Клише как спутник вечера

Раньше Тео был говнюком. Тем самым мудаком, стереотипным слизеринцем, который издевался над младшекурсниками, обидно шутил, иногда ввязывался в драки с гриффиндорцами, но всегда выходил сухим из воды и с прекрасными оценками в придачу. Он никогда не лез к Скотту и всей его компании, а потому и Лиама обходил стороной. Он учился на курс старше него, когда Скотт — на два. Данбар не особо обращал на него внимания, пусть Стайлз всегда плевался в него ядом. А потом он пропал. Целый год о Рэйкене не было ничего слышно, и гриффиндорец уже успел забыть о нём, пусть иногда, оборачиваясь на слизеренский стол, смотрел на Малию, Бретта, Кору и понимал, что для полной картинки чего-то не хватает, будто за столом недостаточно одной мантии, зелёного галстука и такого же шарфа. А потом выпускной у Скотта, Стайлза и остальных. Уже на следующий сентябрь Лиам возвращается в пустой Хогвартс. Нет рыжих волос Лидии, которые совершенно не сочетались с голубым цветом её факультета, и её вечных причитаний по этому поводу, нет тёплой улыбки Киры, надменного, но совсем не злого взгляда Джексона, Айзека, Скотта, их больше не было. Но был Тео. Почему-то в зале было тише обычного, все обговаривали возвращение Рэйкена. Тот был непривычно угрюмым, молчаливым. Кто-то говорил, что он убил своих магловских родителей, кто-то, что сестру, но факт оставался фактом: с ним всё ещё никто не общался, плюс к тому он будет учиться на шестом курсе вместе с Лиамом, так как пропустил целый год. Жизнь гриффиндорца начала катиться в пропасть. Его дни медленно проходили, повторяясь: каждый день он наблюдал за Тео на сведенных уроках, он успел заметить, что тот был хорош в травологии, старательным и сосредоточенным на зельеварении и защите от тёмных искусств. Сам Лиам всей душой ненавидел травологию, но на истории магии всегда был первым, иногда Мейсону приходилось забирать его из библиотеки, уснувшего над очередной книгой. Но на защите от тёмных искусств к нему подходить иногда не рисковал даже учитель. Его расстройство прерывистой вспыльчивости напоминало ему о себе, как только из его палочки вместо правильного заклинания шёл дым, иногда разноцветные вспышки. Тогда он злился сильнее и не мог держать магию в себе, он переставал её полностью контролировать, и тогда кто-то мог пострадать. На последнем задании он не смог призвать патронуса, как ни старался, юноша тренировался целую неделю, но так и не смог. Хейден видела это, она, вероятно, хотела его подбодрить, но Лиам не сразу расценил её намерения как доброжелательные, а потому не осознавая, что делает, направил на неё палочку. Неопределённые вспышки света ослепили тех, кто стоял ближе, а уже через секунду в аудитории раздался громкий крик девушки. Хейден держалась за руку, на которой уже расцвели красные пятна, которые, вероятно, были ожогами. В тот вечер Лиам в который раз попал в кабинет директора и пообещал больше так не делать, и заверил, что не намеренно причинил боль Ромеро, ведь он действительно не хотел, чтобы так случилось. Ему назначили две недели отработок, что конкретно подбешивало, но он сцепил зубы и молча принял наказание. Время перевалило за полночь, когда Лиам закончил убираться, возвращаться в гостиную факультета не было никакого желания, ведь там его ждали только осуждающие взгляды однокурсников. Все его друзья были либо на других факультетах, либо уже выпускниками, только Алек, четверокурсник, был всегда рад его видеть. Но в тот вечер он не хотел слышать перешёптывания за спиной, резкую тишину, как только он войдёт в гостиную, будто он не знает, что за секунду до этого все обсуждали его. Лиам шёл длинными коридорами ночного Хогвартса и остановился напротив большой двери. Буквально утром парень шёл этой дорогой, и её не было. Выручай-комната. Данбар много о ней слышал, с тех пор, как в Хогвартсе было достроено достаточно площадок для тренировок, комнат для отдыха, её не использовали. Точнее, она сама не появлялась уже очень долгое время. Найти Выручай-комнату мог только тот, кому это действительно было нужно. Лиам мог бы переночевать где угодно, кроме своей кровати, найти ночлег не составляло труда, но его что-то тянуло внутрь, поэтому он тихо толкнул дверь. Когда он услышал какой-то звук, то посмотрел в сторону, там стояла кровать и кто-то спал. Первой мыслью волшебника было уйти, но всхлип заставил остаться. Он как можно тише подошёл к кровати, стоящей возле большой кучи коробок с какой-то одеждой. Всхлипы продолжались, к ним добивились стоны, и парень понял, что человек, спящий в комнате, видел кошмар и плакал. Лиам подошёл ещё ближе и посмотрел на лицо спящего. Из его рта вырвался рваный вздох. Это был Рэйкен, такой истощённый и напуганный Тео. Лиам заинтересованно наклонил голову и присел на корточки возле лица слизеринца. От пота и слёз его передние пряди волос были слипшимися от влаги и упали на глаза. Данбар легко откинул их назад, открывая лоб, и коснулся кончиками пальцев щеки Тео, там, где ещё не успела слеза скатиться на подушку. Он не заметил, как глаза Рэйкена распахнулись, а его рука крепко сжимала запястье Лиама, но не отводила в сторону, только держала. Парень не прекращал таращиться в мокрые глаза напротив, даже когда боль в руке становилась довольно ощутимой. Лиам совершенно не понимал, зачем он стёр новую слезу, что покатилась из глаза Тео, но от этого движения тот вздрогнул. Он сразу же отпустил его запьястье и отвернулся к стене. Кровать была большой, двуспальной, поэтому волшебник, почувствовав ужасную усталость, попытался вспомнить всё, что говорили на уроках трансфигурации, и превратил стул в одеяло. Сил на то, чтобы сделать кровать, не было, поэтому он без зазрения совести улёгся спиной к спине с Рэйкеном и уснул в ту же минуту. Спустя час рядом вновь раздались всхлипы и лёгкая дрожь тела, Лиам спал крепко, уже лицом к Тео, а потому не проснулся, но подсознанием ощущал некий раздражитель. Поэтому по привычке закинул ногу на парня, тот проснулся и попытался скинуть её, но Данбар, всё ещё во сне, недовольно цокнул языком и закинул уже руку поперёк груди. Волшебник тяжело вздохнул и прикрыл глаза, было тепло, хотелось спать, но страх вновь заполнил голову. Ощущать, как его сердце вырывают вновь и вновь, было ни с чем не сравнить, обычные люди такого не заслуживают. Но ту оставшуюся ночь он впервые спал спокойно. Возможно, широкая ладонь, что расположилась прямо над его сердцем, защищала от пальцев его сестры, не давая ей погрузиться внутрь и вырвать его. Утром Лиам никого не увидит рядом, поэтому, боясь опоздать на завтрак, побежит к себе. Никого не заботило, где он ночевал, а Мейсон не мог об этом узнать, так как был на Когтевране. В Большом зале он скользнул взглядом по столу слизеринцев и, встретив внимательные глаза Тео, отвернулся. После той ночи Данбар даже не проходил в коридоре, где в последний раз видел двери Выручай-комнаты. От Бретта он узнал, что Рэйкен даже не посещает гостиную Слизерина, поэтому сделал вывод, что парень живёт там, и не хотел вторгаться в личное пространство, пусть желание спрятаться между огромных коробок возникало после каждого промаха или вспышки гнева. Однако после избиения Ноланом и Гейбом в гостиной выбора не было. Его палочку забрали, а самого Лиама выбросили за дверь. Лёжа на полу возле портрета Полной Дамы, парень перевернулся на спину и ощутил, как кровь во рту, которую он не успел выплюнуть, начала обратно стекать в горло. С глухим стоном волшебник перевернулся и, стоя на коленях, упёрся руками в пол. Он кашлял кровью, чувствуя, как пульсирует сломанный нос и болят рёбра вместе со всем телом. На дрожащих ногах Лиам уже стоял, держась за холодную стену. Каждый шаг отдавал болью в висках, а светлые пятна начинали всё чаще появляться перед глазами. В какой-то момент он понял, что не в состоянии удержавать своё тело в вертикальном положении, а мозг — в ясном уме. Под руками уже была не стена, а не закрытая деревянная дверь, но Данбар не ощутил это, его тело упёрлось в несопротивляющуюся дверь, которая под его весом открылась. Он уже не помнил, как большой кучей упал на пол посреди Выручай-комнаты, заставляя сидящего Тео с книгой в руках вздрогнуть.

***

После той ночи Рэйкен впервые за последний год ощутил вкус здорового сна, но потом всё повторилось. Ложась следующим вечером в мягкую кровать, которую любезно предоставила Выручай-комната, он легко заснул, думая, что его кошмары прекратились. Но спустя час его подбросило на кровати, открыв глаза, он, как и каждую ночь до этого, не мог понять, куда делась Тара, и почему его сердце на месте, а потом приходили страх и усталость. Тогда Тео решил вспомнить то тепло, приятную тяжесть на груди от руки Лиама, и поначалу это помогало. Он внушал себе, что не один, что его обнимут, прижмут к себе, как только он закроет глаза и уснёт, но в ту иллюзию было сложно так долго верить. И Тара не верила. Перестала верить почти сразу, мучая его снова, снова. А потом двери Выручай-комнаты резко распахнулись, и на пол рухнуло тело. Тео не мог распознать его, сидя на стуле, и не знал, жив ли тот. Подойдя ближе, он заметил красный галстук гриффиндора и такую же красную кровь, что растекалась небольшой лужей от упавшего лицом в пол парня. Рэйкен перевернул его на спину и резко выдохнул. Лиам был полностью в крови, дыхание было слабым, но шумным из-за сломанного носа. Сняв с него мантию и свитер, парень осмотрел тело, не найдя никаких наружных ран, кроме фиолетовых синяков, что расползались по всему животу и спине, он поднял волшебника и отнёс на кровать. Тео акуратно вытер всю кровь с лица Лиама и вылечил сломанный нос. У него не было столько знаний, чтобы сделать полный осмотр, потому что Данбар всё ещё не просыпался, ведь дело было не только в носе. Уже глубоко ночью Рэйкен осторожно лёг рядом возле стены с парнем и прикрыл глаза. Он попытался зациклиться на звуке его дыхания, но сон всё равно не шёл. В конце концов, Тео мягко взял руку с разбитыми костяшками и положил себе на грудь, он оставил свою ладонь на его запястье и, слегка постукивая большим пальцем по коже, уснул. Утро субботы всегда было самым прекрасным временем, ведь оно начиналось не по будильнику. Серьёзно пострадавший Лиам и вымотанный Рэйкен не открыли глаза, даже когда зимний короткий день почти закончился. Ближе к семи вечера Тео проснулся впервые удовлетворённым, однако дрожь руки, что всё ещё покоилась на его груди, заставила обеспокоенно повернуть голову. Состояние Лиама было не намного лучше, начался жар, поэтому он слегка потряс того за плечо. Яркие голубые глаза в тот же момент распахнулись. Данбар прикрыл их сразу же, жмурясь от боли в теле. — Ты идти можешь? Лиам удивлённо повернул голову, впервые Рэйкен обращался лично к нему и, казалось, даже беспокоился. Он кивнул и приподнялся на локтях, кряхтя, ему удалось встать с кровати, но от головокружения ноги подкосились, и его повело в сторону. Тео ухватился за его предплечье, придерживая. Он не задавал вопросов, пусть и не раз за ночь думал, почему парень был так жестоко избит. Вот так, пошатываясь, они вышли в коридор и направились в сторону больничного крыла, но из-за угла выбежал Мейсон и, недоверчиво взглянув на волшебника, сказал, что сопроводит друга сам. Следующие сутки Тео наслаждался тем, что он полностью выспался и не придётся вновь возвращаться во сне к Таре. На следующую ночь Лиам всё ещё остался в больничном крыле, и он, чувствуя уже лёгкое недомогание, всё ещё не ложился спать. На третью ночь Тео отчаянно боролся со сном, пусть и понимал, что ведёт себя как ребёнок, ведь от кошмаров нигде не спрятаться, усталость всё равно рано или поздно заставит его закрыть глаза. Тогда дверь Выручай-комнаты резко открылась, ударяясь в стену, и Лиам шумно вошёл внутрь. Его глаза светились яростью, ноздри раздувались от дыхания, а костяшки рук были разодраны и в крови. Тео подошёл ближе, останавливаясь в полуметре от парня, вопросительно подняв брови. Когда Лиам резко сделал шаг вперёд и уткнулся лбом в его плечо, он почувствовал, как сердце, что всегда хранило спокойствие, остановилось на секунду и забилось в разы быстрее. Рэйкен неуверенно погладил его по голове, касаясь пушистых тёмных волос. Тогда Данбар вздохнул и поднял голову. — Ты не хочешь спать? Он был слишком близко к лицу Тео и мог видеть, какими красными были его глаза, губы и щёки. — Хочу. Очень.