Вызов принят!

Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос. Франсуа де Ларошфуко

— И давно вы в этом прекрасном городе? — Джонатан явно держал ситуацию в своих руках. Анжела, сидящая перед ним (а Джо чуть ли не лёг на неё, чуть ли не коснулся своими вездесущими губёшками её личика), лишь скромно улыбалась. Она рада была раскрепоститься, залезть боксёру под футболку и трогать его объёмные кубики пресса, а там и до интересного завершения не далеко… но мы с Сэмом мешали. — Год назад я прилетела в поисках хорошей работы и стала моделью… — промурлыкала наша гостья. Да, эта парочка чувствовала себя хорошо, но им недоставало уединения. Уверен, она с удовольствием оголила бы свои модельные ножки, но я ей не очень нравлюсь. Действительно, как может нравиться маленький стройный Аарон, когда рядом такой Джонатан? Сэм как будто уловил мои мысли и помрачнел. Ему приходится хуже всех. Если у меня есть хоть маленький шанс найти девушку, то от него девчонки буквально шарахаются. Он делает решительные первые шаги своими метровыми ногами, но девицы, ещё издалека завидев неформала, ускоряют шаг. Бедный, бедный Сэмми. Вот кому действительно не дают. Мы с Годартом одновременно позавидовали боксёру. Я-то помню его страшненьким толстым мальчишкой. Это сейчас его приглашают сниматься для обложек модных журналов и фильмах откровенного характера, раньше всё было иначе. Со скуки я протянул руку собаке. Кобель нехотя отполз от стройных ног хозяйки и лениво направился ко мне. И только я протянул руку, чтобы погладить маленькое чудовище, как оно залилось громким лаем. Я шарахнулся на Сэма, а он пнул животное. Анжела бросила на возлюбленного строгий, испепеляющий взгляд. В то мгновение в Барбаро боролись мужская дружба и титьки. Он выбрал их. Ну да, дружба одна, а титек две. Джо шикнул нам и потянулся рукой к стройному женскому бёдрышку. Я невольно испугался неловкой ситуации, вскочил и утянул Сэма к выходу. Мы покинули НАШ общий номер. Мы дождались лифта, потеснили уборщицу и встали по бокам от её тележки. Женщина не слышала нашего хихиканья, так как была в наушниках. Тележка мешала нормально стоять, а из-за горы швабр и тряпок я с трудом видел друга. Я втянул живот, чтобы стало комфортнее. А вот Сэму встать оказалось проще — ему нечего втягивать кроме органов и костей. Мы так и поехали вчетвером. Уборщица в серой форме, я, счастливый как никто, Сэм и огромная тележка. Жёлтое табло любезно сообщило, что мы проехали пятнадцатый этаж. Сэм осторожно взял коробку с порошком и увлёкся составом. Хозяйка ничего не заметила. Я взял другую коробку, зачем-то порвал и перекинул снаряд на друга. Сэм судорожно вдохнул и разразился чиханием. Стало веселее. Приметив красными глазами удачный момент, Годарт метнул швабру, как копьё. Для такого оружия тесно. Оно угодило в лампу над моей головой, осыпав меня снопом искр. Я перепугался и сполз на пол. Решив не сдаваться до последнего, я просунул руку через прутья тележки и схватил неформала за штанину. Он взвизгнул так, будто бы он девушка, и у его ног только что проскакала дикая крыса. Неудачно прыгнув на свободной тощей ножке, Сэм тоже повалился на пол. Он бросил в меня порошком, а я завесился половой тряпкой. Вдруг веселье оборвалось. Не глядя на нас, уборщица взялась за тележку и покатила её за собой. Мы оказались на первом этаже. Быстро приняв адекватные позы и отряхнувшись от порошка, мы покинули лифт и направились к диванам. Усевшись и не сговариваясь, мы перешли на насущный вопрос: — Как тебе новая подружка Джо? Как по мне — тощевата. Мужики мясо любят, а не модные модельные кости. Годарт согласно кивнул. Что бы мы ни говорили, но каждый всё равно хотел себе подобную девушку. А Сэм и вовсе чуть не плакал покрасневшими от порошка глазами. Неформал собрался с мыслями и спросил: — Арти, как думаешь, у меня ещё появится девушка? — Зачем она тебе? Переходи на мальчиков! — веселился я. — Шутка. Конечно же, появится. В Нью-Йорке много разных сходов таких странных особей, как ты. Там и цепляй подружек. Мы помолчали и как-то так же, не сговариваясь, перешли на Космос: — Не хотел говорить раньше времени, но ты не желаешь побывать в Космосе? — Сэм взялся за женский журнал с кучей картинок. — Тебя на такие мысли женская мода натолкнула? — мы одновременно сложили ноги на журнальный столик. Парень за стойкой регистрации смерил нас недовольным взглядом, но ничего не сказал. — Что я там не видел? Я учился в Академии вместе с тобой. — Я говорю не про Академию, где ошивается вся школота, а про главный штаб Космоса — его верхушку. Что, уже интереснее? Насколько я знаю, никто из учеников за последние двадцать лет там не бывал. Это ведь огромный почёт. Знаешь, скажу тебе по секрету, Космос разваливается и хиреет — уже нет той самой мафии, которая была раньше. Господин ждёт, чтобы кто-то из его детей сделал что-нибудь серьёзное. Но никто не оправдывает его надежд. Уверен, эти речи поймёт только настоящий мафиози. Космос — самая великая за все времена мафиозная семья, чей предводитель, он же Господин (его имя в тайне среди учеников), является самым мудрым человеком. От его решений зависит всё: ситуация в стране, отношения с другими государствами. С тех пор как развалился Советский Союз, мы так и не можем прийти в себя. Ведь все бандиты стали самостоятельными, наплевали на высшие законы мафии. А потом начались "лихие девяностые" со всеми магнатами, бизнесменами и опасными дядьками вроде Паши Цветомузыки, и наш авторитет упал ниже самой низкой точки на планете. — Но как же нам туда попасть? — вполне логичный вопрос. Я не верил, что Годарт сможет предложить что-то дельное, но он смог: — Нам нужно очень громкое дело. Одно только дело, от которого мир сойдёт с ума. Мы с Джо уже совещались. У нас есть несколько вариантов. Один из них… — Сорвать банк, — почему-то я сразу догадался, что он хочет сказать. — Да, и не маленький. Надо, чтобы даже нам с Джо набили звёзды. У Барбаро всего восемнадцать звёзд. Насколько я знаю, он самый высокий по рангу за последние десять лет. Он старше меня всего на год, но уже с детства творит великие дела. В свои десять лет он уже угнал машину главы полицейского участка. В одиннадцать он увёл маленькую дочку депутата либеральной партии с площадки (её потом вернули обратно). В пятнадцать он соблазнил жёнушку какого-то популярного в городе хрыча… очень много подвигов. Я всегда восхищался другом. И как этот обаятельный жирный мальчик мог столько всего совершить? Годарт — ровесник Джо. У него всего лишь семь звёзд, но это тоже неплохо. У меня вообще ни одной. Я позорный выпускник. О, я помню, как мне было стыдно на последнем празднике. Все мальчики и девочки (у вторых татуировка намного меньше и невзрачнее, а многие сводят их в будущем) были с одной, двумя и тремя звёздами, а я не имел ни одной. Возвращаясь к Сэму, хочу сказать, что мы учились вместе, но друг друга не знали и ни разу не видели. Он пошёл в школу на три года раньше нужного, и ушёл также рано. Проблемы у родителей. За его отцом открыли охоту, а мать, волнуясь за сына, вынуждена была сдать его в Академию. Сейчас его родители в добром здравии живут в Калифорнии. Когда я был ещё мальчиком, в наш класс, где мы с другими детьми издевались над учителем — бывшим одноглазым киллером — зашёл Господин. Мы разом вскочили со своих мест. Джо рядом со мной судорожно выдохнул, он и тогда был моим лучшим другом. А каким он был, этот мафиози! Огромный, крепкий, с суровым, но красивым лицом. Он тогда ещё был молодым. Он оглядел нас и сообщил: «Юные Космонавты, с этого дня вы начинаете зарабатывать звёзды своими делами. Семья поможет, если это потребуется. Уверен, многие из вас в будущем добьются успеха. И того, кто совершит дело, которое потрясёт всю историю мафии от её начала, я назначу своим приемником и отдам в его руки весь Космос». Все удивились, а я понял, что именно я буду его приемником. Это стало моей детской мечтой. Да только вот пока ни одной звезды. Как правило, юные мафиози, вырастая, становятся наркоманами и мелкими воришками. От этого мафия и хиреет. Нас уже не воспринимают всерьёз, бросают вызов. И мы стараемся его принимать. — Как тебе такая идея? — Сэм протянул мне дамский журнал с новостью: в Доме Искусства и Показа открывают выставку драгоценных камней. Весь отель не окупит самого дешёвого и невзрачного из них. — Отличный вариант. За поддержкой можно обратиться в Космос. Только один звонок. — Ты уверен, что они согласятся помочь нам? — идея славная, она мне тогда жутко понравилась. Да только я — никто. Сэм — чуть больше, чем никто. — У нас есть Джо, Арти, — улыбнулся неформал, но тут вдруг улыбка сошла с его симпатичного лица. Беседу нам не дали продолжить белобрысая тощая мамаша, напоминающая селёдку, и её пухлый белобрысый сыночек лет десяти. Видно, что она его славно откормила. Я б такого съел. Даже я уже привык, как люди реагируют на Годарта. Он невероятен, с ним фотографируется молодёжь. Это Сэмми любит, у него много знакомых. Он имеет свою музыкальную группу. Но он терпеть не может, когда к нему относятся, как к диковинному зверю. Это был как раз тот самый случай. — Дядя, вы такой странный! — восхитился мальчонка. Глаза полезли на лоб, а второй подбородок задрожал. — А кто вы такой? Неформал, я знаю! А зачем вам ошейник? У моего пса тоже есть такой. — Эй, жирный, — оскалился Сэмми, а мамаша испуганно вытянула тощее лицо. — Катись отсюда, пока местной таксе не скормил. Интеллигентная мамаша обозвала нас хамами, фашистами и извергами. Ведь из-за нас дети вырастают плохими. Я расхохотался на весь холл, а Годарт насупился и показал всему миру своё плохое настроение. Если он обижается, то это надолго. Мне почти жаль его в такие моменты. Семейка скрылась в лифте, из которого со счастливой улыбкой выскочил Джо. Парень, танцуя, подошёл к нашему дивану, эффектно закончил номер, провёл пятернёй по коротким волосам и ехидно поинтересовался: — Девочки, вы не обиделись? — ему было всё равно на ответ. — Мы обменялись номерами. Анжела, милая Анжела. Может, я уговорю её на секс вчетвером. Мне эта идея понравилась, только я так и не смог себе представить секса вчетвером. Один из нас троих обязательно станет жертвой другого. Нет, лучше поищу других красоток. Сэм продолжал обижаться. — Красавица, ты не в настроении? — спросил Барбаро у Годарта, а тот злобно сверкнул глазами: — Тебе доказательство предъявить, что я мужик? Джо заинтересованно дёрнул бровью и засмеялся, когда Сэм встал и расстегнул ремень на джинсах. Боксёр махнул рукой и отвернулся: — Тише, ослепну от твоего величия! Мы уселись на диван втроём. Я посвятил его в наши с обиженным на весь мир Сэмом разговоры. Джо, подумав, сказал: — Всё мечты. Нам в жизни не попасть в главный кабинет. Я слышал, какой он: одна стена — сплошное окно с облаками, а на других дорогие картины. Их нарисовал художник-Космонавт в 81 году. Господин лично пожимает руки тем, кто попадает в кабинет. Но идея с камнями мне понравилась. Банк — это банально, но выставка… — Семья должна нам помочь, — Годарт, кажется, всех простил. — Но дело после… — он переглянулся с боксёром и, когда тот кивнул, продолжил, — после твоего дня рождения, Аарон. Ох, а я и забыл, что уже завтра стану старым и сморщенным. Интересно, что друзья мне подарят? На прошлый день рождения Сэма мы с Барбаро скинулись и купили ему ту самую гитару. Теперь он с ней не расстаётся. Хочу вертолёт. А лучше танк! Самое то для Нью-Йоркских пробок. Мы отправились на прогулку. Надо было посмотреть новую квартиру и развеяться. Вряд ли мы переехали сюда навсегда. Слишком быстрый город для старого Аарона, но своя квартира пока что нужна. Жить в отеле слишком дорого. Мы успели трижды заблудиться, пока шли по карте в моём планшете. Двадцатиэтажный небоскрёб подбирал небеса всего в километре от центрального парка. Мы поднялись наверх, встретили бывшего хозяина, который доживал тут свои последние дни, и пошли на экскурсию. Чудесная квартира из трёх комнат. В одной мы планировали сделать перегородку ещё для одной комнатушки, где можно будет сделать студию для Сэма. В гостиной можно было установить мини-спортзал для Джо. А в своей комнате я хотел сделать всё для комфортной работы с фотографиями. Мне запомнились окна квартиры (а мы так и не въехали туда, но об этом позже): чистые и большие. Через них огромный парк был виден как на ладони. Зелёный прямоугольник с дорожками, озером и тонной деревьев. После осмотра квартиры мы разминулись с друзьями, у каждого вдруг появились свои дела. Сэм взял с собой гитару и отправился в парк, цеплять друзей и девочек. Джо пригласил Анжелу на кофе, и скрылся в недрах города. А я? А я просто хотел посетить торговый центр и полюбоваться сувенирами и прочим ненужным барахлом. Мы продали все магниты Сэма, надо купить ему новые. Я эффектно съехал по перилам лестницы и красиво приземлился на ноги. Нью-Йорк ещё лучше, чем я его представлял. Так легко дышится, когда задираешь голову: всё огромное, быстрое и красивое. Всё имеет собственный стиль. Совсем другие люди в невиданной для моей глуши одежде. Даже мусорные баки исписаны граффити. Всё насыщено ритмами быстрой жизни, полной приключений и опасностей. Полицейский рядом удивлённо глянул в мою сторону — обычно так веселятся подростки. Я стал спокойнее и спустился в метрополитен. Мимо промчался серый поезд и чуть не снёс меня ветром. Через пару часов надо забрать Годарта из парка, иначе сам он заблудится, а там и Джо подтянется со свидания. Надеюсь, завершать его он будет не в нашем номере. Мне понравилось ездить в метро, ибо раньше я там не бывал. В Петербурге меня туда не пускали, ибо не было денег и всё детство я ходил как оборванец. Оно и понятно: всем детям родители посылали вкусности и одежду, а я одевался на скудные российские пособия. Тогда уже не было Советского Союза, а лихие девяностые прошли, но денег всё равно не водилось. Даже Космос тогда голодал. Через полчаса я уже наслаждался кондиционерами в торговом центре. Я намочил руки в фонтане — чаше с маленькими дельфинами — и пошёл за сувенирами. Маленькие статуи свободы, магниты в виде небоскрёбов, городские виды, пёстрые патриотические надписи на футболках — вокруг всего этого толпились туристы. Как жаль, что я не совсем патриот и не нуждаюсь в этом барахле. Я купил только нашивку — Сэмми любит оставлять подобную ерунду на чехле для гитары. Как сейчас помню, было много детей. Через пару дней начиналась осень, а там и до школы недалеко. Кто в сентябре, кто в ноябре. Вот дети и наслаждались так быстро ускользающим отдыхом. Мне повезло, и я попал в магазин с нормальной одеждой. Никаких Нью-Йорков, только всякие пацанские картинки на футболках. Я обновился и там: нельзя же ходить на людях, как будто я вернулся из нищей Африки. Надев новую модную кепку и тут же сняв её, ибо в помещении нельзя ходить в подобном, я наткнулся на чудесный кондитерский магазин. Пёстрые вывески, наклейки в виде волшебных замков, зефирных облаков и шоколадных животных сразу же пробудили аппетит. Только магазин был почему-то закрыт. За стеклом море стеллажей с разнообразными вкусностями, а перед стеклом — кучка детей. Они глядели на сладости, как на сокровище, и не могли их купить. Я вспомнил себя. В детстве я не мог покупать подобное. Не рассчитав, я, засмотрелся на вкусности, и стукнулся лбом о стекло. Малышня захихикала. Я нацепил кепку для эффекта и состроил суровую морду. — Что, голодный? — спросил самый старший мальчишка. Бледный, черноволосый, в красивой зелёной футболке. — Мы тоже. Но цены большие, не можем купить. Дядя, купи что-нибудь поесть. — Родителей своих просите, — буркнул я, понимая, что все свои карманные они уже спустили на автоматы. Я уже было потопал прочь, как вдруг меня остановил тот же мальчишка: — Дядя, хочешь это? — он вынул из кармана модных штанов складной нож. Видно, что дорогой, с гравировкой на лезвии. Я дёрнул бровью от удивления. Мальчик улыбнулся, как настоящий победитель. — Я стащил его в оружейном магазине. А ведь там были камеры! — Симпатичный, — невольно выдохнул я, засмотревшись. — Такой стоит не меньше трёхсот долларов. — Триста двадцать, он шёл со скидкой. — Я отдам его тебе, если накормишь нас. Давай, удивляй. Маленький ростовщик. У него в роду были евреи? Я немного подумал. Если что, я всегда смогу отобрать нож, а пока надо его удивить. Я встал около стекла. Дети, не сговариваясь, сделали шаг назад. Обернувшись в поисках охраны, я её не нашёл, и что было силы пнул ногой по стеклу. Сотни осколков дождём полетели на пол. Раздались удивлённые, но довольные возгласы ребят. Прохожие нервно переглянулись и постепенно стали превращаться в толпу зевак. Я отряхнулся и вошёл внутрь. Пахнуло дорогим шоколадом и пряниками. Верная свита бросилась следом. Не теряя времени зря, я стал рассовывать сладости по карманам. Толпа не мешала нам. Кто-то даже умудрялся стащить конфеты через дыру в стекле. Ко мне подбежал мальчишка, измазанный шоколадом: — Спасибо тебе! Ты самый нормальный взрослый, которого я только знаю! — он протянул мне нож. Теперь я в одной руке держал его, а во второй коробку с пряниками. — Я Оливер. — Я Аарон. Чешите отсюда, пока не прибежала охрана. — За нас не волнуйся, мы не пропадём! Маленькие бандиты. Я не мог на них налюбоваться. Если у меня когда-нибудь будет сын, я хочу, чтобы он был таким же засранцем, как и этот парень. Я бросился прочь из магазина. Но далеко убежать я не успел. Охранник схватил меня с коробкой пряников прямо у фонтана. Я резво сопротивлялся и кричал, поэтому он не повёл меня в свою коморку, а сразу выбросил на улицу через чёрный ход. — Пошёл прочь, ребёнок-переросток, пока полицию не вызвал! — охранник бросил в меня веником, когда я засмеялся: с коробкой и короной на голове. — Чему детей научишь? — Жизни! — весело откликнулся я и кинулся прочь. Я ехал в метро и поедал награбленное. Люди косились в мою сторону и улыбались. Всегда рад поднять настроение, обращайтесь. Время неумолимо бежало, и я отыскал Годарта в парке. Он сидел на лавке с гитарой и что-то пел. Отличный голос и славная музыка. Толпа веселилась, кидала в раскрытый чехол деньги. Я невольно заслушался. Специально для меня Сэмми проиграл ещё несколько песен. И мы направились в отель. В номере нас встретил Джо. Они опять как-то странно переглянулся с Годартом, и боксёр перегородил своей тушей вход в гостиную. — Ограбил сказочную страну? — и я остался без шоколадной короны. — Не хочешь лечь спать пораньше? Я смекнул, что они готовят какой-то сюрприз. Загоревшись любопытством, как чучело на Масленице, я попытался юркнуть в гостиную, но меня удержал Сэм. Они вдвоём вытолкнули меня в мою комнату, подпёрли двери стулом и зашумели целлофаном и мебелью. Было только семь часов. Сон не шёл. Я выпил сок из мини-бара, нашёл дамский журнал, который мы захватили ещё днём, чтобы выудить нужную информацию, пролистал его. Красивые девки, шампунь и крем — что ещё нужно для журнала? Через час меня всё-таки стало клонить в сон. Шум не затихал, но не тревожил. Джо ругался на Сэма, а тот огрызался — лучшие друзья. Я упал на мягкую пружинистую кровать. За окном сигналили машины. Закрыв глаза, я моментально провалился в сон. Я никогда не сплю долго, не люблю тратить чудесный день на бесполезный сон. Можно подняться в десять и чувствовать себя хорошо. Но на следующий день моё пробуждение было слишком ранним. Джонатан с воинственным кличем сбросил меня с кровати, киякнул как самурай и затих. Сонный, но одетый Годарт вошёл следом. — Поднимай свой зад! — скомандовал Джо, а я захныкал на полу. Глаза отказывались раскрываться. — Только семь часов, — буркнул я, заползая под кровать. Джо вытянул меня обратно. — Семь ноль три, если быть точнее, — зевнул Годарт. — Именно в это время ты, Арти, появился на свет. Старые архивные данные могут предоставить много полезной информации. Матери спать с утра не дал. Я с недовольной мордой уселся рядом с кроватью и с трудом отыскал взглядом друзей. Те улыбались. — Мужик, тебе исполняется двадцать пять! — напомнил боксёр, присаживаясь рядом. — И в свои двадцать пять ты неплохо сохранился. Вставай, животное, у нас всё распланировано! Подарки будут вечером, а сейчас — программа. — Девки будут? — со слабой надеждой поинтересовался я. — Так вот что мы забыли… — задумался Сэм. — Ладно, отыщем. Их в Нью-Йорке много. Надо расслабиться. После праздника ты позвонишь в Космос, расскажешь, как там и что, и заикнёшься про новое дело. И не надо выпучивать глаза. Это твоя слава, мы пиарим тебя. — Не грузи его, — нахмурился Джо. — Не хочешь прогуляться до гостиной? Не став дожидаться повторного приглашения, я с замирающим от волнения сердцем побежал в гостиную. За мной послышался топот накачанных ног и тощих ножек. Увиденное меня поразило: с потолка свисали цветастые нити серпантина, завязанные на гелиевых шариках синего и зелёного цветов. По занавескам на окнах, из которых с трудом пробивалось утреннее солнышко, растянулись бумажные огромные буквы, сливающиеся в фразу — «С днём рождения!». На полу блестящие звёзды. А на столике завтрак: шедевры кулинарного мастерства Сэмми — салатики и горячее — и большущий шоколадный торт. Даже без всего остального праздника я был счастлив одной только гостиной! — Тебе нравится? — скромно поинтересовались друзья. — Полночи украшали. Мы молча полюбовались яркой красотой. Похожее я чувствовал в детстве, когда Джо на Рождество подарил мне красную машинку. Это было неописуемо. Я ожидал только сладкого подарка от Академии, ведь отец меня уже бросил, и игрушки мне никто не дарил, а тут маленький подарочек с моим именем! Я увлёк друзей в объятия. Плевать, что я мужик, я всё равно хотел обнять их. Это было понятнее всех слов, которые я мог сказать. Парк аттракционов в лёгких, как облака, сумерках походил на огромного зверя. Ещё день, но темно из-за дождевых туч. Всё в нём двигалось, мерцало и переливалось. Уже издали слышались визги несчастных на аттракционах. Многие уже было видно: фиолетовые змееподобные русские горки, красные, чуть полегче, столб с нанизанным на него кольцом. Один лишь вид этого чуда пробуждал во мне воспоминания давно ушедшего детства. Я помню, каким высоким и непреодолимым тогда мне казался ржавый забор парка в моём городе. Я тогда жил рядом с Чикаго. Я смотрел сквозь забор на яркие аттракционы, жадно вдыхал сладкий запах сахарной ваты, видел счастливых взрослых и их детей. Все проходили мимо и не замечали тощего голодного мальчишку. Я копил злость. Уже тогда я понимал, что так быть не должно. Мне было шесть. Мама умерла, когда мне было четыре года. Она никогда не отличалась крепким здоровьем, её могла скосить любая простуда. Но я помню дни, когда она ещё была жива. Тогда я любил и отца. Мы втроём пекли печенье, мама что-то вытворяла на кухне. Отец возвращался с работы — он был гидом в местном музее. Молодые соседи включали музыку. Мы садились за стол и ели вкусную выпечку. Но вдруг она умерла. Самый любимый человек на свете, самый добрый и милый кинул меня. Отец начал пить. Я помню этот переломный день, когда взгляд его разноцветных глаз стал совсем другим. Он стал жестоким. Он перестал узнавать во мне сына. В девять лет мы переехали в Санкт-Петербург. Именно там величественное здание Космоса. Отцу не долго оставалось мучиться со мной, как только мне исполнилось десять, в этот же день отец отвёл меня в Академию и оставил меня там. Он ведь тоже Космонавт. Больше я его не видел. В академии я проучился до двадцати лет, разрываясь между Россией и родной Америкой. Все кончают её в разном возрасте, поскольку кто-то начинает учиться в семь. Я был плохим выпускником. Сказать честно, весь наш выпуск неудачный. Кто-то спился, кого-то поймали, кто-то просто притих. Мне, как могли, восстановили татуировку на плече, испорченную много лет назад, но там всё равно отчётливо багровел след от четырёхконечной звезды… Весь выпуск разлетелся кто куда. Уже в Америке я случайно повстречался с Джонатаном на выставке оружия эпохи сицилийской мафии. Там и Томпсон и пистолеты-пулемёты. Я очень обрадовался старому другу. Ещё через неделю на одном из рок-концертов местных любительских групп познакомились с Сэмом. Тогда неформал ещё не носил ирокеза, и у него была собственная рок-группа. Они играют до сих пор. С Сэмми мы подружились не сразу. Парень в то время был слишком агрессивным и недовольным миром. Сэм и Джо поругались, дело дошло до драки. Естественно, победил тайский боксёр. Беззащитный неформал, весь в крови и синяках, растрогал меня чуть ли не до слёз. Джо ещё немного попинал неформала и удалился восвояси, думая, что я пойду за ним. Но я остался. Парень сопротивлялся, когда я тащил его до фургона группы. Его друзья как раз раздавали автографы и не видели нас. Мы остались наедине. Поругавшись немного, Годарт всё-таки смирился с моим существованием и позволил оказать ему первую помощь. Спустя полчаса мы даже стали приятелями. Выпили, за интересной беседой о всяких мелочах просидели до поздней ночи. Но тут появился свирепый Джо. Он вспомнил, что потерял меня где-то. Он испугался, что меня дружно избила вся группа Годарта. Опять дело чуть не дошло до драки, но сейчас они просто обзывались. Сэм был смиреннее. Я встал между ними. Джонатан грозно засопел. Я случайно упомянул Космос. Сэм изменился в лице. Выяснилось, Годарт — наш собрат, он тоже окончил Академию, только раньше. После этого мы помирились и стали неразлучными друзьями. Купив квартиру, мы зажили как настоящие братья. На сердце появилось приятное тепло от нахлынувших воспоминаний. Я люблю своих друзей, они лучшие и верные. Я не перестал любить Сэма даже тогда, когда он стал пинать автомат с газировкой. Оказалось, он заплатил, а баночки не выпало. Джо веселился от души, наблюдая за этим. Я улыбнулся, наблюдая за ними. — Мужики, парк ждёт! — бодро скомандовал я. Сэм ещё раз злобно глянул на автомат, и мы собрались около роскошных касс. Печальная работница глянула на нас из-за бронированного стекла. — Он, конечно, работает до двенадцати, но медлить нельзя. — Три взрослых билета? — траурно поинтересовалась работница. Друзья переглянулись. Какая-то хитрая мысль вдруг возникла в их головах. — Или с вами ещё кто-то будет? — Он у нас именинник, — Джо подал женщине откуда-то взятый мой паспорт. Она посмотрела на нас и иронически улыбнулась: — Эта акция действует до двенадцати лет. А ему, как я поняла, все двадцать пять. Ваш мальчик слишком взрослый, — ехидно заключила она. — Вам жалко, что ли, скидочку для парня? — насупился Джо, налегая огромной тушей на кассовый карниз. Женщина невольно отодвинулась назад. — Он же именинник! Ну, пожалуйста! Ну сделайте скидку! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!!! Она не выдержала и пробила мне билет со скидкой. Охрана не обратила на нас внимания, когда мы пробили билеты (причём, мой был детский) и вошли в парк. Чудесный, неведомый мне мир. Мы можем кататься сколько угодно раз, где проходим по весу, ведь мы заплатили большущие деньги за это. Джо стал уговаривать покататься на всём сразу. Начал я со сладкой ваты, продолжил каруселями на цепях, машинками и прочим. Потом друзья потащили меня к самым большим фиолетовым русским горкам. Прыщавый парень в красной кепочке поглядел на молодёжь, сидящую на жёстких сидениях. Страшно. Ремни, опускающиеся поручни, цепи — как будто нас посылали в космос. Наши сидения висели на толстых палках, а те крепились колёсами к рельсам. Махина дрогнула и медленно поехала назад. Мы заезжали на столб. Я навалился на поручни, молясь, чтобы они были исправны. Мгновение, и мы мчимся вниз, с огромной высоты, меня вдавило в сидение. Вся команда завизжала, а я кричал громче всех. Радостно сбивалось дыхание. Мы крутили невероятные фигуры, сальто. Друзья кричали где-то сзади. Когда всё кончилось, я долго ещё не мог прийти в себя, но было здорово. Следующим шёл китайский дракон. Мы сели в красную вагонетку, и та медленно поехала. Через секунду она разогналась. Было здорово вжиматься в кресло. Подъём, спуск вниз. Резкий бросок вперёд, и такое же резкое торможение. Но впереди было препятствие пострашнее — петля. И теперь всё происходило как в замедленной съёмке: наш дракон остановился на самом его пике. Кровь поплыла к мозгу. Я посмотрел вниз, там стояли шокированные люди, мелькали фотоаппараты. До меня дошло, что это самый подходящий момент для того, чтобы отпустить руки. И я отпустил, свесив их вниз. В этот самый момент китайский красавец преодолел опасную петлю и с бешеной скоростью полетел вперёд. Дух завораживало всё сильнее. Теперь вопил каждый пассажир, оседлавший дракона. Дракон остановился. Мы с друзьями с трудом выбрались на волю. Я даже чувствовал, как опустилось давление. Но не было времени умирать: нас поджидали очаровательные блондиночки-близняшки. Мы познакомились. Одна Стейси, а вторая Дейзи. Абсолютно неразличимые, как две капли воды. Мы неплохо сдружились, проводя время в парке. Сэм забронировал одну из них, а вторая осталась ничьей. Ибо мне она не нравилась, а Джо был верен своей новой пассии Анжеле. Поэтому мы делали вид, что ухлёстываем за ней оба. Весь остаток вечера мы развлекались нашей большой компанией. Девушки оказались милыми и глупыми малышками. Прокатившись на нескольких аттракционах, мы заметили, что практически наступила ночь. Шёл следующий пункт плана — бар. Он оказался недурным. Огромный выбор алкоголя и закусок, тихая музыка, уютная атмосфера, чистые столы. Сказать честно, последнее редко встречается в барах. Чаще всего на столе обязательно будет жирное пятно и липкий развод от чего-нибудь. Девочки составили нам компанию и в баре. Я сделал большой глоток, и пиво, обжигая язык и горло, медленно поползло в желудок, чтобы всосаться в кровь. Джо в край опьянел и очень весело говорил. За ним было здорово наблюдать: эти бегающие глаза, непослушные руки на барной стойке. Барбаро увидел, как к одной из сестёр начал клеиться рыжий бородатый мужик: — Что это за рыжий хрен?.. — насупился Джо, чуть ли не падая со стула. Я удержал его со смехом. — Он клеится к бабе Сэма… — Это не моя баба, — улыбнулся почти трезвый Годарт. — Моя ушла в уборную. — Рыжий хрен… — Джо оскалил зубы, желая почесать о кого-нибудь кулаки. Вдруг его настроение изменилось. Он ткнул меня в плечо (причём перед этим он раз промазал, и ткнул меня в грудь) и прошептал: — Ты посмотри, какая славная девушка. О, Арти, она невероятна… Я перевёл взгляд туда, куда указывали пьяные глазки Барбаро. Я ожидал увидеть какого-нибудь мужика, которого этот алкаш принял за даму, но я ошибся. Она действительно оказалась прекрасна. Брюнетка с шоколадными волосами и весёлыми зелёными глазами. Видно, что высокая и стройная. Она сидела на противоположном конце барной стойки. Да, я запал на неё. Что это? Чувства, которых никогда не было? — Она смотрела на тебя, Арти! — уверенно твердил Джо, допивая n-ный стакан хорошего спиртного. — Отвечаю, она запала. — И с чего ты взял, что она на меня запала? — я покосился на красавицу. Она потягивала коктейль и вычитывала названия сладких добавок в ярких бутылках. Да, я всем сердцем (которое, кстати, волнительно колотилось в груди) желал, чтобы это оказалось правдой. — Я вижу людей насквозь, мой дорогой! Вот скажи, она засела у тебя в голове? — я кивнул, — нельзя так просто взять и выкинуть человека из головы. Из окна можно, конечно, но тут другое. Иди к ней, ковбой. Я отрицательно помотал головой. Я, конечно, ничего, но вряд ли ей нравятся низкие парни. Это мой главный комплекс, от которого никак не избавиться. Я ведь не буду носить каблуки! Я посмотрел на девицу. Оказалось, она тоже смотрела на меня. Стало жарко, сердце ёкнуло. Я отвернулся, делая вид, что выбираю чипсы. Хотя я терпеть не могу эту дрянь! А девушка засмеялась… у неё невероятный голос! Она меня раскрыла с потрохами. Я сам понимал, что надо действовать, да только тело не слушалось и в страхе отказывалось подчиняться. — Аарон, будь добр, укрась это место своим отсутствием, — вмешался Сэм, пытаясь выгнать меня к красавице. — Ломаешься, как выпускница! Ты мужик или нет? Пошёл! Красноречие и громкий тон друзей заставили меня резко соскочить со стула. Но что делать дальше? Ноги не хотели идти. Я чувствовал, как земля куда-то уходит. Хлебнув для храбрости в последний раз, я медленно пошёл к ней. Девушка заметила краем глаза моё маленькое приближающееся существо и сделала вид, что разглядывает те же самые чипсы. Я шёл и шёл, а расстояние не уменьшалось. Шёпот Джо «Быстрее, Форест, быстрее!» различили все, и я заторопился. Собрав последние силы, я сделал рывок, мигом преодолел оставшееся расстояние и сел рядом с девушкой. Она улыбнулась. Я сделал тоже самое. Мы смотрели друг на друга, неловкость исчезала. — Я Аарон. Лучше просто Арти. В Нью-Йорке уже целый день. — Я Александра. Лучше просто Саша. Я русская, в Нью-Йорке пятый раз. Недавно вернулась с Африки. — Только русские могут организовать роскошные круизы на берегу Африки с целью поохотиться на сомалийских пиратов, — озвучил я старую добрую шутку. Она засмеялась своим чудным голосом. За нашими спинами до бесстыдства пьяный Джонатан громко шептал мне ободряющие слова. Сашу веселило и это. — Я учился в России. В закрытой школе в Петербурге. Она мне как вторая родина. — Родина бывает только одна, она в нашем сердце, — мы встретились взглядами. Я предложил выпить. В сладких коктейлях я такой же лох, как и в музыке. Сэм подтвердит, что я хорошо играю только в компьютерные игры. Не зная, что заказать, я бросил на бармена умоляющий взгляд. Бармен попался хороший: с бородкой, в чистой рубашке. Он слушал наши речи, всё понял и принёс два высоких стакана. Красные и жёлтые слои как-то умудрялись не перемешиваться, и мы спокойно пили и беседовали о России. Славная девушка. Я почувствовал себя лучше, когда Джо задремал. Уронив обритую голову на деревянную стойку. Сэм сочувственно гладил его по спине, тоже с трудом соображая, что происходит. Время пролетело быстро. Надо было прощаться. Саша вынула из модной сумочки ручку, написала свой номер на салфетке и протянула её мне. — Буду рада тебя слышать, — она протянула ручку, чтобы я пожал её на прощание. Но я поступил как джентльмен — поцеловал её. Александра не смутилась. Она слишком шикарна для этого чувства. Девушка аккуратно слезла с высокого стула, послала мне воздушный поцелуй и скрылась за стеклянной дверью бара. Я шепнул «пока», спрыгнул со стула и радостно взвизгнул на весь бар, сообщая всему миру о моём счастье. О том, что я влюбился. Пришлось заказать такси. Автобусы уже ходили редко, да и увести двух алкашей я бы не смог. Близняшки остались в баре, так что я мог спокойно делиться счастьем с друзьями, пока не приехала ярко-жёлтая машина. Таксист — нормальный мужик — помог усадить друзей в машину. Сам я плюхнулся рядом с ним на переднее сидение. Мы тронулись к гостинице. Джо уже пришёл в себя, но всё равно был пьян, как животное. Он что-то лепетал, чесал Годарта за ирокез и восхищался убранством машины. Таксист включил музыку. Барбаро запел. Он громко растягивал слова какой-то старой песни, которую крутили ещё на радио Empire в 60-х. Я грозно шикнул. — Тебе не нравится, как я пою? — возмутился боксёр. — Господи, да ты не попадёшь в ноты даже в упор! Вдруг друзья запели вместе и не смолкали до конца путешествия. Уже в отеле друзья протрезвели совсем. Меня же охватили дивные чудные воспоминания о моей новой знакомой, и я стал танцевать. Этот мир казался прекрасным. Даже самые убогие, самые злые люди представлялись мне хорошими. Так здорово влюбиться — сердце будто бы очищается от всей прежней боли! — Арти, у меня голова раскалывается! — ворчал Джо, когда я проносился мимо него, ещё и напевая. — Хватит выбивать тут чечётку! Я добрый только когда пьяный. Сейчас я тебе точно смогу наподдать. — В выпивку что-то подмешали, — отозвался Сэм со своей боязнью отравления. Я наворачивал неумелые круги, подражая вальсу. — Вот и лечи его теперь. — Аарон, ты ведёшь себя, как… — Джо вдруг запнулся, не закончив. Улыбка появилась на его губах, — …как влюблённый дурачок! Сэм засмеялся. Ему всегда дико проявление чувств. Они стали гадать, к кому неровно бьётся моё сердце. Близняшки отпали сразу. Рыжий хрен из бара? Бармен? Та очаровательная брюнетка! Эмоций с её происхождения вообще было не усмирить. Русская! Мы ведь тоже почти русские! Значит, мы можем быть вместе. Во снах. После чая с остатками торта друзья выбежали из-за стола и вернулись уже с оранжевой коробкой с синим бантом. Размером она была с толстую книгу. Я разорвал упаковку и восторженно выдохнул, глядя на подарок: красивый тяжёлый пистолет редкого, почти одиночного выпуска на двадцать один выстрел. Такой не скоро надо будет перезаряжать. Расстреливай и расстреливай, пока патроны не кончатся. Моему восхищению не было предела. Я и представить не мог, сколько стоила эта игрушка. Джо сказал, что теперь я настоящий мафиози, Крыса, и мне нужно серьёзное оружие. Друзья долго выбирали. В какой-то момент хотели подарить мне миниган*, но потом увидели этого малыша. Надо было ложиться спать, ведь предстояло связаться с Космосом. А там, если наш замысел одобрят, не далеко до серьёзной подготовки. Я упал на кровать. Так какой у Саши номер? Как начать сообщение? Самое сложное — сделать первый шаг. После пары тройки сообщений я понял, что не такой я уж и плохой собеседник. В огромных текстах Саша описывала себя, свою работу, увлечения. Я тоже старался не отставать, припоминая все свои положительные качества. Закончили мы под самое утро, когда уже болели глаза. Саша послала сердечко, пожелала сладких снов и затихла. Я уткнулся в подушку и блаженно улыбнулся. Она невероятная. Она — девушка моей мечты. На следующий день друзья дали мне отоспаться. Я продрых до самого обеда. Джо — а ему не редко случается перепить в баре — чувствовал себя заново родившимся. Сэм пил таблетки от головной боли и стонал. Я не отставал от боксёра, уминая на завтрак самый последний кусок торта. Настало время звонить. Оказалось, от меня всего лишь требуется связаться с Космонавтом, который живёт в Нью-Йорке. Он сообщит обо мне главному штабу Космоса, а те уже перезвонят сами. Я набрал нужный номер. Ответила строгая женщина. Я представился. Она спросила: «Почему я не летаю в космос?». Я ответил стандартную фразу: «Потому, что я мафиози». Нас учили этому с самого детства. Она попрощалась. Мы взволнованно ждали звонка целый час. И вдруг телефон зазвонил. Я поставил на громкую связь. Звонили из приёмного отделения. Я сообщил о своём первом деле, с гордостью похвастался, как удрал от Головорезов. Секретарь спокойно ответил, что уже обо всём знает и ему приятно, что я до сих пор жив. Я в двух словах рассказал о предстоящем деле. Нам нужны были люди и средства. Секретарь усмехнулся, начал загонять, что я не дорос по рангу, но тут вмешался Джо. Красиво и фамильярно он рассказал, кто он такой, что он есть, и что есть жалкий секретарь с его пятнадцатью звёздами. Барбаро очень мило сказал, что я под его началом. Повисло молчание. Собеседник вздохнул и попрощался. Перезвонил через двадцать минут. Он сказал, что отправит нам всё необходимое. Мы ликовали. Теперь оставалось ждать, пока в Нью-Йорк подтянутся отправленные нам Космонавты со связями и деньгами. Семья выдаёт поддержку особо старательным выпускникам. Остаётся ждать. А чем заняться в это время? Найти работу! И я нашёл. Ещё в школе я познакомился с американским парнем Генри. Я знал, что он сейчас неплохо промышляет в Нью-Йорке. С трудом, но разыскал его. Мы поговорили, и Генри дал мне славную работёнку — разносить блоки прессованной травы по заказчикам. Напоследок парень сказал мудрую вещь: хоть русская мафия и велика, но не стоит переходить дорогу американским семьям. Я послушался его совета и сильно никуда не лез. Да, Крёстный отец - это шикарный герой отличной книжки. С таким человеком грех было не подружиться, если бы он существовал. Но настоящую, реальную мафию никто не отменял. До сих пор со всех уголков Чикаго в Нью-Йорк стекаются последователи Аля Капоне. А ведь он работал в 1930-х! Работа моя началась со следующего дня. Встав пораньше в самом прекрасном настроении (а я уже был влюблён второй день), я позавтракал, загрузил разноцветные тяжёлые блоки в рюкзак, включил карту на планшете и отправился в путь. Сэм снова ушёл играть в парк, а Джо избивал ни в чём не повинную грушу. Небо заволокло тучами, было прохладно. То и дело моросил мелкий дождик. Я до безумия люблю такую погоду, мне было хорошо. Клиентами оказались те люди, по которым не скажешь, что они промышляют лёгкими наркотиками. Первой оказалась милая мамочка с полуторагодовалой дочкой. Она сразу поняла, кто я, провела в дом, налила какао. Я возился с ребёнком, пока мама искала наличку. Девочка, с трудом передвигая пухлые ножки, приносила мне игрушки. В итоге я уселся на пол, и мы вовсю играли, когда вернулась мама. Я отдал ей белый блок. Напоследок я сказал девочке: — Хочешь быть мафиози? Для этого тебе понадобятся пистолет и чёрные очки. Шутка, очки не нужны, — и девочка расхохоталась, сама не зная почему. Вторым клиентом был милый дядька — папаша двух детей. Они спали ещё в это время, поэтому мужчина шёпотом шутил со мной в дверях во время расчёта. Мне нравилось. Я как будто бы делал людей счастливыми. Много хороших людей. Одной и вовсе оказалась учительница. Она готовила материалы в пустой школе, поэтому я поднялся прямо к ней в кабинет. Она угостила меня кофе, и мы болтали целый час. Когда клиенты кончились, было уже четыре часа. Я вызвонил Александре и пригласил её на свидание. Девушка примчалась к ресторанчику, не опоздав ни на минуту. Мы ели жареную рыбу и мило беседовали. Уже тогда я надеялся на большее, чем просто приятельство. Мне казалось, что она неровно дышит ко мне. Так и было, как выяснилось потом. Позже мы купили по маленькой бутылке лёгкого вина и отправились на прогулку в центральный парк, отпивая прямо так, из горлышек. Саша рассказывала мне про местные красоты, свои случаи из жизни. Мы встретили Сэма. — Пьём на работе? Когда ты успел стать ирландцем? — крикнул он вместо приветствия. Увидев Сашу, он вдруг притих и заиграл что-то медленное, романтичное. Прощались мы уже вечером. Саша сказала, что ненадолго в этом городе. Надо уладить кое-что по работе. Мы расстались. В следующие два дня клиентов было намного меньше. В оставшееся время я выдумывал новые интересные места для свидания и гулял с Александрой. В сердце окончательно засело чувство любви. На следующий день я хотел признаться ей в этом, но не успел, подъехала команда Космонавтов. Надо было начинать подготовку. Руководить всей операцией поставили меня. Этого бы не случилось, если бы Джо не настоял. Мы познакомились с командой: старая, но невероятно бойкая тётка лет пятидесяти пяти, которую Барбаро сразу назвал мамашей; трое мужчин среднего возраста, два молодых парня. Мне дали ночь, чтобы я сообразил и сопоставил всё. Я жутко волновался, не мог взяться за ум, но потом дело пошло. И под утро был составлен план до мельчайших подробностей. Он был хорош. Приём организовывала дама в солидном возрасте. Я слышал о ней. Когда она наряжалась в дорогие платья, то походила на красивое издание плохого французского романа. Она была очень богата и со своей коллекцией драгоценных камней. Торжество для завистливых подруг и их богатых мужей проходило в Доме Искусства и Показа, в двухэтажном здании на набережной. С одной стороны большая дорога, с двух других подпирают общественные заведения, а с третьей — каменная пристань для моторных лодок. Выход только один — она. Мамаша была главной в компании прибывших Космонавтов. Она всех строила, ругала и достала нам приглашения на этот вечер. Из всех проблем там была только вооружённая охрана и камеры. Полиция приплывёт на лодках, поскольку дорога рядом с пристанью небольшая, всего на четыре машины. Много полицейских машин не поместится на ней из-за пробок. Мы оделись в дорогие костюмы. По приглашениям прошли я, Сэмми (хоть он и жутко бросался в глаза со своим ирокезом) и молодёжь. Остальные прикрывали с тылов. Я задействовал тогда много массовки. И вот мы вошли, даже не глянув на охрану в бронежилетах. Светлая просторная зала со стеклянными стеллажами, а под стеклом море цветных камней. Красные, зелёные, золото — глаза разбегались от роскоши. А под отдельным стеклянным кубом, на маленьком пьедестале, покоился небольшой алмаз, гвоздь программы. Я сразу же пристроился к кучке толстых тёток, чтобы в момент «X» при них испугаться и получить тем самым алиби. Молодёжь прибилась к компании мужей. Всех увлекли разговоры. Вышла хозяйка, стала врать, как рада видеть всех нас. Я не слушал её, ведь меня расхваливала моя кучка тёток. Я только и слушал, какой я милый мальчик, и что мне надо жену. Наступило десять часов. Теперь мы действовали строго по ограниченному по времени плану. Нас будет ждать лодка через два километра от пристани, но до неё ещё нужно добраться с награбленным. Сэм скрылся в уборной. Ровно через минуту с левого края здания, со стороны двора, появилась кучка подростков. Она расположилась прямо под камерой, стала швыряться в неё камнями и метить каменный угол Дома. Охрана на посту, наблюдающая по экранам за всем Домом, устремила внимание на них. Нажала на нужную кнопку. Верные стражи бросились прогонять подростков. И в этой суматохе с правого угла подкрался мальчишка в капюшоне. Он швырнул в окно уборной рюкзак. Годарт ловко схватил его и юркнул в кабинку. Никто не заметил убегающего подростка. Неформал принялся делать бомбу из подкинутых материалов. Он собрал механизм, поставил таймер на целых пятнадцать минут, запер кабинку и вылез через соседнюю. Хорошо, что в уборной никого не было. — Чуть не забыл, как там и что, — сказал Сэм, когда подошёл ко мне. Мы принялись за бесплатную выпивку, краем глаза присматривая товар. — Ты славно всё придумал. — Главное, чтобы команда не подкачала, — я кивнул на семь маленьких рубинов. — Симпатичные. Подарю что-нибудь Саше. — Сейчас всё серьёзно, Арти. Не служи мишенью. Оставаться на открытом месте во время перестрелки — бесплатный билет в морг. — Я планировал обойтись без единой пули. Но Джо всё равно взял пистолет, я же его знаю. Который час? — Десять часов девятнадцать минут, — взволнованно шепнул Сэмми, глядя на дорогие часы. Сердце забилось быстрее. Минута. Половина. Взрыв. Стены затряслись, из туалета показались языки пламени. Люди закричали. Началась паника. Мы с Сэмом весело нырнули за колонну, достали из-под пиджаков яркие звериные детские маски и надели их. Годарт достал скомканный тряпичный рюкзак, в котором хранились материалы для бомбы. Зала опустела. Полторы минуты до приезда пожарных. Да, нас снимают камеры, но охрана эвакуировалась вместе с людьми. Повалил дым. Подоспела молодёжь в масках зайцев и помогла бить витрины и вытаскивать камни. Рюкзак заметно потяжелел, мы гребли всё без разбора. Оставалось тридцать секунд. Я испуганно озирался по сторонам. Нельзя было медлить. Я вытащил заранее приготовленный маркер и нарисовал на стене ту самую кривоватую крысу, которая однажды уже радовала полицейских. Теперь точно всё. Последний штрих сделан. Быть может, когда-нибудь меня начнут узнавать по метке. О, Крыса опять что-то натворил... О, я трясусь от одной клички — Крыса! Как раз послышались крики полицейских машин. Мы рванули к чёрному ходу, он был сбоку Дома. Открыть его не было проблем, у нас была карточка для электронных дверей. Мы вышли на улицу. Движение на дороге перед пристанью замерло. Водители высовывались из машин, сигналили, но всё равно не могли проехать. Перпендикулярно Дому удачно остановилась пожарная машина. Мы пробежали за ней, за автобусом, и полицейские не заметили нас. Стало страшно. Наступила последняя ступень плана, на ней решалось всё. В это самое время прямо на каменной пристани стоял молодой крепкий парень — Джо Барбаро. Он держал под руку пожилую тётку в старомодном платье. Подоспевшие полицейские орали с лодок в громкоговорители, чтобы эта парочка освободила пристань. — Я выгуливаю мамашу! — кричал в ответ Джо. — Она целыми днями смотрит свои мексиканские сериалы, пускай подышит воздухом! — Освободите пристань! — скомандовал коп, слезая с лодки и подходя к ним. — Возможно, тут произошло преступление. — Что это за хрен, сынок? — спросила тётка, дёргая Барбаро за руку. — Он мне не нравится, — полицейский осторожно взял её за локоть, а она закричала: — Сынок, он меня трогает! Убери его! И начался спор. Джо отчаянно заступался за мамашу, мамаша кричала, а коп пытался их прогнать. Все полицейские отвлеклись. Тем временем наша команда из четырёх спряталась в кустах и привязала верёвку к каменным перилам. Тут же в мусорном мешке были акваланги. Первым по верёвке спустился Сэм, осторожно проникая в воду. Ни одной брызги. Ни единого всплеска. Вторым полз я. И как специально полицейская лодка переместилась ближе к нашему краю. Меня спасла тьма, но стоило только присмотреться, и меня бы увидели. Мамаша будто бы почувствовала это и навернула полицейскому сумкой. Тот отскочил в сторону, а Джо громко заругался. Я съехал вниз. Ледяная вода трезвила рассудок. Мы поплыли на глубине метра. Следом за мной без происшествий спустились парни. Джо уже повёл матушку домой. Лодки рассыпались по всей набережной и прочёсывали воду. Новость о краже разнеслась быстро. Два километра преодолели быстро. Сквозь толщу воды виднелись огни большой прогулочной яхты. Матрос помог нам выбраться из воды. Появился дедушка, хозяин яхты. Он тоже был Космонавтом и отмечал на яхте свой шестидесятилетний юбилей. Все люди, вся молодёжь: его гости. Мамаша попросила бывшего коллегу помочь в нелёгком деле. — Юные Космонавты! — радостно поприветствовал нас хозяин. — Рад видеть! Молодцы, что не позорите. Всё здорово прошло! Ну, команда, отведите их в каюты и переоденьте! Мы переоделись в самую обычную штатскую одежду, рюкзак спрятали в одной из кают. Вышли на палубу к танцующим гостям. На яхте, прямо посередине, располагался бассейн с подсветкой. Всюду светили разноцветные прожекторы, стояли декоративные пальмочки в горшках, теснились столы с закусками, играла музыка. Дед представил нам того парня, который подкинул рюкзак с бомбой в окно. Оказалось, это его любимый внучек. Мы расслабились за угощениями. Громко играла музыка, молодёжь веселилась. Через двадцать минут к яхте подъехали три полицейские лодки. Тут появился дедушка (он был достаточно знаменитым праведником в городе) и сказал, что тут у него праздник и никого он не видал. Полиция оставила нас в покое, а мы поплыли к месту встречи. Даже не верилось, что всё прошло так прекрасно. Мы пришвартовались к простой деревянной пристани, где дедушка высадил нас и отправился праздновать дальше. Вокруг бараки с водным инвентарём и домики для рабочих. Мы уселись на лавках в ожидании такси с мамашей и Джо. Вдруг послышались мощные удары огромных лопастей о воздух. Ни с чем не спутаешь этот звук. К нам спускался вертолёт. Никакого света, никаких угроз, это была не полиция. Сэм как раз пошёл отлить и спрятался за углом. Мы втроём сидели, словно изваяния и не могли совладать с любопытством. Вертолёт сел, но не затих, готовый в любое мгновение сорваться с места. И тут появилась она, Александра. Я открыл рот. Да, я готов был наплевать на вертолёт и ограбление, я готов был броситься к ней в объятия. Заговорило влюблённое сердце. Я поднялся, а парни кинулись врассыпную. — Зачем ты полез сюда?! — крикнула Саша, а я испуганно уселся обратно. Она увидела рюкзак рядом со мной. — Почему все нормальные парни либо геи, либо Космонавты?! Она вдруг вынула пистолет и выстрелила. Живот резанула острая боль, как будто бы мышцы пресса вдруг резко сократились. Я завалился на бок. Саша, хмуря брови, схватила рюкзак, сказала, что ей жаль, и прыгнула в вертолёт. Махина вмиг оторвалась от земли и скрылась в море городских огней. Я выдохнул. Стало настолько гадко, что и описать нельзя. Полил дождь. Я чувствовал, как кто-то подхватывает меня на руки. Я чувствовал, как горячие слёзы медленно катятся по щекам. И это всё? Так быстро настал конец моей повести? Кто же знал, что смерть настанет так внезапно и неожиданно. Но самое отвратное то, что я умру от её руки — от руки моей любимой…