Mr. & Mrs. Nobody

Способность чувствовать чужой взгляд — одна из первых вещей, которым учатся дети из трущоб. Это даже важнее, чем уметь драться: как бы ты ни был хорош, всегда найдется кто-то сильнее тебя. Опасности лучше избегать, а когда ты живешь на дне, чужой взгляд обычно означает опасность. Этот рефлекс въедается в кожу и кости, становится второй натурой, спящим агентом, ждущим условного сигнала. Как маленький злой дозорный, он не смыкает глаз ни ночью, ни днем, готовый включить по тревоге отлаженный за годы тренировок и боев механизм тела. И не важно, что кости давно уже укреплены хромом, а кожу спины и шеи заменяют защитные пластины: Горо все равно чувствует взгляд, который ввинчивается между его лопаток. Он даже знает, кто именно на него сейчас смотрит: опасная киберпсихопатка. Горо поднимает голову и успевает заметить в отражении, как “опасная киберпсихопатка” отворачивается и принимается изучать свою правую коленку с таким видом, будто сидеть в пустой ванне и ковырять реалскин на ноге — самое обычное занятие в мире. С той ночи, когда они пообещали друг другу больше не брать заказы в одиночку, Ви вела себя странно. Она то ходила за Горо из комнаты в комнату, как кошка, которая присматривает, что делают люди на ее территории, то исчезала куда-то, с загадочным видом, всякий раз обещая никого не убивать. Горо понятия не имел, что она задумала, но спрашивать не собирался, знал — это бесполезно. Если Ви решила хитрить, она будет отшучиваться и уходить от ответов, но так ничего и не скажет. Проще дождаться, когда у нее кончится терпение. Терпение у Ви заканчивается как раз в тот момент, когда Горо принимается брить левую щеку. — План такой, — говорит она, обращаясь к своей коленке. — Сначала мы должны сделать бэкап. Это, ну… не то чтобы как два пальца, но не так уж сложно на самом деле. Особенно на фоне всего остального… Горо убирает бритву от лица и только после этого переспрашивает: — Бэкап? — Ну да, для тебя, — отвечает Ви, но понятнее ее мысль от этого не становится. Она поднимает голову, и их взгляды встречаются в зеркале. — Нужно снять с тебя энграмму. Горо с отстраненным любопытством наблюдает за тем, как его отражение приподнимает левую бровь. Ви принимает его молчание за интерес. — Это можно сделать в городе, даже в башню ломиться не надо: ‘сака совсем обнаглела и открыла несколько клиник. Но это плохой вариант: выемка данных примерно раз в неделю, но интервал, время суток, “курьеры” — все каждый раз новое, не просчитать. Даже если получится перехватить конвой и забрать носители, данные на них зашифрованы, и ни один раннер в городе не берется их расколоть. А я ведь самых отбитых спрашивала! Можно напрячь… наши внешние связи, но я бы на это не ставила. Как план Б сгодится, но не более, так что мы летим на орбиту. — Нет, — говорит Горо, и возвращается к бритью. — Ты даже не дослушал! — Ви с силой хлопает себя по ногам. — У меня все продумано: и как попасть на шаттл, и что делать на станции. Документы будут чистые, не подкопаешься. Рейчел — редкая сука, но в таких вопросах ей можно верить на все двести. Ты знал, что у нее в ‘саке связи на самом верху? Мы пройдем все проверки, и после процедуры сразу перельем данные на чип. Там уже не шифруют, нет смысла, Микоши-то под боком. Ее плечи заметно вздрагивают на слове “Микоши”. — Нет, — Горо старается, чтобы короткий ответ прозвучал как можно мягче. — Мы не будем этого делать. — Но план надежный! — Проблема не в надежности твоего плана, а в его цели. Не знаю, для чего тебе понадобилась моя энграмма, но… — Так спроси. Ви подается вперед и протягивает руку, чтобы перекрыть воду. — Спроси, — повторяет она. — Это ведь вежливо, нет? Спросить, прежде чем отказываться. Или ты думаешь, я это от скуки придумала? Просто так? Ви много чего делает “просто так”, но соваться на космическую станцию Арасаки, не имея для этого важной причины — пожалуй, это слишком даже для нее. Горо смотрит на ее отражение: глаза прищурены, губы сжаты; она подобралась словно перед прыжком, и кажется — набросится на него, если он скажет что-то не то. Ви ждет вопроса — и Ви его получает. — Второй этап — это достать тело? Она моргает, потом еще раз. — Ну да, — Ви коротко кивает. — А говорил, не знаешь, зачем… Да, после бэкапа мы идем за телом. Понятно, что на донорское ты не согласишься, да и смысл менять мясо на мясо? Есть наводки на фабрику, там правда стандартные болванки, без боевых имплантов и программ, но это можно будет исправить. Мне обещали планы здания, протоколы безопасности, в общем, весь фарш, но… честно, я пока не поняла, все ли там чисто, или меня пытаются наебать. Но даже если так, это тоже можно использовать, главное понять что и когда пойдет не так. Разберемся. Перенос — вот настоящая проблема… — Ви. Горо кидает бритву в раковину, упирается в края обеими ладонями, пытается поймать в отражении взгляд Ви, но она нарочно смотрит в сторону. Ее речь еще сильнее ускоряется: —…но ходят слухи, что процедура не такая сложная, как изображает Арасака, они просто хотят быть дохрена таинственными, чтобы никто даже и не подумал скопировать их технологии, а Вик чертов гений, и… — Ви, — уже громче повторяет Горо. — Перестань. Это безумие. — Нет, — Ви вцепляется в бортик ванны с такой силой, что кажется — сейчас он просто треснет под ее пальцами. — Это план. — В нем слишком много “если”. — Зато есть пространство, чтобы действовать гибко! Горо ненадолго закрывает глаза. Нужно подумать, нужно понять, что творится у нее в голове. Этот “план”, полный отчаяния и надежды, больше похож на то, что могла придумать Ви из семьдесят седьмого — Ви, которой нечего терять, потому что ей в затылок дышит смерть. В этой мысли есть что-то… правильное, но Горо останавливает себя: Ви больше ничто не угрожает, так что эту затею нужно пресечь на корню. — Это просто глупо, Ви, — прямо говорит он. — Даже будь у тебя настоящий план, я бы все равно отказался. — Понятно. Ви оседает, как будто из ее тела разом исчезли все кости и сползает на дно ванной; говорит, глядя в потолок: — Я понимаю, правда. Я просто думала, все это время… я верила, что ты правда считаешь, что я это я, настоящая, а не… Я понимаю, да, теперь я понимаю. Собственное лицо, все еще покрытое пеной для бритья, кажется Горо глупым до невозможности. Все правильно: он дурак, причем дурак высшей пробы, со звездочкой за старательность. — Дело не в этом, Ви. Слова не работают: Ви поджимает ноги, обхватывает их руками, будто хочет сжаться в одну точку. Горо садится на край ванны — заживающая рана отдается тупой болью в боку — и осторожно кладет ладонь ей на коленку. Он ждет, что Ви отстранится, но она не двигается, а значит, все-таки готова его выслушать. — Прости, — заново начинает Горо. — Я неправильно выразился. Не скажу, что мне очень хочется становиться… — Постчеловеком, — подсказывает Ви. — В сети прочитала недавно. Понравилось, как звучит. — Постчеловеком, — послушно повторяет Горо. — В твоей форме существования нет ничего плохого, неправильного и тем более ненастоящего. Я… на самом деле много думал об этом, еще до того, как ты вернулась. Коленка под ладонью едва заметно дергается, но остается на месте, и Горо продолжает: — Ты это ты. Я не сомневался… — слова застывают на языке, а перед глазами встает темный экран потолка, на котором одно за другим возникают лица “возвращенцев”, чьи интервью и дела Горо изучал с маниакальной дотошностью; фарфоровая кукла с чужим лицом и глазами Ви смотрит сквозь плексиглас капсулы, безжизненная, безучастная, неживая; красное зарево кленов горит за спиной Ханако-сама, ее подбородок вздернут, но золотые пальцы нервно сжаты, а рукава фурисодэ свисают к земле, как перебитые крылья… — Я знал что это ты, с тех пор, как впервые увидел, — теперь слова даются легко потому что Горо говорит правду. — С того дня, когда тебя привезли из клиники, и я посмотрел тебе в глаза. Ничего не изменилось, и не изменится, неважно, что с нами случится и где мы окажемся. Не могу сказать, что в Найт-сити мы в безопасности, но какое-то время у нас есть… Ви смеется, хрипло и горько, и Горо замолкает. — Забавно, что ты это сказал, — наконец говорит она. — Время. Нет у нас времени, Горо, ты умираешь. Наверное, он ослышался. — Я… что? — Умираешь, — повторяет Ви. — Все умирают, понимаешь? Просто кто-то быстрее, а кто-то медленнее, как я. А время — его всегда мало. Горо качает головой, потом осторожно берет ее ладони в свои. — Ты права, — мягко говорит он. — Ты права: сколько бы ни было времени, его всегда будет мало. И даже если мы рискнем и выиграем — что потом? Когда и твое время закончится? — Что-нибудь придумаем, — улыбка у Ви кривая и невеселая. — Мы справимся. — Допустим. Возможно, нам повезет, возможно, больше одного раза. И что дальше? — Я… Горо чуть сжимает пальцы, показывая, что он еще не закончил, и Ви замолкает. — Ты так и будешь гнаться за временем? Сколько минут стоят жизни, Ви? Сколько часов, дней, лет? — Что?... — Однажды кто-нибудь ошибется. Либо ты, либо я, либо кто-то из тех, кто окажется рядом с нами. Скольких жизней стоит лишнее время, Ви? Вместо ответа она подается вперед и утыкается лбом ему в бедро. — Блядь, — ее дыхание обжигает кожу даже через ткань. — Ты сейчас это сказал, а у меня как будто по могиле кто-то прошел… Знаешь, как из другой жизни что-то. Черт. Не слушай меня, я чушь несу какую-то. Я просто боюсь, понимаешь? — Да, — Горо кивает, хотя его сейчас может видеть разве что его отражение. — Потому что я тоже боюсь тебя потерять. И поэтому я говорю: нет. Это не стоит риска. — Только попробуй, — не слишком внятно бормочет Ви. — Только попробуй снова сказать, что я хрупкая — и я тебе руку сломаю. — Ты этого не сделаешь, — говорит Горо, и прежде, чем Ви успевает возмутиться, добавляет. — Это технически невозможно, если не веришь мне — спроси Виктора, у него есть все наши спецификации. Ви отстраняется, и смотрит на него с таким интересом, что Горо понимает: она спросит. И про руку, и про что-нибудь еще, и он сам только что вложил эту дурную мысль ей в голову. Но это не так уж важно, потому теперь Ви улыбается, и на этот раз улыбка у нее искренняя. Настоящая. — Я бы тебя поцеловала сейчас, но-о-о, — палец Ви описывает в воздухе круг. — Но у тебя все лицо в пене. Горо хмурится и трогает свою правую щеку, потом быстро выбрасывает руку вперед. Ви не успевает уклониться самую малость и белая полоса остается у нее на скуле. — Вот ты задница! — Ты сама виновата, — непреклонно говорит Горо. — Ты могла подождать, когда я закончу. — Нет, не могла, это очень серьезный разговор, нельзя было его откладывать, — Ви внимательно смотрит на свой палец, ни за что пострадавший в бесполезной попытке очистить пену. Потом вытирает его о другую скулу, и скалится, как десантник в дешевом боевике. — Вот теперь можно и космическую станцию штурмовать. Горо не верит своим ушам. — Мне казалось, мы все обсудили, и оба согласились с тем, что ненужный риск… — Да нет никакого риска, ну, — Ви легонько хлопает ладонями по бортику ванной. — Ты бы знал, если бы дослушал. Иди, разбирайся со своим лицом, а я пока расскажу. Уверена, ты передумаешь. — Не передумаю. — Да дай ты мне шанс! Ви толкает Горо кулаком в плечо, совсем слабо, но он старательно изображает, что этот “удар” заставил его пошатнуться. В чем-то она права: лицо действительно надо привести в порядок. — Хорошо, — он встает. — Я тебя выслушаю, но ответь на один вопрос. Ты понимаешь, что без второго этапа, этот… бэкап не имеет смысла? — Это еще почему? — Потому что, — Горо отворачивается, рассматривая левую щеку пока Ви снова буравит его спину напряженным взглядом. — Потому что как только процедура будет закончена, я и моя энграмма перестанем быть идентичными друг другу. Я буду жить дальше, с каждым днем все больше и больше меняясь. Так что в день, когда она тебе понадобится, это буду сегодняшний я, а не тот, кого ты потеряешь. — И что? Если ты умрешь, а у меня даже бэкапа не будет — что мне останется? — Воспоминания, — отвечает Горо, промывая бритву. — Как и у всех нормальных людей. — В жопу воспоминания! И нормальных людей тоже в жопу! Ви молчит с минуту, а потом говорит, так тихо, что ее едва слышно за шумом воды: — Я ненавижу смерть, Горо. Терпеть ее не могу, бесит, просто пиздец. Я умирала, мне не понравилось. Нет там ничего, никакого света в конце туннеля, только темнота. — Ви… — Послушай меня, ладно? План, может, и не самый простой, но надежный, там просто нечему пойти не так. Горо уверен: что бы Ви ни сказала, это не заставит его изменить решение. Но если ей от этого станет легче… — Я тебя слушаю, — наконец соглашается он. Ви у него за спиной победно вскидывает руку, потом выбирается из ванны и садится на бортик. — Самое главное, — говорит она. — Это не проебаться. Легенда такая: ты клиент, какой-то супербогатый японский говнюк, а я — твоя сопровождающая от Арасаки. У нас будет все: документы, билеты на шаттл. Рейч даже разрешение на выемку энграммы достанет. — Просто так? — спрашивает Горо; левая сторона его лица, наконец, в порядке, и можно заняться правой. — Ну конечно, нет, — энтузиазм Ви слегка тускнеет, но не надолго. — Но мы договорились… Вернее, это Рейчел и Вако договорились, но результат тот же — все потом, когда закончим операцию. Ви молчит так долго, что Горо сам переспрашивает: — Это все? — Ну да, — она пожимает плечами. — Я же говорю, там нечему пойти не так. Вошли, получили данные, вышли. В голове сам собой начинает складываться список того, что в супер-надежном плане Ви может пойти не так, но спрашивает Горо о самом очевидном: — Нас раскроют. Не забывай, Арасака все еще нас ищет. — А, черт, забыла сказать. Знакомый риппер… ну тот, из Хейвуда, он мне подводку напечатал, помнишь? В общем, он сделает нам пластику. Временную! — последнее слово Ви добавляет очень поспешно. — Все можно будет откатить, когда вернемся. — Это не гарантия. — Конечно, нет. Но мы вне подозрений, пока ты будешь вести себя естественно, а я… Посмотри на меня, на мне разве что штампа “сделано в Арасаке” не стоит, даже смена лицевой пластины не поможет. Никто не догадается, что я не работаю на корпорацию. Голос Ви звучит уверенно, она действительно верит в каждое произнесенное слово. Должно быть, воображает сейчас, что у них все уже получилось. Нужно вернуть ее с космической станции обратно на Землю. — Возможно, но только пока ты молчишь, — замечает Горо, но Ви только фыркает в ответ. — Что, если к тебе обратятся? — Что-нибудь совру. — Ты не умеешь лгать, особенно под давлением. — А вот и нет! — Ви возмущенно вскидывается, но тут же сникает. — Ну то есть да. Блефовать — это запросто, а вот сообразить что-то умное на ходу… Но мы можем подготовиться! Прикинем, что у меня могут спросить, придумаем ответы. — Это не поможет, если с тобой заговорят по-японски. — С чего бы? Горо молчит, давая Ви время самой ответить на свой вопрос. На ее лице проступает понимание, но не надолго — его тут же сменяет привычное упрямое выражение. — Лингвоимплант переведет. — Имплант не поможет тебе ответить на языке, которого ты не знаешь, а именно этого будут ждать от сотрудницы Арасаки, которая сопровождает “японского говнюка”. Возмущенное сопение за спиной подсказывает Горо, что он почти победил, но “почти” не считается. Иногда приходится быть жестким, и сейчас просто необходимо дожать: — Так что ты ответишь, если с тобой заговорят по-японски? — Ai shiteru yo. Правую щеку обжигает болью, отражение Ви зажимает ладонями рот, но когда Горо поворачивается к ней, она складывает руки на груди и говорит, глядя в сторону: — Блин, прости, само вырвалось, я не хотела… я и Вако, она помогает мне… и она все объяснила, конечно. — Ви… — Так что ты не думай, я знаю, что такими словами не бросаются. Давай просто сделаем вид, что… — Коу. Она поднимает на него взгляд и тут же вскакивает: — Черт, у тебя кровь! Ви тянется открыть ящик под раковиной, но Горо перехватывает ее руку и вынуждает повернуться к нему. Она подчиняется, но по-прежнему избегает смотреть ему в глаза: — Ну что? — говорит Ви. — Я сказала, что думаю. Прости, что при таких дурацких обстоятельствах, но что есть то есть. — Обстоятельства не имеют значения, если ты имела ввиду то… — Я сказала, что думаю, — повторяет Ви. — Может, и к лучшему: я знаю, ты знаешь. Ты слышал мой план, и твой ответ?.. — По-прежнему “нет”. Наконец, Ви смотрит на него: в кои-то веки, не снизу вверх — сейчас, пока она стоит в ванне, их глаза почти на одном уровне, — но у нее все тот же взгляд. Взгляд, который Горо впервые увидел в “Дайнере Тома”, когда воровка, которую он вытащил со свалки, заявила, что ей плевать на семейные разборки в “его ебаной Арасаке”. Взгляд, которым Ви смотрела на него всякий раз, когда он не мог сдержать своего презрения к Найт-Сити и его жителям. Взгляд, который Горо заметил за секунду до того, как спустить курок, взгляд, который он узнал мгновенно даже посреди хаоса и стрельбы, когда все, на что он мог надеяться — это продать свою жизнь как можно дороже. Взгляд, который преследовал его семь долгих лет — в отражениях, в темных экранах, во снах, — до тех пор пока он снова не увидел его в реальности. Прямой, упрямый и непреклонный взгляд человека, который не умеет отступать. Ее взгляд. — Горо, — говорит Ви, и голос у нее на удивление спокойный. — Я не знаю, как сказать еще проще. Я люблю тебя. Ты умираешь. Я не собираюсь просто на это смотреть. Ви — плоть от плоти Найт-Сити, город отлил ее по той же форме, что и тысячи других своих жителей, а потом бил и бил по ней, изо всей силы, пока она не превратилась в клинок — клинок, который думает, что способен поразить смерть. Горо бережно берет ее лицо в ладони и просит: — Остановись. Ви растерянно моргает. — Да я вроде на месте стою? — Нет, вот тут, — Горо коротко касается губами ее лба. — Ты словно бежишь куда-то и очень боишься опоздать. Как будто, если ты успеешь вовремя, то все изменится. Старые ошибки исправятся, и все станет хорошо. Так не бывает. Ты не сможешь вернуть тех, кого потеряла. Не сможешь спасти всех, за кого боишься. Поэтому я прошу тебя: остановись. — Нет, — Ви пытается помотать головой. — И не надо снова про риск: у нас есть шанс… отсрочить неизбежное. Хотя бы на время, хотя бы чуть-чуть. Реальный шанс! И я должна от него отказаться? Ради чего? — Ради того, что у тебя есть сейчас. Ни прошлое, ни будущее не стоят того, чтобы жить ими. Живи настоящим. — Говорит человек, который лет двадцать вообще не жил! Удар попадает в цель, но боли не причиняет. — Ты права, — признание дается легко. — Я подчинил свою жизнь одной цели, сам себя превратил в инструмент. Я так долго не жил, что забыл, каково это, и только когда мир сошел с ума, когда черное стало белым, только когда… только когда я встретил тебя, я начал вспоминать. — Горо… — Ви накрывает его ладони своими и чуть сжимает пальцы. — Я не хочу смотреть, как ты повторяешь мои ошибки. Поэтому я прошу тебя: остановись. До того, как цель, которую ты себе выбрала, станет больше, чем все остальное. — Я не могу остановиться, — выдыхает Ви. — Я просто не знаю, как. Жить сегодня? Может, сейчас мы и счастливы, но… — Разве этого мало? Ви замолкает, так и не сказав, что следовало за “но”. — Не знаю, — наконец признается Ви. — У меня голова сейчас взорвется от всего этого. Ну, хорошие новости в том, что после этого я точно остановлюсь. — Я бы не был так уверен. Она тихонько смеется, потом аккуратно отводит его руки от своего лица и отвечает: — Этого достаточно. Пальцы Ви легонько скользят по костяшкам Горо, и ему невыносимо хочется обнять ее, прижать к себе, всем телом почувствовать, как стучит ее искусственное — ее настоящее — сердце, но ему нужно знать, нужно знать наверняка. — Пообещай мне, — просит Горо. — Пообещай, что не станешь рисковать собой ради меня. — Нет, — говорит Ви, и это очень спокойное, твердое и ужасно упрямое “нет”. — Что если завтра на нас наедут Животные? Что если у Тэнг закончится терпение, и она натравит нас Когтей? Что, если корпы… — Я понял. — Я не буду стоять и смотреть, как тебя убивают. — Я понял, Ви. Тогда пообещай, что перестанешь искать способ продлить мне жизнь. Что перестанешь гнаться за временем. Ви долго смотрит ему в глаза, потом кивает: — Я здесь, — говорит она. — Я здесь и сейчас. Я с тобой. И Горо знает, что это значит “я обещаю”.