квартирник

На полу мелькал свет перегоравших фонарей, время от времени по потолку и стенам ездили отблески фар. Только луна светила стабильно, закутываясь в осенние тучи. В комнате холодно, мерзло — отопление обещали дать к концу недели. Стены пропахли дымом выкуренных сигарет, усталостью и пылью. В рыжину спутавшихся волос проникала чужая рука, во второй такой же получалось удерживать сразу две, уже не такие ледяные, белые ладони. Молчание хотелось нарушить обоим, у обоих ровно столько же не было сил на это. Почти хрустальные, прикрытые глаза видели перед собой киноленту событий: Конспекты — клавиатура —монитор — энергетик. Акт второй: Олег — замечание — спор — взрыв у обоих. Взрыв от усталости, от накопленного нетерпения. Взрыв от пока ещё неравнодушия к происходящему. Акт третий : молчаливое примирение — компромисс в виде решения остыть и уйти спать — пожирающая вина Серого и тихое возвращение к своему ненаглядному Олега. Он давно нагляделся. Он давно насытился. Он давно начал размышлять как и куда ему в случае чего придётся идти. Не придумал. В их тандеме идеями всегда горел Серый. Это водородная бомба планов, генератор бесконечных вариантов, мыслей и рассуждений. Только и он понятия не имел как существовать без Олега. Да и не было у него возможности хотя бы предположить - Волков был всегда. Как будто и по-другому быть не может. Во рту у него вкус железа из-за покусанных щёк и кончика языка от мыслей, сжимающих грудь. «Не стоило Не стоило Не стоило..» Мысли кружились в голове разные, не затыкаясь, как бы не хотелось. Олег сейчас будто хотел их прервать, заморозить и успокоить. Хочет ли действительно? Он до потери пульса любит Сережу. Но в таком ритме он скорее и потеряет. Это были странные ощущения. Самые странные чувства к другому человеку. Когда тянет, когда не в состоянии существовать отдельно. Но и вместе столь же тяжко, сравнимо с гирями, привязанными к шее и тянущими вниз. Им по восемнадцать. Они ужасно молоды, ужасно эмоциональны и сценарий перед ними складывается непредсказуемый. Разумовский тычется в матрас и пытается уснуть. В голову лезут самые неприятные последние воспоминания.

***

«... Мелкая ссора, совсем пустяковая. То ли из-за посуды, то ли еды, кто вспомнит. Но кипящие раздражением мозги Сережи не могли сдержаться, ибо накопленный негатив безумно хотелось излить. А заткнуть этот поток уже было невозможно. За это он возненавидит себя позже, сейчас Серый слишком увлечён. Волков в какой-то момент отчаялся вставить хоть слово, переставая глотать воздух. Просто стоял в некотором шоке от неожиданности. – Раз уж я такой, по твоим словам, невыносимый — как ты вообще со мной дышишь? В шутку спросил он, все же надеясь, что сегодня все обойдётся вишневым пивом и смехом в гостиной. – А тебя тут и не держат. Не подумав, вырвалось у Сережи. Но он тут же замер, другого виду не подал. Внутри что-то резко перекрутилось, и Волков, будто повиновавшись, капитулировал жестом рук и стремительно ушёл в комнату. Пара минут — он уже готов и скидывал оставшуюся одежду в спортивную сумку. Графичные черты лица мраморной статуей не менялись, будто уже никогда не сменятся. Хотелось ударить стену, оскорбить, уйти и больше не вернуться. Терпение дошло до определенной отметки и вот-вот нарушит ту бережно выстроенную систему. Решение будто было принято задолго до сейчас, а теперь есть все условия для осуществления. «Словно всю жизнь готовился..» Мышцы Разумовского стянулись в один клубок, мешая даже двинуться, лишая права хоть как-то изменить ход событий. Вместе с той мыслью Сережи Олег стремглав вылетел из квартиры в осеннюю пустошь Москвы.»

***

Ощущение физической поддержки тает, его заменяет одеяло вместе с приходом этого мучающего воспоминания, буквально кошмара без сна. Ему девятнадцать, он не знает, просто понятия не имеет что делать дальше.