РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

– Ну что, ты наплакалась вдоволь, моя милая Брайт? – Бэнк отстранился слегка, удерживая меня за плечи и улыбаясь. Он знал, как меня радует его улыбка. Однако... Я увидела в его глазах не те задорные искринки, какими обычно светились они, когда мой мальчик был по-настоящему доволен и весел. На губах Бэнка играла улыбка, но во влажных глазах его я видела явную грусть. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не разреветься тоже здесь, рядом со мной. Я кивнула: – Угу, теперь уж я соберусь. Пожалуй, некогда больше плакать, хоть и очень хочется. Послушай, Бэнки, раз уж мы сегодня вынуждены проститься, ответь мне… Поясни одну вещь... Но он не дал мне задать вопрос, который, помимо прочего, волновал меня. И который я хотела задать ему на прощанье. Наклонившись к своей сумке, Бэнк начал поспешно рыться в ней, словно выискивая что-то важное. Перебив меня, он произнес: – Давай решать вопрос. Во-первых, Брайт, дай мне свою карту. Я переведу деньги. Их должно хватить на уплату штрафа. Я, смутившись и даже немного обидевшись, повременила с ответом, сосредоточилась взглядом на маленькой фигурке Локи. Она смешно подпрыгивала, пока Бэнк шарил в сумке, другой рукой доставая из кармана куртки смартфон. Затем – оглянулась на Парна, недавно отдалившегося от нас с Бэнком. Расположившись возле огромного окна, сложив для устойчивости сумки на чемоданы, (которые должны были уже давно быть сданы в багаж, но из-за меня все еще оставались под присмотром менеджера), и придерживая их ногой, тот уткнулся носом в телефон. Писал для кого-то сообщение. Настолько длинное, что за те несколько минут, пока я смотрела на него, все еще продолжал набирать текст, не отрываясь. Медленно сняв рюкзак, я расстегнула его в поисках кошелька. И тут меня словно током пронзило озарение. Яркий свет, которым был залит весь зал терминала, сильно вдруг ударил по глазам. Я даже зажмурилась на секунду. – Слушай, Бэнки! – Схватив за рукав куртки, я начала трясти его, привлекая внимание, пытаясь отвлечь его от смартфона, волнуясь все сильнее. – Ведь с карты ничего не списали! Ты слышишь? С карты не было списано никаких средств! А если, как говорит диспетчер, дело передано приставам, значит, этот штраф числится уже давно. Ты слышишь? Машина, которой у меня нет – это раз. С карты ничего не было списано – это два. Нелепость какая-то. Мистика! Я ничего не понимаю! Бэнк мельком взглянул на меня, оторвавшись от своего занятия. Но тут же вернулся к нему опять: быстро снял пароль и, отыскав нужное приложение, протянул руку: – Дай мне карту. Я переведу деньги. Сейчас все оплатим, и будет хорошо. Вот… Перевел. Проверь, пришли? Проверь и сумму штрафа. Сколько служащий тебе сказал? 45 000 рублей? Я перевел 30 000 бат. Я думаю, что этих денег должно хватить. Отправь их теперь скорее на нужный счет, и мы вместе пойдем. Нам еще досмотр проходить. Сама знаешь, какая это длительная процедура. – Не получится, Бэнки. – Поникла я вновь, понимая, насколько Бэнк спешил мне помочь и что он снова прогадал, а я не остановила его вовремя. – У нас так это не работает. Нужно еще походить по инстанциям, чтобы с меня сняли арест и со всем этим разобрались. Это – дело не одного дня. Разве в Таиланде не точно так же? Поднимая свой чемодан, я продолжила, глядя на растерянное лицо моего милого помощника: – Так что я разберусь с этим дома. Буду звонить во все инстанции. Но сейчас… Поезжай один. Давай я еще раз обниму тебя. Может, когда-то увидимся. И деньги ты напрасно отправил. Тем более, крупную сумму. Потому что они придут не сразу на мою карту. И ты забыл, что уже давал мне денег? Здесь они, со мной. Да и у меня денег тоже хватило бы, чтобы оплатить этот дурацкий штраф. Не мой штраф. Ситуация становилась еще более нелепой. И, боже мой! Как же я устала от нее! Я в последний раз уже обняла своего ангела и, не оглядываясь, пошла прочь. Зашагала по широкому коридору терминала, по черно-белой продолговатой плитке, стараясь смотреть только на нее. «Не смей оборачиваться, иначе опять разревешься» И ни о чем больше старалась не думать сейчас, только об этой яркой… Ослепляющей. Сияющей. Режущей глаз плитке пола, в которой отражался мой очередной побег… от нашей с Бэнком чрезвычайно сложной истории. – Брайт, слушай меня, пожалуйста! – Он догнал меня, схватив крепко за руку, повернув к себе на ходу, отчего я чуть не поскользнулась на глянцевом полу. – Я останусь здесь, с тобой. И мы вместе все решим. А потом улетим в Бангкок. Ты слышишь, Брайт? – Что ты делаешь! – Воскликнула я, с трудом удержав равновесие. – Я не могу так! У тебя работа, ты лучше отправляйся сейчас. Ну, не мучай меня! Я резко выдернула руку из его цепких тонких пальцев. Ладошка Бэнка скользнула по гладкой материи куртки, сорвалась. Но он не отошел от меня. Я отвернулась, собираясь продолжить путь. И тут Бэнк громче, чем обычно всегда разговаривал, заявил, обернувшись в сторону своего друга, чем привлек внимание проходящих мимо нас людей: – Пи! Я остаюсь здесь, с Брайт. Мы прилетим вместе через несколько дней. Мы уходим. Менеджер, услышав это, все же оторвался от своего занятия и, кинув опекаемые им так бережно сумки, коробки и чемоданы, а также свою очень важную переписку, заспешил к нам. Остановился, гневно сверкая черными глазами, переводя взгляд то на своего приятеля, то на меня. "Вы, ребята, как будто оба сошли с ума!" – читала я в его взгляде. В конце концов, накинулся на Бэнка: – Ты действительно это сказал сейчас? Мистер Сира только что дал знать, что работать мы начинаем через два дня. И чтобы мы с тобой вовремя были к этому готовы. Чтобы ТЫ был готов. И я сказал ему, что ты готов! А ты мне сейчас говоришь, что остаешься в России? Ну, уж нет! Ты полетишь прямо сейчас, Бэнк! Если не хочешь подумать о себе… Тогда подумай обо мне. Мы летим с тобой вместе прямо сейчас, если даже я буду тащить тебя силой, ты уж прости, брат!.. Я поняла, что теперь-то уж точно мне самое время уйти. И почувствовала даже невероятное облегчение от того, что смогу побыть одна, в тишине и подумать обо всем, что случилось с нами сегодня. – Да, в самом деле! Так будет правильно, Бэнки! Но, что самое правильное было бы с моей стороны – изначально не приезжать сюда, не поддаваться слабости. Ведь я сама не так давно абсолютно верно рассудила: пока мы оба не будем готовы к нашей совместной жизни, не стоит ее и начинать. И то, что я не вылетела сегодня с ним, подтвердило верность моих рассуждений. – Пи’Брайт! Света! – Позвал Бэнк, не пытаясь уже догнать, остановить. – Прощай, прощай, Бэнки! – Сказала я скорее себе, чем ему. Сквозь комок, появившийся в горле, который я, как ни старалась, все никак не могла сглотнуть, выдохнула уже шепотом: «Прощай, Бэнки» Но все же оглянувшись на его застывшую высокую фигуру в наполовину расстегнутой серой блестящей куртке. Пытаясь удержать в памяти как можно дольше показавшееся мне таким изумленным и растерянным, расстроенным его милое лицо… – О, какая встреча! Какие важные, серьезные! Я бы даже сказал: особенные персоны! Может ли это быть правдой, что я вас вижу обоих здесь? – Илья? – Я все-таки поперхнулась, внезапно остановившись, чуть не уронив из руки свой багаж. – Вижу тебя, вижу твоего… Как его… Бэнка Тханапона, если не ошибаюсь. Вы уже прилетели, или еще улетаете? Хех! Забавно! И почему вы, молодежь, так далеко друг от друга находитесь? Илья стоял, широко улыбаясь, также в расстегнутой куртке, с рюкзаком за спиной, налегке, без чемоданов. Рассматривал меня, то оглядывался на Бэнка с Парном Соравитом, которого он увидел впервые. Бэнк сразу же устремился к нам. Конечно, он узнал Илью, остановившегося "поболтать". Того самого «друга», который сопровождал меня на ту вечеринку в Таиланде, где произошла наша первая встреча... Его менеджер Парн приблизился тоже. Совсем, казалось, позабыв про чемоданы и сумки, которые были брошены им у окна. Бэнк подошел к нам совсем близко и, не поздоровавшись с Ильей, встал перед ним. Я оказалась позади Бэнка, за его спиной, и совсем растерялась, не зная, чего теперь еще ожидать от этого дикого дня. И тут Бэнк поразил нас всех, проговорив довольно четко и чисто по-русски: – У тебя все в порядке? Чего ты хочешь от моей девушки? Выглянув из-за широкой спины моего тайского защитника, я увидела появившуюся испарину на лбу у Ильи и его вытянувшееся, изумленное лицо. Он не нашел, что ответить на неожиданный выпад Бэнка. Ему ничего не оставалось, как продолжить свой путь, обогнув нашу компанию, перестав вдруг считать нашу встречу "забавной" Все время оглядываясь на нас троих, вставших в проходе, мой прежний приятель двинулся к эскалатору. Я, все еще удивленная, но очень довольная таким проявлением Бэнка, снова воспользовалась возможностью повиснуть на нем, обхватив руками за шею. Бэнк смотрел на меня и улыбался. Мне казалось, что мир вдруг замер, застыл. Через минуту, заглядывая в его темные, уже искрящиеся смехом глаза, я все же задала тот свой вопрос: – Скажи мне, что за отношения у тебя с утюгами и вообще… с глажкой белья? А, Бэнки? Я уже давно хочу это знать. – Об этом я расскажу тебе у нас дома, в Таиланде. Трудно объяснять тебе, но я попытаюсь. Наверное, попытаюсь. Пусть это будет... За ужином. За нашим семейным ужином, Брайт. – Тихо ответил он, прикасаясь теплыми мягкими губами к моей щеке.