Надеюсь, ты меня убьёшь

***

Показалось... Показалось... Конечно, показалось. По-другому просто не может быть. ... Нет. Не показалось. Эти глаза невозможно спутать ни с какими другими. Просто невозможно.

***

            — Невозможно, невозможно, невозможно...       Взгляд голубых глаз насквозь пронзил меня, приковав к скамейке. Я ещё не осознал, что произошло, но уже ничего не мог сделать. Глаза, широко распахнувшись, смотрели на Питера. Питер, не отрываясь, смотрел в ответ.             — Невозможно, невозможно, невозможно...       Пропали все звуки. Не было ни музыки, ни криков, ни людей, их издающих. Я слышал лишь громко стучащее в груди биение собственного сердца.              Я в темноте приглядывался к высокой фигуре, надеясь на лучшее, но каждый раз, когда свет прожекторов падал ему на лицо, я мог разглядеть до боли знакомые черты.       Я не шевелился. Он тоже.       Не заметив, как ко мне подошёл Сид, я вздрогнул, когда он неожиданно схватил меня за руку и потащил в сторону дома. Я плёлся, постоянно оборачиваясь назад и втыкая взгляд в то место, где должен был стоять Питер, но подошедшая толпа людей уже закрыла обзор.       Уткнувшись глазами в асфальт и краем уха слушая пьяный бред своего парня, которого мне приходилось придерживать, я не заметил, как мы дошли. Сид вырубился сразу, как только его едва живое тело коснулось кровати. А я так и остался стоять в коридоре, перемалывая в голове несколько неожиданную встречу.              Должно быть, прошло немало времени, прежде чем я очнулся от размышлений.       И пришло осознание... и паника.              Тело разом покрылось потом, ноги затряслись так, что я осел на пол, чувствуя, как щеки мгновенно обжигают тонкие ручейки слёз.

***

      Я еле нашёл в себе силы доползти до ванной комнаты и сейчас сидел на её холодной плитке, обняв себя за колени и уткнувшись в них, тихо шептал:                    — Невозможно, невозможно, невозможно...

***

      Я просидел там до утра, так и не найдя в себе силы выйти и вздрагивая от каждого звука за дверью. Потная одежда неприятно липла к телу, да и в целом я чувствовал себя кошмарно после многочасового сидения, полного размышлений и самобичеваний. Сид только проснулся, и сейчас не в лучшем состоянии бродил по квартире, ища меня и почему-то упуская из виду уборную.       Опираясь на стенку, пошатываясь, я сумел встать и облокотиться над раковиной. Снова в отражении это красное опухшее лицо, которое я вижу слишком часто в последнее время. Истерики, вызванные неожиданными воспоминаниями, напрягали меня, но я старался не придавать им особого значения, надеясь, что в скором это пройдёт. Видимо, Вселенная подавала мне знак, который я совершенно не воспринимал. Два года. Два года назад он пропал, и я больше ничего о нём не слышал. Где он был? Неважно. Вообще плевать. Но он появился снова. Зачем? ... За мной. Да, за мной. Он смотрел мне в глаза. Он искал меня.       Новая волна паники. Ноги затряслись, и я чуть не свалился на пол, вовремя схватившись за бортик раковины.       Питер, Питер, Питер... Страшно было даже в уме произносить имя, принадлежащее этому живому ужасу.       В голове мелькали воспоминания. Страшные, вызывающие дрожь в теле воспоминания, которые мне хотелось бы похоронить вместе с ним.       Я не справлюсь. Я не смогу защитить себя снова. Не смогу защитить Сида.       Мозг растеряно искал пути выхода.       Он же преступник. Опасный преступник, который наверняка всё ещё в розыске.       Полиция. Необходимо как можно скорее сообщить в участок. Там могут помочь.       Наверное, это страх придал мне сил. Я наконец вылез из ванной, и, отыскав Сида, от которого за километр несло перегаром, заботливо уложил его обратно в постель.       Руки дрожали так, что я едва попадал по кнопкам телефона, пытаясь набрать знакомый каждому школьнику номер. Послышались гудки, во время которых я молился, чтобы они поскорее закончились, и на той стороне хоть кто-то взял трубку.       Голос. Спокойный и усталый голос участкового, который напомнил мне, куда я позвонил, и попросил озвучить ситуацию.       Язык заплетался, и слова выходили неразборчивыми. Кажется, полицейский понял, что я не в себе, потому что стал меня успокаивать, не торопясь задавать вопросы.              Дождавшись, когда мне станет лучше, он стал неторопливо спрашивать меня о случившемся. Делая глубокие вдохи перед каждым предложением, мне удалось более-менее внятно всё ему объяснить.       Участковый, судя по молчанию, задумался, а затем, пообещав, что они сделают всё возможное, повесил трубку. Как только он это сделал, некое подобие безопасности тут же испарилось.       В голове роилось множество беспорядочных мыслей, которые мне не удавалось собрать воедино. Я сидел в пустом коридоре будто в прострации с тревогой на сердце.

***

      Утром меня разбудил Сид, что-то говоря о том, что ко мне пришли. До конца не соображая, я уселся на кровати (наверно, это Сид меня перенёс), вопросительно смотря на парня.       — К тебе пришёл офицер. Ты объяснишь, что происходит? — он с беспокойством и каким-то раздражением смотрел на меня, ожидая ответа.       Сон как рукой сняло, и, не обращая внимания на вопрос, я выбежал в коридор. Человек в форме сидел в гостиной, рассматривая наш скромный интерьер. Заметив меня, он резко встал с дивана и подошёл.       Это был сын убитого Питером Дона, моего бывшего арендодателя.       Потрёпанная форма, фуражка. Неухоженная щетина на морщинистом лице. Глаза, под которыми залегли мешки от множества бессонных ночей, были полны усталости и беспокойства.       — Т/И, это правда? Ты видел его? — он со страхом в голосе стал задавать мне беспорядочные вопросы. — Я хотел приехать сразу, как мне всё рассказали, но подумал, что могу разбудить. Он с тобой говорил? Он приходил?       Только проснувшись, я не мог переварить сыпавшиеся вопросы, от которых начинала болеть голова.       Убийство отца стало для Роя большим ударом. Несмотря на нечастые встречи, оба родственника дорожили друг другом. Мужчине пришлось расследовать это дело и череду других, совершенных моим бывшим парнем. Вся собранность и решительность пропала, он стал нервным и несколько параноиком, но работу не бросил. За то время, что он этим занимался, нам удалось построить некое подобие товарищества. Тогда он старался поддерживать и предлагал помощь, а всё, что я просил — это поймать урода.       Наверное, это самое громкое и значимое дело в его карьере.       — Да-да, я видел его. Видел его в субботу на концерте в толпе людей. Он смотрел на меня... — голос дрогнул, и я снова начал плакать. Глаза Роя округлились от страха ещё сильнее.       — Где?! Где?! На каком концерте это было? Я всё передам, твою мать...       Дрожащим голосом я попытался подробно всё объяснить. Было видно, как стало страшно офицеру. Всё это время Сид молча сидел в стороне, задумчиво глядя под ноги.       — Я-я...ох, —Рой резко встал с кресла. — Нет времени тут рассиживаться. Твоё сообщение уже рассмотрели. Весь участок на ушах стоит, а скоро и город. Тебе лучше вообще никуда не высовываться, пока мы не поймаем этого гада. Передавай мне всё, что произойдёт. Если вдруг увидишь его, немедленно звони. Зря он объявился, ох, зря... — нахмурившись, он достал с кармана телефон, что-то печатая, и направился к выходу.— Сиди тише воды, ниже травы. На этот раз эта змея не ускользнёт...       Хлопок двери. Сид закрыл её на замок и повернулся ко мне. Спокойное, не выражающее никаких эмоций выражение лица заставило меня испуганно сглотнуть.       — Ох, Т/И, — черты лица неожиданно сгладились, и он ласково посмотрел на меня, улыбнувшись уголками губ, которые в следующую секунду снова опустились, — Почему ты не рассказал мне? Ты мог схватить меня прямо на концерте и всё объяснить. Я бы послушал.              — И что бы ты сделал? — я раздраженно скрестил на груди руки, однако в душе всё ещё бурлил страх. — Мы ушли оттуда, и это лучшее, что мы могли сделать. Ты что, собирался врезать ему прямо там?       Сид замолк. Он глубоко вздохнул и, подняв голову к потолку, нервно провёл по ней двумя руками.       — Офицер прав. Тебе нельзя отсюда высовываться. Надеюсь, он не следил за нами и не знает, где ты сейчас живёшь.       — Тогда тебе тоже.       — Что?       — Тогда тебе тоже лучше не выходить просто так. Он, скорее всего, видел, как ты схватил меня.       Тело покрылось мурашками, когда я понял, как Питер мог это воспринять. Ревность. Ревность душила его постоянно. Собственно, из-за неё и творились эти ужасы. ... Подонок.

***