Изучай Каббалу, она объяснит тебе все!

Существенную роль в магии играют концентрация и воображение. Каббалист учится сосредоточивать свое внимание на одной вещи.

От едкого запаха листьев беладонны подкашивались ноги. Уизли давно определила, что у нее имелась аллергия на данное растение, но на парах травологии этот факт никого не волновал. Профессор Лонгботтом раз за разом заставлял её надевать маску, однако она совершенно не спасала Розу от головокружения и пляшущих перед глазами чёрных точек. Спаренные пары гриффиндора и слизерина никогда не проходили в тишине, но в этот раз всё было не так. Бессменный автор хаоса восседал в самом углу теплицы и, по всей видимости, спал. В последнее время кузен был сам не свой. Недели наблюдения за ним хватило, чтобы совершенно точно определить — у него проблемы. Сейчас он совершенно не отличался от общепризнанного изгоя Малфоя: вечно один, хмурый, молчаливый. В отличие от него, Скорпиус сейчас старательно выдирал червей из горшков с мандрагорой. В отличие от своего отца, он фанател от учёбы и не упускал любой возможности попрактиковаться даже на магических растениях. Многие из них являлись ингредиентами для зелий, в которых Малфой души не чаял. Единственное, на что он отвлекался в условиях урока — силуэт Анибаль Шрагер. Свежеиспечённая Королева Змей безнадёжно пыталась совмещать обучение и свой новый статус. Вокруг неё вертелись сёстры Забини, Макмиллан, Гойл и Макнейр, поочереди изрекая какие-то шутки и привлекая внимание слизеринки. Болгарка делала вид, что ей безумно интересно и весело с новыми «друзьями», но Роза видела её насквозь. Время от времени Шрагер закатывала глаза, пыхтела и пыталась избавиться от болтовни Кевина, который не смог оставить её в покое даже после пятого замечания Лонгботтома. Ещё двумя важными фигурами в этой картине были Кресток и Голдстейн, которые выглядели мрачнее тучи. Мари буквально не сводила глаз со своей соседки, но та сверлила взглядом спящего однокурсника. Какой-то запутанный клубок, который не поддавался пониманию Розы, сколько бы она не наблюдала за распрями в змеиной семье. В какой момент её названая подруга стала повелительницей кобр? Почему кузен ничего с этим не делал? Какие взаимоотношения связывают двух светловолосых слизеринок? Из мыслей вывело резкое движение со стороны одной из них. Кресток вскочила со стула и двинулась в сторону Королевы Змей, которая в очередной раз маскировала свою неприязнь к Макмиллану за натянутой улыбкой. Мари попыталась дотянуться до плеча подруги, но Клик и Клэк пренебрежительно ударили по кисти девушки. По её выражению лица и открывающимся одновременно ртам близняшек стало понятно, что изрекли они нечто очень неприятное. Кресток попыталась позвать Анибаль вновь, но свита очень тщательно охраняла своё Высочество. Кресток стиснула зубы и развернулась на пятках, скрываясь в недрах теплицы, проникая в тень дьявольских тисков. Роза не выдержала. Благочестивая спасительница душ сорвалась с места и, легко оставаясь незамеченной, шмыгнула за обладательницей пшеничных волос. В абсолютной тишине и изоляции, которые обеспечивали дьявольские тиски, нетрудно было услышать одинокие всхлипы. Роза двинулась на звук, очень скоро обнаруживая источник страданий. — Мари? — Тихий голосок заставил девушку замолчать и закрыть лицо ладонями. Пыталась скрыть свою слабость. — Извини, что решила влезть… что случилось? — Отвали, Уизли, — защитная реакция, которая давалась Кресток отвратительно. Роза не ушла. Даже с места не сдвинулась, понимая, что забитая годами слизеринка просто боялась открыться. Хотела, но безумно боялась. Уизли молча села возле неё так, чтобы не трогать ни одной частью тела. Хотела бы обнять в знак поддержки, но не хотела так быстро переходить черту. Какое-то время сидела и смотрела на то, как дьявольские силки дёргаются, мечтая обнаружить жертв, издающих тихие звуки. А после положила ладонь на плечо блондинки, которая даже не пошевелилась в ответ. — Мари… я — тот человек, который впитает как губка и сохранит до конца. — Чистая правда. Даже если бы Роза обладала излишней болтливостью, ей попросту не с кем было бы поделиться сплетнями. Её однокурсники давно сбились в шайки и браво изучали заклинания в свободное время или же устраивали безобидные вечеринки, не идущие ни в какое сравнение с царством блядства в гостиной слизерина. — Если хоть кто-то узнает об этом, я нашлю на тебя летучемышный сглаз. — Сдалась после нескольких секунд размышлений. Кресток поняла, что ей просто необходимо было высказаться хоть кому-то, а добраться до Анибаль сейчас не представлялось возможным. Та либо совершенно не хотела с ней взаимодействовать, либо была занята поддержанием короны, которую нацепила на свою голову. Она совершенно не понимала подругу. То она открещивается от любого внимания окружающих, то с головой в него ныряет. — Я узнала… узнала, что собираются сделать Крам и Голдстейн. — Информация, выстрелившая в Розу пулей. — Они изготовили зелье ненависти. Хотят опоить им Мильфёя и Поттера. Длинные бесцветные ресницы Уизли мелко задрожали. В голове не было никакого понимания ситуации, поэтому она молча уставилась на собеседницу, надеясь, что та объяснит всё подробнее. Кресток в моменте зашмыгала носом сильнее, пытаясь унять подкатившую волну слёз. Она сжала в руке подол своей мантии, сдерживая злость, которая переполнила её в моменте. — Голдстейн влюблена в Поттера. А его интересует только Шрагер. У Крама точно такая же ситуация, только с Жаном и Гойлом. Они мешают им, поэтому зелье ненависти поможет их возлюбленным увидеть минусы Анибаль и Винсента, — пояснение внесло хоть какое-то понимание. — Но зелье ненависти — очень сложное зелье. Если совершить ошибку, то… — ладонь прикрыла рот, скрывая вздох ужаса. Кресток лишь кивнула в ответ, откидываясь затылком на холодное стекло теплицы. И откуда только эта маленькая, никому ненужная девчонка, знает такие подробности? И зачем выясняла всё это? Неужели так сильно переживает за подругу, которая в моменте просто забыла о той, кто поддерживал её несколько месяцев пребывания в новой школе? — Я люблю Флору. Давно, — казалось, шокировать Уизли ещё больше уже нереально, но Мари только что удалось. — В хэллоуинскую ночь мы встретились с ней у Чёрного озера. Совершенно случайно. Она… она целовала меня. А потом снова перестала замечать. Я думала… Очередная волна слёз подступила моментально, и Кресток сжалась, пряча лицо в коленях. Роза не удержалась, приобнимая девушку за плечи и начиная осторожно поглаживать свободной рукой её волосы. Теперь всё вставало на свои места. Влюблённая девчонка способна узнать любую информацию. Уизли закусила щёку изнутри, задумчиво всматриваясь в еле льющийся свет из соседней теплицы, где прямо сейчас собрались абсолютно все участники, так называемого, шоу. — Они почти переспали с Поттером. В тот вечер он был сам не свой, как будто ему что-то подмешали. Обычно он посылал её, а тут охотно ушёл с ней в спальню. Но ничего не вышло… Тогда Макмиллану было плохо, и Гойл отвлёк их, — последняя информация на сегодня, но, возможно, самая важная. — Это чьих-то рук дело. Кевин пролежал в крыле всего пару дней, а теперь прыгает, как ни в чём не бывало. Доза была идеально рассчитана. — Нужно предупредить Анибаль, — глаза Кресток тут же поднялись, а на губах застыла усмешка. — Я пытаюсь сделать это с самого утра. Безрезультатно. Думаешь, у тебя получится? — Мари вытерла рукавом нос, облизала пересохшие губы. — Я сделаю всё возможное… не знаешь, когда Флора собирается воплотить свой план? — Ответом ей было лишь отрицательное покачивание головы. Тяжёлый вздох Уизли утонул в новых всхлипах собеседницы. Рыжеволосая гриффиндорка уже продумывала план, как и где подловить Шрагер. Она знала, с кем болгарка встречалась чуть ли не каждый вечер, и где. И это была бы прекрасная возможность, наконец, поговорить. ***

Дерзнем сказать, что человек есть смертный Бог и что Бог небесный есть бессмертный человек. Таким образом все вещи управляются миром и человеком.

Очередной вечер пятницы Анибаль собиралась проводить так же, как и обычно. С недавних пор вечеринки слизеринцев перестали проходить по пятницам. Теперь официальный день блядства — суббота. Так заложила Шрагер, и всех это устраивало. Практически всех. — Увидимся ночью. Мне нужно отлучиться по делам, — Анибаль поймала около пяти пар удивлённых и разочарованных глаз. Теперь свита нуждалась во внимании Королевы едва ли не ежесекундно. Альбус и Голдстейн ушли на задний план, а одна Шрагер не выдерживала такого количества внимания. Именно поэтому находила возможность исчезнуть из их поля зрения, и слизеринские прихвостни не могли с этим ничего сделать. Вот и сейчас проводили девушку расстроенными взглядами, вслед кинув что-то вроде: «Возвращайся быстрее». На выходе из гостиной пришлось столкнуться с подозрительно тихими Голдстейн и Крамом. Они проследили за Ани, а затем двинулись вглубь гостиной. Шрагер давно заметила, что они слишком часто таскаются друг за другом, но, разве ей было дело до их общения? Флору все бросили, так почему бы не найти утешения в объятиях болгарина? Может тот — универсальный боец, который может удовлетворить свое эго как с мужчиной, так и с женщиной? Путь до библиотеки был до удивительного тихим и ровным. Обычно ей высыпали навстречу шумные компании четверокурсников или же разгневанные нарушением правил учителя. Сейчас даже портреты молчаливо занимались своими делами, не обращая внимания на прохожих. Слишком спокойный вечер для школы волшебства. Словно затишье перед бурей. И как же Шрагер была права в своих догадках. Среди тонн пыли и книг были заметны лишь два посетителя: какой-то третьекурсник с рэйвенкло и Он. Обладатель циркона в последнее время был спасительным глотком для новоиспечённой Кобры. На губах не удержалась полуулыбка от вида Скорпиуса и от мысли о том, что она, наконец, сможет провести время с кем-то умнее ветви лиственницы. — Чувствую твою улыбку даже затылком, — тихий смех Малфоя заставил сжать губы и дать парню осторожный подзатыльник. Блондин поднял взгляд на однокурсницу, останавливаясь на её глазах цвета топаза. Единственная, с кем он был не против проводить тихие осенние вечера с книгой по каббалистике в руках. Их расследование уже выглядело как помешательство, но остановиться не было возможности. Желание докопаться до истины было выше интересов и отдыха, поэтому каждый день, практически до полуночи, эти двое торчали среди стеллажей с бесконечным какао, поставляемым Скорпиусом. — Змеи не улыбаются. Знал? — Показывала зубки, даже будучи уязвимой перед ним. Малфой давно перестал быть врагом, просто однокурсником или мишенью для издёвок. Даже свита не трогала Скорпиуса, зная, что Шрагер состоит с ним в довольно тесной связи. Они были не друзья, не любовники. Скорее, коллеги. Только такую формулировку их встреч принимали оба. — Если бы ты была ею… — смешок, который слегка рассердил Ани. — Что ты имеешь в виду? — Ты оленёнок. — Это сравнение заставило Шрагер надуть щёки от возмущения. Малфой издевался. Специально злил её, чтобы наблюдать за этой милой реакцией на его лёгкие уколы. И в тот момент, когда она уже собиралась поставить руки в бока и начать нападать на него, пытаясь убедить в наличии яда где-то глубоко внутри, Малфой положил руку на её щёку, таким образом сбивая весь настрой на ругань. Слизеринка удивлённо вскинула брови и замерла на месте, не понимая, что пытается сделать Скорпиус. Наглый, напыщенный скорпион. Его циркон тут же впился в фарфоровое лицо собеседницы, полностью обезоруживая. Она даже моргать перестала. Между ними совершенно точно появлялась какая-то теплота, которую никто из них не собирался комментировать. — Ты… ты… — слова ушли одновременно с тем, как уголок губ Малфоя вытянулся. — Я… я… договаривай, Шрагер, — второй уголок дёрнулся в сторону, окончательно сбивая шкалу возмущения болгарки. Свободной рукой он нагло опёрся о стол, тем самым сокращая расстояние между их лицами на целый дюйм. Слизеринка тут же дёрнулась назад, не желая играть по его правилам. Она знала, что Малфой просто развлекается подобным образом. И тот не заставил себя ждать, расходясь в заливистом смехе и, наконец, возвращая ей дистанцию и личное пространство. — Видела бы ты своё лицо, — страницы учебника зашелестели под его пальцами. Анибаль только толкнула его кулаком в плечо, не желая продолжать эту тему. Щёки слегка горели, но она старалась не обращать на это внимания. Он каждый раз выкидывал что-то подобное, а после сводил всё к шутке. За это время чувства к Поттеру успели поутихнуть. Она старалась не обращать на него внимания, хоть и получалось из ряда вон плохо. Но Малфой умело перетягивал весь интерес Шрагер на себя, тем самым помогая ей забывать те боль и обиду, которые посадил в её сердце Альбус. — Нашёл что-то ещё? — Попытка перевести тему сработала, и Малфой тут же потерял усмешку с губ. Он покачал головой и начал рассказывать что-то из того, что они уже определили. Ничего интересного, совершенно. Ани встала со своего место и двинулась к одному из стеллажей в попытке найти книги, которые они ещё не успели изучить. Палец медленно скользил по корешкам, но ничего нового на глаза не попадалось. Терпение уже заканчивалось. Сколько они пытались разгадать следующий сфирот? Сколько страниц нудного текста проштудировали? Когда очередная полка закончилась, а новой информации так и не было обнаружено, Ани вымученно вздохнула и уткнулась лбом в деревянную стенку шкафа. За спиной послышались тихие шаги Скорпиуса. — Поверь, всё это не зря, — слабое утешение, но ей хватило, чтобы незаметно кивнуть. — Эй. Пришлось оторвать лоб от деревянной поверхности и повернуться к нему лицом. Выглядела она и впрямь не очень. Теряла надежду, что было обусловлено отсутствием результатов. Он понимал, но помочь ничем не мог. Малфой позволил себе вольность — уложил свои руки на её талию и несильно притянул, заставляя её нырнуть носом в ворот рубашки. Шрагер коротко вдохнула от неожиданности, слыша запах бессмертника. Редкий цветок для Великобритании, но Скорпиус был слишком богат, чтобы позволить себе купить дорогой парфюм. Его руки были не такими настойчивыми, как у Поттера, но не менее горячими. В районе солнечного сплетения что-то скрутило, и Ани удивилась собственным ощущениям. Давно она так реагирует на объятия? Тем более, когда их автор — Малфой. Руки сами дёрнулись вверх, укладываясь на плечи слизеринца. Ей нужна была та поддержка, которую Малфой каждый раз пытался оказать. Да, странная, но разве человек, которому были чужды какие-либо проявления заботы, умел по-другому? Даже эти объятия дались ему не просто. Через рывок, через силу. Однако итог был весьма приятным. Глаза Скорпиуса закрылись сами, вдыхая аромат персика, который так сильно полюбил Поттер. Наконец, он мог ощутить её в своих руках. Все эти годы в Хогвартсе ему были чужды человеческие взаимоотношения. Все женщины казались ему пустыми, одинаковыми. Но Шрагер сломала установки ещё в тот день, когда однажды осадила Поттера. А затем повторила это ещё несколько раз. Ани стала для ним своеобразным кумиром среди представительниц, по определению, слабого пола. — Шрагер… — шёпот щекотнул ухо, и она съёжилась от приятных ощущений. — Знаешь, я… — Анибаль! — Голос Уизли заставил слизеринку отскочить от Скорпиуса на безопасное расстояние и врезаться в один из стеллажей. Книги тут же посыпались с полок, падая прямо на голову Малфоя. Он тут же зашипел от боли и возмущённо повернулся на пятках, пытаясь определить нарушителя их покоя. Он так долго переступал через себя, чтобы начать проявлять к ней хоть какую-то тактильность, а тут какая-то гриффиндорка рискнула помешать ему. — Мне нужно поговорить с тобой! — Рыжая копна волос выплыла из-за шкафа, оказываясь возле двух слизеринцев. Испепеляющий взгляд Малфоя говорил о многом, а Роза была достаточно сообразительна, чтобы понять, что она помешала. Щёки тут же запылали алыми пятнами, и она отступила на шаг назад. — Из-извините, я не вовремя. — Ничего подобного, всё в порядке. Что произошло? — Шрагер, на удивление, живо отреагировала на появление Уизли. Королева Змей сто раз успела пожалеть, что поддалась порыву Малфоя и так просто нырнула в его руки. Девушка потянула Розу за запястье и заставила сесть на стул. Малфой остался стоять возле полок, наблюдая за девушками исподлобья. — Я сегодня разговаривала с Кресток, — удивлённый взгляд Шрагер говорил о многом, но Роза не дала ей возмутиться. — Так вышло. Она рассказала мне, что у Голдстейн и Поттера… — И слышать не хочу, — резко дёрнулась вверх, собираясь уйти от разговора, но Роза удержала за руку. — Дослушай! — Тон приказной, будто от этого разговора зависели чьи-то жизни. — У них ничего не вышло из-за припадка Макмиллана. Голдстейн решила исправить ситуацию. Они с Крамом изготовили зелье ненависти и собираются использовать его на Альбусе и Жане, чтобы они разлюбили их соперников. — Это же прекрасные новости! Поттер достанется этой напудренной дуре, и всё встанет на свои места. Что не так? — Влез слишком резко, по-Малфоевски. Уизли готова была испепелить его своим взглядом. Она была уверена, что, являясь превосходным зельеваром, Скорпиус знает о последствиях использования этого варева. В отличие от Малфоя, Шрагер слушала молча и заметно переживала. Неужели чувства никуда не делись, Анибаль? Что, обманывать себя надоело? — Ты прекрасно знаешь, что зелье слишком сложное в приготовлении, и… — Уизли! — Расстояние превратилось в ничто, и Малфой дёрнул девушку за ворот платья, лишь бы та замолчала. — Нам совершенно не интересно… — Дай ей закончить, — ледяной тон пробрал до костей, заставил его зарычать и отступить на шаг. — Последствия — смерть. Они готовы пойти на риск. Только вот я не знаю, когда они решатся, — последняя фраза, которую в этот день услышала Шрагер от гриффиндорки. Ани сорвалась с места так стремительно, будто невидимый толкнул её в спину со всей имеющейся силой. Она видела их сегодня. Они были готовы. Ноги бежали на автомате, мысли путались в голове. Сердце билось с такой скоростью, будто готово было вырваться из груди. Шрагер даже не слышала, как Малфой пытался догнать её — мчалась с бешеной скоростью, будто летела на самой быстрой метле. Портреты возмущённо смотрели из своих рам, собираясь идти жаловаться учителям на созданный шум. Но ей было не до этого. В голове был только страх потери. На входе пересеклась с Дэвис, набегу отталкивая её с прохода и залетая в гостиную. Пришлось остановиться на секунду, чтобы окинуть её взглядом и убедиться, что Поттера в ней нет. Дыхание давно сбилось, вдыхать воздух было просто нечем. Дыхалка не справлялась с такой нагрузкой. Анибаль уже не вспомнит, как взобралась по лестнице в мужскую спальню. Перед глазами всё плыло от нехватки кислорода. С ноги она толкнула дверь в его комнату, замечая Альбуса сидящим на кровати. В его руке была открытая бутылка сливочного пива, которую он уже собирался опрокинуть в себя. Шрагер сорвалась с места и чуть ли не в прыжке выбила бутылку из рук молодого человека, полностью наваливаясь на него телом. Пиво рухнуло на ковёр и разлилось по полу, заливая вставки из серебра в виде змей. При взаимодействии с металлом, жидкость тут же вспенилась, приобретая ониксовый оттенок. Поттер потерял дар речи от всего происходящего. Одной рукой он обнимал талию Шрагер, которая так бесцеремонно вторглась в его личное пространство, а другой держался за спинку кровати. Изумруды удивлённо разглядывали следы пролившегося на пол зелья, смешанного с любимым напитком. — Что за хуйня? — Голос напуганный, хоть он и пытался скрыть это. Шрагер обессиленно лежала на нём, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Она не привыкла к таким физическим нагрузкам, да и, по словам отца, они были ей противопоказаны. Именно по этой причине отец запрещал ей играть в квиддич. Руки жадно сжимали торс Поттера, будто это была их последняя встреча в жизни. Запах сандала кружил голову не меньше, чем отсутствие кислорода в лёгких. И всё вокруг стало неважным. — Шрагер… — Осуждающий тон ударил по слуху, но Ани и не подумала оторваться от Альбуса. Малфой готов был убивать. Смотреть на то, как Королева Змей застыла в объятиях его главного врага, было невыносимо. Убийственный циркон столкнулся с обескураженным изумрудом. — Ты уже спасла его… хватит липнуть к нему как нюхлер к золоту, — раздражение в голосе читалось слишком отчётливо. — Что, блять, происходит?! — Поттер сел на кровати, продолжая обнимать нарушительницу покоя одной рукой. — Твоя любовница попыталась подсунуть тебе зелье ненависти. И, как же жаль, что ты не успел его выпить, — хлопок дверью означал, что Малфой не выдержал. Вышел. Поттер вздрогнул то ли от услышанной новости, то ли от громкого ухода своего соседа. Секундное недоумение сменилось облегчением. Взгляд упал на разлитый на полу напиток. Чёрный осадок при взаимодействии с серебром говорил о нарушении пропорций ингредиентов. Это была случайная смерть, способная убить мага одной каплей, принятой внутрь. — Шрагер… — благодарен так, как никогда и никому. Надеялся, наконец, поговорить с ней. Но вместо разговора получил жалкую попытку вырваться из его объятий. Они отличались от минутной слабости со Скорпиусом. Руки Поттера действовали одновременно как успокоительное и самый крепкий тонизирующий кофе. Он не давал ей встать и уйти от разговора, несмотря на то, что упиралась она и руками, и ногами. — Я был не в себе, Анибаль… эта сука что-то подмешала, — то ли оправдание, то ли правда. Откуда ей теперь знать? — Замолчи… замолчи, — чуть ли не плача, ножом в сердце. Он не пускал, как бы она не пыталась. Сдалась только через несколько минут. Кончились силы. Не почувствовав сопротивления, Поттер потянул её на себя, укладывая рядом с собой, всё так же крепко сжимая. Ладонь легла на её белокурые волосы, губы уткнулись в напудренный лоб. Она тихо плакала, утыкаясь носом в его шею. Руки дрожали от переизбытка эмоций. Дыхание постепенно восстанавливалось, но вновь сбивалось из-за пронзительных всхлипов. Не успокаивалось лишь сердце, отчаянно рвущееся наружу. Он что-то шептал ей, но она не слушала. Пыталась совладать с эмоциями, но выходило из рук вон плохо. — Просто помолчи. И он послушал. Перестал пытаться что-то объяснить и молча прижал её ещё крепче, не желая отпускать. Она успокоилась только через четверть часа, расслабленно растекаясь в его руках. Тишина не давила, лишь ласкала слух, оставляя два сердца биться хоть и бешено, но ровно, вместе.