Надеюсь, ты меня убьёшь

Это же был сон, да?

Нет, не сон. Я боялся пошевелиться, но ноги онемели так, что и дальше в таком положении находиться было невозможно, поэтому немного его сменил. Чуть высунув голову из под одеяла, я мог рассмотреть комнату, в которой находился. Серые обои с каким-то не привлекающим взгляд рисунком, закрытое тёмными шторами окно, в углу небольшой шкаф, комод, повсюду валяются какие-то вещи. Я пригляделся. На стенах висела пара фотографий, но что на них изображалось, разглядеть не давала мутная пелена от несколько часовой истерики, в процессе которой я вырубился. В последнее время нормальный сон для меня — мечта. Я чуть приподнялся, не теряя попыток увидеть, что же там, на фотографиях. Но тут дверь приоткрылась. Видимо, мои копошения были не такими уж бесшумными. Я тут же нырнул обратно под толстую ткань, словно ребёнок, которого посреди ночи родители застали неспящим. Я понял, как нелепо это выглядит, но высунуться не решался и зажмурился, только сильнее сжавшись. Хотелось исчезнуть, пока он не поднял одеяло — мою единственную защиту сейчас. Я услышал шаги, приближающиеся к кровати, и почувствовал, как совсем рядом прогнулась кровать под чужим весом. Питер неподвижно сидел, видимо, о чём-то задумавшись или дожидаясь, пока я сам не выгляну. Ни за что. Я старался дышать медленно, пытаясь показать, что я всё ещё сплю, и что делать ему тут нечего. Глупо, знаю, но тогда единственное, чего я хотел, это чтобы он поскорее покинул комнату.

Уйди

Уйди

Уйди

Питер не собирался слушать мои немые мольбы, и, подхватив край, приподнял одеяло. Я задержал дыхание и вдруг заметил, что снова начал трястись от страха. Не открывая глаз, можно было понять, что он усмехнулся, и, опустив ткань, встал с кровати.       — Тебя ждёт завтрак. Не задерживайся. Шаги удалились. Я не услышал, как щёлкнула дверь, а значит, Питер её не закрыл.

Что делать?

Что делать?

Что делать?

Я не мог найти ответы на вопросы, которые задавал сам себе. Растерянность, страх и паника сковали моё тело, отключили разум. Я и раньше то не мог нормально сосредоточиться почти ни на чём, а теперь, в такой ситуации, можно совсем забыть про собственные мозги. Словно я их оставил там, в коридоре квартиры, когда только собирался выходить на эту ебучую встречу. Ах, нет... Я оставил их два года назад, в парке, на той самой скамейке, где ты пригласил меня на наше первое свидание. Я уселся на кровати. Что делать... вставать, идти к нему, попробовать поговорить?

О чём?

О ЧЁМ?

О чём поговорить с больным психопатом, убийцей, маньяком? Как с ним вообще можно нормально поговорить? Да и что сказать? Давай всё забудем, ты меня отпустишь, а я в ответ не доложу на тебя? Только придурок купится на такое. А Питер придурком не был. Одно его бесследное исчезновение уже всё объясняет. Я подошёл к окну. Наверняка, все звуки, что я издаю, хорошо слышны в других комнатах, поэтому я старался переступать осторожно, благо полы здесь не скрипучие. Обычный двор, идентичный остальным в этом городе. Я глянул вниз. Высоко. Этаж четвертый-пятый. И как назло, пустота. Ни одного проходящего мимо пьяницы, не просыхающего неделю, или полноватой хозяйки, направляющейся домой с кучей пакетов в руках. Абсолютная тишина. В окнах напротив я не заметил даже теней. Как будто двор вымер. И здесь он скрывался два года? Погрузившись в бессмысленные размышления, я совершенно не почувствовал чужого присутствия в комнате, и, обернувшись, встретился взглядом с Питером. Губы снова вдруг склеились, и не вышел даже вскрик. Я просто вздрогнул. Он улыбнулся.       — Долго ещё собираешься тут стоять? Пошли, я же сказал, что пора завтракать, — и вышел. Я отодвинулся, убрав руки с подоконника за спиной, на который от испуга облокотился.

Уж лучше я спрыгну из окна

***

Питер сидел напротив, накладывая кусочек колбасы на ломтик хлеба, который потом протянул мне. Не смея как-то показывать недовольство или перечить, я оторвался от ковыряния стола ногтём и послушно взял бутерброд из чужих рук, заставив себя откусить хоть чуть-чуть. Еда лезла с большим трудом, постоянно норовя вылезти обратно. На секунду его пальцы коснулись моих, и по телу пробежала мелкая дрожь. Вчера я не реагировал так, когда Питер схватил мою руку. Видимо, до того был напуган, хотя, если честно, я еле могу пересказать вчерашний день. Почти никаких воспоминаний о приходе сюда. На секунду меня прошибла дрожь, ведь не может же человек не помнить, как оказался в каком-либо месте. Тем более, совершенно ином, где он ещё никогда не был. Если его, конечно, перед этим не отключили. Но я же помню, как неспешно перебирал ногами, просто не помню, где... Питер не дал мне погрузиться в пучину мыслей о том, как я здесь очутился, своим резким подъёмом со стула. Я вздрогнул и, когда увидел, зачем он встал, почувствовал приступ тошноты. Нож. Словно влитой в его руке. Остриё опасно сверкнуло в тусклом свете старой люстры, и (я надеюсь, это всего лишь бурлило моё воображение), я краем глаза заметил секундную усмешку на губах Питера, который тоже не отрываясь смотрел на столовый прибор. Она быстро проскользнула и снова сменилась умиротворённой улыбкой. Питер не обратил внимания на мой в разы усилившийся страх, спокойно намазав ломтик хлеба маслом, и, только кусая его, посмотрел в мою сторону. Я сглотнул, наконец переведя взгляд с ножа на него.

Положи его

Положи его

ПОЛОЖИ ЕГО

Я отвернулся, чувствуя, как сильно бьётся сердце, отдавая звоном в голове. Ты — единственный человек, который заставляет его так сильно стучать. Когда-то — из-за симпатии, теперь же — из-за страха.

***

После завтрака Питер отправил меня в комнату под предлогом "ты выглядишь ничуть не лучше, отдохни ещё". Это дало мне возможность получше осмотреть комнату, в которой он меня поселил. Надеюсь, не надолго. Фотографии, заинтересовавшие меня раньше, оказались совсем не фотографиями, а простыми картинами с неизвестными мне людьми. В шкафу не было ничего, кроме заклеенных скотчем коробок, какие были и на полу, буквально повсюду. Пару раз я спотыкался, бесшумно матерясь. В тех, что были открыты, валялась обычная одежда, кассеты, книги и много каких-то безделушек, о предназначении которых я мог лишь догадываться. Постоял там, посмотрел туда, разгреб то-то, вздохнул, стёр слезы. Здесь не было ничего, что могло бы как-то мне помочь.

Телефон!

Я начал рыться в карманах, кидая на кровать кошелёк, наушники, пару жвачек...

Где телефон?

Комок обиды подкатился к горлу. Видимо, этот гад всё предусмотрел. Ебаный в рот. Я оторвался от размышлений и прислушался. Тишина. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянул в коридор. Никого. Выйдя, я стал осматривать комнаты снаружи. Всего их было три. Совмещённая с туалетом ванная, моя комната (ну, то есть не моя, а временно занятая мной), какая-то закрытая и, собственно, гостинная, идущая почти сразу после коридора и отделённая от него обычной аркой. Она же кухня, она же столовая. Всё серое и мрачное. Хотя, мне ли винить его за отсутствие вкуса. У самого не лучше. Из закрытой комнаты я уловил шорохи, и если бы не вёл себя так тихо, словно за любой шум мог получить пулю в лоб (что, наверное, было не так далеко от правды), никогда бы их не услышал. Я осторожно перевёл взгляд на входную дверь, с трудом различив её очертания в полутьме.

Я успею?

Нет, не успеешь!

Подожди, вдруг момент ещё представится?

А если нет?

Если это единственный шанс выбраться из этой квартиры в живых?

Я больше не пытался остановить себя, когда рванул к спасительному выходу. Вот он, шанс, совсем рядом. Щелчок. Время замерло, и я чувствовал, как собственное сердце поднимается всё выше к горлу, когда понял, какая именно дверь открылась. Нет, это не дверь передо мной. Это та, что осталась позади, с проблемой внутри, которую я надеялся избежать. Но проблема вышла, сначала недоуменно, а потом с каким-то страхом глядя на меня и протирая руки полотенцем.

Страхом?

      — Т/И? Что такое? — он старался держать ровный тон, но я прекрасно слышал его едва сдерживаемое волнение. — Почему ты не в кровати?        Похоже он действительно волновался. Только почему? Из-за того, что я могу сбежать? Он надеялся, что я этого не сделаю? Идиот. Хотя, возможно, это меня занесло не в то русло, и на самом деле у него руки чешутся оторвать мне голову.       — К-кто то стучал... Он подошёл к двери, последний раз бросив на меня полный сомнений взгляд, и глянул в глазок.       — Никого нет, — неуверенность от моего ответа подкрепилась, и теперь он смотрел на меня, ожидая объяснений.       — Наверное...убежали. Хулиганы, — нервная усмешка только усугубила ситуацию, однако Питер просто пожал плечами, и направился в свою комнату. Я провожал его взглядом и, когда уже надеялся, что сейчас этот монстр удалится, он остановился у самой двери и повернулся. Несколько секунд он молча смотрел на меня, и в голубых глазах я не мог разглядеть ни одну из знакомых мне эмоций, кроме глубокой задумчивости, потом произнёс:       — Пожалуйста, не подходи больше к входной двери. Я удивлённо посмотрел на него, вдруг почувствовав, как страх резко покинул меня, и с вызовом бросил:       — Почему это? Питер что-то пробубнил себе под нос и чуть громче ответил:       — Там может быть небезопасно, — и скрылся за дверью. Вот те на. А здесь прям убежище. Я нервно усмехнулся и облегчённо вздохнул, опустив плечи. Стоит поменьше с ним пересекаться, но разве это возможно, в таком-то месте? На ватных ногах я поплелся в гостинную. Вдруг один из немногочисленных солнечных лучей, что проникали в комнату, заставил взгляд зацепиться за знакомое остриё на кухонной тумбе. Ощущение, что этот луч осветил не только нож, но и мою голову.

Возьми его

Нет.

ВОЗЬМИ ЕГО

Я не буду!

Я не смогу убить!

Зато умереть сможешь.

Нет, нет, нет... я не смогу даже направить его в сторону человека, даже такого, как Питер.

Значит, хочешь умереть?

ВОЗЬМИ ЕГО

Я дрожащей рукой потянулся за ножом. Легкий, но сейчас он отдавал такой тяжестью, что я еле смог его поднять. Вот он, сейчас, у меня... Я оглянулся, смотря на комнату Питера.

Подойти, отпереть, войти... убить?

Я не смогу

не смогу

не смогу

не смогу

НЕ СМОГУ

Но это выход.

Я на цыпочках подкрался к двери, прислушиваясь к каждому шороху за ней, и потянулся к ручке, когда вдруг остановился.

не смогу

не смогу

не смогу

не смогу

Стоит только представить, как я вхожу в комнату, сделав неуклюжую попытку приставить лезвие к чужой шее, а человек напротив одним лёгким движением отнимает его у меня, заламывая за спину руки, как дрожь в разы усиливается и завтрак становится всë сложнее удержать в желудке.

Я не смогу.

Я напортачу, он всё поймёт, и тогда другого шанса мне не предоставится.

Стоит потерпеть, совсем чуть-чуть подождать...

Послышались шаги, и этого хватило, чтобы я пулей пронёсся в свою комнату, закинув нож под подушку. Надеюсь, я сделал это как можно более бесшумно. Питер заглянул ко мне, и, ничего не говоря, улыбнулся. Я с ужасом смотрел в ответ.

Он знает, да?