Lacoste

      Чёрт бы побрал этого Стаса!       Делаю резкий шаг назад и отворачиваюсь, не желая слушать глупых оправданий. Если он скажет, что я сейчас «всё не так поняла» и «это не то, что я думаю», взорвусь к хренам собачьим и устрою им вторую Хиросиму!       Вообще никогда не понимала смысла этих фраз, произнесённых в момент, когда человека застают за изменой. Я же вижу всё, что происходит своими глазами, алё! Что тут можно понять не так?! Что ты шёл и случайно упал членом прямо в голую пи… на голую Марину, а потом решил: да гори оно все синим пламенем?       Божечки!       Пулей залетаю на балкон. Трясущимися руками достаю пачку тонких сигарет и прикуриваю, выпуская в ночной воздух горькую серую дымку. Козёл!       Вот надо же было так, а? Чтобы на вечеринке, организованной в честь моего дня рождения, мой парень изменил мне прямо в нашей, блять, постели! Да ещё с кем?! С Мариной, которую, как он прекрасно знает, на дух не переношу. А она тоже хороша, проститутка. Добилась своего. Долго возле Стаса своей кормой вертела, видимо, довертелась, раз он её сейчас так сильно ручищами своими сжимал. Значит, нравилась давно, значит, всё видел и знал. Что ж, совет им да любовь и вариться в одном котле после смерти.       Сигарета дотлевает в пальцах, когда слышу тихий скрип за спиной и машинально оборачиваюсь, боясь, что эта тварь пришла извиняться или, ещё хуже, обвинять меня. А он может.       Но нет, взгляд вылавливает в темноте мужской силуэт, явно не принадлежащий Стасу… Отлично, ещё его не хватало!       — Свет, а ты чего здесь? — Максим, муж Маринки — как иронично — встаёт рядом, обеспокоенно заглядывая в глаза. Прикуривает, затягивается. Смотрю на тлеющий краешек Винстона, зажатый в пухлых мужских губах. Вздыхаю, достаю новую палочку Гламура из пачки. Макс подносит зажигалку.       — Так чего грустишь? — снова предпринимает попытку заговорить Савельев. — Устала?       — Да, от жизни такой, — бурчу себе под нос, всем видом показывая, что не настроена на разговоры.       Резкий порыв ветра бьёт в старенькую деревянную раму. Вздрагиваю. Макс ещё пару секунд задумчиво изучает мой профиль, пока незаметно кошусь на него в ответ, а потом придвигается ближе и дружески закидывает руку на плечо. Едва не крякаю под тяжестью его лапищи, но молчу.       — Лана, что случилось?       — Стас, блять, случился! — выдыхаю грубо, поворачиваясь к Савельеву лицом. — Даже не знаю, как тебе сказать, но…       — Я знаю, — тихо перебивает мужчина, а я вылупляю на него глаза, да так сильно, что аж больно становится. В смысле?! — Они это давно уже, в общем-то…       Он задумчиво пожевывает губы, машинально прижимая меня к себе крепче. А я настолько в шоке, что даже не сопротивляюсь. То есть он хочет сказать, что мой парень и его жена уже не в первый раз?..       — Ты з-знал? — только и могу выдавить. О нет, слезы, мать их дери. Не сейчас, пожалуйста. Выбрасываю окурок за окно и поворачиваюсь корпусом к мужчине. Стискиваю в ладонях рубашку на его груди. Всхлипываю. — Чёрт!       — Знал, — поддакивает Макс, снова принимаясь сканировать моё стремительно бледнеющее лицо, наверняка уже запачканное разводами туши. Мягко удерживает за подбородок, сохраняя зрительный контакт, но и из объятий не выпускает. — Прости, Лана. Я хотел тебе рассказать, да только…       — Уже не важно.       Отворачиваюсь, мягко отстраняясь от Савельева, и устремляю взгляд на пейзаж за окном. Тёмный лес устало качает древесными макушками, беспрекословно подчиняясь малейшим порывам ветра. Луна серебрит самые верхние листочки. Красиво. Даже забываю на мгновение, зачем я здесь и, главное, почему, пока мутная пелена слёз не закрывает обзор на прелести природы окончательно.       — Эй, Свет, ну ладно тебе. Они друг друга стоят, — снова оказываюсь в крепких объятиях Максима, на автомате вдыхая терпкий запах знакомого одеколона. Забавно, это ведь я подарила ему на прошлый новый год не самый дешёвый Lacoste Match Point. Я, а не его стерва-жена. — Ты ещё найдёшь себе отличного парня. Может, твоя судьба совсем рядом, просто ты не замечаешь, а? — то ли приободряет, то ли на что-то намекает, а я презрительно фыркаю.       Нет уж, дудки, больше я на эту херню не поведусь. Нафиг вашу любовь! Хватит с меня! Я столько дерьма на своём веку повидала, что вам и не снилось!       — Макс?       — М-м?       — Ты иди, я ещё постою немного, — прошу как-то виновато. Вроде и прогонять не хочется, но мне нужно побыть одной.       Макс понимающе кивает. Разжимает руки, а я чувствую неприятный холодок на коже. Конец апреля. Погода совсем не радует, пусть деревья и кусты уже покрылись ярким слоем свежей зелени. Однако ночи до сих пор холодные. Мужчина без лишних слов покидает балкон, а я снова смотрю на мир за окном и тихо плачу.       Как же несправедлива всё-таки жизнь. Грёбаная сука! Марина эта тварь и Стас — урод! Чтоб им пусто было!       Обида и боль постепенно сменяются злостью. С силой ударяю по подоконнику, едва не пробивая ладонь торчащим из хлипкого дерева гвоздем, и разворачиваюсь на пятках. Да пошли они все!       Мегерой залетаю в зал, где расположилась основная компания, и рывком вырубаю музыкальный проигрыватель. Остальные звуки мгновенно затихают, и пара десятков взглядов устремляется на меня. Набираю в грудь побольше воздуха:       — Друзья, спасибо всем за чудесный праздник, — говорю громко и чётко, будто командир на плацу перед ротой солдат. Замечаю Стаса, замершего возле Марины с бокалом шампанского.       Празднуете, твари?        — Все было идеально, но теперь, будьте добры, поднимите свои распрекрасные задницы и валите нахуй из моего дома! Стас, тебя это тоже касается. Свои вещи можешь забрать завтра под дверью. Сейчас я слишком устала, — машу рукой, с абсолютным покерфейсом разворачиваясь на каблуках, и ухожу в ванную.       Когда все, наконец, расходятся, устало опускаюсь на диван и закрываю глаза. Слёз больше нет, только гнетущая пустота внутри. В области сердца печёт с неимоверной силой и, кажется, ещё чуть-чуть и на его месте останется один лишь обугленный уголёк.       И как я раньше не поняла? Вот же дура! Неужели нельзя было догадаться? Хотя, надо признать, они отлично скрывались… Браво!       В который раз махнув на все рукой — и на этого грёбаного изменщика с его Мариной, и на срач, оставленный гостями — поднимаюсь с места и просто иду спать.       Нахуй. Утро вечера мудренее.

***

      — Да что ты, блять, говоришь?! — шиплю змеёй, глядя в разгневанные глаза бывшего, и пытаюсь вытолкать его из своей квартиры. Да только он стоит столбом, всем видом показывая, что уходить никуда не собирается, и игнорирует мои слабые попытки выгнать его за порог. — Я купила эту сраную Плейстейшн, у меня она и останется!       — Да ты даже играть не умеешь! — рычит Стас, а я закатываю глаза.       — Зато ты умеешь. На моих нервах! Уходи, мать твою, пока ментов не вызвала, — снова толкаю, и он даже слегка сдвигается с места, а потом вдруг перехватывает за руки и разворачивает спиной к себе. Воздух в лёгких сгорает за секунду, обжигая гортань едким углекислым газом. — Отпусти, ублюдок!       — Свет, успокойся. Давай поговорим, — Стас сводит мои руки вместе, удерживая одной ладонью, а другую кладёт на бедро и начинает медленно вести вверх, задирая подол халата.       Задыхаюсь от ужаса, машинально сводя ноги вместе. Злые слёзы скатываются по щекам, в горле ком стоит, не пуская крик наружу. Мне так мерзко от его прикосновений, что хочется блевать.       — Не. Трогай. Меня, — говорю сквозь зубы.       — Тебе же нравится.       — Убери свои руки!       — Не рыпайся! Или хочешь, чтобы я отодрал тебя прямо в прихожей как последнюю суку, родная? — а яд так и сочится в каждом слове.       Голова начинает кружиться, но я запрещаю себе отключаться. Ещё не хватало упасть в обморок, обмякнуть в руках этого урода. Боюсь даже представить, что он тогда со мной сделает.       — Ну же, раздвинь ножки. Тебе понравится.       Всхлипываю, судорожно глотая позорный писк, но тут кто-то резко отшвыривает Стаса от меня, и я едва не падаю на пол. Крепкая рука хватает за предплечье. Взвизгиваю, встречаясь взглядом со взбешенным Максом, и тут же начинаю рыдать в голос. Мужчина молча усаживает меня на пуфик, поворачивается к Стасу. Я даже пикнуть не успеваю, как его кулак врезается в перекошенное от ярости лицо бывшего, и тот моментально падает мешком на пол.       — Вот урод. — Савельев с лёгкостью хватает чемодан и вышвыривает прямо в подъезд. Следом летит вырубленная мощным хуком туша Стаса. И откуда столько силы? — Сука! Ещё раз увижу!..       Кажется, ещё секунда и сердце не выдержит этой бешеной гонки. Нет, мне не жаль Стаса ни капельки. Просто я так устала, так напугана, растеряна, что четырехкамерное само за собой не успевает. Лёгкие горят. Дышать трудно. Вроде бы это называется «паническая атака»?       — Лана! — кто-то трясёт за плечи, а я даже вдохнуть боюсь. Только открываю рот, но горло снова обжигает отсутствием кислорода. — Света! Света, смотри на меня! Дыши!       Властный голос врезается в разум, встряхивает мысли, переворачивает всё с ног на голову. Поднимаю голову, мутным взглядом всматриваясь, пока не замечаю перед собой встревоженное лицо Максима.       — Дыши со мной, поняла? Давай, вдох, — глубоко вдыхает, и я на автомате повторяю за ним, чувствуя, наконец, как кислород обогащает измученный стрессом организм, и тут же закашливаюсь. В глазах темнеет. Только голос — его голос — не позволяет провалиться во тьму окончательно. — Вот умница. Давай, моя хорошая, ещё раз… Вдох-выдох… Вдох…       …И мир снова обретает краски, врывается в голову радужным калейдоскопом, слепит, будоражит. Смотрю на Савельева и продолжаю дышать ртом, как собака. А он улыбается так искренне и с заметной толикой облегчения, что и я почему-то тяну губы в слабой, но улыбке.       — Молодец, девочка. Всё, успокойся. Я с тобой, слышишь.       Тёплые руки обвивают талию, поднимая с пуфика. На мгновение теряю опору под ногами, паникуя, но почти сразу же ощущаю, как под щекой что-то быстро-быстро бьётся, и успокаиваюсь. Сердце Макса. Трусь о его грудь, зарываюсь носом, вдыхая такой знакомый аромат Лакоста.       — Всё хорошо, моя девочка. Теперь всё будет хорошо. Он больше не побеспокоит тебя. Я не позволю, — слышу ласковое над головой и почему-то верю.       Знаю, что не обманет. Поэтому окончательно расслабляюсь в его сильных, надёжных руках, прикрываю веки и засыпаю.       А когда проснусь, он будет рядом. Я уверена. Потому что запах Лакоста, кажется, уже успел отпечататься в подкорке навечно. Заполнить собою лёгкие, заменить кислород, стать моим воздухом.       Тот самый, что я подарила ему на прошлый новый год. Я, а не его стерва-жена Маринка.       Может, твоя судьба совсем рядом, просто ты не замечаешь, а?