Луноликая

Наступил день долгожданного торжества. Юлия вновь прибывала в покоях своей госпожи. Девушка уже заканчивала возиться с причёской Махидевран, оставалось добавить лишь пару заколок. Волосы были аккуратно убраны назад. Наложнице безумно нравилось наблюдать госпожу в подобном образе, ведь прибранные пряди открывали лицо. - Скажи, - голос Махидевран звучал тише, чем обычно, а лицо выражало задумчивость. - как я выгляжу? Только скажи правду… тебе ничего за это не будет. - Вы… - Юлия потеряла дар речи. Момент она колебалась в неуверенности. – просто ослепительны. - Может… когда-то и была. - От чего же когда-то? – наложница окончательно поверила в себя и в свой «талант» к обольщению. – Хотите сказать, что раньше вы были красивее, чем сейчас? Простите, но, по-моему, вы пытаетесь обмануть меня… ведь, это невозможно. Несколько секунд до госпожи доходил смысл сказанных девушкой слов. Глаза Махидевран чуть заметно забегали. Она не понимала, как относиться к услышанному. С одной стороны ели удавалось сдерживать улыбку, ведь подобные слова действительно греют душу любой женщины, но с другой сознанием овладевала грусть. Конечно, Султанше очень хочется слышать подобное, разве что… не от того человека. - Когда-то… - неуверенно начала Махидевран. – повелитель называл меня своей луноликой госпожой. – выражение лица оставалось спокойным. Нельзя было показаться жалкой перед рабыней. – Но это в прошлом. Вероятно, моё светлое время истекло… - Госпожа, - Юлии и самой стало горько от этих слов. – вы к себе несправедливы. - Не я. Обеим стало ясно, что речь идёт о Султане Сулеймане. Подобное нельзя было говорить в открытую. Лишь завуалированно. - Значит, тот, кто обошёлся с вами несправедливо, просто глупец, который не стоит этих переживаний. - Тебе легко вот так стоять и рассуждать. Ты совсем юная и за свою короткую жизнь, наверное, никогда не любила… - Махидевран начинала мысленно ругать себя за чрезмерную откровенность. - Ну, от чего же? И мне знакомо это чувство. Глаза госпожи забегали ещё активнее, она ощутила сильную потребность сменить тему. - Тебе тоже нужно успеть подготовиться. Решила, что наденешь на праздник? - А что плохого в платье, которое сейчас на мне? - Ты, верно, не умеешь шутить? – женщина хотела улыбнуться, но поняв, что Юлия говорит серьёзно, передумала. – Кошмар. Нельзя явиться на подобное торжество в таком виде! Это дурной тон. - А что я должна поделать? Сюмбюль-ага обещал принести нам ещё несколько новых нарядов. Возможно, выберу что-нибудь из них. - Стоит ли полагаться на евнуха… Нет, так определённо не пойдёт. Иди к себе и жди. Я пришлю тебе пару платьев. Они были пошиты на меня, но ещё не ношены. Думаю, хоть одно должно подойти. Юлии сразу захотелось начать отнекиваться. Скромно произнести: «Что вы, не стоит.» Но соблазн примерить на себя одежду госпожи оказался слишком велик. - Это крайне приятно. Я благодарна. В комнате блондинку встретила возбуждённая Екатерина. Она буквально не могла дождаться начала праздника и разгуливала из угла в угол в своём наряде. Верховенская выбрала одно из предоставленных Сюмбюлем-агой платьев, а именно синее с пышной юбкой и рукавами-фонариками. - Взгляни-ка, - теперь девушка красовалась перед зеркалом. – по мне так, вид достойный Султна. Нет, не так! Султан достоин этого вида! - Надо же… какая честь для Султана. - Прекрати! Пойми меня по-девичьи. Неужели тебе не хочется быть красивой на празднике? Чтобы все смотрели и восхищались… - Екатерина мечтательно вздохнула. – Вот бы Сулейман не забыл меня и заметил сегодня. - Ты его ещё на танец сама пригласи… - Я ему и предложение сама сделаю, если это потребуется! - Тогда у тебя будет самая страшненькая невеста за всю историю Османской империи. - Вредная ты! А Султан Сулейман… эх, он красивый. - Никто же не спорит. Конечно, красивый. А у него в покоях было очень темно? - Бесишь. Екатерина упала на свою кровать, скрестив руки на груди и надув губы. Поняв, что перегнула палку, Юлия подошла к подруге и присела рядом. - Ну, не обижайся. У меня сейчас сердце разорвётся. - А раньше нужно было думать. Ты же знаешь, как это всё для меня важно. - Знаю. Ладно, извини. Хочешь казнить меня, когда станешь Султаншей? - Хочу. - Вот и договорились. Вскоре в комнату по поручению госпожи прибыл Сюмбюль-ага. Он принёс с собой несколько невероятно шикарных нарядов. Рассматривая платья, Юлия поймала себя на головокружении, но быстро собралась и начала переодеваться. На начало торжества все высшие господа и госпожи собрались в огромном зале с высокими потолками. В качестве приветствия наложницы демонстрировали известные восточные танцы, которые с интересом наблюдал уважаемый повелитель. Сулейман восседал на своём позолоченном троне, который русские люди могли бы принять за дорогую скамейку, а по краям от него расположились самые важные женщины гарема. По правую руку повелителя находились Валиде Султан и её очаровательная дочь Хатидже, по левую же с привычным гордым видом сидела Хюррем Султан, а рядом с ней в сторонке скучала и Махидевран Султан. Потихоньку зал начал заполняться гостями. Успели пожаловать: обладательница синего платья – Екатерина, а также русская наложница с отвратительным характером – Алина. Платье последней было травянисто-зелёным. Сулейман не спешил смотреть ни на одну, ни на другую. Конечно, Верховенская ещё оставалась главным романтическим интересом падишаха, но именно в этот вечер он не был настроен на общение с ней. Девушке оставалось лишь перемещаться по залу с бокалом в руке, отчаянно пытаясь занять наиболее выгодное положение. Махидевран даже не придала значения тому, что всё чем она занята последние десять минут, так это поиском своей новой служанки. Глаза Султанши так и бегали по всему немалому помещению, желая уловить знакомую фигуру. Трудно судить о том, почему это происходило. Возможно, женщине стало интересно, как её платье будет смотреться на новой обладательнице, а возможно она просто уже чувствовала ответственность за эту непутёвую девицу. Когда показалось, что ждать уже нет смысла, двери распахнулись. Первыми в зал вошли невинное очарование и доля смущения, а уже следом показалась их владелица, локоны которой сегодня плавно стекали по открытым плечам. Белый – цвет её платья, оказался самым ярким в палитре, иначе нельзя было объяснить пристальное внимание со стороны всех собравшихся. Но девушка легкомысленно не замечала ни перешёптывания за спиной, ни излишнюю заинтригованность со стороны самого падишаха. Она уверенно направилась к столу, искать любимый рахат-лукум. - Лебедь. – с улыбкой произнёс Сулейман, не отрывая глаз от наложницы, чем вывел из ступора, всё это время сидевшую молча в оцепенении, Махидевран. Женщина просто не могла поверить, что эта светлая благородная девица всего час назад была её бесправной рабыней. Заметив, что Султан встаёт с места, госпожа совсем растерялась. Она затаила дыхание, ожидая дальнейших событий. Тем временем Юлия, не боясь навредить фигуре, разделывалась с предоставленными угощениями. Она было хотела рассердиться, когда к её оголённому плечу прикоснулась холодная рука, но обернувшись и увидев перед собой повелителя, поспешно опустила голову. Вскоре девушке показалась протянутая ладонь Султана, что могло означать лишь одно – приглашение на танец. Протягивая руку в ответ, наложница несколько заколебалась. Ей ясно ощущался ещё один навязчивый взгляд со стороны. Чуть заметно повернув голову, девушка столкнулась с глазами своей госпожи. От чего-то на секундочку ей даже стало страшно за Махидевран. Настолько странная и неведомая эмоция читалась в её лице. «Неужели она приревновала Султана?» - подумала Юлия. Так или иначе, но танцу суждено было начаться. Пара кружилась в центре зала уже несколько минут. Оба молчали. Сулейман глядел на партнёршу с тёплой улыбкой. Когда танец замедлился, мужчина наконец прервал тишину: - Ты подобна лебедю – столь же светлая и чистая. Махидевран не могла слышать о чём идёт речь, ей оставалось лишь догадываться. Женщину одолевало непривычное чувство, значение которого ей пока было неизвестно. Единственное, что пришлось бальзамом на душу, так это искажённое недовольством лицо Хюррем. Но и этого утешения хватило ненадолго. Сердце мерзко закололо, а дышать становилось всё труднее. Госпожа злилась на саму себя, от чего глаза лишь сильнее щипала мокрая соль. В спехе и растерянности было принято решение покинуть зал. - Я дам тебе имя Акса, - продолжал Сулейман. – что означает – белоснежная. Юлия практически не слушала. До неё всё более и более отчётливо доходило, что что-то не так. Скользнув глазами по помещению, девушка не нашла в нём Махидевран Султан. - Простите, повелитель, но, если можно, я всё-таки желала бы оставить своё имя таким, какое оно есть. В ту же секунду, когда была произнесена эта фраза, танец прервался. Нежная улыбка больше не украшала суровое лицо повелителя. Юлия распахнула глаза, но не от страха. Что-то подсказывало ей, что она не понесёт ответственность за данную дерзость. Да, и переживать из-за Султана… до того ли было? - Ещё раз простите. – небрежно бросив эти слова, наложница вырвалась из крепких объятий и направилась к выходу. Девушка знала, что её провожает внимательный взгляд, но не сумела заставить себя обернуться. Сердце бешено колотилось, и Юлия следовала его зову. Она пробегала несчитанное количество дверей, пока возле одной сердце её не остановилось. Не было ни голоса, ни шороха, девушка просто знала, что она в нужном месте. Приоткрыв дверь, она оказалась в маленьком помещении, больше напоминающем кладовую. Уперевшись на один из старых столиков и опустив голову, стояла Махидевран. - Госпожа? – женщина тут же заметила наложницу. - Почему ты здесь? Ты должна быть на торжестве, рядом с повелителем. - Танец закончился, и я пришла к вам. Больше мне нечего было там делать. - Как ты нашла меня? - Самой хотелось бы знать… Махидевран приоткрыла рот, но так ничего и не произнесла. Теперь наложница стояла совсем близко к женщине, и ей удалось внимательнее её рассмотреть. Она была поразительно белой. В Османской империи такие девушки не рождались. Голова Султанши закружилась, а следом подогнулись колени, она оказалась на полу в сидячем положении. Юлия тут же спохватилась и присела рядом, поддерживая Махидевран за плечо. - Госпожа… что же с вами…? - Юлия, - как же приятно звучало её имя из этих уст. – я так несчастна. Девушка отчаянно пыталась найти решение. Ей хотелось хоть чем-то утешить женщину, и на ум пришла идея. - Помните… вы рассказывали, что когда-то Султан называл вас своей луноликой госпожой? - Как же забыть… - Так вот, я считаю, что вы не достойны такого обращения, - Махидевран подняла на девушку непонимающий взгляд. Неужели Юлия захотела взять и добить её? – потому что луна не может светить сама, она лишь отражает свет солнца. Если на то пошло, то вы в праве называться Солнцем. Ваш свет ослепляет, а остальным остаётся лишь отражать его. Серые глаза покраснели, а по фарфоровой щеке покатилась слезинка, от чего глаза Юлии тоже наполнились солью. Махидевран продолжала смотреть с приоткрытым ртом, будто собираясь решиться на что-то… - Извините… должно быть, я наговорила лишнего… В этот момент губы девушки накрыли губы госпожи. В поцелуе не было страсти. От Махидевран исходило непреодолимое желание получить хотя бы каплю той нежности, которой она была лишена все эти годы. Она дотрагивалась до лица и волос девушки, пытаясь убедиться, что Юлия реальна. Что это не больная фантазия, до которой женщина себя довела… Из-за оцепенения наложница не отвечала на поцелуй, она лишь покорно позволяла Махидевран прикасаться к себе. И всё-таки госпожа быстро опомнилась и отстранилась. В женском лице читался ужас. Она прекрасно знала о последствиях своего проступка и не желала его признавать. - Ты… что ты со мной сделала? Юлии и самой было трудно собраться, но она понимала, что нужно постараться. Постараться ради Махидевран. - Всё в порядке… я никому не скажу. – но женщина уже не слышала. Она окончательно ушла в себя. – Лучше я позову лекаря. Девушка поспешно встала и выбежала из помещения. Махидевран не посмотрела ей вслед. В голове прокучивался один и тот же вопрос: «Что теперь будет…?»