Ни слова о магии

      Дверь отворилась с тихим скрипом, неохотно впуская ночного гостя. Йеннифэр стояла на пороге, словно ожидала его появления. Ее фиалковые глаза сверкали в полумраке, а тонкие губы изгибались в кривой ухмылке. Вильгефорц хмуро взглянул на чародейку, а затем всмотрелся в глубину комнаты, где навстречу ему повернулась Альфидия. Девушка выглядела измученной.       Не дожидаясь приглашения, он шагнул внутрь, плечом потеснив Йеннифэр. Его высокая фигура, казалось, заполнила собой все пространство маленькой прихожей.       — Ты, как обычно, без церемоний, — фыркнула чародейка и взмахом руки захлопнула входную дверь. — Признаюсь, я…       Ответный взмах руки чародея, заставил ее нахмуриться и замолчать.       — Я совершенно не в настроении слушать твои остроты, Йеннифэр, — прервал ее Вильгефорц. — Где он?       В комнате повисло молчание, только было слышно как шмыгнула носом Альфидия. Йеннифэр же приподняла бровь, всем своим видом изображая недоумение и скрестила под грудью руки.       — Ты ведешь себя, как ревнивый муж. К сожалению, никого, кроме меня и моей непутевой ученицы тут нет.       — Ревнивый муж? Не льсти себе, — процедил он сквозь зубы. — Твои жалкие попытки отвлечь меня только подтверждают мои подозрения.       Тяжелый шаг вперед, и массивная фигура чародея нависла над Йеннифэр. Та вскинула голову, без страха смотря ему в глаза.       — Следы чужой силы пропитали это место, — прорычал он, ткнув пальцем в чародейку. — Силы, подобной которой нет в нашем мире. Не пытайся меня обмануть. Я знаю, что ты прячешь здесь пришельца из иного мира! И ты, несомненно, знаешь больше, чем говоришь.       Ни один мускул не дрогнул на лице Йеннифэр, лишь холодная усмешка скользнула по губам.       — Ох, Вильгефорц, — протянула она с притворным сочувствием. — Неужели погоня за местом в Капитуле настолько затуманила твой разум, что тебе повсюду мерещатся заговоры? Пришелец из иного мира? Право слово, ты меня удивляешь. — Она небрежно махнула рукой в сторону всхлипывающей в углу девушки. — Единственная необычная магия здесь — это неумелые попытки моей ученицы освоить новое заклинание. Возможно, именно это и уловило твое обостренное чутье.       Пронзительный взгляд чародея метнулся к съежившейся фигурке Альфидии, под тяжестью которого та, казалось, стала еще меньше и незаметнее.       Вильгефорц медленно повернулся обратно к Йеннифэр, его глаза сверкнули опасным блеском.       — Не держи меня за дурака, — процедил он сквозь зубы. — Этот след… он слишком силен для неопытной ученицы. Ты что-то скрываешь, Йен, и я вытяну из тебя правду.       Внезапно воздух в комнате сгустился, наполняясь тяжелым ощущением надвигающейся бури. Йеннифэр напряглась, готовая в любой момент отразить атаку.       — Прекрати этот фарс! — гаркнул Вильгефорц, резко взмахнув рукой. Волна магии прокатилась по комнате, сметая иллюзии и обнажая сокрытое.       Пронзительный крик Альфидии разрезал воздух — невидимая сила подняла девушку над полом. Йеннифэр рванулась вперед к ней, но застыла под испепеляющим взглядом чародея.       — Последний шанс. Говори, где чужак. Или мне придется… — он повернул голову, взглянув на все еще висящую в воздухе Альфидию, — …пообщаться с твоей ученицей?       Лицо чародейки исказилось от ярости и тревоги. Ей были хорошо известны методы Вильгефорца в поисках истины.       — Как ты смеешь! — воскликнула она, делая шаг вперед. — Убери от нее свои руки! Ты не имеешь права…       — Я даю себе право, — холодно перебил он и, едва заметно шевельнув пальцами, заставил тело девушки выгнуться в воздухе от боли. — Ты же знаешь, я не повторяю дважды. Ну так что, где этот «экземпляр»?       — Экземпляр? Черт! Это Карла и ее длинный язык… — прошипела чародейка, нахмурившись. — Болтливая дура.       Вильгефорц усмехнулся.       — Ах, так Карла все-таки не солгала. Интересно… Теперь ты не сможешь отрицать, что знаешь о пришельце.       На мгновение прикрыв глаза Йеннифэр вздохнула, проклиная свою оплошность. Затем она фыркнула и посмотрела прямо на чародея.       — Хорошо, ты прав. Здесь был кое-кто особенный. Но он уже ушел, и я действительно не знаю, куда именно.       — Лжешь, — прорычал Вильгефорц, делая шаг вперед. Альфидия за его спиной тихо всхлипнула. — Ты не из тех, кто упустит такую возможность. Где он?       — Я говорю правду. Не знаю, где он теперь. Он ушел, а след остался. Однако… — Йеннифер нахмурилась. Ее взгляд стал тверже.       Вильгефорц замер, вглядываясь в ее лицо, будто пытаясь прочесть в нем недосказанное.       — А что, если я предложу тебе нечто большее, чем просто информацию? — произнесла она вкрадчиво. — Что, если я скажу, что могу привести тебя к нему?       — Продолжай, — Вильгефорц прищурился, но в его глазах мелькнул интерес.       — Пришелец обладает силой, которую ты не можешь себе представить, — продолжила Йеннифэр, делая шаг вперед. — Силой, способной изменить баланс в Капитуле. И я знаю, как ее контролировать.       Она сделала еще один шаг, ее голос стал тише, но увереннее.       — Подумай, Вильгефорц. Вместе мы могли бы использовать эту силу. Ты получишь свое место в Капитуле, а я… Скажем так, у меня есть свои интересы.       — Твои интересы? Место в Капитуле?       — Место в Капитуле — лишь ступенька к тому, чего я действительно хочу. А если эту ступеньку можно перепрыгнуть, то я буду только рада.       В комнате повисла тишина нарушаемая лишь тяжелым дыханием Альфидии. Вильгефорц молчал, явно обдумывая предложение. А Йеннифэр то и дело поглядывала на свою ученицу.       — И почему я должен тебе верить? — наконец спросил чародей.       Йеннифэр улыбнулась, но ее улыбка не коснулась глаз.       — Потому что у тебя нет выбора. Без меня ты никогда не найдешь его. А время уходит, Вильгефорц. Кто знает, может быть, в эту самую минуту кто-то другой уже пытается заполучить эту силу? Карла ведь чертовски болтлива.       Пронзительный взгляд чародея скользил по лицу Йеннифэр, словно пытаясь прочесть ее мысли.       — Хорошо. Я приму твое предложение… на время, — наконец произнес он. — Но учти, я задержусь здесь до рассвета и лично обыщу каждый сантиметр этого места. Если ты лжешь мне…       Он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и осязаемая. Альфидия, все еще парящая в воздухе, тихо всхлипнула. Йеннифэр лишь холодно улыбнулась в ответ, ее фиалковые глаза сверкнули в полумраке комнаты.       — Делай, что считаешь нужным. Но не забывай о нашем уговоре. И будь так добр, отпусти, наконец, мою ученицу. Она тебе больше не нужна.       Вильгефорц так же небрежно взмахнул рукой, и Альфидия мягко опустилась на пол. Девушка тут же бросилась к наставнице, которая обняла ее одной рукой, не сводя глаз с чародея.       — Что ж, — его настроение вдруг переменилось и он хлопнул в ладоши, заставив свою накидку взмыть в воздух и опуститься на ближайшее кресло. — С чего посоветуешь начать?       Чародейка едва заметно поморщилась от этого показного использования магии, но быстро взяла себя в руки.       — С чего тебе будет угодно. Весь дом в твоем распоряжении, — ответила она сухо, поглаживая по плечу все еще дрожащую Альфидию.       Не теряя времени, Вильгефорц приступил к тщательному осмотру комнаты. Его руки светились слабым магическим светом, когда он проводил ими над каждым предметом, ища следы чужеродной магии. Йеннифэр же пыталась решить, что ее раздражает сильнее: внезапно ворвавшийся в ее дом чародей или же это скрупулезное исследование каждой пылинки в ее магазинчике. Союз будет не из простых, но ради достижения цели она готова немного потерпеть.

***

      Тем временем далеко в лесу, в маленькой хижине Люциус Малфой медленно открыл глаза и поморщился от боли в затекших мышцах. Ночь, проведенная на жесткой подстилке, явно не пошла ему на пользу. Он с трудом сел, потирая шею и спину.       — Доброе утро, Малфой, — раздался спокойный голос Геральта. Ведьмак уже был на ногах, его силуэт четко вырисовывался на фоне слабого рассветного света, проникающего через крохотное окошко. Он неспешно собирал их немногочисленные пожитки, проверял оружие и затягивал ремни на сумках. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Нам пора выдвигаться.       — Отдохнул? На этом орудии пыток? — проворчал он, но в его голосе не было настоящего раздражения. Скорее, усталость и нотка смирения. — Надеюсь, в Оксенфурте нас ждут более… цивилизованные условия.       Люциус нехотя поднялся, безуспешно пытаясь пригладить складки на помятом сюртуке, а затем с досадой взялся за волосы. С распущенными бродить по лесу — та еще задача. Волосы путались, липли к лицу, цеплялись за ветки. Нужна сноровка… которой у него никогда и не было. Он раздраженно выдохнул и начал вспоминать, как когда-то Нарцисса учила его плести косы — в те короткие месяцы, когда они оба были уверены, что у них будет дочь. Тогда это казалось чем-то милым, почти игрушечным, а теперь оказалось, что именно за эти юношеские наивные забавы цепляются остатки его достоинства на этом чертовом континенте.       — Держи, — вдруг раздался за спиной голос Геральта.       Ведьмак, не оборачиваясь, протянул ему короткую кожаную тесьму.       — Перевяжи. Так будет проще.       Люциус молча взял веревочку и стиснул губы, старательно подавляя раздражение. Он не привык принимать помощь, тем более — такую… бытовую. Но волосы и правда мешали, и спорить не имело смысла. Скосив глаза на ведьмака, он пробормотал почти неразборчиво:       — Спасибо.       Удостоив волшебника усмешкой, Геральт протянул ему кусок вяленого мяса и фляжку с водой. Снова мясо, снова вода. Что ж, на приличный завтрак это едва ли тянет, но Люциус все-таки принял еду и молчаливо кивнул.       Жуя жесткое мясо, он наблюдал, как ведьмак заканчивает сборы. Все происходило с отточенной, будничной ловкостью — видно, что такие переезды для него дело привычное. В отличие от самого Люциуса, который всегда предпочитал оседлую жизнь и комфорт.       — Не засиживайся, Малфой, — бросил Геральт через плечо, закидывая сумку на спину. — Чем раньше выйдем, тем больше пройдем до наступления жары. Дорога ждет, а до Оксенфурта еще далековато.       — Жары? Я полагал, у вас тут осень.       — Как бы осень, — усмехнулся Геральт. — Которая к обеду может обернуться жарким летом. Типично для этих мест.       Люциус фыркнул, запивая последний кусок вяленины теплой затхлой водой. От одной мысли о новом дне пути по раскисшей тропе мутило. Но где-то глубоко, под усталостью и брезгливостью, теплилась надежда: Оксенфурт — город магов и ученых — был уже почти осязаем. А значит, возможен будет и путь домой.       — Надеюсь, все это действительно стоит нашего бесконечного паломничества, — буркнул он, собираясь. Волосы уже выбились из косы, которую он с таким трудом заплел. С отвращением Люциус отметил, что они начали жирниться. — Нарцисса пришла бы в ужас, увидев меня таким, — проворчал он себе под нос.       Собрались быстро — вещей почти не было. Люциус аккуратно положил гребень и огрызок мыла в мешочек, а жезл убрал в карман с такой бережностью, словно это была семейная реликвия. Геральт молча затянул ремни на ножнах и плеснул в едва тлеющий очаг остатки воды из кружки.       Хижина осталась позади. Они вышли на узкую тропу, раскисшую после ночного дождя. Крупные капли то и дело срывались с ветвей, падали на плечи, скатывались за шиворот. Грязь противно чавкала под ногами, тяжело липла на сапоги. Люциус постоянно останавливался, пытаясь соскрести налипшую корку о камни или траву, но тщетно — его некогда начищенные до блеска сапоги теперь напоминали бесформенные глыбы глины.       Геральт шел впереди, уверенно держась незаметной тропы. Ветер шевелил его длинные белые волосы, собранные в небрежный хвост. В отличие от страдающего Люциуса, ведьмак, казалось, вовсе не замечал ни грязи, ни влаги. Двигался размеренно и легко, с грацией хищника, будто рожден был для этих диких мест.       Он даже не пытался придерживать ветви, и те с явным злорадством хлестали Люциуса по лицу и плечам, осыпая его холодными каплями дождя и клочьями прошлогодней хвои.       — Будьте так любезны, — процедил Малфой после особенно болезненного удара по щеке, — позаботиться о том, чтобы мне не выкололо глаз, пока мы продираемся через этот дремучий ад.              Геральт обернулся и с насмешкой скользнул по нему взглядом:       — А что, в вашем мире деревья расступаются перед высокородными магами?       Люциус уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать едкую отповедь, но тут очередная ветка врезалась ему прямо в губы. Он только зашипел, слизывая каплю крови. Драконы его побери… Он — Люциус Малфой, а не какой-то жалкий сквиб, чтобы терпеть подобное! Но увы, сейчас он был вынужден мириться и с насмешками, и с грязью, и с этой нескончаемой одиссеей по буреломам — без помощи этого неотесанного ведьмака с кошачьими глазами он попросту не доберется до цели.       Через час лес поредел, и они вышли на широкую размытую дождем дорогу. Стало легче — пусть грязь все еще хлюпала под сапогами, зато не нужно было уворачиваться от злонамеренных веток. Впереди, насколько хватало глаз, расстилались холмистые равнины, лишь кое-где перемежаемые рощицами. Влажный воздух дрожал в лучах утреннего солнца, сплетая переливы и миражи на горизонте. Вдали виднелись крохотные силуэты деревень и одиноких хуторов, над крышами которых лениво поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в прозрачном, чуть голубоватом небе.       Люциус вдруг остановился и с наслаждением вдохнул полной грудью. После сырого гниющего леса с его удушливыми запахами прелой листвы и грибов запах свежескошенных лугов и влажной земли показался ему амброзией. Острый аромат полевых цветов и трав, едва уловимая нотка дыма, тающая в воздухе, легкая горчинка диких злаков — все это мгновенно напомнило об охотничьих угодьях Малфой-мэнора, куда он изредка выезжал с деловыми партнерами.       Не потому, что любил охоту — сама мысль о том, чтобы часами скакать за каким-то несчастным зверем, вызывала отвращение. Но иногда приходилось, ради статуса, ради нужных связей.       Сердце предательски сжалось. Малфой-мэнор… Увидит ли он его снова? Увидит ли Нарциссу с ее ледяной красотой и удивительно теплой улыбкой, которую она берегла только для него и Драко? Их сына — такого же надменного, дерзкого, и в то же время… ранимого, как он сам был в юности?       Люциус моргнул, прогоняя неуместную влагу, затуманившую взор. Нет, Малфои не плачут. Малфои не предаются меланхолии. Малфои действуют! Он расправил плечи, одернул видавший виды сюртук и решительно зашагал вперед, почти нагнав Геральта.       — Поднажмем, Малфой? — бросил Геральт через плечо, не замедляя шага. — До заката нужно пройти не меньше десяти миль, если хотим добраться до моста засветло.       Люциус поджал губы, стараясь не выдать усталости. Они шли уже несколько часов без остановки, и ноги гудели от напряжения. Но ни за что на свете он бы не признался в этом.       — Десять миль? Сущий пустяк, — процедил он сквозь зубы, хотя каждый новый шаг отдавался болью. — В Хогвартсе мы с однокурсниками наперегонки огибали озеро, а это вдвое больше.       Ведьмак хмыкнул, но ничего не ответил. Впрочем, Люциус был почти уверен, что уголки его рта дрогнули в едва заметной усмешке.       Солнце медленно карабкалось к зениту, и в воздухе разливалась летняя жара, совершенно неуместная для осеннего дня. Пот струился по спине Люциуса, пропитывая рубашку. Дышать становилось тяжелее, но волшебник упрямо шагал вперед, не позволяя себе отставать.       — Ваш мир имеет весьма своеобразное представление о сезонах, — заметил он, промокая лоб платком, который давно утратил первоначальную белизну. — В Англии погода, конечно, бывает капризной, но не настолько же абсурдной.       — Это последствия Сопряжения Сфер, — ответил Геральт, неожиданно сбавив шаг и поравнявшись с Люциусом. — Когда миры столкнулись, многое изменилось. Погода, законы природы… В наш мир вторглись существа из других измерений.       — Да-да, — Люциус припомнил их разговор на постоялом дворе. Как давно это было! — Что-то вроде массового прорыва барьера между мирами?       — Именно. Тогда же в наш мир пришла и магия. До Сопряжения ее почти не было.       — Любопытно, — протянул Люциус, задумчиво глядя на пыльную дорогу под ногами. — В моем мире магия всегда была неотъемлемой частью бытия. Не каждый мог ею владеть, но она всегда… присутствовала. В самой ткани реальности.       — А теперь ты и сам стал своего рода участником Сопряжения Сфер, — заметил Геральт. — Пришелец из иного мира, принесший с собой чужую магию.       Люциус нахмурился. Напоминание ему не понравилось, но в нем была тревожная правда. Он действительно был чужаком здесь, как и те существа, что когда-то прорвались сквозь трещины в мир.       — Полагаю, местные жители были не в восторге от таких визитов? — спросил он, уже зная ответ.       — Их боялись. Ненавидели. На них охотились, — просто ответил Геральт. — Собственно, именно для этого и были созданы ведьмаки. Чтобы уничтожать чудовищ, проникших в наш мир.       Люциус бросил внимательный взгляд на своего спутника, пытаясь понять, был ли в этих словах намек. Геральт заметил его настороженность и едва заметно усмехнулся:       — Не беспокойся, Малфой. Ты, конечно, не самый приятный попутчик… Но пока что у меня не возникло желания отрубить тебе голову.       — Как трогательно великодушно с вашей стороны, — фыркнул Люциус, но внутренне немного расслабился.       Они продолжили путь в молчании. Дорога петляла между пологими холмами, поросшими высокой травой. Изредка попадались небольшие рощицы, дарующие спасительную тень. В одной из таких Геральт неожиданно свернул с основной тропы.       — Передохнем, — коротко бросил он, сбрасывая с плеча сумку. — Здесь поблизости ручей.       Люциус не стал возражать. Ноги гудели, во рту пересохло, а желудок уже давно напоминал о себе недовольным урчанием. Он опустился на поваленное дерево, покрытое мягким мхом, и с облегчением вытянул ноги, стараясь не думать о том, как сильно трут сапоги.       Геральт скрылся за зарослями и вскоре вернулся с наполненной водой флягой. Без лишних слов протянул ее Люциусу:       — Пей. Вода чистая.       Тот с благодарностью принял флягу и сделал несколько глотков. Вода и впрямь оказалась прохладной, с легким вкусом травы— гораздо лучше той, что застаивалась в их походной таре.       — Знаете, — сказал он, возвращая флягу, — ваш мир не так уж плох… когда не пытается убить путника погодой или чудовищами.       — Будь благодарен, что пока на нас не напало ничего опаснее мошкары, — буркнул Геральт, доставая из сумки вяленое мясо. Протянул кусок Люциусу.       Тот поморщился, но взял. Голод побеждал брезгливость, как это ни прискорбно.       — И насколько… насыщена у вас тут жизнь? — спросил он после пары мучительных укусов. — Я имею в виду, помимо климата и чудовищ, много ли других опасностей?       Геральт ненадолго задумался, а потом, как всегда просто, ответил:       — Самые опасные существа — это люди.       Люциус невольно кивнул. Уж эту истину он знал лучше многих.       Они просидели под деревьями около получаса. Геральт, казалось, вовсе не устал, но Люциус был благодарен за остановку. Он воспользовался моментом, чтобы привести себя в порядок — смочил платок водой из ручья и обтер лицо и шею, расчесал слипшиеся от пота волосы, заново заплел их в косу. Эти простые, почти ритуальные действия придали ему немного сил и вернули ощущение контроля.       Когда они тронулись в путь, солнце уже миновало зенит и медленно клонилось к горизонту. Воздух стал прохладнее, дышать стало легче.       — А что это за мост, к которому мы так спешим? — поинтересовался Люциус, когда они снова вышли на основную дорогу.       — Через реку Понтар. Единственный путь в Оксенфурт, если не считать лодок. На ночь ворота закрывают и мост поднимают. Если не успеем до заката, придется ночевать в Новой Корзинке.       — Новой Корзинке? — переспросил Люциус, не уверенный, что правильно расслышал.       — В деревне по эту сторону реки, — кивнул Геральт. — Там есть таверна. И, строго говоря, это все, что там есть. Грязь, хмель, драки, и у каждого второго — нож за поясом. Название осталось от старой переправы — когда-то тут плоты сплетали из корзин и пустых бочек. С тех пор ничего особо не изменилось, разве что люди стали злее.       — Очаровательно.       — Один раз переночевал там, — нехотя добавил Геральт. — Проснулся, потому что крысы пытались стащить мои сапоги. С меня.       Люциус вздохнул. Он уже имел удовольствие ночевать в «не самых приятных местах» этого мира — хижины, сырость, ветки в лицо — и повторять этот опыт не стремился.       — Тогда лучше поспешить к этому вашему мосту, — решительно сказал он, ускоряя шаг. — У меня есть предел терпения к местному… гостеприимству.             Геральт усмехнулся и, не сказав больше ни слова, тоже прибавил ходу.       Дорога теперь шла под уклон, спускаясь к широкой речной долине. Вскоре впереди заблестела гладь воды — река Понтар, разделяющая земли на две части. А за ней на высоком холме проступили очертания города. Он был не столь велик, как ожидал Люциус, но все же внушителен, с мощными стенами, островерхими крышами и башнями академии вдалеке. Оксенфурт.       Сердце Малфоя забилось чаще. Где-то там, среди каменных улиц и готических шпилей, мог скрываться его путь домой. К Нарциссе. К Драко.       — Ты как окаменел, — заметил Геральт, бросив на него взгляд через плечо. — Все в порядке?       Люциус моргнул, осознав, что действительно замер, уставившись на город.       — Да. Разумеется, — ответил он чуть резче, чем хотел. — Просто размышлял о… предстоящей встрече с вашим ученым.       Ведьмак кивнул, хотя его кошачьи глаза смотрели на Люциуса с пониманием, от которого становилось неуютно. Словно он видел сквозь маску высокомерия, которую Малфой старательно поддерживал.       — Пойдем, — просто сказал Геральт. — До моста еще пара часов пути.       Они вновь двинулись вперед, и с каждым шагом Люциус чувствовал, как растет его нетерпение. Будет ли в этом городе ответ на его вопросы? Сможет ли он вернуться домой? И что ждет его там, если удастся найти путь обратно?       Последний вопрос тревожил его больше всего, но он отогнал эти мысли. Сейчас не время для сомнений. Сперва нужно добраться до Оксенфурта, найти этого Альгернона, узнать о возможностях перемещения между мирами. А там…       Там будет видно.       Они наконец достигли берегов Понтара, когда солнце уже клонилось к горизонту. Новая Корзинка, как называл ее Геральт, представляла собой грязноватую мрачную деревушку: перекошенные лачуги, выбоины на площади, гнилые доски под ногами. Воздух здесь был густым от запахов речной влаги, тухлой рыбы, дешевого эля и человеческой усталости. Где-то поодаль кто-то орал, над водой стелился сизый туман, а над прилавками последние торговцы нервно сгребали остатки товара, поглядывая на небо.       — Успели, — коротко бросил Геральт, кивнув в сторону моста. — Еще немного — и его подняли бы на ночь.       Мост оказался массивной деревянной конструкцией с цепным механизмом подъема. По бокам — сторожевые будки и толстенные цепи. На другом берегу уже виднелись ворота Оксенфурта, серебристо мерцающие в закатном свете.       Люциус окинул сооружение оценивающим взглядом.       — Неплохая работа, — заметил он, неохотно признавая достоинства местных строителей. — Почти как Хогсмидский мост. Хотя, конечно, без защитных чар и антимаггловских отводящих заклинаний.       — Антимаггловских? — переспросил Геральт, пока они пересекали пустеющую площадь.       — Заклинания, заставляющие обычных людей — магглов — не замечать магию и ее следы, — пояснил Люциус. — Без них наш мир давно бы стал объектом паники и охоты.       — И это было бы плохо?       Малфой хмыкнул.       — В последний раз, когда магглы узнали о нашем существовании, они сжигали ведьм на кострах. Часто даже без доказательств. Подозрение — и ты уже в огне.       — Звучит знакомо, — хмыкнул Геральт. — Здесь тоже не особо жалуют тех, кто отличается. Ведьмаки, чародеи, нелюди — все под подозрением. Нас терпят… пока мы полезны.       У моста их встретили несколько стражников в темных потрепанных доспехах. Один из них нахмурился, но, заметив ведьмака, молча кивнул и дал знак пройти. Остальные с откровенным подозрением уставились на Люциуса, явно не понимая, кто он такой и откуда взялся.       — Ты привлекаешь внимание, — негромко заметил Геральт, когда они ступили на мост. — В Оксенфурте придется быть осторожнее.       — Это из-за того, что я не выгляжу, как местный? — сухо отозвался Люциус, скользнув взглядом по потрепанным доспехам стражи.       — Скорее из-за того, что ты слишком прямо держишь спину… и слишком уверенно смотришь в глаза, — усмехнулся ведьмак. — Здесь так себя ведут только маги или аристократы. Не любят ни тех, ни других.       — Очаровательно, — проворчал Люциус, но все же выпрямился еще больше, словно назло.       Под ногами гремела река — Понтар бурлил, разбиваясь о камни. Люциус старался не смотреть вниз: высоты он не боялся, но головокружение сейчас было бы крайне некстати.       На середине моста Геральт вдруг замедлил шаг и негромко спросил:       — Ты когда-нибудь убивал, Малфой?       Люциус остановился. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень — мимолетная, глубокая, тревожная.       — Странный вопрос для разговора на мосту, — холодно отозвался он. — Что вызвало такой… интерес?       — Ты говорил, что служил Темному Лорду, — спокойно ответил Геральт. — И я видел, как ты смотришь на людей. Не с презрением, а с настороженностью. Так смотрят те, кто уже жил среди опасности.       Некоторое время Люциус молчал. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в алые тона — и, глядя на эти цвета, он наконец заговорил:       — Я делал то, что считал необходимым, — произнес он почти шепотом, и шум реки почти заглушил слова. — Но я не искал удовольствия в убийствах. В отличие от некоторых моих… соратников.       Геральт кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.       — В Оксенфурте могут быть те, кто проявит к тебе интерес, — сказал он, вновь двинувшись вперед. — И не все захотят просто побеседовать.       — Вы имеете в виду чародеев? — приподнял бровь Люциус. — Госпожу Йеннифэр?       — Не только, — мрачно отозвался Геральт. — Йеннифэр… непростая женщина, но у нее есть своя мораль. С ней хотя бы знаешь, чего ожидать. А вот Вильгефорц…       Он не договорил, но имя повисло в воздухе, тяжелое, как гроза.       Люциус хмуро кивнул.       — Вы уже говорили о нем. Амбициозный, опасный, склонный к насилию. Судя по описанию, типичный карьерист с манией величия.       — Только у этого карьериста доступ к половине Капитула и личная армия агентов, — тихо добавил Геральт.       — Очаровательно, — сухо отозвался Люциус, сжав губы. Кажется, у него появилось любимое выражение, подходящее под любые напасти этого мира.       Они уже миновали мост и впереди нависали ворота Оксенфурта — каменные, тяжелые, будто готовые сомкнуться за их спинами. Сумерки медленно ложились на город, а ветер стал неуютно зябким.       — Новый мир, — произнес Люциус, ни к кому не обращаясь. — А проблемы все те же.       Геральт ничего не ответил. Он просто шагнул вперед — навстречу городу.