуверенностью. Исаеву знал косвенно, она иногда участвовала в благотворительных мероприятиях. Удалить контент можно, но сложно, да и не имеет смысла, перепост страшная вещь, а интернет, как известно, сохраняет всё. Вычислить кто это опубликовал невозможно — «ВМесте» самая зашифрованная и безопасная соцсеть, взломать нельзя ни со стороны, ни изнутри. Дима старательно записывает всё сказанное, не для протокола, так — для себя. Гром слушает, кивает, поглаживая подбородок, смотрит то на тонкие пальцы Сергея, то на яркие волосы, то на растерянную улыбку и сам начинает слабо улыбаться в ответ. Когда Дубин это замечает, внутри него будто где-то пружина сжимается, заставляя четче выводить слова, сильнее нажимая на ручку, и не смотреть больше. Сергей предлагает помощь в отслеживании преступника, мол, если появятся новые материалы, он сразу сообщит. Гром оставляет свой номер на листе бумаги и просит звонить в любое время. Уходя Игорь как-то странно украдкой смотрит на Разумовского и осторожно пожимает его руку на прощание. Тот лишь желает удачи и обещает помочь, чем сможет. — Надо запросить полное досье на этого гения. — Гром шел к остановке, размышляя вслух. — И проверить всё близкое окружение нашей жертвы. — Действительно думаешь, что мы найдем там зацепку? — Дима скептически приподнимает бровь и поправляет очки на переносице. — Вряд ли… Но проверить надо, может её кто-то таким образом заказал. Гром ловит такси, и дальше они едут до отдела практически молча, оба размышляют о своём. Дима пытается составить портрет Разумовского на основе своего первого впечатления. В студенчестве это было его любимым развлечением, представлять примерную линию поведения человека на момент знакомства, а потом сравнивать реальность с собственными предположениями. Совпадало в восьми случаях из десяти. Сейчас перед Димой предстал парень, который любит своё дело, как светились гордостью его глаза, когда он говорил о неуязвимости своего детища. Он научился не только работать, но и зарабатывать, однако деньгами распоряжается с умом и много тратит на благотворительность. Стремится помочь и защитить тех кто слабее, умеет держать лицо на публике и гнуть свою линию. Но, кажется, бесконечно одинок… Когда машина затормозила перед отделом, в блокноте Димы уже был готов портрет Разумовского простым карандашом, а в голове предположения сложились в единую картину. Вторая половина дня для Дубина прошла в повторных допросах основных свидетелей и протоколировании и оформлении их показаний. А вот Гром всерьез решил разобраться с отражением на видео и попытался воспроизвести костюм чумного доктора. — Дим, ты закончил с протоколом? — Игорь наконец поднимает голову от материалов разложенных по всему столу. — Да, почти. — Дубин трет переносицу, чувствуя, что усталость уже берет своё. В отделе никого практически не осталось, только уборщица тетя Лена домывает пол. — Ты смог бы нашего подозреваемого с этого отражения нарисовать? — Гром чешет затылок, а потом с удовольствием потягивается, оголяя рельефный пресс под задравшейся футболкой. — Так я это… Нарисовал уже. — Дима сначала немного зависает, оценивая пластичность майора, а после торопливо листает скетчбук, в поисках рисунка, стараясь скрыть пылающие щеки. — Вот, по пояс в точности, как на видео, — парень подходит ближе и склоняется над столом, показывая набросок, — Я ему правда, плащ пририсовал до пят, как свидетели говорили… — Похож, — кивает Игорь. — Оставь мне этот рисунок, приложу себе к материалам. Дима согласно кивает и ножом для бумаги осторожно отсекает страницу. — Всё стажер, давай по домам. Поздно уже. Гром поднимается со своего места, похлопывает парня по плечу, а после начинает наводить на столе порядок и складывать папки в стол. Дубин тоже спешит к своему рабочему месту, убирает дела, захлопывает все открытые материалы, выключает комп. Из отделения они выходят вместе, идут пару минут обсуждая прогноз погоды на завтра, и, прощаясь, расходятся в разные стороны под холодный моросящий дождь. Осень. Питер. Новое утро приносит ещё более промозглую погоду, и вставать с постели совсем не хочется, но работа есть работа и сонный взлохмаченный Дима появляется в отделе точно по расписанию. Гром приходит следом, в мокрой кепке и кожанке, потому что зонта у него не водится. Дубин смотрит на влажные щеки, капельки дождя на ресницах и усах, подрагивающие плечи и спешит к автомату за горячим кофе. Не хватало ещё чтобы Игорь заболел. Когда Дима возвращается, Гром с интересом изучает досье на Разумовского, а возле его собственного стола топчется очередной свидетель. Тихое спасибо прилетает уже в спину, но парень всё равно улыбается и, делая глоток дешевого латте, ощущает тепло. Свидетели ничего нового не говорят: сидели, протестовали, никого не трогали; потом запахло горелым и появился этот чудак — начал выбрасывать деньги в окно; а после огонь стал сильнее, а крики намного истошней. У кого-то в глазах читалось сожаление, но большинство подобная расправа над Исаевой не смутила — заслужила мол… Гром перед самым обедом исчез, пообещав не натворить бед, вроде как появилась зацепка про какого-то киллера, а Дима решил остаться, и пообедать в отделении. Перекладывая на стол майора толстую папку с показаниями свидетелей, взгляд парня зацепился за то самое досье, и ему стало любопытно. Вернувшись на своё место Дубин с интересом начал читать. Сергей Разумовский, сирота, воспитывался в детдоме. Учился хорошо, смог поступить в университет на программиста, уже во время обучения выигрывал множество соревнований в том числе международных. Ныне популярную соцсеть «ВМесте» запустил сразу после окончания университета и на данный момент приближается к статусу миллиардера. За последние годы капитализация его детища увеличилась в сотни раз, как и аудитория. Не судим, не привлекался. Активно занимается благотворительностью. Из родственников никто не значится. «Мда, такой человек вряд ли в здравом уме пожертвует работой всей своей жизни, ради прикрытия какого-то чудика-убийцы.» Дима захлопнул папку, вернул её Грому на стол и уже собирался бежать в ближайший магазин за едой, когда появился дежурный и попросил принять четверых задержанных. Дубин вздохнул и мысленно перенес свой обед на часик другой попозже. — Давай, веди. Парень вернулся за свое рабочее место, и готовил все необходимые для делопроизводства бумаги, когда перед ним посадили высокого и широкоплечего мужчину. Тот явно поучаствовал в драке, потому что у него была рассечена губа, но особого беспокойства по этому поводу задержанный не испытывал. Он вообще казался безэмоциональной скалой в черных берцах, брюках, на манер военных с множеством карманов и черной водолазке. Дима достал из нижнего ящика стола ватный диск и, смочив его лежащей там же перекисью, передал мужчине напротив. Тот сначала непонимающе уставился на парня, а когда Дубин тихо заметил, что губа разбита и её нужно обработать, всё же принял антисептик и прижал к ранке. — Представьтесь, пожалуйста. — Дима приготовился записывать данные. — Волков Олег Давидович. Чуть рычащий голос неожиданно вызвал мурашки по спине, и Дубин невольно подумал, что его манера говорить и правда напоминает волчье рычание.