Valle Deliria

      Селена поднималась по лестнице на третий этаж левого крыла, крепко держа в руках стопку постельного белья золотистого оттенка для новых постояльцев отеля. Гости были здесь редкостью, как и солнечные дни или количество не сумасшедших людей в Тотспеле. Для нее этот городок был странный, хоть она и быстро влилась в местный поток, разобравшись с законами, которые в какой-то мере ломали ее личность. Под ногами чувствовался слабый холод от пола сквозь тонкую подошву обуви, и Селена уже ловила себя на мысли, что скоро сляжет с простудой. Найти нужную дверь не составило труда. На этаже находилось пять номеров небольших размеров для разных групп постояльцев и, пройдя к середине, девушка взялась за ручку, открывая и проходя в комнату. Окна были завешаны такими же, как в ее комнате массивными шторами, но зеленоватого оттенка, напоминающие ей о лугах с маками, куда они ездили с еще живой семьей. К ее счастью или сожалению, Селена сохранила достаточное количество воспоминаний о своих родителях, глубоко и трепетно храня в своем сердце, успевшее окаменеть за ее короткую жизнь. Девушка не хотела привязываться к новым людям, к коллегам была холодна и максимально требовательна, будто подсознательно желая заставить пройти их тот путь, который пришлось осилить ей во время построения карьеры. Были молодые люди, парни и, временами, девушки, с кем она проводила время и даже пыталась построить отношения, но каждая попытка заканчивалась провалом. Все бывшие в один унисон говорили об ее холодности, чрезмерном трудолюбии в работе, перфекционизме, слабой эмоциональности. Селена заботилась о каждом, но по-своему. Была особо не тактильна, нежна, как бы не пыталась заставить себя. В своем мире девушка проходила тренинги по прокачке женской энергии, но посчитав это пустой тратой времени и не заметив результата, которого ждала, она бросила это занятие, посчитав бесполезной тратой своих денег. У Селены в душе находилась дыра, не способная уменьшиться. – Такой меня сделали люди и, в частности, он, – говорила та про себя, находя себе тем самым оправдание и нежелание с кем-то сближаться. Девушке не хотелось вернуться в то отчаяние, пронизывающее каждую клеточку тела, отзывающееся острой болью внутри. Положив стопку постельного на комод, Селена открыла окна, как сгусток пыли попал в нос, заставляя закашлять и уже мысленно проклинать Жозефину. Комната была усеяна слоями пыли, говорящая о предстоящем трудном дне. Первым делом, она проходила тряпкой, смоченной холодной водой по всем поверхностям мебели: деревянному комоду и высокому шкафу, стоящими в углу, туалетному столику, подоконникам, несколькими подсвечниками и прикроватными тумбочками. Выбивала подушки и одеяла подручными средствами на улице под крышей особняка, чтобы ненароком не намокнуть. Смена постельного белья заняла меньше количество времени, как влажная уборка или мытье полов. Селена чувствовала слабую усталость в теле, хотелось упасть в постель и закрыть глаза, отдаваясь царству Морфея, чем, собственно, она и занялась. Девушка рухнула на твердый матрас, ощущая слабое удовольствие. – Пара минут, Лилит, – проговорила она шепотом, прикрывая золотистые глаза. – Решила поспать в середине дня? – спокойно задал вопрос парень, заставляя проснуться от слабой дремоты, активно захватывающей ее. – Я стучал, – он лукаво улыбнулся левым уголком тонких губ. – Ты решил помочь? – девушка перевернулась на спины на живот, подпирая ладонями подбородок и, как ни в чем не бывало, посмотрев в темные глаза Берта.       – Так смотришь, будто другая девушка дремала на постели, – художник медленным взглядом прошелся по линиям лица Селены, опускаясь ниже на губы и заканчивая свой обзор на груди, заставляющей его опомниться и резко отпрянуть. – Может быть, – Селена улыбнулась. Ей доставляли взгляды Берта некую неловкость, которую она всегда скрывала за легкой улыбкой. Девушка понимала, что парень видел ее обнаженное тело, касался ее бархатной кожи, владел ей. Успокаивала Селену только одна мысль: «Берт спал с Лилит, но не со мной» Совершенно идентичные внешне девушки, но с разными характерами, прошлым и проблемами. Из рассказов она узнала, что Лилит была хаотичной и эгоистичной личностью, любящей устраивать игры для собственного удовольствия, совершенно не заботясь о чувствах и безопасности людей, которые ее любят. Но не поступала ли она так же в своем мире? – Берт, – она перевернулась на спину, потянувшись, – Нужна помощь? – ее взгляд устремился на узоры, ловя себя на мысли, что физически она находится здесь, но не сознанием. – Я заходил к Жозефине узнать количество холстов для новых постояльцев и за деньгами. Заканчиваются краски, – бесстрастно ответил художник, рассматривая погоду за окном. – Я могла бы сходить с тобой, – предложение, таившее в себе скрытую сторону. Селена не была ни рада, ни огорчена компании Берта, напротив, до поры времени нейтральна, пока его глаза не переходили к изучению ее форм. Девушке хотелось узнать, какими красками, на самом деле, пишутся картины, увешанные в холле отеля. Она понимала, что все не так просто, как может показаться на первый взгляд. – Я обещал заскочить к Мэри сегодня, – Берт был бы рад пройтись с девушкой, поговорить наедине, выпить пару бокалов рома в таверне, как было раньше, но осознавал, что перед ним человек, не знающий о себе ничего или просто играющий? Эти сомнения мучили художника. Ему не хотелось стать очередной пешкой в ее хладнокровной игре, не приносящей никому удовольствия, кроме главного кукловода – Лилит. Но в то же время, переживания и страх за девушку, которая и правда могла удариться головой и потерять память. Желание поддержать и избегать заставляли его метаться, а золотую середину он не мог найти из-за недоверия к девушке. – Передай хороших дней Мэри, – расстроено ответила Селена. – Обязательно, – Берт улыбнулся под конец и, развернувшись, ушел. – Снова ничего, – полушепотом буркнула та про себя, прикрывая вновь глаза. – Лилит, – ее разбудил недовольный голос Жозефины, стоящей напротив постели гостей. Девушка неохотно открыла глаза, встречаясь с лицом сестры Лиама. – Ты отвратительно работаешь в последнее время! – Какой час? – Селена резко поднялась, поправляя подол черного платья. – Вечер! – рявкнула Жозефина. – Знаешь сколько раз я пожалела, что спасла тебя от смерти? Несколько тысяч! – В комнатах чисто, а это главное, – девушка поправляла одеяло на постели, пытаясь создать аккуратный вид. – Еще бы в комнатах было грязно! – Жозефина не переставала недовольно говорить, не скрывая и капли своей неприязни в адрес служанки. – Лиам ушел встречать семью Терон, пока ты тут прохлаждаешься! Селена подхватила ведро с грязной водой, стремительно выходя из комнаты и направляясь в уборную на этом этаже. Желание избежать очередной перепалки и не вспылить в ссоре с Жозефиной были сильнее, ведь эта ненормальная могла закрыть ее в комнате, якобы ради блага девушки, и очередной день прошел бы впустую. – Быстро поставь ведро и спускайся вниз, – хозяйка развязала узел на грязном фартуке, снимая его с тела Селены и небрежно отбрасывая его на комод, где хранилось постельное белье для гостей. Женщина развернулась на пятках, направляясь к лестнице. – Надеюсь, Лилит не была в ее вкусе, – подумала про себя девушка, догоняя мисс Солсбери. – Жозефина! – радостно сказал Лиам, растягивая бледные губы в улыбку. Рядом стояла небольшая семья, состоящая из трех детей и родителей. Они производили на себя впечатление среднего слоя общества, а чемоданы сзади говорили о долгом пребывании под крышей особняка. – Добро пожаловать, Мистер и Миссис Терон, в «Valle Deville»!