РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

Прилетев в Россию и добравшись, наконец, до своей Домодедовской, а затем и до моей маленькой, но такой уютной квартиры на Генерала Белова, я решила оставить за собой несколько выходных. О моем стремительном возвращении знала только Снежана, моя единственная подруга, которая жила теперь в Питере. Я созвонилась с ней, и мы решили вечером, как только я отдохну, поговорить по видеосвязи. Со Снежаной мы были когда-то однокурсницами. И наша дружба продолжилась и после получения нами дипломов. Пожалуй, Снежана была единственным человеком, кто знал обо мне все и очень тонко чувствовал меня. Она была рядом и в то время, когда… И она ни разу меня не подвела. А я старалась тоже быть хорошей подругой для нее. Когда мы созвонились в Фейсбуке, и я увидела ее милое лицо со светлыми глазами, такими родными… Я вновь не смогла сдержать слез. – На тебе лица нет. Что случилось, Свет? Тебя кто-то обидел? Илья? Кстати, он тоже с тобой прилетел? Я отрицательно покачала головой: – Нет, я прилетела одна. – А Илья? – Я не знаю, где он. Но он здесь совсем ни при чем. – Так… Иди, налей себе теплого чаю и приходи ко мне. Я тоже сделаю себе. И ты все расскажешь, ладно? Я вернулась с чашкой, наполненной ароматным свежезаваренным чаем и все рассказала ей. Подруга слушала меня долго, не перебивая, не переспрашивая. Слушала мой монолог. Когда я закончила, она спросила: – Хочешь, я к тебе приеду? Несколько часов на поезде, и я у тебя… – Спасибо, Снежик! – улыбнулась я в ответ – Ты можешь приехать, я всегда рада тебе. Но специально из-за этого не надо… Я справлюсь. Ты же знаешь, какая я сильная! – Сильные люди точно так же нуждаются в поддержке, как и остальные. Но… Я хочу тебе сказать… Я рада, что ты влюбилась. Пять лет же прошло, с тех пор, как Маришка…. И Андрюха… А эта тайская звездочка – ничего себе такой парнишка! Очень симпатичный, очень хорошенький! – Снеж, мне трудно думать о том, как умерла моя Маришка. Я стараюсь не вспоминать. – Прости меня, прости, Светик, ну что же я!.. Мы помолчали немного. Потом Снежана, встряхнув рыжими своими кудряшками, заявила: – Выезжаю к тебе. Жди меня. – И отключилась, прервала связь. Я встретила ее, и мы сразу же стали много гулять, целыми днями почти. («Ну а чего дома-то сидеть, Светуль?») И, держась за руки все время, все время в обнимку, мы бродили по дворам, шли пешком в Царицынский. Я чувствовала огромную благодарность Снежке за то, что сейчас она липла ко мне. Мне нужно было, как и когда-то давно, ее тепло. И она была по-прежнему рядом. Снежана провела у меня выходные. Целых два дня! Давно такого случая у нас не представлялось: все дела и дела… Ноябрь подходил к середине. Порадовал нас и первым снегом, который, правда, тут же растаял. Мы гуляли по улицам, и я много рассказывала Снежанке про то, как было красиво в Таиланде. Как удивительно было увидеть целые сады живописных растений прямо во дворах жилых домов… Про реку, про высотки. Они выгодно отличались от тех, что стояли в наших родных городах. И подъезды домов, и дороги, такие ровные, чистые, словно выглаженные огромным утюгом полотна с желтой разметкой. Да все-все было совершенно другим: невероятно красивым, ярким, чистым, свежим, уютным, в отличие от серой и неприглядной строгости московских дворов и подъездов в наших спальных районах. Эти разговоры про другую страну, а также сравнения с нашей, споры с подругой о том, чего я еще неприглядного в обстановке не успела понаблюдать там, и что невероятно красивого есть у нас, здесь, отвлекали меня ненадолго от мыслей про Бэнка, по которому я сильно скучала. Снежана это чувствовала и начинала расспрашивать о моих впечатлениях от поездки снова и снова, давая возможность хоть немного забыться и передохнуть от грусти, связанной с этим. Но потом, преимущественно по вечерам, когда она видела, что я достаточно вымотанная и у меня точно не хватит сил на долгие расстройства, говорили мы с ней и о нем. Мы вместе рассматривали его фотографии. Посмотрели несколько эпизодов, в которых он снимался. И я, как всегда, когда он прорывался в мою реальность, утопала в сладких и теплых волнах, возникающих во мне от его облика, ото всех его телодвижений, от этих его подмигиваний… И от улыбки «крышесносной», (моноЛизовской), от ясного его взгляда. Я даже не следила за событиями, сюжетом. Я не видела других актеров. Я не оценивала его профессионализм. Я видела только его, его жесты и выражение лица. Мне это было необходимо. Просто видеть его. Все время я ловила на себе взгляд Снежаны. Она наблюдала за мной. Я не против была побыть немного под ее наблюдением, опекой. У нас был уже с нею подобный опыт, когда она чуть ли не нянчила меня много лет назад, тогда… Порой, она не говорила ни слова в такие моменты. Но давала ощущение близости, любимости. И от этого очень было хорошо, целебно, что ли... Я набиралась сил рядом с ней, чтобы потом все решить для себя, справиться самой. Я явственно вдруг осознала, что во всех трудных для меня ситуациях Мне Нужна Была Тишина. И что только два человека давали мне ее в той мере, в которой было нужно и всегда очень вовремя: моя единственная подруга Снежана и… далекий мой кумир Бэнк!.. А потом опять мы шли с моей гостьей на свежий воздух, чтобы развеяться и нарушить уже эту тишину. Магазин, рынок, парк, озера… Я постоянно сжимала в ладони камешек Бэнки. Он всегда и везде был со мной. «Хорошенький такой камушек» – говорила обычно Снежанка, спросив у меня в очередной раз «Можно?» и разглядывая его снова и снова. – Снеж, ты все время говоришь это слово: «хорошенький»! – улыбнулась я ей. Все у тебя «хорошенькие» стали вдруг. Она взяла мое лицо в худенькие свои ладошки: – И ты тоже хорошенькая. И мальчик твой, этот Бэнк, тоже хорошенький! И камушек этот… Тут она внезапно расплакалась. – Что ты, Снежик? – спросила я, в изумлении глядя на нее. – Свет… Я не хотела тогда сделать больно тебе, вспоминая то, что произошло. Но ведь пять лет уж прошло! И это реальность. Куда от нее деться? Прости меня. И ты молодец такая. Ты же пережила все это, выкарабкалась! Я так горжусь тобой! Я так боялась за тебя! Как ты перенесла эту операцию, смерть ребенка? Но ведь прошло уже пять лет. Хорошо, что ты встретила человека. Бэнки своего. Ну вот и люби, раз дано тебе это. Это правильно. Я молчала. Я знала, что она была права: это реальность. И то, что умерла моя Маришка. И то, что ушел вскоре Андрей, оставив меня наедине со всем этим горем. Я вспомнила, как умоляла его остаться – больная, изрезанная, израненная. Как говорила, что сильно люблю его. Что пусть он хоть немного… поможет мне. Я просила. И помнила его слова: «Свет, больше нет чувств» И помнила, как волосы шевелились на голове, когда он уходил. Я много плакала тогда. Плакала и сейчас, вместе со своей милой подругой Снежаной, стоя прямо на аллейке, возле моего дома на улице генерала Белова, однофамильца моего… А потом я проводила подругу Снежану. И как только приехала с вокзала, сразу же опять бросилась к компьютеру и зашла на страничку Бэнка. Это стало уже моей традицией. Я не могла не следить за ним тайком. Я не стала подписываться на его аккаунт. Я просто сохранила его страницу в закладках и бродила по ней, когда выдавалась свободная минутка, листая фотографии. И те, которые были в самом начале, и те, которые он выкладывал сейчас. Этот человек не переставал удивлять меня столь частой переменой своего облика. На фотографиях, даже снятых в один и тот же день… он был абсолютно разным! Я видела это и в жизни. Он то казался юным, то смешным, то умудренным опытом, взрослым и строгим… Такое явление я наблюдала впервые, и это тоже притягивало меня к нему. Понравившуюся мне больше всех фотографию я распечатала. Поместив в рамку, поставила этот портрет его в изголовье кровати. Строгий образ. Божественный, прямо в душу проникающий взгляд. Порой фотография Бэнка смотрела на меня нежно, порой – осуждающе. И я плакала. Целую ночь я могла проплакать, сама не понимая, отчего… «Кто ты? Кто ты такой? Почему так воздействуешь на меня? Почему я так волнуюсь всегда, даже глядя на твое фото? Зачем ты мучаешь меня, пытаешь меня своим нечеловеческим взглядом? Кто ты? Ангел?… Мой тайский ангел. Мой бог… Мой кумир. И зачем я только встретила тебя? Жила себе спокойно, а теперь… Вот что мне делать теперь?» Уже две недели прошло с момента нашего с ним знакомства и расставания. За это время на его странице в Инстаграм появилось несколько обновлений. И видеоролик в том числе, где он безудержно смеялся, сидя в помещении с логотипом кинокомпании на стене, в окружении приятелей. Смех его был таким громким, широким, заразительным, и таким, вместе с тем… забавным, с придыханием в конце: «ох», или «ой»… Как тогда, в лифте. Его смех не мог не увлечь меня, когда я видела и слышала его. И я тоже улыбалась всегда в ответ ему, этому смеху. «Весело тебе, Бэнки… – думала я – Ну, хорошо» На доскональный просмотр лакорнов, в которых он снимался, (начала при Снежане и продолжила уже после, одна), ушло еще двое суток. Теперь я смотрела их медленно, вдумчиво, пытаясь его понять через роли, в которых он играл. «Что ты за человек? Ну что ты за человек?» В перерывах между просмотрами, поеданием купленной в маркете еды (самой готовить совсем не хотелось), я выходила на прогулку вместе с камешком. Выгуливала его. (Или он меня? Я не знаю) Я не хотела сваливаться в депрессию. (А может, я уже была на самой глубине ее?) Решила через денечек еще… Возобновить занятия английским. Взять новый заказ. Надо было жить дальше. И постараться сделать свою жизнь как можно лучше. «Сегодня лучше, чем вчера!» Хоть капельку, но лучше. Взяв этот девиз на вооружение, я ела, спала, гуляла, открывая для себя новые тропки и удивляясь, насколько же плохо знала до сих пор свой район! Однажды на меня нашло сильнейшее желание сделать еще что-то… Безумное, по-детски дурашливое. Я купила в маркете широкие цветные мелки и стала писать на тропинке имя моего далекого айдола. Я рисовала мелками его имя почти через каждые полтора метра, огромными буквами, находясь в каком-то трепетном ощущении восторга. Надписи получились яркими, красивыми. Даже из космоса, наверное, они были бы видны! Почему-то, наличие этих вот странных посланий (Кому же? Ему? Мне самой?), очень успокаивало. Я каждый вечер шла на ту тропинку, чтобы проверить: не стерлись ли надписи, целы ли? Но ни дождя, ни снега больше не было. Проходимость на той тропке обычно наблюдалась тоже небольшая… Так что надписи мои были целыми, чему я радовалась просто до безумия, утопая в «волнах Бэнка»! Я решила еще немного побыть дома, а со следующей уже недели включиться в занятия английским. И даже договорилась об этом с куратором. Однажды вечером, вернувшись с «тропок Бэнки» (я пометила его именем еще несколько затерявшихся в парке дорожек), я зашла на его страничку и мое сердце бешено заколотилось. В обновлениях я увидела фото… Весьма необычное. «Нет, этого не может быть». Я вышла из-за стола, нащупала в кармане пуховика камень, свой артефакт, потом вышла на балкон, закурила сигарету. Тут же потушила ее. Вымыв руки, я вернулась и уставилась в монитор ноутбука. На фотографии, совсем новой, выложенной всего час назад, красовалась моя измятая, скомканная чуть ли не пополам, пачка сигарет. Надписи к фотографии не было. Она никак не была помечена. Но… Если он выложил это фото… Значит, он помнит обо мне? Волны радости снова затопили меня, перемещаясь по моему телу из середины груди в левую руку, затем в правую… Я начала читать комментарии подписчиков к этому фото. Переводила их с помощью онлайн-переводчика, так как читать самой не было терпения, не было сил. Комментариев было пока что не много. И среди них такие: «Как это здорово, что наш любимый Пи’Бэнк пропагандирует здоровый образ жизни!» «Так держать, будь здоров, Пи’Бэнк!» Я бросилась к своей соседке: – Ирина, скажи, у тебя твой кот не сожрал ли еще всю траву, которую ты покупала ему недавно? – Нет. А что? – Мне она… очень нужна. Для композиции. Пожалуйста… Ты можешь отдать ее мне? Я, конечно, могла одеться, спуститься на улицу и купить ее в магазине. Но не было сил ждать. Я могла бы поискать траву и на улице. Еще были местечки, которые сохранили ее. В парке, например. Но не было больше терпения. Я так хотела эту траву прямо сейчас, сию минуту! На мое счастье, соседка протянула мне горшок: – На, держи. Завтра сходим за новой. Да он не так уж и ест ее. – Ой, спасибо, спасибо! – воскликнула я, убегая с добычей к себе в убежище. Там я нарвала трясущимися руками траву из горшка прямо на пол. На светлом ламинате яркая зелень травы смотрелась эффектно. Я полила ее водой и начала делать фото. Одно за другим. Выбрав самое лучшее, на мой взгляд, я тут же загрузила его в Инстаграм, отметив аккаунт Бэнка. И принялась ждать.