Картина Маслом

– Знаешь, Анжелика, я решился вернуться к писанию картин, после столь долгого затишья, и знаешь кого я нарисую? Правильно! Свою первую любовь – тебя! – говорил мужчина, покачиваясь на стуле и глядя на фотографию девушки располагающеюся на комоде. Его рукава были засучены, хотя и это не уберегло их от попадания краски, - Вижу твой удивленный взгляд…да, это та самая рубашка. Я ее даже не стирал, чтобы сохранить ее такой…такой первозданной. Я надеюсь, ты увидишь, когда не будь эту картину…и посмотришь на меня с той самой улыбкой, с которой ты ушла от меня впервые, – казалось для пожилого художника фотография оживала в прекрасную деву, что завороженно слушала его перебирая весеннее яблоко в руках. Хотя старец разглядывал это фото без пяти минут вечность, он всегда видел что-то новое, что вызывало искреннею улыбку, – Ладно, засиделся я с тобой…пойду поищу краски! У каждого профессионального художника все должно быть четко по местам. Несомненно, наш герой так же придерживался порядка, поэтому он всегда знал, где складывает краски. Вставши со стула и оглядевшись по бокам, мужчина направился в свой кабинет, которым тот чрезмерно гордился, ведь сделал его таким каким мечтал с детства. «Может для кого-то он покажется мрачным или вовсе каким-то чудаковатым, но для меня он в самый раз», – считал он. Все стены кабинета были закрыты гигантскими книжными полками из темного дуба, и все они были усеяны книгами! Гигантская коллекция не вмещала в себе все литературные достижения человечества, но прекрасно могла разложить человека по интересам, словно на слои лазаньи. Посередине стоял большой стол из того же дерева. Взглянув на него, впервые кажется его хозяин какой-то нефтяной магнат или же владелец серьезной компании, а не простой художник. Можно догадаться что стол был куплен так как подходил в интерьер, но это утверждение лишь отчасти правда. Стол был куплен из-за его вместительных полочек, в которые так и норовит спрятать то ли краски с рисунками, то ли свой ежедневник, пропитанный своими мыслями. И лишь истинный владелец знает, что и где спрятано, да и что лежит в ящике под ключом. Открыв полочку приблизительно в середине, художник к своему несчастью ничего не нашел! Но как так? Приглядевшись всё внутри ящика, было измазано в засохшей краске, а это значит, что она была здесь когда-то! Проведя рукой по пигментам и сделав импровизированный массаж, мужчина укорил себя, ведь в последнее время на его рабочем месте появился творческий бардак! Множество раз перевоспитания - не помогли, а вскоре художник и вовсе сдался, аргументируя: «Я уже не в том возрасте, чтобы себя перевоспитывать…мои убеждения, да и не только они укрепились во мне, словно сталь». В раздумьях «где же может быть краска», мелькнула мысль об дворе у дома. Выходя из здания на улице, показалась воодушевляющая и по-своему завораживающая летняя погода. Рядом у тропы раскинулась обросшая сорняком скульптура – слепок античной, что прикрывала заде раскинувшуюся песочницу. Весь песок в ней был перевернуть с ног на голову, лишь неприметная игрушка-девочки аккуратно сидела в углу. Как раз возле игрушки бортик песочницы был разукрашен белой блестящей на солнце краской. Значит она рядом! И вправду рядом в траве заблестел тюбик масла. Сконцентрировавшись на картине, мужчина не обращал внимания ни на игрушки, ни на что-то что могла его отвлечь. Наш герой уже хотел приступить к работе, но неожиданный стук в двери помешал художественной идиллии. «Кто же пришел ко мне в такой глуши?», - задался, подходя к двери мужчина, сжимая в руках тюбик. – Кого занесло в такое захолустье в столь поздний час? – Это я! – Кто такой «Я»? – Не узнал, папочка? – Элизабет!? – изумленно произнес мужчина, его руки затряслись, а сознание помрачнело. – Да! Ты меня еще долго будешь держать на улице? Там дождь намечается! – открыв дверь перед мужчиной показалась маленькая девочка. В ошеломление тот упал на колени с застывшим взглядом. – А где…где ты это все время была? – спрашивал художник в застившей при виде дочери позе. – Я гуляла…знаешь, что я хочу больше всего? Спать! Я так устала… – Тогда пойдем в твою комнату, – ответил мужчина словно заложник чужого образа. Взяв за ручку принцессу, отец с дочерью вышли из комнаты, и направились в детскую на первом этаже рядом с коридором во свой кабинет. Хотя и она была ласковой, но в этот раз вызвала лишь отторжение и дискомфорт. Большая детская розовая кровать упиралась в стену, с лева был большой белый шкаф с отверстиями виде сердца вместо ручек, немного разрисованный Элизабет. Положив ее на кровать и укрыв, художник хотел уйти, но девочке это не понравилось, и она возразила: – Попочка? Ты куда? Мне страшно! – Я тебе включу ночник, хорошо? Я буду рядом рисовать. – Хорошо, – ответила перевернувшаяся девочка. Закрывая двери на художника, опять нахлынул страх и недоумение всего происходящего. Закрыв дверь до конца, мужчина почувствовал облегчения, словно избавился от кошмара. Посмотрев на тюбик краски в руках тот вспомнил куда изначально, шел… Вернувшись в свою мастерскую, художник сел на стул и пригляделся на большое белое полотно. На его памяти если не самое большое, то одно из самых больших в его жизни. «Но что же рисовать?» – задался вопросом мужчина, ведь идей никаких не было, лишь нежно-перламутровая фабра (устар. краска). Переглянувшись с девушкой на трюмо, наш герой приступил к портрету. В процессе писания творец пытался много не моргать чтобы чего-то не упустить, но неожиданно, когда тот все же моргнул и поднял веки ничего не оказалось. Потрусив головой и подумав: «что здесь мать его твориться?», ничего не произошло, вокруг художника была лишь тьма. Не зная, что делать тот начал рассматривать свои руки…и к счастью или к разочарованию они принадлежали ребенку, но не как дядьке, что поведал многое на своем веку! Незадолго после вскрытия удивительного факта перед «ребенком» появился немного старший яркоглазый парень в перламутровой футболке. А после в одно мгновенье тьма превратилась в мрачную столовую. Наш герой грустно сидел один, пока к нему не подсел тот самый. – А ты чего тут, малец? – спросил подсевший. – Я? – переспросил малец с дрожащей рукой, которая держала ложку. – Да. – Меня родители не приняли…и продали…сюда, – самостоятельно вырывались слова из губ. Наш герой был как будто скован внутри мальчика и мог лишь беспомощно смотреть на отвратную для него картину. Но почему она для него такая? – Собственные родители? Мне кажется, после этого они точно не твои родители, да и в целом не нужно думать о них. – Ты так правда думаешь...? Просто другие…ко мне не так относиться. – Не так? – усмехнувшись сказал подсевший смотря в серые глаза собеседника. Короткий диалог закончился так же быстро, как и начался. «И опять перед глазами тьма…», – подумал про себя художник, как его пронзил запах дождя. Открыв веки за окном, показалась дождевая убаюкивающая ночь, которую предсказывала Элизабет. «Но как так?! – удивлялся, недоумевая мужчина, – Неужели я все это время проспал?». Закрыв окна и включив свет на полотне, показалась перламутровая блузка, надетая на женскую фигуру. «Осталось найти оставшиеся краски», – аргументировал старец, направившись в свой кабинет. Сквозь открытые настежь окна пронзительный запах дождя проник даже в кабинет, что добавил ему изюминку. Но вместе с запахом окна принесли холод, с которым в силах было бороться лишь камину, что так же добавлял изюминку. Осталось лишь понять, где искать не приметный тюбик краски. Тщательно рассмотрев комнату идей, не стало больше. Походив по мягкому багровому ковру босыми ногами, художник устал и решил присесть на мягкое кресло рядом которого был небольшой столик. «Где же я мог, не задумываясь оставить краски зная, что я их найду?», – раздалось в голове у мужчины. Вся атмосфера кабинета навивала желания перечитать любимое литературное произведения. «Точно! Фабра может лежать за моей любимой книгой, но какая моя любимая из них?», - грустно смотря вверх на нескончаемые полки говорил старец. С таким вопросом тот переставлял из раза в раз длинную лестницу в поисках той самой. Отчаявшись, искатель грустно остался на лестнице с нежеланием с нее слазить, как вдруг на свету засеял потертый голубой корешок книги. «Может она?», – взяв книгу и повертев ее в руках между закладок оказался тюбик, словно закладка. Но не долго наш герой радовался, ведь через мгновенье он снова «ослеп». – И после того, как я это рассказал, ты продолжишь со мной дружить? – мужчина пытался закрыть глаза и не видеть, и не слышать этот диалог, что вызывал у него раздражения в ушах. – Хм…конечно же перестану… – шутя отвечал жизнерадостный яркоглазый, – а если честно, конечно же не перестану. – Нет?! – А что должен? – Ну…все после этого обычно так и делают… – Но я ведь не как все, – подымаясь отвечал мальчуган, доставая что-то за спиной, – вот, это тебе, - протягивая книгу продолжил тот. – Мне? – А кому же ещё? – Спасибо, но ведь это последнее, что у тебя есть, и ты так легко отдаёшь её мне… – С чего ты взял, что легко? Может после нее ты сможешь до конца довериться мне…жаль только что не оранжевая как «мои чудо глаза», – ну так их по крайней мере мама называла в детстве после, чего дала мне это, – говорил яркоглазый показывая значок на груди, – но я надеюсь ты их не забудешь никогда. Ха-ха-ха! – Ты что, я никогда не забуду твои глаза…тебя…и все что было, между нами, – грустно отвечал мальчишка, обнимая голубую книгу, – но может это неправильно? – Неправильно? Это из-за родителей? Не бери себе в голову, знаешь, как я считаю? Если мы этого не выбирали, значит, это дар, а все они лишь завидуют. – Дар? Ты действительно так считаешь? – Конечно же…ведь-ведь…я думал, что говорить это будет легче…ну…я такой…такой как, ты… – с каждым словом его голос дрожал, а руки тряслись, пока он не сел обратно на холодную землю в другом конце комнаты. Ему казалось, что именно так он закроется от невзгод и не узнает боли. Он не хотел думать, он не хотел мечтать, он не хотел жить, но неожиданно его руки потеплели. Открыв глаза яркоглазый, увидел, как его руки сжимает друг, – Что ты делаешь? – в никуда спрашивал тот. – Я? – ложась на торс собеседника говорил сероглазый, - Я подумал, что мы бы могли согреть друг друга. – Через сколько ты…? – Через неделю… – Что же…давай тогда проведём эту неделю как последнюю в жизни? – А ты? Ты останешься здесь? -Я бы хотел убежать, но они ведь поймают тебя, поэтому я буду их отвлекать! – Ты?! Это слишком… – Не важно, – отвечал яркоглазый поглаживая руку парню, – я хочу, чтобы ты, был счастлив… «Почему?! Почему я это вижу?! – кричал упавший во тьме на колени мужчина, – Я тогда был наивным ребенком…неужели моя любимая книга это именно оно?.. Это я в прошлом…теперь я не такой! Может я согрешил…и поэтому вижу все это?». После громкого монолога наш герой закрыл глаза. Закрывая глаза, что вы видите? Многие ответят: «ничего», но так ли это? Взгляните в это «ничего», приглядитесь как будто, ищите счастье, до сих пор ничего не видите? Может, потому что вы не хотите видеть? Может, потому что вы чувствуете себя в безопасности? Откиньте свое прошлое, будущее, и теперешнее и взгляните во мрак, окутавший ваши очи, приглядитесь и вы увидите его – своего внутреннего монстра. Чушь? И вправду, ведь это никакой не монстр – это ваше я, но не то обычное, а потаенное, что настолько долго перебывало во тьме ваших глаз, что потеряло форму. Потаенное может казаться вам уродливым потому, что в меру своих убеждении вы искривили его так, чтобы вам было легче его отрицать. А ведь когда-то оно было живое и светлое, вы верили ему, но вскоре отвернулись, заковали в оковы убеждений и заживо погребли его под землю ваших мечт. Что же теперь видите вы? Наш герой увидел зеркало, что держало его «я», в котором был виден ни одним языком неописуемый монстр – он…