Надеюсь, ты меня убьёшь

***

      Рот раскрылся в беззвучном крике. Глаза распахнулись, и появилось ничего. Кромешная тьма, из-за чего паника только усилилась. Но через несколько секунд, как только глаза стали привыкать к темноте, я начал успокаиваться. Глубокий вдох. Выдох. Я лежал на кровати один. Тёплое одеяло куда-то сползло, и тело, чувствуя холод, покрылось мурашками. Но одежда была потной, неприятно прилипая к телу. Боясь простыть, я привстал, став осматривать пол в поисках одеяла. Однако, найдя его глазами, я понял, что ложиться снова совершенно не хочу. Босые ступни коснулись холодной поверхности пола. Не вставая полностью, я протянул руку к лежащему на тумбочке телефону и, посмотрев на экран, положил на место. 6:58 Как только я приоткрыл дверь комнаты, то тут же уловил ароматный запах свежего кофе. У Сида сегодня выходной, тогда зачем он так рано проснулся? Переступив порог кухни, я застыл с открытым ртом. Там был он. Развалившись на стуле, закинув одну ногу на другую и медленно перемешивая напиток, Питер не поднимал на меня взгляд, делая вид будто содержимое его стакана куда интереснее. Однако на лице красовалась лёгкая, но самодовольная улыбка. Я не шевелился и, кажется, даже не дышал.       — Всё ещё пьёшь по утрам кофе? — я вздрогнул, когда снова услышал его голос. — Ты же знаешь, он портит твой организм. Я ведь говорил, что лучше тебе заняться спортом, например пробежкой. Почему ты никогда меня не слушаешь? — он обиженно вздохнул и наконец поднял на меня глаза. Яркие голубые глаза, в которых я мог прочитать вперемешку все чувства и эмоции, накопленные за два года: гнев, желание, отчаяние, безумие... Тело не слушалось. Мне хотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не находится здесь. Питер неожиданно встал, поставив стакан, облокотился бедром на стол и сложил руки на груди, всё ещё не отрывая взгляда.       — Как я рад нашей встрече, дорогой... Перед глазами поплыло, и последнее, что я помню — это удар и сильный шум в голове.

***

Сквозь пелену я мог расслышать тихое шипение, похожее на говор, которое с каждой секундой становилось всё громче.       — Твою мать, твою мать, твою мать... С трудом приоткрыв глаза, я заметил Сида, который суетливо носился вокруг меня.       — Сид, ты... Он тут же повернулся ко мне лицом, на котором отчётливо виднелось беспокойство, и заорал:       — Т/И, блять! Ты шарахнулся в обморок! — но тут же осёкся и понизил тон. — Я уже вызвал скорую. Боже, только не вставай! Перед глазами всё ещё стоял туман, но я пытался приподняться, и Сид прервал мои жалкие попытки.       — Оставайся в кровати до приезда врачей... — он выдохнул и грустно на меня посмотрел. — Что за хрень, Т/И? Он беспокоиться. Наверное не меньше меня. Но он не знает, что за ужас наблюдает за мной с каждого окна, с каждой витрины, с каждого люка, пугающе улыбаясь и стараясь утащить меня в свои ревностные объятия. Не знает и не должен узнать. Но эти самоуверенные мысли лишние. Я не смогу защитить его, как бы не хотел, и в любой момент взгляд Питера может зацепиться на нём, длинные пальцы сомкнуться вокруг рукоятки ножа, и тогда... Ох... Сид несильно потряс меня за плечи.       — Т/И... В чем дело? Меня не волнует так появление Питера в городе как твоё состояние. Я уверен, полицейские поймают его. Рой тяжело перенёс ту ситуацию, поэтому он сделает всё возможное. Ты не должен так переживать, пожалуйста. Хотя бы ради меня. Он умоляюще смотрел на меня. Что я должен был ответить? С его стороны эгоистично просить меня не волноваться, ведь как бы то не было, но всё происходящее касалось меня напрямую, и он должен понимать, что я не могу просто спокойно сидеть и ждать, когда Питера поймают. Если вообще поймают. Не до конца отойдя от случившегося, я почувствовал вспышку гнева.       — Зачем ты просишь меня о таком?! Ты знаешь, как мне тяжело! Я просто не могу не волноваться! Я видел его! Он был в нашей квартире! Он знает, где я! — сорвавшись, я зарыдал. Крупные капли слез одна за другой быстро скользили по щекам, собираясь на подбородке. Я не пытался прикрыть лицо руками, смотря Сиду прямо в глаза. Я чувствовал обречённость, телом ощущал все ужасы, которые мне снова придётся перенести. Он постоянно рядом. На улице, в магазинах, в автобусе. В отражении зеркал в квартире. Он смотрит на меня отовсюду. Я кожей ощущаю его присутствие, и это не прекращается. Никогда. А теперь он может знать, где я. Это конец. Сид тяжело вздохнул, обняв меня и уткнувшись лицом в плечо. Мы сидели на кровати в молчании, слушая мои рыдания. Наконец, я начал успокаиваться и, всхлипывая, обнял Сида в ответ, с силой вцепившись а него.       — Т/ И, — я услышал его тихий и неуверенный шёпот, — может быть... может быть, тебе это привиделось. Ты переволновался и утомился, — он мягко и не настойчиво оставлял поцелуи на моёй шее, стараясь успокоить.       — Не знаю, — прошептал я в ответ и снова провалился в сон. Меня разбудили приехавшие врачи. Доктор рекомендовал больше отдыхать и сытно питаться. Как скажете. Я не могу найти себе покоя, которого от меня все требуют. Я сразу же раздражался, когда Сид в очередной раз просит меня не волноваться. Почему он такой спокойный?! Или пока он на себе не почувствует, не поймёт, какого мне? ... Как я могу о таком думать... Я просто волнуюсь. Нужно выпить таблетки.

***

Рой, позвонив в последний раз, передал не самые обнадеживающие вещи. Я ходил и трясся. Я не знаю, были ли это галлюцинации. Ну а если нет? Если это правда был он? От этих мыслей перед глазами мутнело. Я звонил доктору Росбергу, моему психологу, который уже два года наблюдает за моим состоянием. Идти на сеансы я не решался, поэтому обходился дистанционным общением. Врач внимательно выслушивал мои переживания. Он один из людей, которые знают всю историю от и до. Ничем существенным помочь он мне не мог, да и что я вообще могу от него требовать. Не выловит же он этого гада. Я устал. Всё время он держал меня в напряжении. Уже никакие таблетки не помогали. Сколько можно...

***

      — Т/И, возьми, пожалуйста, пакеты! — крик Сида донёсся из коридора. Я вышел к нему, принимая из рук покупки. Он единственный, кто сейчас выходит из дома, и то только на работу и обратно. Иногда в магазин. Каждый раз я боялся его отпускать, нервничая, что он может не вернуться. Когда это закончится? Сид вытаскивал продукты на стол и одновременно бросал взгляды в окно, беспокоясь, что он может следить. Когда это закончится? Рой молчит. Почему он ничего не говорит? Понятно, почему... Когда это закончится? Мне плохо. Я рыдаю, захлебываясь в собственных слезах. Сид как всегда молча обнимает меня. Когда это закончится?

***