Испанские сказки для центрбека

И спустя много лет Серхио будет помнить этот момент. Финальная тренировка перед решающим матчем с Барсой и Моуриньо, идущий по солнечному полю с новым игроком команды — мелким, щуплым и каким-то чересчур спокойным. — Парни. — Моуриньо светится, как солнце, и опускает ладони на плечи новенького. — Это будущее нашего клуба. Знакомьтесь — Лука Модрич. Тот здоровается на чудовищном испанском. У него чуть приоткрыт рот и немигающие глаза; Серхио думает, что он похож на сову. Все прекращают растяжку и поднимаются с газона, пожимают руки прибывшему. Ладонь у этого Модрича сухая, прохладная, а рукопожатие крепкое. Кажется, что он вообще не нервничает; это удивляет и сбивает с толку. Серхио помнит, как сам пришел в клуб и свой детский восторг. Все возвращаются к тренировке. Серхио, как и остальные, с любопытством поглядывает на Модрича, оценивая физическое состояние новичка. Не верится, что человек с такими данными может быть хорошим футболистом. Лука быстро вливается в команду: вот он уже шутит с Касильясом, вот расспрашивает Роналду о Португалии. Тренер часто ставит его в старт; и только Рамос никак не поймет, что все находят в этом тщедушном, ничем не примечательном человечке. Сам Серхио частенько подкалывает Модрича по мелочам. Он не считает, что ведет себя жестоко — это спорт и мир взрослых мужчин. В ход идет все, на что хватает фантазии Серхио. Модрич же никогда не огрызается, не пытается за себя постоять. Им точно не стать друзьями. — Cenicienta, ты ничего не потеряла? — Серхио держит за шнурок бутсу Модрича, которая каким-то образом очутилась в его шкафу. Ребята хохочут, а Касильяс замечает: — Зря язвишь. Принц-то на ней женился. — Да ну тебя, она не была гундосой. Серхио швыряет бутсу в Модрича — тот молча ловит. Вот эта бессловесность раздражает больше всего. Иногда Серхио хочет залезть к нему под кожу, вызвать хоть какие-то эмоции. Но и в этот раз ничего не происходит — Модрич просто обувается и выходит на поле. — Сесе. — Касильяс останавливает Серхио, придержав его за плечо. — Разговор есть. Они остаются одни, и капитан смотрит на Серхио с тревогой: — Что ты взъелся на Луку? Он больше года в команде, хороший игрок и приятный парень. Я тебя не понимаю… Серхио упрямо смотрит через плечо Икера в сторону выхода и говорит, словно обращаясь к тонкой полосе газона: — Он меня просто бесит, без причин. Слишком правильный, наверное. — Может, ты его плохо знаешь? Между ними повисает тишина. — Пойдем на тренировку, — вздыхает Касильяс. Серхио старается не смотреть туда, где мелькают светлые пряди волос и звучит хриплый голос с балканским акцентом. — Орлы! — хвалит их тренировочное рвение Анчелотти. — Послезавтра едем во Фрешенет. Все оживляются. Карвахаль, округлив глаза, спрашивает: — Будем пить игристые вина? Тренер смотрит на него как на ненормального: — Нет, разумеется, у вас запланировано небольшое состязание для поднятия командного духа. Выезд с базы в четыре утра. Прекрасная пора, чтобы насладиться осенним пейзажем. Все разочарованно вздыхают.

***

В назначенное время Серхио сидит в автобусе, совершенно не обращая внимание на виды за окном: он спит, как и остальные двадцать четыре игрока команды, которых бессердечный Анчелотти поднял в такую рань. Опухшие, сонные, к десяти утра они выгружаются у кромки букового леса. Поют птицы, светит солнце, играя лучами в разноцветных кронах, пахнет прелой листвой. Серхио очень хочет оказаться как можно дальше отсюда. Например, дома. — Подойдите ближе, — требует Анчелотти, — объясню правила. Я разобью вас на пары. Каждому на руку надену маячок — на случай, если потеряетесь. Все пары получат карту с заданием и необходимый минимум вещей. У ног тренера стоит сумка, из которой он достает полотняный мешочек. — Итак, я вызываю вас по одному — вы подходите и вытягиваете бумажку с именем напарника. Если выпало ваше имя, либо имя человека, у которого уже есть пара, тянете пока не получится. Меняться нельзя. Икер, начинай. Касильяс, разминая затекшую шею, подходит к Анчелотти и достает первую бумажку: — Рафа! Варан, улыбаясь, идет к Касильясу. Анчелотти надевает на них браслеты и передает пару небольших бумажных свертков из сумки. — Криштиану, твоя очередь. Серхио ждет, разглядывая запыленную придорожную траву. — Модрич, иди выбирай, — зовет Анчелотти. Серхио поднимает глаза и, как в замедленной съемке, видит тонкую руку, вытягивающую бумажку. — Серхио Рамос. Голос Модрича звучит глухо. Названный Серхио подходит к Анчелотти, размышляя о том, что превратит этот день для Модрича в ад. Жеребьевка продолжается. К Модричу, стоящему с каменным лицом, приближается Касильяс. Хлопнув его по плечу, он тихо говорит: — Не прибей, пожалуйста, этого дурака. — Я постараюсь, — отвечает тот. Серхио фыркает: Касильяс явно перепутал адресата. Анчелотти дает последние указания: — Среди вещей найдете карту с заданием; оно у всех пар разное. Сбор возле автобуса в семь вечера. У вас чуть менее девяти часов. Удачи. — Пойдем, детка. — Серхио кладет руку Модричу на плечи, специально наваливаясь всем весом. — Я хочу выполнить задание первым. Тот выкручивается из-под локтя и идет к лесу — туда, где между деревьев виднеются остальные пары. Серхио хмыкает. Под сенью леса темно и прохладно; Модрич разворачивает свой сверток — это карта, в которую спрятана бутылка с водой. Заглянув ему через плечо, Серхио видит начерченную красную линию, которая оканчивается крестом. — Всегда хотел стать пиратом, — скалится Рамос. — Пускать на дно корабли и убивать честных людей? — спрашивает Модрич, убирая воду в рюкзак. — Гроза морей, часом, не нуждается в помощи? Могу понести твою бутылку, у меня есть место. — Обойдусь. Мне от тебя ничего не надо. Модрич хмыкает и, не отрывая взгляда от карты, пускается в дорогу; Серхио торопливо разворачивает свою карту, крутит так и эдак, но география не его конек — у него до сих пор нет даже среднего образования. Решив, наконец, что карта не пригодится, Серхио сминает ее и сует в карман. По привычке он хочет проверить телефон, но понимает, что забыл его в автобусе. Проще всего не отставать от Модрича. Тот идет достаточно уверенно. Они проводят в тишине минут десять, прежде чем Серхио прихлопывает на шее первого комара. Этим он словно спускает невидимый курок — кажется, комары со всего леса слетаются к Серхио, чтобы выпить из него кровь. Еще через пять минут он впервые спотыкается о торчащий буковый корень. Комары, корни, Модрич — три обстоятельства, раздражающие Серхио прямо сейчас. И больше всего Модрич — его даже комары не жрут, наверное, боясь отравиться хорватской кровью. От нечего делать Серхио за пятнадцать минут выпивает всю воду и теперь не знает, куда девать пустую бутылку. — Иди сюда. — Модрич останавливается и роется в рюкзаке. — Не командуй, малявка, — огрызается Серхио, но подходит. Модрич достает спрей от москитов. — Прикрой глаза и задержи дыхание, я тебе лицо обработаю. — Откуда у тебя спрей? — возмущается Серхио, но предпочитает последовать совету и заткнуться, если он не хочет получить в рот порцию отравы от насекомых. Модрич обходит его по кругу, опрыскивая все открытые участки кожи. — Так вот почему они тебя не жрут. И как же ты протащил его с собой? — Обработал себя перед заходом в лес. Анчелотти не запрещал брать дополнительные вещи, — объясняет Модрич, затем отбирает у него пустую бутылку и прячет к себе в рюкзак, освобождая Серхио руки. — Ты меня бесишь. — Я заметил. Новость протухла уже примерно как год. — Модрич закидывает рюкзак на спину, поправляет выбившиеся из-под резинки светлые космы и снова утыкается в карту. — Мне все равно. Серхио злится. Корни буков и Модрич никуда не исчезают. Бурча под нос ругательства, Серхио плетется с черепашьей скоростью и думает, какую гадость еще не успел сказать — идей нет. Они спускаются в поросший мхом овраг; становится темнее. — Привал! — объявляет Модрич. — Дай-ка свою карту, хочу кое-что прояснить. Серхио вытаскивает смятый лист из кармана джинсов и кидает Модричу в голову; тот уворачивается. — Очень взрослое поведение. — Да заткнись ты. Модрич изучает оба листа карты, даже смотрит на просвет и хмурится: — Ничего не понимаю. — Ты просто тупой, — предполагает Серхио. — Возможно, однако творится какая-то чертовщина: на карте нет оврага, на экране телефона нет сети. И посмотри на солнце — оно почти село, а сейчас двенадцать дня. По идее, мы должны скоро подойти к месту, отмеченному крестом, но это точно не оно. И реку мы не проходили. — Бла-бла-бла, неинтересно. — Серхио вырывает из рук Модрича обе карты: на них нарисована река и линии с цифрами — оврага нет. Он хмурится и спрашивает: — И что это значит? — Мы заблудились. — Не мы, а ты! — взрывается Серхио и толкает Модрича в грудь. Тот, по-дурацки взмахнув руками, падает спиной на буковый ствол, с которого тут же стремительно взлетают десятки светлячков. Модрич тяжело поднимается и снимает с коры еще одного. — Krijesnica! — Модрич держит на ладони помятое насекомое. — Мы точно не в Ницце, — язвит Серхио. — Я не знаю, как оно называется по-испански. — Модрич разглядывает светлячка. — Странный какой. У нас они совсем другие. — Это ты странный, — злится Серхио. — Неужели тебе наплевать, какие гадости я говорю и делаю? Модрич вздыхает и смотрит на него в ответ, словно на скучнейшее зрелище в своей жизни. Рот у Модрича приоткрыт, как всегда, и Серхио это раздражает еще больше. — Да, «наплевать» — хорошее слово. Я играл в чемпионате Боснии и видал такое количество ублюдков, что ты меркнешь на их фоне. У Серхио белеет под веками то ли от досады, то ли еще от какой-то невысказанной эмоции, и он проваливается в темноту.

***

Серхио приходит в сознание, лежа на каменистом берегу реки. Ощущает он себя странно: как будто собственное тело ему не принадлежит. Дышится тяжело: воздух с сипением вырывается из глотки. Серхио с трудом отскребает себя с камней и привстает на четвереньки. — Модрич, — хрипит он чуть гнусавым скрежещущим голосом. — Дерьмо. Он видит свои ладони, упирающиеся в землю, но они чужие — пальцы слишком короткие, а запястья узкие и без татуировок. Слева кто-то стонет; Серхио поворачивает голову, стараясь не замечать светлые пряди, падающие на лоб, и видит себя. Свое тело, лежащее на камнях, и Модрича в нем. — Рамос, — бормочет тот и ощупывает свое новое лицо. — Но это невозможно! Серхио чувствует, что близок к истерике, и заставляет себя собраться. Помогает злость, а еще ужасная догадка, что сказки, которые ему в детстве рассказывала мама, не врут. — Ты разглядел светлячка, которого придавил? Как выглядело насекомое? Опиши. — Серьезно?.. Зеленый, крылья будто… забыл слово… сейчас… у стрекозы. Лапок четыре… я, наверное, пару оторвал. У насекомых ведь шесть лапок. — Это не насекомые. — Серхио сам не верит тому, что говорит сейчас. — Это хоанеты. Злобный маленький народец — феи. Любят издеваться над людьми, угодившими на их территорию. — Ты ненормальный? Фей не бывает. Серхио и сам надеется, что все происходящее — плод его воображения. Модрич с кряхтением поднимается, оглядывает себя, щиплет за руку. — Я не сплю… — Нет, — сипит Серхио, тоже вставая. — Почему в твоем теле так тяжело дышится? — У меня носовая перегородка искривлена с детства, и ртом дышать легче. Серхио запрокидывает голову к небу и орет от злости. — Не шуми. — Я застрял в твоем уродливом теле! Тебе-то повезло. — Серхио несет. — Хоть узнаешь, каково это — быть симпатичным. — Пока разницы не вижу — ты все такой же говнюк. — Модрич поднимает рюкзак с земли. Серхио рычит. — Погоди, — просит Модрич, — я отлучусь ненадолго. Серхио сжимает кулаки: он ненавидит тело, в которое попал. Модрича нет минуты три; за это время Серхио успевает немного взять себя в руки. — Предлагаю вернуться к автобусу. Мне кажется, задание тренера сейчас наименьшая наша забота. Серхио открывает рот и запоздало понимает, что поторопился с выводом о своем спокойствии: — Что, оценил? Ты же сейчас отлить ходил? Теперь у тебя и член приличного размера. — Ничего выдающегося не увидел, — равнодушно отвечает Модрич. — Пойдем назад, пожалуйста. Сейчас не время мериться достоинствами. — Самое время! — шипит Серхио. Модрич вздыхает: — Давай выбираться отсюда. Нам еще дорогу обратно искать. Примерно определив направление, они медленно бредут по лесу; Серхио глядит под ноги, чтобы больше не спотыкаться. Неудачно отпущенная Модричем ветка хлещет его по лицу, рассекая бровь. — Ох! Он прижимает пальцы к ране. Кровь течет по носу, капает на грудь. — Сейчас помогу, — шепчет Модрич и достает из рюкзака бутылку. — Не дергайся, я промою. Серхио порывается сказать все, что думает об этой помощи, но молчит, пока ему на лоб льют воду. — Спасибо, — бурчит Серхио; никто не назовет его неблагодарной скотиной. До шоссе они доходят уже в сумерках. — Где же блядский автобус? — стонет Серхио, осознав, что вышли они неизвестно где. — Нам налево или направо? — Тут есть сеть, у меня снова работает телефон! — Модрич просматривает карты на экране мобильного. — Направо, буквально пятьсот метров. Они устало бредут по обочине, пока Модрич не останавливается. — Никто не должен знать, что произошло, иначе мы рискуем провести остаток дней в клетке под наблюдением ученых. — От меня уж точно не узнают, — шипит Серхио. — Тогда веди себя поскромнее. Если не желаем привлечь нездоровый интерес, надо постараться сыграть друг друга. Серхио скрипит зубами, на его челюстях ходят желваки, но он вынужден согласиться. Когда они наконец добираются до автобуса, уже темно и все давно в сборе — ждут только их. Анчелотти нервно прохаживается вдоль обочины вместе с Касильясом; остальные обсуждают что-то между собой и смеются. — В автобус! — рявкает тренер, заходя туда первым. — Задание вы не выполнили. Однако Серхио сейчас плевать на любые задания. — Наконец-то! — восклицает Касильяс. — Мы собирались вас уже искать, но ваших маячков не было видно на радаре… Лука, все в порядке? Повисает тишина, пока до Серхио не доходит, что обращаются к нему. — Все в норме, а почему ты спросил? — Серхио надеется, что достаточно похоже копирует акцент Модрича. Касильяс хмурится: — Ты весь в крови и твой рюкзак несет Рамос. Серхио, похолодев, бормочет: — Веткой бровь рассадил. Что сказать насчет рюкзака, он не знает. Тут вклинивается Модрич, оскалившись и нарочито коверкая слова: — Не мог позволить нашей принцессе перетрудиться. — Заканчивай с этим, Сесе, — просит Касильяс, закатив глаза. Модрич глумливо улыбается — Серхио надеется, что его собственная мимика все же не настолько противна, — и в шутливом поклоне предлагает Рамосу пройти в автобус: — После вас, милочка. Серхио перекашивает: оказаться в шкуре Модрича действительно неприятно. Уклоняясь от насмешек, он поскорее ныряет в салон. Там, усевшись на место и выдохнув, он находит телефон, забытый с утра на сиденье. — Теперь это мой телефон, — почти неслышно говорит Модрич, выхватывает его у Серхио и убирает к себе в карман. Чувствуя себя полным дураком, Серхио собирается было возмутиться, когда Модрич плюхается на соседнее сиденье, но тот быстро шепчет: — Потом решим, что с мобильными делать. Либо сим-карты поменяем, либо еще что-то придумаем. Лучше скажи, после возвращения на базу поедем к тебе или ко мне? Надо обсудить, как быть дальше. — Ко мне, — требует Серхио. Модрич кивает и отстраняется, прикрывая глаза. К базе они подъезжают в первом часу ночи. Сообщение, что завтра тренировки не будет, встречается общей бурной радостью. Поздней ночью на двух разных такси они добираются до дома Серхио. Стоя перед дверью, Рамос озирается и с ужасом понимает, что жить здесь он больше не будет. — Приложи ладонь к датчику, чтобы открыть дверь, — говорит он Модричу. — Надеюсь, ты не боишься собак. — У тебя как в банке, — комментирует Модрич. — Нет. Серхио будто со стороны смотрит, как открывается дверь и из дома выбегают две немецкие овчарки. — Привет-привет, — говорит Модрич и треплет по холкам прыгающих от счастья собак. — Как их зовут? — Урко и Икаро. Псы поворачиваются к Серхио и с интересом его обнюхивают. Ему становится так грустно, что он не пускает слезу лишь из-за чертова Модрича. Нет сил даже привычно язвить. — Кто с ними гуляет? Они заходят в дом. — Не бери в голову — убирают в доме и гуляют с собаками нанятые люди. Вели собакам пойти на место. Я с ног валюсь. — Место! Хорошие мальчики. Да, надо что-то решить, обсудить ситуацию… но мне кажется, я усну сейчас прямо у тебя в прихожей. Модрич тяжело приваливается к стене. — Иди за мной, — велит Серхио. — Вот за этой дверью гостевая спальня и ванная там тоже имеется. Экскурсию по дому проведу тебе завтра. И все обсуждения только с утра. Серхио буквально вталкивает нежеланного гостя в комнату и закрывает за ним дверь. Трет глаза и шипит от боли в задетой ранке. Словно в тумане, он плетется на второй этаж к себе в спальню и там скидывает наконец пропахшую потом и заляпанную кровью майку. Поколебавшись, стягивает джинсы с бельем и пялится себе, а вернее Модричу, между ног. Щеки Серхио заливает густая краска: Модричу в сравнении действительно особо нечем впечатлиться. Член, доставшийся Рамосу, до неприличия огромен. Волосы с паха убраны, и все выглядит очень ухоженно. Приходится отвесить себе мысленную оплеуху, чтобы перестать разглядывать чужое тело и пойти в душ. — Дерьмо, — шипит он, когда струи бьют его по плечам. Серхио натирается мочалкой, словно пытаясь содрать с себя чужую ненавистную кожу. Через полчаса он валится в кровать и засыпает мертвецким сном.

***

Утро начинается с одуряющего запаха кофе. Серхио разлепляет сонные глаза, видит себя и подскакивает на кровати. Осознание произошедшего обрушивается как могильная плита, и он со стоном падает обратно на подушки. Модрич в одних трусах стоит, подпирая комод, и держит в руках две чашки, от которых и идет бодрящий аромат. — Доброе утро! Я похозяйничал на твоей кухне. Держи. Серхио делает первый глоток и чувствует, что оживает. Кофе Модрич варит сказочный. — Спасибо. — Где у тебя вещи лежат? Вчерашние грязные. Серхио, наслаждаясь разлившейся на языке горечью, машет в сторону двери в стене, за которой прячется гардеробная. Модрич кивает и исчезает из поля зрения. До Серхио доносится его приглушенный голос: — Нам надо обсудить, что делать дальше. Серхио оставляет пустую чашку и встает. Чтобы не щеголять в костюме Адама, он накидывает простынь на манер римской тоги и идет к Модричу. Тот в одних джинсах разглядывает футболки. Серхио смотрит на татуировки, которые он себе старательно подбирал, и не сразу понимает, что Модрич что-то у него спрашивает: —… есть? — Чего? — Пара, говорю, у тебя есть? Любовница, любовник? — Эм, нет. А тебе зачем? Модрич закатывает глаза. — Чтобы мне не пришлось ни с кем расставаться. Встречаться с чужим партнером я не собираюсь. — А-а, а у тебя? — Нет. Следующий вопрос. Есть родственники, и я думаю, мы должны сказать самым близким, хотя бы родителям. Они не сдадут нас на опыты. — Зачем? — Серхио на самом деле не очень интересно: он находит самые маленькие шорты и майку, которые у него только есть, и одевается. Они все равно заметно болтаются. — Вряд ли ты за несколько дней так выучишь хорватский, что по телефону родители ничего не заподозрят. — Модрич косится на него и вздыхает. — Но учить все равно придется. — Что? — Серхио смотрит на него как на ненормального. — Через год Бразилия, и я капитан сборной Хорватии. И, к сожалению, весь мир знает, как мы с тобой выглядим. И выйти за свои команды в нынешних телах мы не сможем. Серхио стоит как громом пораженный: до него только сейчас в полной мере доходит, в какой они заднице. — Блять! — Угум. Пойдем отсюда, ты экскурсию обещал. Они ходят по дому и заднему двору, Серхио на автомате показывает, что где находится, а Модрич продолжает обрисовывать проблемы: — Если мы когда-нибудь вернемся в наши тела, можешь и дальше меня ненавидеть, но пока в твоем теле нахожусь я, все будет несколько по-другому. Я вчера за вечер исчерпал все гадости, которые смог придумать. Так что для команды мы с тобой начинаем относиться друг к другу нейтрально. — Ладно. — Серхио даже рад: выслушивать от Модрича колкости на тренировках нет никакого желания. — Ты все равно не съязвишь так остро, как я. Они оказываются на кухне. Серхио чувствует, что от голода кружится голова. В холодильнике лежат несколько банок колы и йогурты. — Есть нечего, — комментирует пустоту на полках Модрич. — Поехали ко мне, я тебе тоже экскурсию проведу, и у меня точно остались гуляш и бурек. Серхио все равно, что это такое, если это съедобно. Они вызывают такси. Модрич на прощание гладит бегающих вокруг них Урко и Икаро. У Рамоса болит в груди от того, что собаки ластятся не к нему. До дома Модрича всего десять минут, которые проходят в тишине. Они выходят на белую гравийную дорожку перед одноэтажным коттеджем. — Держи, это теперь твое. — В руки Серхио падает рюкзак Модрича. — Во внутреннем кармане ключ от входной двери. Три оборота по часовой. — Что делать с твоим акцентом? — спрашивает Серхио, роясь в рюкзаке. — Ничего, — говорит Модрич практически чисто, — если я стараюсь, могу его почти полностью убрать. Не думаю, что кто-то заметит. Я учу испанский большую часть времени. — Ладно. Давай начнем экскурсию с кухни. Модрич кивает. Они разуваются в прихожей. Серхио оглядывается по сторонам — светло, уютно, пахнет очень приятно, словно в родительском доме. — Миленько тут у тебя. Модрич смотрит с подозрением, кивает и молча ведет на кухню. Серхио слегка обидно: он просто хочет быть вежливым. — Мой руки и садись за стол. Серхио все выполняет — сейчас он готов съесть что угодно. Модрич ставит на стол две тарелки дымящегося густого супа и круглый рыбный пирог из слоеного теста. — Приятного аппетита, — говорит Модрич, когда Серхио уже засовывает в рот первую обжигающую ложку. — Угум. — Он делает могучий глоток. — Тебе тоже. Минут десять они сидят в полной тишине. Модрич ест аккуратно, не торопясь. Серхио думает, что при других людях надо будет постараться скопировать это поведение для достоверности. Суп с мясом, овощами и кучей специй чем-то похож на тот, который варит его мама. Очень вкусно. Пирог с румяной хрустящей корочкой тает во рту. — Кто тебе это все готовит? Когда это все закончится и мы поменяемся обратно, хочу предложить твоему повару новый контракт. — Готовлю я. Спасибо, приму твое удивленное лицо за комплимент. Серхио действительно даже жевать перестает: он сам может приготовить только яичницу и мясо на гриле. — Ты вряд ли согласишься стать поваром. — Серхио шутит, предпринимая еще одну попытку наладить отношения. Модрич опять молчит — Серхио почему-то неприятно. — Пить у тебя есть? — Конечно, извини, что сразу не предложил. Модрич выбирает из плетеной корзины несколько яблок, режет и закидывает их в соковыжималку. — Спасибо. — Вернемся к проблемам. В рюкзаке лежит мой телефон, скрывать мне особо нечего. Твой телефон я забрал, но могу вернуть, если хочешь стереть в переписке что-то личное. Серхио кивает и ухмыляется. — Вряд ли ты обнаружишь что-то новое, увидя мои обнаженные фотки. — Да уж. Пойдем, дом покажу. Серхио впечатлен: все вокруг такое уютное и аккуратное. Видно, что Модрич любит место, в котором живет. — Я предлагаю встретится с родителями как можно скорее. — Они возвращаются на кухню, и Модрич, загружая посудомоечную машину, продолжает: — Позовем и твоих, и моих в одно место. Либо сюда, либо к тебе. Я вчера сообщением попросил прилететь своих из Хорватии. Как только они купят билеты, будут здесь. Твоим я напишу, когда узнаю дату. — Ладно. Модрич кивает и идет к выходу. — Я все тебе объяснил. Водительские права и все документы в комоде около выхода. Найди в интернете самоучитель хорватского. Звони, если что. — Стой, ты куда? — спохватывается Серхио. Он не готов остаться один. — К тебе домой, хотя фактически уже к себе. По дороге в магазин загляну, у тебя по-прежнему нечего есть. — Ясно. — Серхио очень хочется попросить Модрича остаться, но он проглатывает слова, чтобы не выглядеть жалким. — До завтра. Дверь закрывается. Серхио слоняется по дому несколько минут, прежде чем со злости пнуть кресло в гостиной. Теперь болит ушибленный мизинец. — А-а-а-а-ргх! — кричит Серхио и слышит писк телефона. Это пишет Касильяс. Серхио заваливается на кровать, он собирается читать чужие переписки — Модрич сам сказал, что ему нечего скрывать. «Привет. Ты живой после вчерашнего? Играть через полчаса будешь?» Серхио хмурится и лезет в записную книжку в поисках своего контакта. Он записан «Серхио Рамос» — это почти обидно, Модрич даже тут верен себе. — Слушаю. — В какую игру хочет играть Икер? — Серхио гадает, как Модрич оценивает имя позвонившего абонента. — А, это мы в Diablo lll по сети режемся в свободное время. Включаешь компьютер в зале и нажимаешь на значок программы, там разберешься. — Ты же говорил, что только испанский учишь. — Не поверишь, я живой человек — иногда общаюсь с друзьями, — довольно зло отвечает Модрич и отключается. Серхио думает, что написать: с одной стороны, ему не интересны компьютерные игры, с другой — ему любопытно. «Живой. Буду». Оставшееся время он пролистывает переписку с Касильясом. Модрич с ним оказывается дружит. Серхио с удивлением узнает, что они играют практически каждую неделю, а еще его потрясает фотография, посланная Модричем: он корчит рожу в камеру. Это все так странно. Серхио включает компьютер, берет в руки джойстик и садится на диван. Заставка в красно-черных тонах и приветствие для loca Madre. Серхио смеется. У этого придурка похоже есть чувство юмора. Разбирается Рамос с интерфейсом довольно быстро, заходит в общую игру по сети и в чат группы. Игроков четверо, они переписываются, ходят по полю и убивают монстров — это все, что понимает Серхио. «Лукита, ты сегодня неразговорчив». Серхио не знает, кто ему пишет, но на всякий случай отвечает нейтрально: «Слишком устал. Я недолго». Когда они заканчивают, за окном темень, на часах двенадцать ночи, а в глаза словно песок насыпали. Серхио понимает, что снова голоден, обыскивает холодильник и находит половину недоеденного ими пирога и упаковку молока. Он жует и думает о том, что Модрич не так уж и плох. Готовит он точно прекрасно!

***

Тренировка на следующий день проходит напряженно. Модрич его игнорирует, Серхио для поддержания их легенды даже не смотрит в его сторону. Их обоих испепеляет взглядами Касильяс. Отрабатывая пасы, Серхио старается занимать позицию Модрича и не смещаться — это чертовски сложно. Анчелотти гоняет их до седьмого пота. Самая тяжелая тренировка за всю карьеру Серхио: за позицией на поле следи, за акцентом следи, за словами следи, за Модричем (исподтишка) следи. В конце у него судорогой сводит ногу, и он обессиленный валится на газон. Касильяс нависает над ним, упирает его стопу себе в живот и массирует мышцы. — Лука, возьми отгул, ты плохо выглядишь. Через четыре дня игра с Хетафе. А через семь с Эльче. Серхио и чувствует себя как дерьмо. Его ногу постепенно отпускает, и он может встать. — Спасибо, капитан. — Не за что. — Касильяс хлопает его по пояснице и идет к Модричу. Серхио не смотрит. Касильяс наклоняется к Модричу и шипит достаточно громко: — Чехо, ты мой друг, но, Богом клянусь, не перестанешь докапываться до Луки — я тебе оторву что-нибудь лишнее. Серхио превращается в слух. — Пф-ф, — фыркает Модрич. — Нужен он мне. Я сегодня на него даже не смотрел. — Ну-ну. — Касильяс качает головой. — Ты сейчас что делаешь? — Пока ничего. — Сара запечет мясо, поехали к нам. — Поехали, — соглашается Модрич. Серхио чувствует себя ужасно. Он идет в раздевалку, принимает душ, переодевается и выскальзывает на парковку раньше остальных — не хочет никого видеть, — садится на сиденье ауди Модрича и упирается лбом в руль. Все так запутано. Через пять минут Серхио заставляет себя ехать домой. Он чуть не уезжает по привычке к себе, в последний момент сворачивая к Модричу. Телефон, лежащий рядом на сиденье, звенит какой-то хорватской песней, и на экране высвечивается имя абонента: «Мама». Серхио в панике сбрасывает звонок: общаться с ней на хорватском он точно не сможет. Телефон пищит о доставке сообщения. Серхио нервничает, сгребает с сиденья телефон и звонит Модричу. Трубку не берут долго. Серхио выруливает на подъездную дорожку, выходит из машины и успевает зайти в дом. — Алло. Хорватского акцента и правда нет. — Звонила твоя мама и прислала сообщение. — М-м-м, ясно. Я сейчас занят. Подъехать не могу, — говорит Модрич, и Серхио с досадой слышит на заднем фоне смех Икера. — Перешли ее сообщение. Модрич отключается. Серхио ударяет кулаком в стену и сбивает костяшки от досады. Подуспокаиваясь, он пересылает требуемое и идет на кухню. В холодильнике ничего нет — Серхио злится на Модрича, который прямо сейчас ест мясо, проходит в гостиную, валится на диван и лежит в темноте. Через пять минут Серхио забывается тревожным сном и спит до тех пор, пока не пробуждается от настойчивой трели дверного звонка. Спросонок он падает с дивана и ударяется локтем. Проклиная визитера, идет открывать, зажимая ладонью ушибленное место. За дверью стоит Модрич с пакетом в руках. — Какой черт тебя принес? — шипит Серхио, но отодвигается, давая пройти. — За мной, — командует Модрич, машет рукой и идет на кухню. Серхио бурчит про наглых гостей и незваных хорватов — тот это бурчание игнорирует. — Голодный? — спрашивает Модрич, доставая из пакета пластиковые контейнеры. — Да, — честно отвечает Серхио. — Тогда садись. Серхио трет лицо и опускается на стул. Перед ним появляется гаспачо, тарелка, наполненная мясом, хлеб и сладкая лепешка. — Приятного аппетита. Кивнув, Серхио набрасывается на еду. — А что это ты такой добрый? — Я просто нормальный. А еще я не хочу когда-нибудь вернуться в свое тело и обнаружить гастрит. Как ты вообще дожил до этого времени? Серхио пожимает плечами и молча ест. — Рамос, где телефон? Я маме ответ напишу. — В гостиной. Модрич оставляет его одного. Серхио прикрывает глаза от удовольствия — хорошая еда всегда приводит его в благодушное состояние. — Завтра к обеду мы все собираемся у твоих родителей. Стипе и Радойка — так зовут моих родителей. Я Анчелотти предупредил, что завтра на тренировку не иду. — Чего? — Серхио чуть не давится от неожиданности. — Почему у них? — Я написал твоей маме, что хочу обсудить одну очень важную вещь, и она ответила: «Приезжай к обеду». Во сколько они садятся обычно за стол? — Ясно. — Серхио дожевывает сладкую лепешку и думает, как было бы здорово, если бы Модрич наконец свалил. — В два дня. — Отлично, встретимся без пяти два перед их домом. Скинь мне адрес сообщением. Не опаздывай. И не забудь предупредить Анчелотти. Модрич разворачивается к двери и собирается уходить. Он так бесит Серхио, что тот не может удержаться: — Какого дьявола ты согласился пойти к Касильясу? Он мой друг. — Так же, как и мой. — В голосе Модрича звенит металл. — Я не предъявляю тебе, что ты с ребятами вчера играл. Пойми, Рамос, ты не пуп земли. Уймись уже. Серхио зло смотрит на захлопнувшуюся за Модричем дверь.

***

Серхио без пяти два стоит на гравийной дорожке перед домом родителей. Он прилично одет, гладковыбрит, волосы убраны под тренировочную резинку, туфли начищены — Серхио сделал все, чтобы привести это несимпатичное тело в подобающий вид. Подъезжает машина, в которой Серхио с неудовольствием узнает свой ровер. С водительского сиденья вылезает Модрич и галантно открывает двери своим родителям. Стипе и Радойка, кажется. Серхио стоит как истукан, когда мама Модрича радостно кидается обниматься, щебеча на хорватском. — Давайте пройдем в дом, — просит Модрич со страданием в голосе. Серхио, неуклюже погладив женщину по спине, нажимает на дверной звонок. Неловкая минута тишины, и дверь открывает его отец. — Сесе, привет. О, ты не один. Проходите, пожалуйста. — Привет, — переминаясь с ноги на ногу, отвечает Модрич. — Это Стипе и Радойка, родители Луки Модрича. Родители Модрича смотрят с легким удивлением на молчащего Серхио, но проходят внутрь. Все раздеваются в неуютной тишине. Серхио вздыхает и успокаивается — запах родительского дома умиротворяет. — Меня зовут Хосе Рамос, я хозяин дома и папа этого оболтуса. — Отец Серхио тискает Модрича. Стипе что-то говорит по-хорватски Серхио — тот молчит, потому что знает на этом языке только несколько обзывательств, выученных чтобы доставать Модрича. — Мы не говорим по-испански. — Стипе переходит на английский, обращаясь к отцу Серхио. — О, не проблема, — улыбается тот. — Молодежь никогда не предупредит, не организует все заранее. Проходите в гостиную. В гостиной Модрич хватает Серхио за локоть и тихо шипит на ухо: — Ты бы по-английский моей маме хоть что-то сказал, хоть просто поздоровался, она сейчас расплачется. Я тебя ненавижу. Серхио в долгу не остается: — Это взаимно, козлина. — Мальчики, прекращайте шушукаться, — просит отец Серхио. — Па-аки! Беги сюда, бросай свои кастрюли, наш сын привел избранника! Серхио давится от ужаса — в этот момент входит его мать. Ее глаза горят как угли костра. — Ох, наконец-то! — восклицает она на испанском и кидается обнимать Модрича. Тот вежливо ее отстраняет и, возвращаясь к английскому, говорит: — Нет, мы не пара. Пожалуйста, давайте все сядем и просто поговорим. Старшее поколение садится на диван, переглядывается и выжидающе на них смотрит. Серхио тошнит от мысли, что его отец посчитал возможным, чтобы он привел в дом такое убожество в качестве партнера. Повисает пауза, они с Модричем топчутся на месте. У Серхио в голове пустота. — Может, вы скажете уже, что случилось? Если бы один из вас был женщиной, я бы решил, что стану дедушкой и вы не знаете, как нам об этом сказать. Модрич качает головой: — Задайте вопрос, ответ на который знает только ваш сын, — обращается он к родителям Рамоса. — Где ты спрятался, когда разбил мою вазу? — В бочке для дождевой воды, вы меня искали несколько часов, — отвечает Серхио. Тишина звенит. — Имя любой из коз, которых ты пас! — спрашивает Стипе. — Мирна, Жилка, Смилка, Вланка, я могу назвать их всех, — отвечает Модрич, и все смотрят на них с ужасом.— Мы поменялись телами. Радойка заливается слезами и что-то говорит, переходя на хорватский. — Мам, не плачь, я надеюсь, это временно, — просит Модрич. — Как это вообще получилось? — спрашивает мать Серхио. — Мы случайно зашли на земли хоанетов, — отвечает Серхио, решая, что сейчас его очередь говорить. Родители Серхио переглядываются. — Но это невозможно, это же сказки. — Мы застряли в телах друг друга! — почти кричит Серхио. — И это по-настоящему. Радойка и Стипе поднимаются, идут к Модричу и обнимают его. Они тихо говорят на хорватском, а Серхио глупо пялится насколько несуразно-маленьким выглядят родители Модрича на фоне его теперешнего тела. — Иди к нам, — зовет Серхио его собственная мама. Он оказывается в кольце родительских рук. — Мы тебя любим, — шепчет мама. В глазах Серхио горячо и влажно, в глотке сухо. Его отец откашливается и громко говорит: — Мы собирались обедать, предлагаю перейти в столовую. Паки, у тебя все готово? — Готово, прошу. В столовой все рассаживаются, и мама Серхио наливает в тарелки гаспачо, подает лепешки, ставит огромное блюдо с паэльей, приносит три кувшина с сангрией и желает: — Всем приятного аппетита. Первые пять минут все едят в напряженной тишине, пока Модрич не спрашивает: — Как вы готовите лепешки? Очень вкусно. Какая-то специя добавлена, но я не могу разобрать какая. У моих совсем другой вкус. Серхио благодарен ему за это, тишина к этому моменту просто невыносима. — Ох! — восклицает мама Серхио. — Я добавляю зиру, тмин и анис. Ты умеешь готовить? — Да, повара у меня нет, в кафе я ходить не очень люблю и готовлю с удовольствием сам, — отвечает Модрич. — Все действительно очень вкусно, — хвалит ее Стипе. — Можете рассказать подробнее, что это за хоанеты? Надеюсь, я правильно запомнил название.  — В округе дель-Риполь много лесов, в четырех из них, если верить преданиям, живут феи — хоанеты, — рассказывает мама Серхио. — В Фрешенете они точно живут, — ворчит Серхио. — Не перебивай, — требует она и продолжает: — Это крошечные существа с зеленой кожей и красноватыми глазами, быстро летают, и их крылья похожи на стрекозиные. Они ярко светятся — видно издалека — и похожи на светлячков. Тем не менее, они ярче и летают намного быстрее. — Светлячки обычные, — опять влезает Серхио. — Живут в лесу и не любят людей, поэтому они часто довольно жестоко шутят над теми, кто слишком близко подходит к их территории. Люди, однако, неустанно ищут их, так как, согласно легенде, многие маги оставляют хоанетов хранителями своих сокровищ, спрятанных в глубоких оврагах или в пещерах самых высоких гор. — Вот в овраге мы их и встретили — сокровищ никаких не было, — говорит Модрич. — Магов и их сокровищ не существует, хотя я уже ни в чем не уверена, — продолжает мама Серхио. — Я, мальчики, не знаю, обратимо колдовство хоанетов или нет. Может, нужно выполнить какое-то условие для снятия заклятия или принести им дары. — А что вы делали в их лесу? — интересуется Стипе. — Ругались друг с другом, — отвечает Модрич и в упор смотрит на Серхио. — Нас тренер вывез в лес, чтобы организовать тимбилдинг, там разделил на пары и мне достался… Модрич. — Серхио проглатывает привычное оскорбление: при родителях быть грубым не хочется. — И часто вы ругаетесь? — удивляется Радойка. — Лука, ты же совершенно неконфликтный. Они общаются еще час, прежде чем Модричи уходят. Серхио растягивается на диване и смотрит в потолок. Голова гудит от разговоров. Мама садится рядом и гладит его по волосам. — Тебе не противно? — Почему мне должно быть противно? Ты все равно мой сын. Она улыбается. — Это тело… — Серхио не знает, как выразить все, что накопилось. — Оно меня раздражает. — Оно просто чужое. Но Лука, по моему мнению, приятный человек, тебе стоит попытаться увидеть это. Подумай, может, если вы примиритесь, то и заклятие спадет. Серхио прикрывает глаза. — Я посплю? — Конечно, не буду тебе мешать. В голове Серхио пустота, и он действительно засыпает.

***

Хетафе они обыгрывает со счетом четыре — один. Они с Модричем сидят на скамейке запасных, пока Серхио не отправляется заменять Асьера. Именно в этот момент он понимает, что все происходит на самом деле. Он с девятнадцатым номером играет в полузащите. После игры, извинившись перед одноклубниками за столь быстрый уход, Серхио едет домой. Он знает, что ему нужно делать. Найти учителя хорватского! Это оказывается не так просто: те, кто согласен заниматься онлайн, хотят видеть его лицо и артикуляцию. Серхио не дурак — новость о Модриче, изучающем хорватский с нуля, разлетится по всем мировым СМИ. Два часа поисков позволяют разжиться лишь онлайн-самоучителем. Серхио его распечатывает и с ужасом смотрит на обложку, которая гласит: «Hrvatski za početnike». В голову приходит гениальная мысль — это надо им обоим. Он берет телефон и звонит Модричу. — Это я, Серхио. Тяжелый вздох в трубке. — Я тебя узнал. — Ты не мог бы приехать? — Серхио просит очень вежливым тоном. — У тебя есть ужин? — спрашивает Модрич. — Наверное нет. Я не заглядывал в холодильник. — Буду через полчаса. Модрич отключается, а у Серхио зреет план, как уговорить его заниматься хорватским. Он пишет сообщение Касильясу: «Капи. Поиграем через час?» Ответ приходит через минуту. «Да. Ты ребятам уже писал?» «Не успел. Ужин готовлю», — врет Серхио. «Лукита, не соблазняй своими ужинами. Я напишу остальным». Серхио оглядывается по сторонам и понимает, что в комнате бардак. До приезда Модрича он старается убраться, как только возможно. — Держи, чудовище. — Зашедший в прихожую Модрич передает в руки Серхио тяжелый бумажный пакет. — Все тебе, я поел. — Спасибо. — Серхио прижимает пакет к себе. — Зачем ты меня позвал? — Модрич смотрит на него, как на нашкодившего ребенка. — Ребята опять в твое дьябло будут играть — я подумал, что тебе захочется поиграть самому. Меня это не очень интересует. Модрич спотыкается и хмурится. — Зачем бы тебе делать мне приятно? — Считай платой за ужин. — Серхио приподнимает пакет. — Не хочется быть тебе должным. Модрич качает головой, но с видимым удовольствием идет в гостиную. Там он хватает пульт, извлекает из ящика стола наушники и перестает замечать что-либо. Серхио на кухне разбирает пакет, полный контейнеров с хорватской едой. Он согласен иногда отдавать гостиную под игры Модрича, если тот будет его кормить. Суп убирается в холодильник. Серхио оставляет мясо с комочками теста и салат. В мини-баре находится пара бутылок пива, он берет и их. Зайдя в гостиную, Серхио ставит откупоренную бутылку на журнальный столик перед Модричем. — Спасибо! — из-за наушников почти кричит тот. Серхио садится на другой конец дивана, скрестив ноги, размещает тарелки у себя на коленях и берет долбаный самоучитель по хорватскому. Слава Богу, этот язык на латинице — Серхио передергивает при мысли, что ему бы пришлось учить кириллицу, иероглифы или еще какую-нибудь муть. Первое слово: «Pozdrav — Привет». Серхио берет телефон и находит сервис, который озвучивает хорватские слова. — Pozdrav, — повторяет он, пытаясь представить, как говорит это какому-нибудь Ракитичу. Голова гудит, Серхио засовывает в рот вилку с наколотым кусочком тушеного мяса, чтобы поднять себе настроение, и возвращается к самоучитель. — Moje ime je, — говорит программа. — Moje ime je Sergio, — на автомате повторяет Серхио. — Тебе надо говорить: «Moje ime je Luka». — Модрич сползает с дивана и сидит на полу со стянутыми на одно ухо наушниками. Серхио думает, что даже в его теле он почему-то похож на всклокоченную птицу. — Угум, Moje ime je Luka. Модрич выключает компьютер, садится обратно на диван, отбирает у Серхио телефон, после чего кладет его на деревянный подлокотник. — Почему ты не возьмешь репетитора? — Ты хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что Лука Модрич не знает хорватского? — В голосе Серхио насмешка. — Оуч, я об этом не думал. — Модрич трет шею. — Услуга за услугу: я учу тебя хорватскому, а ты меня подтягиваешь в испанском — мне дается далеко не все. — И мы будем видеться не только на тренировках, — уныло говорит Серхио. — Да мы жить вместе должны, чтобы я за год хорватский на нужный уровень вытянул. — Он трясет самоучителем. — Ну, не все так плохо: я за год прилично выучил ваш язык и не жил с испанцем. Серхио хочет привычно съязвить, что никто не позарится, но молчит. Во-первых, ему нужен Модрич, а, во-вторых, желающие наверняка найдутся: готовит хорват просто великолепно. Серхио запихивает в рот полную вилку салата и сосредоточенно жует. — Тебе вкусно? — Ты в друзья набиваешься? — вопросом на вопрос отвечает Серхио. Модрич ладонями трет глаза. — Рамос, я понимаю, насколько тебе неприятен, можешь быть уверен, это взаимно. Просто нам надо как-то сосуществовать, а для этого нужно быть вежливыми друг с другом. — Ладно. — Серхио протягивает ему ладонь для рукопожатия. Модрич отвечает. Крепко. Он поднимается с дивана, смотрит на Серхио сверху вниз с каким-то непонятным чувством в глазах и уходит… До игры с Эльче они оба тренируются как черти, Серхио так точно старается выжать из своего маленького тела максимум. На поле все нервно: Серхио следит за тем, чтобы не прижиматься к воротам слишком сильно и оставаться на позиции полузащитника. Неуютно и Модричу: тот глупо ошибается на десятой минуте, фолит и зарабатывает желтую. Серхио смотрит, как выглядит со стороны, когда ему показывают карточку. До перерыва они пытаются расковырять оборону Эльче, но все безрезультатно. Анчелотти говорит что-то подбадривающее, Серхио почти не слушает. Он уже стоит в коридоре, когда тренер спрашивает, все ли с ним в порядке. Серхио пожимает плечами. Второй тайм гораздо ярче. Они с Модричем пасуют, пытаются организовать что-то новое, остальная команда тоже старается. И наконец Роналду забивает. До конца матча десять минут, Анчелотти меняет Серхио на Карвахаля. Сидя на скамейке, Серхио смотрит, как на последней минуте оборона команды разваливается и Эльче сравнивает счет. Но удача сегодня на стороне Реала, Криштьяну чудом тут же забивает второй. В раздевалке царит веселье. Помывшись и переодевшись, Серхио хлопает сокомандников по плечам и собирается уходить, когда к нему подходит Касильяс. — Лука, с тобой последнее время что-то происходит. — Ничего, я в норме. — Это в разных вариациях я уже слышал. — Касильяс смотрит ему в глаза. — Если захочешь поговорить, я всегда выслушаю. — Спасибо, — благодарит Серхио. — Модрич. — На плечи Серхио опускается тяжелая рука. — Ты готов? — Рамос, — почти рычит Касильяс. — Если ты его хоть пальцем тронешь… — Не волнуйся, я просто решил побыть добрым самаритянином — помогаю Луките с испанским. Касильяс хмурится. — Ты тоже с недавнего времени очень странно себя ведешь. Поумнел что ли. Серхио становится обидно. — Ничего Рамос мне не сделает. Мы решили зарыть топор войны, и он действительно помогает мне с изучением языка. — Я рад, если это так. Касильяс щурится, жмет их руки и отходит. — Ты на чем сюда приехал? — спрашивает Модрич. — Тебя не было в командном автобусе. — На машине. Хотелось привести мысли в порядок. — Серхио подхватывает сумку со своими вещами. — Отлично, поехали к тебе. Пока я дождусь отъезда команды, мы пропустим день. Я подготовил план обучения. — Ладно. Они уходят вместе, и Серхио между лопатками чувствует задумчивый взгляд Касильяса.