Два клинка, лютня и Плотва

Звеня капелями и талыми ручьями, в тихие леса пришла весна. Земля, полнясь холодными чистыми водами, показалась из-под снежного покрова, приютив тут и там нежные подснежники. А утреннее небо, лазурное и искристое, гнало редкие полоски облаков на север. Юлиан приподнялся на локте и, навалившись на ведьмака, уткнулся носом в горячую шею. Провёл губами по ключице и съехал на грудь, заново изучил шрамы на плече и вернулся к шее. Краем глаза заметил округлившиеся щёки — Геральт улыбался. Сонно, ещё закрыв глаза, но искренне и лучисто. Бард сел на колени, прикрыв наготу уголком одеяла, и провёл костяшками пальцев по щетинистому подбородку. Ведьмак, облизав губы, похлопал ладонями по своим ногам, призывая Лютика сесть ему на бёдра. И Юлиан послушно сел, радостно обхватив шею своего мужчины, прижался грудью к любимой груди. Ласково перебирая бардовские кудряшки, Геральт целовал его за ушком, очерчивал губами скулу и линию челюсти. В комнате пахло мятным мылом, до конца не выветрившейся смолой и ими. Но, на радость Лютика, тут никогда не пахло хмелем и перегаром, потом и вонючими ногами, а так же подобными запахами, которые «забыли» здесь прошлые посетители таверны. Это был их дом. Их дом в лесу, который Геральт построил вместе с другими ведьмаками в кратчайшие сроки прошлым летом. Дом, в котором они будут пережидать зиму, а в середине весны, как сойдёт снег, отправятся за приключениями. Вернутся они уже при первых снегопадах, спеша развести камин и принять горячую ванну. Это их семейное гнездо, где уже почти год царили тепло, сытость и любовь. Уют, как оказалось, правда поднимает настроение, даёт ощущение счастья. Если раньше Геральт это отрицал, то сейчас, нежно баюкая в груди треплющееся сердце, изнывающее от тепла и сладости, был согласен на любые украшения в их жилище. А как иначе, если Лютик мечтал об этом с таким воодушевлением и трепетом? Мерил гостиную шагами, размахивал руками, поясняя, где что будет висеть или стоять. А потом оказывался в крепких объятиях Геральта и затихал, довольно жмурясь. На кухне шкварчали сковородки и булькали кастрюли. Лютик, в сером фартуке и прихватках, доставал из печи ароматную курицу с картошкой, а Геральт нарезал маринованные огурцы полосочками. Время поджимало, поэтому оба трудились в поте лица, старались как можно скорее поставить всё на стол. — Нечего было валить на пол в гостиной и трахать меня, — с напускным недовольством бурчал бард. Геральт обтёр руки полотенцем, подцепил тёплый подбородок своего мужчины и долго, будто извиняясь, поцеловал родные губы. Лютик более даже притворяться не мог, что обижается на ведьмака, поэтому обнял его за талию, припёр к стене и целовал, целовал, целовал… Гостей был полный дом. Шумные, возбуждённые, они рассаживались по положенным им местам. Лютик лихо командовал одиннадцатью ведьмаками, гасив зачатки глупых конфликтов и поддерживая общее настроение. Три Волка, один Змей, один Кот и шесть Грифонов пришли на ужин к Геральту из Ривии и его супругу Юлиану, принеся небольшие дары. Кто-то взял с собой вино, кто-то — пару кубков, а так же несколько искусно заточенных ножей, новый колчан для Лютика и ингредиенты для эликсиров. Ловко подхватив сразу два блюда с курицей и картошкой, Юлиан поставил их между солений и копчёностей на разных концах стола. Сразу поднявшийся Геральт был остановлен мягким касанием к плечу и поцелуем в щёку. Бард сам разносил угощения, предлагая вечно голодным ведьмакам гуся, овощное рагу, лепёшки с сыром и зеленью и вина. А Геральт, сгорая от переполняющей его нежности, сидел во главе стола и любовался своим мужем, который так ухаживал за ведьмаками. В их доме они были желанными гостями, любимыми друзьями, а не как это бывало раньше в тавернах — монстрами, убийцами и изгоями. Лютик, устало плюхнувшись на стул, привалился к Геральту и кинул в рот кусочек горячей лепёшки. Вечер протекал как всегда прекрасно. Ведьмаки, смеясь, вспоминали канувшие в лету истории, делились новыми. А после застолья Лютик сыграл на лютне и спел пару баллад, на удивление подхваченных ведьмаками. Ласково проведя по струнам и кинув взгляд на расслабленного и довольного Геральта, Юлиан сел на угол стола и затянул: Ведьмакам заплатите Чеканной монетой! И, на удивление, каждый из одиннадцати подхватил мотив, даже Геральт, искренне уставший от монеты, и тот пел, качаясь на стуле. И тогда маэстро Лютик исполнил её в оригинальном виде, никак не веря в благосклонность Геральта, который даже не остановил его. Он хоть на край земли отправиться готов, Сразить всех чудовищ, убить всех врагов. Он эльфов всех прогнал за дальний перевал В высокие горы на вечный привал. Лютик, обойдя весь стол по кругу, остановился у Геральта и поцеловал его в лунные волосы и волей судьбы оказался прямо на ведьмачьих коленях, обнятым за живот. Он бьет не в бровь, а в глаз, был ранен много раз. Он людям товарищ, всегда он за нас! К чему эта вражда, никак я не пойму. Он нас защищает — так налейте ж ему! Волк покачивался в такт мелодии и целовал своего барда в шею, покрытые шёлковым кафтаном плечи и волосы. Ведьмаку заплатите Чеканной монетой, Чеканной монетой. Ведьмаку заплатите Зачтется все это вам! Юлиан, всё ещё мурлыкая под нос какую-то мелодию, лежал на диване, пока все ведьмаки убирались: Геральт относил остатки еды в погреб, Ламберт с Эскелем перетаскивали грязную посуду на кухню, а Эрнхольт с Ллойдом мыли и вытирали её. Остальные ведьмаки подметали, протирали стол и уносили стулья назад по комнатам, следуя чётким указаниями Геральта. Лишь Лютик, изрядно набегавшийся за этот вечер, лежал на диване с бокалом вина и полной тарелкой вкусностей, наблюдая за ночной суетой. В ванной комнате сливалась третья бадья, а Геральт разносил подушки и одеяла. На втором этаже, в гостевой спальне, расположились Ламберт, Эскель и Ллойд с Энрхольтом. Лето из Гулеты и Герд приняли решение откланяться после уборки и ушли в ночь. Теперь остались лишь два Волка и шестеро Грифонов. На нижнем этаже, в зале, сидели четверо Грифонов, играя в гвинт. Лютик, одетый в длинный халат из чёрного шёлка, вышел из ванной и шёл в их с Геральтом спальню. — Юлиан! — с нагретого места встал Осторт. Лютик улыбнулся и повернул голову, чуть наклонив её вбок. — Спасибо за такой тёплый приём. И я, — стушевавшись, ведьмак потирал собственные пальцы, — и я очень рад, что вы с Геральтом вместе. Вы отлично смотритесь вместе. Лютик поблагодарил и погладил Осторта по плечу. — Мы всегда рады вам. Спасибо, что пришли, — Лютик сжал чужое плечо. — Спокойной ночи вам. Почти хором Грифоны пожелали хозяину спокойной ночи и вернулись к игре в гвинт. Проходя мимо гостевой спальни на втором этаже, Лютик заглянул и туда. Эскель уже спал, а Ламберт говорил с Эрнхольтом. Ллойда не было видно, должно быть разговаривает с Геральтом. Уже собираясь уходить, Юлиан был остановлен Эрном. Грифон прервал беседу, подошёл к барду и, осторожно взяв его ладонь, поцеловал. — Спасибо за всё, что ты для нас сегодня сделал, Юлиан. Юлиан потянулся и обнял Эрнхольта, осторожно, но уверенно. Почувствовал сомкнувшиеся на талии руки, Эрн закрыл глаза и так же осторожно обнял барда. В комнате, залитой лунным светом, воцарилось уютное молчание. Ламберт смотрел на них с несвойственной теплотой в взгляде и сам улыбался одними уголками губ. Но Лютик вскоре вернулся в спальню и вжался в своего Геральта, сразу целуя в плечо. Полная луна, блестя и сверкая боками меж плывущих облаков, освещала двоих бесконечно влюблённых, что стояли у постели и делились тайной. Тайной любви, которую они всё глубже постигали с каждым днём. Изучали её тёплыми руками, сухими губами, мутными взглядами и хриплыми стонами, стараясь понять её через сбитое дыхание, метки на груди и поцелуи на костяшках пальцев. И на постижение этой тайны им было дано не одно столетие, пока в бардовских венах текла эльфийская кровь, смешанная с элексиром молодости от Йеннифэр, а в Геральте кипела ведьмачья кровь. И всё, что им надо — одна судьба, одна любовь, один дом, два клинка, лютня и Плотва.