Закат уже догорал

      Глупо было на что-то надеяться. Вилма понимала, что любой нормальный человек, только лишь выслушав её историю, отправит её к врачу. И этим врачом будет далеко не терапевт.       Нормальный...       Почему-то сразу, когда та рыжеволосая девушка вошла в кабинет, Вилма поняла, что в этой девушке есть что-то такое, что она бы даже не смогла объяснить. Она это чувствовала буквально всей своей кожей. И что хуже в его что-то подобное она чувствовала и от своего собственного сына. Может быть что-то в их взгляде? Хотя что может быть общего во взгляде молодой женщины и маленького мальчика?       Но ещё более странное впечатление производил мужчина по имени Северус Снейп. Тот самый, который должен был проживать вместе с мисс Грейнджер в маленькой квартирке на самых задворках Лондона. Он пугал, он отталкивал, но он же и понимал её.       – Малыш, мы сейчас съездим к дяде и тёте, а потом я отвезу тебя к бабушке. Идёт?       Кажется у мальчика сегодня было на редкость миролюбивое настроение. Он спокойно позволил усадить его в детское кресло и почти не возмущался по дороге. Почему она однажды решила, что сможет потянуть ребёнка одна, сейчас она не могла вспомнить. Наверное в этом была наивысшая степень наивности, но сейчас она просто вынуждена была учиться со всем этим справляться. И это ещё у неё была мама, готовая сидеть с внуком, пока дочь на работе. Надо сказать, что далеко не всем так везло. В любом случае тогда она даже близко не представляла что её ждёт.       В этом было даже что-то обидное. Ладно бы если там первая любовь, романтика. Но нет, это с самого начала была вселенская глупость. Перебрала на выпускном, проснулась в номере дешёвого мотеля, в постели с далеко не самым приятным парнем из числа одноклассников. Он был из тех, кто всегда первым смеялся над другими, и всегда готов был подставить подножку тому, кто слабее. В общем тот самый парень, встречаться с кем хотелось бы меньше всего. Черт знает как к этому отнёсся он сам, но после той ночи они не встречались, не разговаривали и вообще никак не поддерживали связь. Да что уж там, он и знать не знал, что Вилма тогда так неудачно попала и через неполных девять месяцев благополучно произвела на свет их общего сына.       Иногда ей казалось, что она почти привыкла, а потом опять происходило что-то подобное тому, свидетелем чему она была вчера. А ведь она совершенно искренне любила своего сына, но почему же он не мог быть обычным ребёнком? Ну подумаешь, лечили бы какую-нибудь ветрянку или диарею. Вроде бы уровень развития медицины вполне позволял выжить при многочисленных детских болезнях. Но нет, у них всё было куда сложнее. Вилма крепко держалась за руль, периодически отвлекаясь на притихшего на заднем сиденье сына, но вот именно сегодня он вёл себя как самый обыкновенный ребёнок.       – Вот мы и приехали, – констатировала Вилма, паркуя машину на маленьком клочке земли между двумя другими автомобилями.       Наконец, она взяла маленького Мартина на руки и пошла к дому, в котором совсем недавно сдала квартиру.

***

      Амикус Керроу стоял на коленях, сцепив руки в замо́к и низко опустив голову. Он знал, что так будет, конечно же он знал. Странно было только то, что лорд узнал об этом так поздно. Сестра стояла чуть подальше, делая вид, что знать его не знает.       – Почему? – лорд говорил тихим и вкрадчивым голосом.       – Мы искали... Мы хотели...       Он уже трижды объяснил это всё и трижды лорд спросил его снова. Почему... Ответа на этот вопрос у Амикуса не было. Вернее всё-таки был, но совсем не тот, которого можно было бы ожидать. Потому что он боялся, до дрожи в коленках, до нервной икоты, до панического ужаса.       Волан-де-Морт погладил свою волшебную палочку каким-то странно-любовным движением, так гладят руку возлюбленной. Потом таким же медлительным жестом вытянул палочку, направив её на мужчину.       – Круцио-о-о! – нараспев сказал он.       Тело неестественно изогнулось, словно в припадке столбняка. Мышцы свело чудовищной судорогой, грозившей в любой момент если не разорвать сами мышцы, то переломать рёбра. Он не мог вздохнуть, не мог крикнуть, он вообще на какой-то момент забыл, что он жив. В его мире осталась только боль.       – Малфой!       Один из пожирателей смерти, стоявших в полукруг и наблюдавших расправу, сделал шаг вперёд.       – Да, мой лорд.       Том Реддл, вернее то, во что он превратился после всех экспериментов, посмотрел на одного из своих верных последователей. Малфой всегда нравился ему именно своей способностью находить выгоду буквально везде. Это много раз выручало и его самого, и многих их соратников. Но сейчас речь шла о том, кого Малфой считал другом. Конечно если для него вообще есть такое понятие.       – Где может быть Снейп?       Люциус задумался.       – Ты знаешь где может быть Снейп? – голос лорда обещал в лучшем случае жестокие кары.       – Вероятнее всего, – уклончиво ответил Малфой.       – Круцио! – в этот раз голос лорда прозвучал звонко как у подростка. Малфой непроизвольно сжался и зажмурил глаза. Однако, ничего не произошло если не считать тяжёлого вздоха, прокатившегося по помещению. А потом раздался звук, напоминающий тот, который издавал он сам, в шестнадцать лет стащив у отца огневиски и слегка перебрав с этим напитком. Кого-то нещадно рвало.       В центре зала, скрючившись на полу лежал Амикус Керроу. Второй круциатус тоже прилетел ему. Измученное пыткой тело выкинуло всё, что он ел сегодня за день и сейчас он лежал прямо в луже своей рвоты, распространяя кислый и омерзительный запах.       – Так где он? – гораздо тише и спокойнее спросил Реддл.       Сглотнув, мужчина ответил:       – У него есть... Квартира.       – Так, наш домосед заранее позаботился о дополнительном жилье? Надо же как проницательно! Где?       Отвертеться возможности не было никакой. Люциус мысленно попросил прощения у друга.

***

      Чайник на плите почти что закипел, весело пофыркивая. Вилма сидела на табуретке, держа на коленях сына, и пыталась понять чем таким пахнет в этой квартире. Запах был знакомый и незнакомый одновременно. Чуточку напоминавший полынь, но самую малость.       – Дети-маги иногда рождаются и среди тех, кто никакого отношения к магии не имеет, – объясняла Гермиона.       Зачем она вообще это спросила? Ну теперь ответ она знала, но стало ли от этого легче?       – И когда он сможет это контролировать? Он же так может и шторы случайно подпалить, увидев во сне кошмар.       – Ну дети-маги редко что-то поджигают. Уронить вазу, закинуть мяч на Великую китайскую стену, или там выпустить из террариума питона... Это чаще случается. Огонь имеет очень своеобразную структуру, его трудно...       – Ну предположим, слабое конечно утешение, но... Итак: когда это пройдет?       Как женщина Гермиона понимала ее тревогу, но что она могла сделать? Мальчик и впрямь был волшебником, но он был ещё слишком мал, он не понимал что он делает и тем самым пугал мать.       – Обычно годам к четырём дети уже лучше контролируют свои эмоции. Но всё равно в момент страха или радости, могут случайно выбрасывать свою магию. И вообще-то это хорошо, это как клапан, когда сосуд, а в нашем случае тело, переполняется, открывается клапан и сбрасывает излишки. Без этого тело разрушается.       Молодая женщина с выражением скорби на лице пригладила волосики ребенка. Да, он был ещё слишком мал, а она не имела ни малейшего понятия как ему помочь.       – Почему именно с нами? – с обидой в голосе спросила она. Гермиона покачала головой.       – Кто знает? Может быть у вас, или у его отца в роду были маги? Или сквибы?       – Кто?!?       То, о чём говорила Гермиона, было понятно Вилме только отчасти. И это был вовсе не тот случай.       Гермиона только махнула рукой в ответ.       – Не было у меня в роду ни одной, даже самой завалящей ведьмы. А у его отца... Там и подавно, семья, обычная до зубовного скрежета. Мать – домохозяйка, отец что-то там продавал. Вроде ещё брат был младший. Или старший. Я не особо интересовалась. Это был даже не роман, а случайный секс по пьянке. Но спасибо, сейчас я хотя бы уверена, что не сошла с ума.       Проводив неожиданных гостей, Гермиона тяжело вздохнула. Одно дело знать, что ребёнок будет волшебником, и совсем другое – что нормальная жизнь ему, как грязнокровке, не светит и вовсе. Наверное, пока ей лучше было не знать какое место занимают дети, подобные её сыну, в мире волшебников.