Сон разума рождает... неоднозначность чувств

Дима занялся подшивкой протокола допроса, предварительно переписав данные охранника для Грома. Майор сейчас занимался тем, что пытался дозвониться до мужчины и поговорить с ним. Когда Дима захлопнул папку с делом, напарник уже вел телефонный разговор, и парень решил отправиться за кофе, чтобы не лезть под руку. Когда он вернулся с двумя горячими чашками кофе в руке, Гром сидел за столом, ссутулившись, глядя перед собой отсутствующим взглядом, и сжимал в руках свою потертую кепку. — Держи, — Дима пристроил перед напарником кружку — Ну что, узнал как мальчика зовут? — осторожно спросил парень. — Узнал… Алексей Макаров… — Замечательно, теперь надо узнать из какого он детского дома, — затараторил Дубин. — Разузнать о его окружении, поговорить с воспитателями. Сам он вряд ли имеет отношение к этому всему… Дима замолкает когда видит посеревшее лицо майора, в глазах которого он видит неприкрытую печаль. — Игорь… — Не надо никого искать… — тихо и с надрывом говорит мужчина. — Леша Макаров и есть тот мальчик из детдома, о котором я тебе рассказывал. Дима опускает глаза и смотрит в пол, сжимая в руке кружку, он не может подобрать слов, да и лишние они… — Выходит… За него кто-то мстит… — тихо говорит парень спустя пару минут. — Возможно… Знаешь, — совсем тихо начинает Гром, — я, кажется, понимаю, почему люди идут за ним, за Чумным Доктором… Они посидели молча ещё немного, пока Игорь не обратил внимание на часы. — Мне пора… — мужчина поднимается и надвигает кепку на глаза. — Ты куда? — торопливо спрашивает Дима, он точно знает, что взвинченный Игорь страшен во всём. — На встречу со свидетелем. Этот был где-то в рядах верхушки, наверняка знает больше. — Будь осторожен — предостережение срывается с языка само, а Гром только молча кивает, разворачиваясь к двери. Сам же Дима отправляется к компьютеру, там в базе данных он сможет посмотреть дело о том самом самоубийстве. Полчаса поисков увенчались успехом, у парня на руках оказался список свидетелей, воспитателей, директора и друзей. Перво-наперво он решил обзвонить педагогов, так как разговаривать с несовершеннолетними без наблюдения опекунов он не имеет права. Первые два звонка ничего не дали. Женщины повторяли, что Леша был среднестатистическим учеником: не всегда готовился к занятиям, мог сбежать с последнего урока, вернуться позже положенного. Подрабатывал днем на автомойке. Пару раз его ловили с сигаретами и пивом, да и всё. Обычный парень, без криминальных замашек… А вот третий воспитатель рассказала нечто интересное. Она видела, как Лешу пару раз забирал и привозил кто-то на дорогой машине. — Большая, вроде внедорожника? — уточнил Дима. — Нет, нет. Что-то из спортивных машин. — уточнил приятный женский голос. — Один раз я видела красный «феррари» — его я точно знаю, и ещё одна была, тоже дорогая. — А номеров не видели, или кто за рулем был? — с надеждой спросил Дубин. — Номер у «феррари» три семерки — это точно, а вот кто водитель, к сожалению, нет... Я как-то спросила Алексея, кто это его подвозит, он сказал, что приятель. — Ясно, спасибо. — Дима сбросил звонок и откинулся на кресло. Он открыл вкладку поиска по базе, параллельно размышляя: «Кто может мстить за детдомовского мальчика? Явно тот, кто может позволить себе феррари — костюм стоит не меньше… Как его купить? Провернуть сделку через охранное агентство с зарубежной компанией, да так, чтобы об этом не прознал его реальный владелец… Значит, надо чтобы этот самый владелец доверял тебе, передал право подписи… Савин говорил, что Гречкин хотел оставить компанию сыну — Кириллу, но с ним что-то случилось, он опять ударился в безудержное веселье… И когда это было?» Дима щелкнул пальцами, будто поймал за хвост надоедливую мысль в голове. Парень сел в кресле и стал перелистывать материалы дела в поисках протокола допроса Савина, пока база подвисала, показывая «лисий хвост» вместо ответа. — Так… — он быстро пробегает глазами по срокам, закусывая губы от нетерпения. — за пару недель до продажи… — повторил Дима слова сказанные на допросе.- А смерть Алексея…- парень переключается на вкладку с открытым делом Макарова, бегая глазами от документов к сетке календаря. — три с половиной месяца назад… Дубин возвращается к вкладке запроса в базу и видит знакомое имя. Владелец автомобиля: Гречкин Кирилл Всеволодович Телефон звонит неожиданно и Дубин вздрагивает, будучи погруженным в свои мысли. — Да. — Дима, знаешь, кто заключал финальный контракт с HoltInternational? — в голосе Грома слышатся радость и удивление, смешанные с сомнением. — Кирилл Гречкин — уверенно отвечает парень. — Он каким-то образом был знаком с Алексеем Макаровым, привозил его пару раз. — Неужели прожигатель жизни Кирилл Гречкин и наш борец за справедливость Чумной Доктор — это одно лицо? Надо всё перепроверить… Дима кивает сам себе и в следующую секунду слышит гудки на том конце провода. Дубин старательно выписывает в блокнот все совпадения, что могут указывать именно на Гречкина… Получается немало так… Из кабинета Прокопенко доносится строгий голос, раздающий приказы, а позже в дверях появляется сам полковник, взвинченный и напряженный. — Дубин, за мной! Парень собирается быстро, как учили и торопливо спускается следом за начальником. — Что случилось, Фёдор Иваныч? — Гром звонил, Чумной доктор в башне Разумовского. Ты же там был… сориентируешь хоть немного группу захвата. На служебной машине с мигалками они добираются быстро, но для Димы это время тянулось бесконечно. Он прекрасно понимает, что Игорь наверняка рванул к Сергею, да и Олег там безотлучно в рабочее время, значит оба его самых близких человека сейчас под ударом. Вышедшего из машины Диму тут же оглушает вой пожарной сигнализации. Подняв голову он видит дым, что валит из нескольких окон. « Только бы всё обошлось, только бы… » Прокопенко подзывает его, чтобы он показал на плане здания где кабинет Разумовского, лифты и лестницы. Рассказав, всё, что знал, Дима остается рядом с полковником и смотрит, как бойцы группы захвата входят в здание. Он понимает — на то, чтобы прочесать всё здание у них уйдет минут пятнадцать, минимум. Он снимает очки и трет переносицу. К башне подъезжают пожарные и скорая. Парень поднимает голову и смотрит на расплывающиеся очертания стеклянной громады. Всё кажется слишком громким: и сирены спецмашин, и крики сотрудников, отгоняющих зевак за границы новенькой ленты, и собственное сердце, что, кажется, готово само бежать на самый верхний этаж. Дима возвращает очки, поворачивается к Прокопенко, замечая как тот переживает: хмурит брови, потирает усы и щурится, будто пытаясь разглядеть сквозь стеклянные двери хоть кого-то. Наконец, спустя несколько мучительных минут, что показались парню вечностью, рация в руках Прокопенко издала позывные. — Товарищ полковник, преступник обезврежен, здание проверено — всё чисто. Трое раненых, в том числе сотрудник полиции и подозреваемый. Двое на верхнем этаже, один на шестом — Ясно. — Прокопенко обернулся к Диме. — Дубин, проводи бригады медиков. Парень ответил уставное «Есть» и побежал в сторону скорой. Пока водитель вызывал ещё машины на подмогу, фельдшера и санитар прихватив чемоданы и каталку, пошли следом за парнем. В лифт они загрузились вместе с ещё одним бойцом группы захвата. На шестом этаже вышел фельдшер, и Дима, заметив лежащего на полу Волкова, шагнул за ним следом. Мужчина лежал на осколках, испачканных кровью, рядом валялся пистолет. Пока медик открывал чемодан, парень присел на корточки рядом и коснулся теплыми ладонями чуть бледного лица — Олег. — позвал Дима тихо и задержал дыхание, боясь выпустить на волю эмоции. Лицо было в царапинах и на них уже появлялась кровяная корочка, черная водолазка казалась мокрой от обилия впитавшей в себя крови, дыхание было еле слышным. Фельдшер начал проверять состояние Волкова, а парень осторожно убрал руки от лица, чтобы не мешать, и с силой сжал холодную ладонь. Телефон фельдшера разразился входящим звонком. — Да, пусть поднимаются на шестой этаж с каталкой, тут тяжелый… два пулевых, большая потеря крови, без сознания. Пусть забирают… Все слова доходят до слуха будто с опозданием, а в собственной голове мечется одно единственное: «Дыши… » Через пару минут лифт привозит ещё одну бригаду медиков. Врач бегло осматривает мужчину, и приказывает срочно грузить в скорую и везти в больницу. Когда они оказываются возле машин, Дима видит на каталке Грома, с перебинтованным плечом и в сознании. — Игорь, ты как? — Дима подходит к напарнику. — Жить буду. — криво улыбается мужчина, и смотрит за плечо, туда где возле дверей скорой стоит растерянный Разумовский, который переводит полный страха и боли взгляд на Грома. — Кто поедет? — Громкий окрик фельдшера заставляет выйти из оцепенения. — Я, я! — Дубин заскакивает в машину скорой раньше, чем успевает сообразить, садится рядом с Олегом и старается незаметно коснуться холодных пальцев мужчины. Дальше как в бреду: дорога, приемный покой, подготовка, операция. Грома привозят в ту же больницу чуть позже, и они с Сергеем сидят в одном коридоре и ждут когда всё закончится. Дима смотрит на белую стену перед собой, замерев и почти не моргая, и чувствует пустоту — ожидание убивает. А рядом Сергей, кажется, сгрыз уже все ногти и губы расцарапал до крови. — Всё хорошо будет… — Тихо говорит Дима, собственный голос кажется чужим и холодным. — Игорь справится, ещё будешь его уговаривать долечиться, а он сбежит… Разумовский рядом выдает нервный смешок. — Олег после работы к тебе собирался… — парень растирает лицо руками. — Такой счастливый… В голове проносятся воспоминания сегодняшнего дня. Теплое уютное утро на кухне, такой важный разговор в подъезде, работа — они всё же вычислили кто Чумной доктор, а теперь больница… Дима снова сглатывает и прикрывает глаза — придется ждать окончания операции. Хирург, который занимался Олегом, выходит только спустя три часа, Гром в это время уже в палате от наркоза отходит. Врач обещает выздоровление, а после лечебной гимнастики полное восстановление. Дима вдвоем с Сергеем оказываются на пороге больницы перед ночной темнотой, и оба не знают куда податься. Дубин отдает парню запасной ключ от громовской квартиры, а сам едет в отдел. Допрос Чумного Доктора, а именно Кирилла Гречкина, уже завершен, и Диме остается только читать протокол, сидя в полупустом отделе. Он бегает глазами по буквам пытаясь ухватить самое важное и в голове постепенно собирается полноценная история от лица Кирилла: «Познакомились на автомойке, полгода назад, почти сразу после той аварии… Милый такой… Он меня на слабо взял, мол, я без папиных денег ничего не стою… Я раньше в программах шарил, а охранные системы не очень то и сложные… Сдружились… Он оказывается грозы боялся… Я его подвез однажды, мы говорили о музыке… Дождь был сильный, молнии, я его к себе привез… Он поцеловал меня… Я думал пройдет — не прошло… Я хотел ему браслет подарить, а он сказал, что не покупается… Мы поругались… Тем же вечером я забрал его… Мы целовались — я никогда не был так счастлив… Я видел его в тот вечер в доме отца, подумал, он тоже — из-за денег… Я накричал на него, потом… назвал шлюхой… Я не знал!.. Взломал записи… Оказывается, они его изнасиловали… Я поехал к детдому, хотел извиниться, а там полиция… Он повесился… Как же я их ненавижу… Как же я ненавижу себя…» Прокопенко выходит из кабинета, а Дима отрывается от протокола и, глядя на приближающегося полковника, поднимается с места. — Сиди, сиди. Как там Игорек? — Нормально. Пулю извлекли, крови потерял мало, кость цела… Что теперь с ним будет? — парень указывает на протокол допроса. — На психиатрическое освидетельствование отправят и лечить будут. Этот мальчик погибший -Леша- к нему, якобы, приходил, и это из-за него Гречкин не убил Разумовского. Мужчина растер лицо руками и сказал, сокрушаясь: — Сколько же поломанных жизней… Иди, Дима, домой, отдохни… Завтра надо будет собирать показания, записи, будешь помогать Цветкову и Зайцевой. Парень кивает в ответ согласно и погруженный в свои мысли собирается домой. Время три часа ночи и на улицах уже не так оживленно, и пока Дима шагает от отдела до своего дома, успевает в голове спланировать завтрашний день. Оказавшись в квартире, Дима быстро принимает душ и ложится спать, усталость сумасшедшего дня берет своё. Диме снится лето, яркая зелень вокруг и тропинка по которой они с Олегом вдвоем идут держась за руку, улыбаясь друг другу, поглаживая теплую кожу пальцами. Но вот тропинка расходится в разные стороны и они вдвоём будто тоже начинают расходиться и руки сцепленными уже не удержать. Парень распахивает глаза из-за звука проезжающей скорой за окном. Но вот сирена звучит все дальше и Дима, перевернувшись на другой бок, вновь медленно засыпает. И снова эта тропинка, разветвление, только когда он переводит взгляд на спутника, вместо улыбчивого и ласкового Олега он видит серьезного Грома. — Где Олег? Почему ты? — парень пытается освободиться, но не получается. — Ты сам этого хотел, разве нет? — голос у Игоря угрожающий, и Дима ещё активней вырывает руку. Просыпается он резко от звука будильника, садится на кровати и автоматически потирает запястья, признавая, что всё это сон. Прохладный душ и крепкий кофе помогают проснуться, и Дима торопится на работу, там сегодня дел невпроворот. Работы и правда валом, хорошо, что приходит на допрос Разумовский и Дубин успевает с ним поговорить о состоянии больных. Гром уже пришел в себя и рвется в бой, а вот Олег всё ещё без сознания. Освобождается парень только к вечеру и тут же спешит в больницу. Попасть к Волкову сразу не получилось, пришлось уговаривать и так и сяк В итоге в палату к Олегу его впустили только на пару минут, но он и этому был рад. Опутанный капельницами, непривычно бледный, на больничной койке Волков выглядел беззащитным и это казалось неправильным. Дима подошел поближе, присел на край кровати и взял в свои руки теперь уже теплую мужскую ладонь и поцеловал в самую серединку. — Я не собираюсь умирать, — тихо выдал мужчина, поглядывая из-под опущенных ресниц. — Не сомневаюсь. Ты мне спаринг обещал, — так же тихо с улыбкой ответил Дима. Он вздохнул глубоко, чувствуя накатывающие волнение и мандраж: — Олег… Я тебя л… — чужой большой палец ложится на губы и не дает продолжить. — Чшшш. — Волков пошире открывает глаза и растягивает сухие губы в улыбке. Дима отлично понимает — Олег всё осознал, давно, даже раньше его самого… Любовь для них двоих слишком узкое понятие… И это радует. Парень хитро щурится, улыбаясь, и в мгновение ока проводит мокрым горячим языком по подушечке, а после погружает палец в рот, прикрывая глаза. Волков выдыхает громко, произнося хрипло такое родное: — Мой дьяволенок… .