Луноликая

Получив неожиданную весть от Алины, Хюррем пришла в ярость. «Ребёнок?! У одной из наложниц будет ребёнок от Сулеймана?!» - ну нет, этого Султанша уж точно не могла допустить. Она не находила себе места, истерично перемещалась по покоям, заламывая кисти рук, но вскоре несколько успокоилась и отдала Алине чёткое указание – быть тише, чем мышь. Хюррем оказалась достаточно мудра, чтобы не совершать глупости, до выяснения подробностей. Да, и потом, мало ли, что сболтнула одна из рабынь. Весь вечер Алина ели сдерживала себя. Она была переполнена ядом. Непростительное, как ей казалось, нанесённое Екатериной оскорбление не должно остаться безнаказанным. Изначально девушка понадеялась на решительный нрав своей госпожи, которая не оставит от нахалки и мокрого места. Но, как выяснилось, Алина ещё очень плохо знала Хюррем Султан. Состояние Екатерины было утешающим, но по совету лекарши пару ночей она должна была провести в комнате для больных, которая на данный момент пустовала. Вопреки указанию Хюррем Алина проникла к спящей девушке, дабы отыграться за свою обиду.

***

Утро Юлии проходило в созерцании светлого лика своей госпожи. Осуществляя массажные движения, девушка прикасалась кончиками пальцев к вискам Махидевран. Наблюдая сдержанную улыбку Султанши через зеркало, Юлия наконец чувствовала себя по-настоящему счастливой. Но от чего-то улыбка постепенно начала покидать женское лицо. Махидевран сделалась серьёзна, будто погрузилась в глубокие раздумья, что заставило наложницу несколько напрячься. - Достаточно, - произнесла госпожа как-то раздражённо. – ты можешь идти. - Но время ещё дообеденное. – Юлия растерялась. Тон её был от части вопросительным, от части в нём слышались умоляющие нотки. - Сегодня так. – Махидевран оставалась равнодушна. - Я сделала что-то не так? - Я желаю остаться одна, - женщина подловила себя на повышении голоса и добавила уже мягче: - ступай. Но некоторая грубость во фразе Султанши всё-таки успела отпечататься в сознании наложницы. Будто обожжённая спичкой, Юлия резко отстранилась от Махидевран, кинув на неё загадочный взгляд, который мог означать вопрос: «Да, что же это с вами сталось?» Но вспомнив о гордости, девушка выпрямилась и прежде, чем удалиться лишь утрированно произнесла: - Как пожелаете,… госпожа. В коридоре силы покинули девушку. Она до последнего удерживала достойный вид, но в душе продолжала ощущать себя слабым ребёнком. Робеющая при каждом появлении почитаемой в гареме женщины, Юлия только теперь до конца осознала то, о чём старалась не думать прежде, но получалось плохо. Как заученную наизусть, девушка вспоминала последнюю запись в своём дневнике. «…Могу ли я теперь назвать себя счастливой? Пожалуй, могу, но… от чего-то всё никак не делаю это. Я долго думала: чего же ещё мне не хватает для полного блаженного усмирения душевных терзаний? Ведь, я заполучила самое драгоценное сокровище, которым только может владеть человек – возможность любить и быть любимой. Но во мне поселились сомнения… Что бы я ни делала, мне суждено оставаться лишь бесправной служанкой рядом со своей величественной госпожой. Возможно, следует признать, что наши отношения никогда не будут равны. Я вынуждена уходить и приходить, когда пожелает Махидевран, не перечить ей, выполнять все указания без права на возмущение. Нет! Не то, чтобы я планировала жаловаться, просто… на душе как-то тоскливо. Сумеет ли Махидевран однажды полюбить меня с той же силой, что и Султана Сулеймана? Должно быть, с моей стороны было глупым однажды понадеяться на подобное. Но у меня остаётся лишь одна надежда. До последнего хочется верить, что Алина была неправа, и всё-таки я стала для госпожи чем-то большим, нежели бездушным утешением…» При повторном перекручивании неприятных мыслей к глазам Юлии подступила предательская соль. Но девушка поспешно похлопала себя по щекам. Последнее, что ей сейчас было нужно – погружаться в уныние. Тем более, что в данный период её поддержка была крайне необходима подруге. Собравшись с силами и натянув улыбку, Юлия отправилась навестить Екатерину. Первые несколько секунд пребывания в лечебной комнате Юлия и не заметила ничего особенного. Её подруга мирно спала на спине, смешно запрокинув голову и приоткрыв рот. После блондинка присмотрелась внимательнее и, остановив взгляд на волосах девушки, вскрикнула. - Екатерина! – Наложница подскочила к подруге и начала активно трепать её за плечи. – Проснись же, Екатерина! - Ммм… чего? - Твои волосы… - А что с ними не так? – Верховенская собиралась гордо провести рукой по длинным шёлковым прядям, но ей это не удалось. Рука проследовала от макушки и остановилась в районе шеи, там же и закончились волосы. – А-А! Девушка подскочила с места. Она ещё продолжала прибывать в полусонном состоянии и трудно ориентировалась в пространстве, потому заглянув за свою постель не сразу поверила глазам. Именно там осталась недостающая длинна отрезанных волос. Ещё вчера такие красивые, такие ухоженные… сегодня они были убиты и оставлены валяться на полу. Екатерина принялась истерично ощупывать свою голову, уже не сдерживая слёз и приговаривая: «Какой кошмар… Я убью того, кто это сотворил!» Тем временем Юлия ещё внимательнее оглядела всю комнату. Вскоре на столе были обнаружены оставленные, по всей видимости, специально железные ножницы. Подобный вывод напрашивался из-за лежащей рядом записки, которую по очереди прочли обе девушки. «И кто теперь больше похож на крысу?» - Ах, эта дрянь! – Верховенская окончательно потеряла самоконтроль. Она принялась топтать ногами, рвать и комкать записку, бросаться угрозами. – Я уничтожу её! Уничтожу! Она будет молить о пощаде! Юлии было больно видеть эту картину. Ещё досаднее становилось от осознания, что в случившемся есть её вина. Ведь, Екатерина защищала от Алины именно её. Неужели теперь она не сумеет ничем помочь несчастной девушке? Собрав в кулак всю свою решительность, блондинка взяла ножницы и отдала указание: - Не шевелись. - Что ты собираешься сделать?! – фаворитка выглядела напугано. - Попробую исправить ситуацию. Поколебавшись некоторое время, Верховенская всё же доверилась. И не зря. Юлия лишь аккуратно подравняла все неровности, но результат вышел довольно удовлетворительный. Спустя пару столетий получившуюся причёску вполне могли бы назвать модным каре. - Ну, вот, совсем другое дело. – улыбнулась блондинка. Екатерина внимательно смотрела на себя в зеркало. Она никак не могла избавиться от досады и сомнений. - Теперь Султан Сулейман разлюбит меня? - Что ты такое говоришь?! Как можно разлюбить такую хорошую и красивую девушку? А в добавок, теперь ещё и с новой причёской. - Ты говоришь так, чтобы утешить меня… Спасибо, но я же всё понимаю. Ни одна девушка в здравом уме не станет обрезать длинные волосы по доброй воле. Тут Юлия задумалась. Последние дни ей было не понятно собственное состояние. Будто она ощущала приближение чего-то… неизбежного. И терять ей было в общем-то нечего. - Значит, я не в здравом уме. – ножницы всё ещё оставались в руке блондинки. Встав напротив зеркала, девушка взяла во вторую руку светлую прядь и одним махом обрубила её по плечи. - Стой! – опомнилась Екатерина, но было поздно: Юлия уже сравняла все свои волосы. – Больная… Блондинка ещё раз оглядела себя. В отличие от фаворитки, она осталась довольна результатом. - По-моему, неплохо. - Ты сделала это, чтобы поддержать меня? – чуть ли не плача, спросила Екатерина. - Я… - на мгновение у Юлии проскользнула мысль о том, что же скажет Махидевран, но она быстро отогнала её. – не знаю. Думай, как тебе угодно. - Ты больная,… - повторяла Верховенская. – но такая хорошая подруга. *** Тем временем Алина всё никак не унималась. Воспользовавшись отсутствием обеих подруг, она проникла в их комнату, планируя сделать что-нибудь неприятное и там. Оказавшись внутри, недоброжелательница замешкалась. Она не знала кому принадлежит какая из постелей, так что на всякий случай решила испортить обе. Девушка думала начать с банального разбрасывания подушечных перьев, но добравшись до первого ложа, которое принадлежало Юлии, приостановилась. Под матрасом явно чувствовалось нечто твёрдое. Алина осторожно протянула руку пот матрас и достала оттуда небольшую потасканного вида книжку. Правило этикета, гласящее о запрете чтения чужих дневников было чуждо наложнице, так что она мигом пробежалась глазами по содержанию. Новая информация даже сумела повергнуть Алину и некий шок, который после сменился на торжествующее злорадство. Теперь у девушки осталась лишь одна цель: как можно скорее показать дневник Хюррем Султан.