Сон разума рождает... неоднозначность чувств

Дима просыпается от звука будильника и, не открывая глаз, утыкается носом в подушку, вдыхая так полюбившийся запах. До слуха доносится тихое скворчание яичницы и стук ножа по доске. Парень улыбается, с удовольствием потягиваясь на кровати. Вчерашний вечер кажется сном, очень счастливым сном, после которого внутри всё наполняется светом и радостью. Дима поднимается и идёт на кухню, шлепая босыми ногами по полу. Он щурится от света лампы и одним глазом следит, как Олег режет вареную колбасу на ровные кружочки. — Доброе утро. Мужчина поворачивается и чуть улыбается. — Доброе, я думал ты жаворонок… А ты выглядишь как встрепанный воробушек… Дима закатывает глаза и произносит: — Ты ещё Грома по утрам не видел — настоящий сыч… — Тогда они с Сережей идеальная пара, тот тоже по утрам больше похож на встрепанную сонную сову. Парень тихо посмеивается, а Олег полушутливым тоном его поторапливает: — Давай быстро в душ и завтракать. Они вместе доезжают до квартиры Грома и также вдвоем поднимаются на этаж. Разумовский смотрит на них подозрительно прищурившись, пока Игорь вываливает на Диму все идеи, что пришли в его «светлую голову». Разумовский с Олегом выходят из квартиры первыми, тихо беседуя, и Дубин вдруг замечает поджатые губы, раздувшиеся ноздри и хмурый взгляд Грома, направленный на этих двоих. — Ревнуешь? — полушутливо спрашивает парень. — Думаешь, это ненормально, ревновать своего парня к его бывшему? — Что? — Дима замирает ощущая внутри скребущее чувство ревности и разрастающуюся пустоту. «Ты единственный… » — голос Олега так и звучит в ушах, пока они спускаются с лестницы, и парень чувствует, как внутри сжимается болезненный ком. Они уже прошли половину пути, когда на одной из площадок, Грома перехватил Сергей с просьбой вернуться и забрать его забытый планшет. Игорь разворачивается, вздыхая и сетуя на огромное количество гаджетов у Разумовского, но послушно поднимается. Дима спускается дальше, замирая на следующей площадке перед Волковым. Мужчина бросает короткий взгляд вверх на лестницу прислушивается к звукам и приближается вплотную. Дима делает шаг назад и спрашивает серьезно: — У тебя с Разумовским что-то было? Олег смотрит внимательно в глаза и отвечает вопросом на вопрос: — А у тебя с Громом? Они оба молчат и понимают, что это не лучшая тема для разговора на лестничной площадке, в холодном подъезде, но расставить все точки над «и» необходимо. Дима отвечает первым, понимая, что времени у них немного. — Я был влюблен в него… Мне так казалось… Между нами ничего не было. — твердо заканчивает он. — Мы встречались ещё до моего ухода в армию. — Так же твердо начинает Олег. — Между нами было всё. Наверное, это была первая любовь. Дима чувствует, что к горлу подкатывает противный ком обиды и разочарования, но он изо всех сил старается дышать ровно. — Ты соврал? — парень спрашивает шёпотом, надеясь, что так его не накроет. — Нет. — Волков почти рычит и вжимает парня в себя со всей силы. — Ты единственный, с кем мне хочется быть рядом; единственный, с кем я на равных; единственный, кто сводит меня с ума своими прикосновениями, взглядом, голосом; ты единственный, кого я… Мужчина замирает, не договаривая, и Дима целует его жадно, собственнически, прикусывая губы. То самое романтичное слово на букву «л», похоже, не про них — между ними "хочу"…"уважаю"…"доверяю"… Парень краем уха слышит, как захлопывается дверь, и на верхнем этаже становятся слышны голоса друзей. Но он лишь сильнее цепляется за лацканы пальто, вжимается всем телом, и не позволяет разорвать поцелуй. Шаги звучат всё ближе, пульс стучит в висках, а Олег сжимает его в объятиях всё сильнее, просто не отпуская. Волков моментально меняет их местами, вставая спиной к ведущей вверх лестнице и разжимает объятия, опуская руки. Дима скользит ладонями по груди и делает шаг назад, не отрываясь от губ, чтобы в следующую секунду оборвать поцелуй, прикрыть глаза и вздохнуть глубоко, успокаивая бурю эмоций внутри себя. Он смотрит и чуть улыбается, замечая за спиной мужчины рыжую макушку. — Давайте в машину. — звонко командует Разумовский. — Олег, подбросим бравых полицейских до работы? Дима разворачивается, чтобы начать спуск вниз и скрыть закушенную губу и яркий румянец. — Запросто,— хрипло и спокойно отвечает Волков. Они действительно вместе доезжают почти до самого управления, и Гром просит притормозить за углом. Пару сотен метров до дверей управления они преодолевают пешком. Дима видит, выходя из машины, как Олег улыбается одними уголками губ. Он не слышит диалог, который случается между Сергеем и Волковым, после того, как машина трогается с места: — Олег? Всё в порядке? — У меня плохое предчувствие, Серый. Очень плохое. Новый рабочий день начинается с повторного допроса начальника охраны Гречкина. Дима готовился быть на подхвате, и заниматься только протоколированием, но Грому звонит его информатор, и он спешно уходит на встречу. Дубину остается только вздохнуть и занять место майора. Разговор со свидетелем крутится вокруг той самой фирмы, через которую отмывали деньги. Начальник охраны Гречкина оправдывается тем, что на посту всего пару месяцев, и не знал, чем владел господин Главный прокурор до этого. Хорошо, что мужчина поделился личными данными прошлого начальника охраны — некоего Савина. В разговоре он также упомянул, что все работы по установке новой системы охраны должны были завершиться на этой неделе. Но после смерти Бехтиева, Гречкин приказал остановить все работы и сократить присутствие обслуживающего персонала до минимума, а ещё запустить все камеры в доме. — А сервера? — Дима задал вопрос, надеясь добыть зацепку. — Они были в доме и, скорее всего, сгорели… Дубин вздохнул, заканчивая оформлять протокол. — Прочтите, распишитесь. Найти нужного Диме свидетеля сразу не удалось, однако спустя несколько попыток дозвониться, и запроса информации в базу, парню всё же улыбнулась удача. Савин проходил как свидетель по другому делу у Зайцевой, и Дубин направился к ней за помощью. В итоге мужчину попросили явиться в отделение во второй половине дня. Оставшееся до обеда время Дима занимался подшивкой материалов дела, заключения экспертов, протоколов опознания и вскрытия. Все жертвы, найденные в доме Гречкина, имели большое количество прижизненных ожогов, и погибли от асфиксии. К началу обеда Игорь только появляется на работе. — Дим, давай по шаверме? Есть охота зверски… Парень кивает, и они вместе отправляются за едой. — Игорь, какие новости? — Дубину не терпится услышать, что же интересного разузнал майор. — Информатор меня познакомил с одним из бывших сотрудников компании. Тот рассказал, что фирма, по сути, была пустышкой, велась имитация бурной деятельности, по факту просто отмывали деньги. То, что Гречкин решил прикрыть лавочку, связывают в основном со скандалом вокруг его сыночка, мол, репортеры заинтересовались такой неоднозначной личностью. Последний месяц перед продажей Гречкин-старший в компании не появлялся, зато приходил его сын-бездельник. Забирал оставшиеся денежки. — М-да… А кто же тогда заключил финальный контракт с Holt International? Дима и Игорь притормозили у ларька, дожидаясь своей очереди. — Хороший вопрос. Сегодня у меня ещё одна встреча, посмотрим, что нам там скажут. У тебя что? — Игорь наклонился к окошечку палатки. — Две больших шавермы, одну с картошкой, одну без. Дима чуть улыбается, поправляя лямку рюкзака на плече. — Я вызвал на допрос бывшего начальника охраны Гречкина, некоего Савина. Он должен нас просветить по поводу компании. Гром вздыхает и натягивает кепку на глаза. — Знаешь, Дима, у меня такое странное чувство, будто у нас всё перед носом… — У меня тоже… — Парень хмурится, понимая, что внутреннее чутье вопит: разгадка близко. — А что по поводу несовершеннолетних? — Выявили всех участников преступной схемы, изъяли списки. Оказывается, они заставляли детей подписывать какие-то бумаги, юридической силы они не имели, но ведь припугнуть всегда можно. А ещё за причиненный физический вред несовершеннолетним взималась отдельная плата. Сейчас собирают группы из психологов и юристов для бесед с семьями… Сам понимаешь, всё не так просто… Дима берет из рук Игоря теплую шаверму и с удовольствием откусывает большой кусок. — Понимаю. А с нападением что? Гром шагает рядом, уплетая свою порцию. — Следствие завершено, ещё пару дней на ознакомление, и материалы передадут прокурору и дальше в суд. — Отлично, быстро справились… Они вдвоем присели на потертую лавочку, благо сегодня с утра было хоть и хмуро, но сухо и безветренно — редкость. Дима вдруг подумал, что Олег не знает о том, что он любит шаверму с картошкой. Да и вообще, знает о нём катастрофически мало, но это не мешает им сближаться и наслаждаться моментами проведенными вместе. Вернувшись в отделение и выпив ещё по чашке кофе, напарники вернулись к работе. Прокопенко вызвал их для отчета, а спустя полчаса, прямо от дверей кабинета они направились к Зайцевой. В отделение уже явился Савин, и Дима с Игорем отправились на допрос. Мужчина сначала разговаривать не хотел. Но поняв, что следователи и так знают почти всё, неохотно начал давать показания. — Сколько лет вы работали у Гречкина? — Гром задавал вопросы сухо и ровно. — Три года… Дима быстро записывал ответ в протокол. — Что можете сказать об охранной фирме, которой он фактически руководил? Особенно нас интересует период перед продажей. Гром откинулся на стуле, давая Дубину больше места для бумаг. — То, что через нее деньги отмывали, вы и так знаете. — Мужчина сцепил руки в замок и положил на колени. — Руководил в основном управляющий, естественно, под указкой Гречкина. После аварии, в которую попал Кирилл, Всеволод Макарович забеспокоился и переоформил компанию, видимо, уже собираясь её продавать. А пока шла вся эта кутерьма со следствием и скандалами, Гречкин-старший впихнул в компанию сына в качестве специалиста. — И чем же мог быть полезен этот малолетний сопляк? В голосе Грома так и сквозило пренебрежение, на что Савин только ухмыльнулся. — Я тоже так думал, но постепенно Кирилл стал вникать в работу, интересоваться программами… Пару месяцев он даже обходился без алкоголя и вечеринок. А за пару недель до официальной продажи, Гречкин-младший вновь пустился во все тяжкие, и возникшая идея Всеволода Макаровича — оставить компанию сыну — испарилась. Помолчав немного, глядя через плечо напарника, Игорь задал следующий вопрос. — А что вы знаете о тех несовершеннолетних, что привозили для Гречкина? Мужчина хмыкнул, чуть кивая, будто признавая, что следователи знают много. — Это началось примерно год назад. На одной из вечеринок Всеволоду Макаровичу намекнули, что он может пользоваться услугами не только потасканных проституток, но и девственных… — Мужчина замялся, не зная какое слово подобрать. -… особ… Его это заинтересовало… Дима не выдержал и задал вопрос, опередив Грома: — Предложение поступило от Исаевой? — Да… Насколько я понял, подобные услуги пользовались популярностью в определенных кругах. Мальчишки, которых подкладывали под богатеньких дядь, были ей чем-то обязаны, а потому согласны на всё. — И что? Всё было так просто? — Дима чуть нахмурился, понимая, что схема была отработана. — Да. Их привозили и забирали через пару часов. Мальчишки уходили целыми и невредимыми. Гречкин почти никогда не применял силу… — Почти? — Голос Игоря стал ледяным и заставил Диму невольно вздрогнуть. — Месяца четыре назад, может меньше, произошёл один случай, после которого я и уволился… — Мужчина нахмурился и ненадолго замолчал. — Гречкин приказал найти одного парнишку с автомойки, якобы тот украл из машины деньги. Пацана к нему привели, но дальше беседовали они за закрытыми дверями… Мальчишку после вывели избитого, дрожащего и в слезах. Скорее всего, они его изнасиловали… — Они? — Дубин краем глаза заметил, как с силой сжались кулаки Игоря под столом и молился, чтобы тот не сорвался сейчас. — В кабинете вместе с Гречкиным был и Бехтиев… Его давний друг… У Димы будто начал складываться пазл. «Чумной доктор» ни слова не сказал о наклонностях своих жертв, не упомянул о преступной схеме Исаевой. Получается, это была месть — личная месть. — А вы знаете, как звали парня? — торопливо спросил Дима. — Нет. Но он, кажется, был детдомовским. Расспросите того охранника, что его притащил… Я могу быть свободен? — Оставьте свои данные и данные того охранника… — Дубин передал ручку мужчине. - Распишитесь вот здесь, и можете быть свободны. Дима занялся оформлением пропуска и старался не смотреть на хмурое лицо напарника. Грома сейчас лучше не трогать. ...