1
17 ноября 2021 г., 12:50
***
Из открытого окна дул тёплый июльский ветер, под его напором шторы пузырились и трепетали. Он доносил сидящему за столом мальчику радостные детские крики. И запахи. Много запахов. В самый разгар летнего дня открывать окно в надежде проветрить комнату — пагубное дело. И по большей части бессмысленное. Чуткий нос омеги в состоянии различить каждый из дивных ароматов сочных растений, боярышника, мать-и-мачехи, тысячелистника. Но вместе с ними и запахи растущих, как и цветы, под нежными лучами солнца детей. Ниа в прошлом году решил выбрать курс ботаники и месяц изучал самые разнообразные разновидности растений, даже те, что не растут в Англии, привезённые из других стран на один этот курс. Для многих ботаника — это изучение целебных и пагубных для организма трав. Такая информация ценна для будущих медиков, но Ниа выбрал этот курс, дабы лучше различать тонкости и детали запахов. Сопровождающие ароматы омег, альф и бет напоминали Ниа некий код, и отняв одну цифру — сразу другой шифр. Теперь, когда из окна дует ветер, донося до мальчика запахи играющихся детей, становится в очередной раз ясно — сработало. Раньше, когда из всех ароматов растущих подростков Ниа различал конкретней только один, терпкий и острый, с примесью шоколада, сейчас он с закрытыми глазами может понять, какая из группы детей веселится. Ниа часто наблюдал за игрой однокашников. Время от времени, когда уроки заканчивались, заданные работы дописаны, а игрушки не так сильно интересовали, омега, накручивая локон светлых волос на палец, садился на подоконник и наблюдал за чужими играми. Игры — это то, что есть у каждого ребёнка с детства, не важно какого и где выращенного. Прятки помогают придумать где скрыться, искать лазейки, а ищущим больше ориентироваться на нюх и чаще действовать по интуиции. Догонялки — уметь найти выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций, когда догоняющий почти что за спиной. Пусть по факту это детское баловство, на деле — огромный опыт для юных альф, омег и бет. Каждый должен быть участником таких игр. Но Ниа лишь сидел на подоконнике и наблюдал. Воспитатели окидывали его печальным взглядом, не различая, что омега смотрел в окно не скучающе, как они предполагали, а изучающе-заинтересованно. Но едва ли учителя и воспитатели могли разгадать такую большую и сложную головоломку, как Ниа. Чаще всего омега смотрел на одного определённого мальчика. У него незабываемые серо-голубые глаза, как небо, усеянное тучами, и светлые волосы, что под лучами солнца напоминали пшеничные поля. Мелло был альфой, а его запах от природы являлся очень резким и острым. Он напоминает чем-то запах сухофруктов, иногда винограда, но каким бы оттенками ни был обогащён — всегда смешанный с ароматом шоколада. Какое-то время Ниа думал, что Мелло съедал килограммы шоколада в попытках сделать свой запах более тусклым, но тот его ел с таким наслаждением, что иногда и у Ниа возникало желание попробовать сладость. Сомнений не оставалось, Мелло его просто очень любит. В отличие от других альф, Мелло выделялся, и это было не какое-то поверхностное суждение, в своих убеждениях Ниа полностью уверен. В Вамми учат подавлять свои инстинкты, не идти на поводу у гормонов, но не у всех это выходит. Зачастую в шуточной игре между двумя альфами оба участника всячески пытались как-то искалечить друг друга ногтями и зубами. Как двое резвящихся щенят. Один, одержав победу, утверждает это демонстративным сверканием клыков. Так делали альфы ещё с древних времён, а поверженный должен открыть самую уязвимую и интимную часть тела, свою шею, в знак смирения и уважении. Ниа не помнит, когда в последний раз видел, что бы Мелло светил своими клыками в таком ключе. Шуточные драки он затеивал только с одним однокашником, его другом Мэттом. Тот был бетой с довольно слабым нюхом и таким же невыразительным запахом. Когда Мелло и Мэтт сражались, победы могли достаться и бете, и иногда было ясно видно, особенно со стороны, что Мелло поддавался. Когда его валили на землю, он только недоумённо моргал, а затем взрывался от смеха и этот смех подхватывал бета. Ниа подозревает, что Мелло если не считает Мэтта равным себе, то точно не чужим человеком. Дети и подростки признают Мелло отличным альфой, почти что эталоном для подражания, хоть тот с виду для этого ничего и не делает. Он с детства блещет лидерскими качествами, неутолимым голодом к знаниям и безмерной самоуверенностью, граничащей с безрассудством. Он никогда не пытался в случаях ссоры или споров повлиять на её исход посредством своего запаха, демонстрацией зубов, показушным агрессивным выпадом. Ниа нравилась эта его сторона, но не нравился его длинный и колючий язык. Мелло никогда не пытался повлиять физически, но вот разбрасывался острыми словечками охотно. И хорошо бы наблюдать за этим лишь со стороны, а не являться зачастую самой причиной громких и обидных слов. И Ниа не уделял бы этому наглому мальчишке столько времени в своих мыслях, если бы не пара простых фактов. Одностороннее соперничество Мелло, которое нехотя поддерживает Ниа. И, пожалуй, — Ниа не привык себя обманывать — его личная заинтересованность в мальчишке как в феномене. Смотря в эти блестящие от гнева глаза, Ниа иногда мысленно возвращался к событиям прошлых лет, когда их отношения не были насквозь пропитаны чувством соперничества и неприязни. Ниа держался стойко, когда читал очередное досье о деле с массовыми убийствами. Жестокие люди и преступники его не пугали, только вызывали желание, чтобы справедливость восторжествовала, но, в противовес этому, Ниа мог шарахнуться от вида обычного шмеля, случайно залетевшего через окно. В детстве этот безосновательный страх был намного ярче. Вместе с вполне себе существующими преступниками, для шестилетнего Ниа монстры под кроватью были такими же реальными. Тёмные тени в воображении мальчика принимали самые разные, но очень неприятные формы, заставляя Ниа прятаться под одеялом, как за настоящим щитом, но с неизвестно какой прочностью. У омеги было так много обязанностей, что он позволял себе такую слабость, как страх несуществующих монстров. Пока Ниа пытался укрыться под толстым одеялом, прячась от монстров, Мелло в ответ на это пытался с ними познакомиться. Ниа до сих пор помнит, как будучи ещё совсем малышом шести-семи лет, услышал разговор между воспитательницей и Мелло. — Если тебе вдруг станет страшно, не нужно просто выходить поздно ночью и ходить бесцельным призраком. Ты меня сильно напугал, — взволнованно трещит обеспокоенная женщина, вспоминая недавнюю проказу малыша, стоящего напротив. — Так я ничего не испугался, — недовольно в ответ бурчит Мелло. — А как же монстры под кроватью, о которых ты рассказывал? Мальчишка повел плечом, своим детским голоском объясняя: — Мэтт сказал, что они существуют, вот я и пошёл к нему, чтобы познакомиться с ними. Проходя мимо и подслушивая эту беседу, Ниа даже замедлил шаг, чтобы уловить каждое слово. Пусть разговор был наивен и по-детски глуп, но тогда Ниа проникся глубоким уважением к этому смельчаку. Наверное, с ним никакие монстры не страшны. По робкой просьбе Ниа, Мелло, вразрез с установленными правилами, в который раз вышел поздно ночью из своей комнаты. С ловкостью кошки улизнув от дежурных, он проскользнул в комнату омеги. На слова «под кроватью монстр» Мелло только залез на саму кровать и, свесив свою блондинистую голову, с широкой и самоуверенной улыбочкой заглянул под неё. Построив темноте смешные рожицы и показав «монстру» язык, Мелло, как истинный охотник за приведениями, с уверенностью сказал: — Глупый, нет у тебя там монстров, — и улыбнулся так ярко, что не поверить ему было просто невозможно. Говорил он с нотками гордости за проделанную работу, но в голосе проскользнуло лёгкое сожаление, что он так никого и не нашёл. С той ночи Ниа больше не беспокоили монстры. Вместо них пришло зарождающееся в невероятно больших прогрессиях соперничество, а там до всяких монстров уже и дела нет. Общий зал всегда был полон людей, но помещение было таким большим, что абсолютно всем хватало места, даже если неожиданно всем детям приюта потребовалось бы собраться здесь. Ниа удачно находит укромный уголочек, в котором минимум глаз могли бы заметить белую фигуру а для Ниа — предоставить полный обзор на всех детей. Скоро наступит время обеда, так что все потихоньку начинают собираться, а воспитатели — подгонять ребятню, чтобы каждый присутствовал. Даже Мелло, нагулявшись и порезвившись, запыхавшийся, приходит в зал и его тут же окружают ребята. В основном омеги с какой-то своей мелкой просьбой. В их головушках, может, ещё и не осознанная, но определённая мысль и желание: привлечь внимание этого строптивого мальчишки. А тот и рад вниманию. Благо, Ниа засел в общем зале давно, так что его присутствие вряд ли заметно и кого-то удивит. Это позволяет без стеснения впиться взглядом в происходящее с Мелло. Двое омег стояли порознь от него, о чём-то щебеча, проталкивая в руки Мелло коробочку, обмотанную толстым ремешком. Как подозревает Ниа, чтобы он помог им от него избавиться. Удивлённо моргнув, Ниа со всей внимательностью следит, как Мелло раскрывает рот, показывая два острых клыка. Кажется, время вокруг замедлилось, позволяя Ниа наблюдать за происходящим во все глаза. Альфа одним движением зубов разделил кожаный ремешок на две части, да с такой лёгкостью, будто прорезал ножом. Не замечая сам за собой, Ниа непроизвольно сглотнул густую слюну. Из содрогнувшихся пальцев выпал пазл и его тихий стук об пол как настоящий раскат грома вернул Ниа в чувства. Удивившись такой секундной заминке и тому, как истома протекла по коже, омега, боднув головой, отгоняет эти чувства. Это нормально, что у Ниа такая реакция на альфу. Воспитатели проводили уроки полового поведения и упоминали такое. Ненормально, что Ниа так реагирует только на Мелло. Пришедшая воспитательница подзывает всех детей, объявив о начале обеда. Ниа встаёт с пола, оставляя не до конца собранный пазл на месте, чтобы после вернуться к нему, и следует по уже въевшему под кожу обычаю вместе со всеми в обеденный зал. Время идёт своим чередом.***
Погода бушевала с какой-то новой, суровой силой. Вместе с сильным ветром были мелкие осадки. Глянув на затянутое тучами небо, Ниа с лёгкой зябкостью, будто самолично находится на улице, разочарованно думает: «Уже середина осени». Ещё вчера светило солнце, теперь от него и намёка не осталось, оно было скрыто плотными тучами. Однокашники, если не сидели по комнатам, то расхаживали по залам и бегали по коридорам. В такую погоду в доме Вамми всегда полно шума. Но даже так никто не смел потревожить белокурого мальчика и его покой. Перебирая в руках разноцветные стороны кубика Рубика, Ниа непроизвольно замечает суетливую фигуру, что расхаживает по залу, кого-то выискивая. Полосатая кофта ясно даёт понять, что это мельтешит перед глазами Мэтт, который вытягивает голову, как настоящая охотничья собака, уловившая тонкий запах дичи. Он старательно дёргает носом, невесть кого вынюхивая, а его взгляд шустро пробегается по разным углам зала. Даже если бы Мэтт являлся кем угодно, но не бетой, он, как ни старайся, не сможет уловить тонкий омежий запах Ниа. Его аромат был таким же не выделяющимся и неприметным, как и сам Ниа. Нюх бет никогда не выделялся особой остротой, не был способен уловить и десятой доли тонкостей запахов, которая открыта для омег и альф. Но как бы они ни уступали такой детали, как нюх, в зоркости бетам нет равных. Мэтт даже не успел подойти достаточно близко, что бы учуять слабый аромат омеги, как издалека просто замечает тонкую белую фигуру, что, находясь в самом дальнем углу зала, едва ли приметна. Бета сразу вприпрыжку подбегает к Ниа, весь из себя довольный и радостный, что смог отыскать нужного ему человека. Пусть Мэтт и светился улыбкой, Ниа не чувствовал себя спокойно. К нему редко проявляли внимание, а если такое и случалось, то в нескольких случаях… — Здарова, Ниа! — бодро начинает Мэтт, нагибаясь к сидящему мальчику, оперевшись руками в колени. — От тебя наш старик что-то хочет. Сказал, чтобы ты пошёл к нему в кабинет. И с выполненным долгом выпятив грудь, гордо уходит. Ниа задумчиво отодвигает от себя кубик и встаёт с пола, когда фигура беты перестаёт виднеться. Почти дойдя до кабинета Роджера, взрослого мужчины, которого Мэтт наградил кличкой «старик», явно данной с любовью и каким-то своим уважением, Ниа неуверенно замедляет шаг. Впереди него, так же подходя к заветной двери, встал столбом Мелло и недоумённо глянул на беловолосого мальчишку. Его до этого спокойное лицо исказилось вспыхнувшим раздражением. — А ты тут ещё что делаешь? — Собираюсь это выяснить, — просто отвечает Ниа. Тихо шикнув, Мелло, ничего не ответив, заходит в кабинет первым, оставляя дверь нараспашку. Заходя следом и тихо прикрыв за собой дверь, Ниа видит Роджера, что, заметив двух мальчиков, откладывает документы в сторону. Разговор будет долгим, понимает Ниа, и будто уже обессиленный от недолгой ходьбы, присаживается на ковёр. Вставший неподалёку Мелло только окидывает его недовольным взглядом. — У меня для вас две хороших новости, — благоговейно говорит Роджер, прикрыв глаза. Мелло на такие слова любопытно сверкнул голубыми глазами, склонив голову набок наподобие собаки. Даже Ниа не смог сдержать свою заинтересованность, сразу вцепляясь взглядом в пожилого мужчину. Он ожидал только плохие вести. — Дело Киры официально закрыто, — говорит мужчина, едва сдерживая своё внутренне ликование. В воздухе ярче начал чувствоваться ядрёный запах, не приглушённый ароматом шоколада. Мелло расплылся в радостной улыбке, кажется, от его гнева минутной давности и след простыл. — Давно пора! Сколько можно было тянуть, — гордо комментирует новость Мелло, вздымая подбородок, будто подвиг совершил не Л, а он сам. Но гордость эта сочилась от того, что именно Л совершил этот самый подвиг, и именно по его стопам в будущем собирается ступать парень. В его перспективах, конечно. — И что, Киру уже убили, да? — настойчиво продолжает он, даже придвигаясь к мужчине ближе, чтобы в блаженстве словить каждое слово. — Его отправили на эшафот, — даёт ответ мужчина, но его былой радости, которая и так еле проскальзывала в уголках морщин его приподнятых губ, теперь и след простыл, возвращая настроение в сурово-строгое. Он явно хотел поговорить не о Кире и его не радужной судьбе, а о чём-то другом, более важном. Услышав то, о чём в душе мечтал каждый ребёнок в Вамми, а именно о казни самого яростного массового убийцы, Мелло в радостном вопле взметнул руки к небу, как всегда делал, когда в уличных играх одерживал победу над противником. Сейчас этот жест казался более искренним и счастливым. Роджер неодобрительно посмотрел на Мелло, заставляя мальчишку только одним взглядом исподлобья смирно встать по струнке. Мужчина — уже давно не молодой бета, но даже так его образ справедливого и в меру строго воспитателя внушает уважение и покорность. Мелло отошёл от стола Роджера, будто только сейчас понял, как сильно на него опёрся, взбудораженный новостью. Он бегло глянул вниз, на пол, где сидел Ниа. Омега держал голову поднятой и, точно заворожённый, ловил каждое слово Роджера. Эта новость — не то, к чему он готовился, не то, что он ожидал, от того и шокирующе и сюрреалистично всё казалось. Дело Киры задержалось на такой долгий срок, что Ниа не мог избавится от мысли, что Л проигрывает. Что он уже не сможет закрыть это дело. — Ты чего вылупился? — недовольно спрашивает Мелло, продолжая пристально смотреть вниз на мальчика. — Я просто рад, как и ты, — спокойно отвечает ему Ниа, возвращая прежнее равнодушие на лицо. Его ответ не был рассчитан на смягчение дальнейшей реакции Мелло, ведь и так ясно, что бы он тому ни ответил, реакция будет одна. Мелло в отвращении закатывает глаза. — Вторая новость. Обе макушки тут же поднялись к Роджеру. — Л наконец задумался о преемниках. Ниа, кажется, смог услышать, как Мелло задержал дыхание. — Дело Киры заставило его наконец подумать, что он может оставить после себя. Он ходил по тонкому краю и чуть не соскользнул. Роджер закрыл глаза, задумавшись над последующими словами и тем, как их донести до двух вечно соперничающих друг с другом подростков. Мелло непроизвольно ближе потянулся обратно к столу директора, пока Ниа выжидающе слушал. — Он хочет дать вам обоим одно дело, и… — Не дав мужчине закончить, его тут же перебивают громким: — «Вам»? — вскрикивает непонимающе Мелло. — Что значит «вам»? Мне и Ниа? — прозвучащее из его уст «Ниа» напоминало больше оскорбление, чем чьё-то имя. В особенности, оскорбление в сторону Мелло. Роджер устало прикрывает глаза, говорит своим спокойным, но таким измученным чужими перепалками голосом: — Да, и ещё одной группе участников, тоже состоящей из двух людей. Тебе и Ниа придётся работать вместе, дабы доказать Л, что вы способны распутать дело. От таких вопиющих условий Мелло, кажется, потерял дар речи, лишь хлопал ртом как рыбка на суше. Он, будто потерянный ребёнок в поисках подсказок, бросил пустой взгляд себе под ноги. — Ч-что? Мы? — его возмущению не было конца. Смотря на всю эту картину, Ниа решился озвучить свою теорию, хотя бы для того, чтобы не выслушивать в очередной раз, как Мелло беспричинно орёт. — Это ведь обычный способ заставить двух нескладных людей работать вместе. Если бы не было второй группы, то мы с Мелло могли бы успешно разделиться, в конце объединив усилия с минимальным контактированием. А если вторая группа будет продвигаться быстрее нас, чего мы с Мелло не узнаем, придётся найти способ их обойти, то есть, объединившись. Так ведь? — Если говорить прямо, то… да. Всё так, Ниа, — кивает Роджер. — Ясно, — потянувшись рукой к своим волосам, чтобы незамедлительно начать накручивать белый локон, Ниа задумчиво говорит, — Ну, я не против. — Это хорошо, — облегчённо отвечает Роджер, но его взгляд сразу становится настороженным, когда он смотрит на всё ещё стоящего в прострации Мелло. — А ты, Мелло? Такое редкое молчание со стороны альфы было необычным. Мелло сгорбился так, что его длинные волосы закрыли вид на лицо, из-за чего нельзя было понять, о чём он думает. Роджер не пытался как-то настоять или развеять продолжительное молчание, терпеливо ждал. Чего угодно, радушного согласия или твёрдого отказа. Подняв голову к мужчине, Мелло отвечает: — А у меня есть выбор? На этот вопрос он не ожидал ответа и это поняли все находящиеся в кабинете. — Роджер, ты расскажешь нам о предстоящем деле? — интересуется Ниа. — Да. Л как раз хотел, чтобы вы уже начали думать о его раскрытии. Вот документы с нужной информацией, — он берёт бумаги, лежащие на краю стола, и протягивает их мальчикам. Документы незамедлительно выхватывает Мелло. Они были в двух копиях, так что вторую тонкую стопку бумаг альфа протягивает вниз к Ниа, даже не глянув на того. Всего два листа. Не шибко, но хоть что-то. — Л предоставит вам всё необходимое, как технологии, так и личную базу. Вы поедете туда не сразу, но на этой неделе, тогда ваше расследование и начнётся. А пока готовьтесь. Понимающе кивнув, Мелло, так ничего и не сказав, молча выходит из кабинета. Встав со своего места, Ниа останавливается в дверях, услышав тихое: — Удачи тебе, Ниа. Посмотрев назад и встретившись с обеспокоенным взглядом Роджера, Ниа кивает головой, обещает, что всё пройдёт хорошо и тихо уходит.***
Потребовалось несколько дней, чтобы устроить всё необходимое. Эти несколько дней были спокойными, такими же, как и остальные, и может, Ниа не заметил бы разницы, если бы не сразу возникшая новая атмосфера. Напряжённая и выжидающая. По большей части её создавал Мелло, он всегда, проходя мимо, впивался в бледное лицо внимательным взглядом. Будто пытался найти в нём подтверждение, что не один он волнуется. Мелло никогда не отличался сдержанностью, но в последнее время ему никак не удавалось посидеть на месте, он всё время был в движении, пытаясь отвлечься. Но Ниа был непоколебим, домашние здания выполнял исправно, сдавал тесты на отлично, а игрушки были тем, что сохраняло его спокойствие. Омега солжёт себе, если не признает, что игры стали более занятной вещью на досуге, чем остаться один на один со своими мыслями. Но Мелло вряд ли такое заметил, лишь сильнее злился, когда не находил того, что желал увидеть на равнодушном лице. Когда Роджер объявил, что на следующее утро они уже будут выезжать, Ниа оставалось лишь упаковать последние вещи в уже заранее подготовленный чемодан. В последнее время в голове всё чаще и чаще возникали теории и мысли о предстоящем деле и догадки, кем может оказаться убийца. Ниа уверен, что у Мелло тоже есть кое-кто на примете. Тэрон в последний год своего пребывания в приюте был очень неугомонен. Рядом с ним Ниа чувствовал себя неуютно, как, наверное, и большинство детей. Его ни разу не помянули добрым словом, когда тот ушёл, лишь Роджер с родительской надеждой иногда отзывался, что надеется, что этот юноша нашёл своё место. Время первого убийства удобно ложится на время ухода Тэрона из приюта. Но одного этого факта точно недостаточно для того, что бы кого-то начать подозревать. Имена большинства жертв были латинского происхождения, достаточно необычно для Англии и Уэльса, но когда ты выходец из Вамми, такая проблема, как поиск людей по необычному имени — пустяки. Тем, кто вышел из-под крыла приютов, основанных Ватари, почти все двери открыты благодаря связям, полученным во время самого проживания в Вамми. Когда другие дети используют это, что бы создать своё имя, другие могут пойти по другой дороге. Преступники, что были выращены в приюте — вещь редкая, но не исключительная. С такими безрадостными мыслями Ниа, взявшись за бегунок, застёгивает чемодан и передвигает его к выходу из комнаты. Подойдя к окну, омега бросает взгляд на улицу, замечая блондинистую макушку сидящего на поляне мальчика. Под закатным небом тень Мелло отливала тёмно-оранжевым светом с ярко-желтым тонким ореолом и сам он под лучами почти закатившегося солнца напоминал больше свой образ, мифический след, чем себя самого. Мысли снова вернулись к насущной теме, к Мелло и неопределённости его поступков. Сможет ли Ниа удержать его, если ситуация станет патовой? Уговорить работать сообща, наконец увидеть сквозь ширму собственных домыслов и противоречивых чувств к Ниа? Точно нет. Омега молча зашторивает окно. Не у него одного мысли не на месте, но Ниа уверен, что сможет справиться, даже если придётся остаться один на один с выдвинутой проблемой. Бросив последний взгляд на потолок, который отливал бордово-оранжевой тенью, и на бетонные стены, украшенные узорчатыми обоями, Ниа закрывает глаза, погружаясь во мглу и тягостные мысли.***
Уже на улице, за пределами приюта, Ниа почувствовал себя неуютно. Конечно, такие вещи, как экскурсии, посещения разных учреждений и поездки были не редким случаем, не держать же растущих детей в пусть и больших и роскошных, но всё равно четырёх стенах. Рядом всегда были другие дети, нигде нельзя было полностью остаться одному, не беря в счёт личную комнату, но даже находясь внутри, через закрытую дверь каждый день были слышны чужие крики и шум однокашников. Воспитатели и другие работники Вамми тоже поддерживали вид комфорта. Так что на разных мероприятиях, вне стен приюта, Ниа словно и не выходил из Вамми, всё ещё находясь в кругу знакомых лиц и запахов. Но теперь, когда рядом нет никого, страх острыми щипцами вцепился в нутро мальчика. Только родное лицо Мелло позволяло как-то сохранять шаткое спокойствие. Если бы он знал, какую услугу оказывает Ниа одним своим присутствием — не поверил бы. Когда оба зашли в поезд, Ниа показалось, что Мелло будто уже сто раз на них ездил, а частые прогулки по неизведанным улицам — это его неизменный жизненный путь; он безмятежно присаживается на первое свободное место, предварительно убедившись, что рядом с ним не будут присутствовать другие пассажиры. Ниа, недолго думая, поплёлся вслед за альфой. Сопровождающий их мужчина, убедившись, что оба нашли себе места, сообщил, что будет неподалёку, если чего понадобится. Захотел дать двум подросткам обсудить дело или не хотел смущать своим присутствием — Ниа не знал и не мог утверждать наверняка, но мысленно был тому благодарен. Мелло удобно устроился на мягком сиденье, закинув ногу на ногу, и упёрся локтем об оконную раму. Он не стремился завязать разговор, скорее надеялся, что его вовсе не будет, скучающе устремил свой взгляд на происходящее на улице. Поезд ещё не тронулся, но Ниа чувствовал, как ноги дрожат, находясь в железной коробке. Его панику едва можно обнаружить, на вид он был самым спокойным мальчиком, но в руках держал пластмассового робота крепко-крепко, прижимая его к себе всё теснее. Вместо того, чтобы присесть напротив Мелло, как гласит любой этикет, Ниа присаживается на то же сиденье, на котором сидит сам альфа. Сиденье было длинным, места хватило бы ещё на двух людей, а обивка мягкой, приятно замечает Ниа. Сразу чувствуется комфорт, которого так сильно не хватало. Л решил посадить их не абы куда. Но когда поезд тронулся, то в кабине сразу зазвучал недобрый гул, заставив тело Ниа сжаться. Он понимает, никакой угрозы нет, да и вряд ли будет, но как бы себе мальчик это не доказывал, всё равно передвигается ближе к Мелло. В итоге, их плечи едва не соприкасаются. Тепло и спокойствие Мелло передаётся и омеге, отчего Ниа тихо выдыхает от напряжения. За окном пейзаж начал меняться, но вместо того, чтобы следить за этим, скучающий взгляд альфы становится удивлённым, а грудь начинает расширяться, вдыхая глубже воздух. Обернувшись, он в пренебрежении окидывает Ниа злобным взглядом, что скромно устроился совсем рядышком. — У тебя есть своё место, — коротко, но со всей строгостью выплёвывает альфа. Сразу видно, возможный контакт с омегой ему неприятен, и даже не пытаясь заглушить отвращение, он отталкивает Ниа от себя, и тот, как шайба на льду, скользит на противоположную сторону сиденья. Ниа даже не был удивлён, он ожидал такой реакции, пусть и не сразу, но Мелло бы его заметил. Неожиданным было то, что он догадался о присутствии не благодаря зрению, а запаху омеги, который был почти незаметен. — Мне некомфортно, — решает объясниться Ниа, агрессивнее теребя между пальцами расшатавшуюся деталь на роботе. Надежда на понимание минимальна, но он всё равно выжидающе повернул голову в сторону альфы. Ожидая, что Мелло на прозвучавшую фразу и ухом не поведёт, альфа, на удивление Ниа, оборачивается. Взгляд Мелло был цепким и изучающим, его брови сомкнулись на переносице, а рот в непрозвучавшем вопросе слегка приоткрыт — лицо непонимания. Он смотрел и смотрел на всё такое же равнодушное лицо, всё так же по-обыденному сжатое тело, и не найдя в Ниа никаких изменений, какие сопровождали бы чувство «некомфортно», отворачивается к окну с какой-то явной досадой. Буркнув под нос «потерпишь», он вновь глядит на меняющиеся пейзажи. Не поверил. Ниа так и не пытается снова что-то сказать, приблизиться тем более, понимая, что на такую немую просьбу Мелло будет твёрд в решении и слеп на чужое нервное состояние. Поезд продолжал дёргаться и трепыхаться, и хоть угрожающий гул звучал реже, но тело мальчика каждый раз сжималось в новом порыве детской паники. Тонкие пальцы намертво вцепились в игрушечного робота, норовя его сломать, и сильнее прижимая к груди. Запах страха в кабине Мелло, кажется, не замечал.***
Сопровождающий был строг и очень пунктуален. Они прибыли к их будущей базе точь в точь как прогнозировал Л. Наручных часов, а уж тем более мобильника с собой Ниа не имел, а такого и не надо, когда все твои знакомые буквально в одном здании, но время он смог подсмотреть на больших уличных часах. Показывало ровно одиннадцать утра. Просторы улиц внушали какой-то страх и чувство трепета. В который раз для себя Ниа осознаёт, что будучи таким крошечным в этом большом мире, оставшись наедине со своей тревогой, он просто не выдержит. Ему нравилось давящее ощущение стен Вамми, знакомые лица, не предвещающие чего-то нежданного, и дни, которые повторялись. Всё это — как выученная на зубок правила особой игры, по которым день ото дня играет Ниа. Выученные повадки однокашников и даже Мелло кажутся привычкой, сродни излюбленным игрушкам. Игрушками можно управлять, и чувство контроля не ослабевает ни на секунду. С преступлениями точно так же, это как игра, только в больших масштабах, а её результат всего лишь предрешается навсегда и без возможности переиграть. Но видя незнакомые лица проходящих мимо людей, Ниа не чувствует той же власти, когда держит свои игрушки, и это нервирует. Стоя у бордюра, Ниа боковым зрением глянул на Мелло. Тот широко распахнутыми глазами ловил каждое движение оживлённых улиц, вдыхал полной грудью воздух большого города. Его рот открыт в радостной улыбке. Мелло никогда во время экскурсий не рвался выбиться из строя, улизнуть и провести хоть кроху времени за пределами такой большой привычки, как «жизнь в приюте», потому что он послушный мальчик, соперник Ниа и один из преемников Л. Но сейчас в его ногах чувствуется прыть, словно он готовился куда-то удрать. Руки альфы сжались от нетерпения в получении новых эмоций. Но всё, что им обоим остаётся, это следовать за сопровождающим их мужчиной. Любой промах, даже такой крошечный, как банальное детское любопытство, может принести свои последствия. Все трое зашли в большое белое здание. Находясь среди таких же офисных построек, оно едва ли выделялось. Их «база» была обогащена разными приблудами цивилизации, как широкий лифт и двери со встроенными датчиками. Случайно заблудшие не смогут пройти дальше главного входа. Зайдя в холл, сопровождающий наконец решил огласить после долгого молчания: — Теперь это ваша база. Всё здание полностью в вашем распоряжении. В его руках находилось два чемодана с вещами мальчишек. Он оставил их рядом с выходом, не намереваясь делать с грузом что-либо ещё. — Здание автоматизировано, что значит без персонала. Со всем вам придётся разобраться самостоятельно, план здания находится на каждом этаже у входа в левое крыло. Здесь есть всё, что вам может пригодиться: личные комнаты, библиотека, кухня, столовая, комната для отдыха, ванная комната и, самое важное, то место, где вы будете работать. База оснащена всем самым необходимым на пятом этаже. Если будет что-то надо, попросить принести, купить что-то, со всеми этими вопросами только туда. И последнее, Л заранее оставил кое-что о деле на столе. Он говорил негромко, но быстро, не пытаясь разжевать информацию или дать возможность вставить слово. По окончанию инструктажа он в строгой манере прощается и уходит к выходу, задержавшись на секунду, по-видимому, чтобы отсканировали лицо, скрывается за железными дверьми, что автоматически закрываются за ним. Мелло тут же тронулся с места, направляясь к лифту. От такого негласного принятия решения Ниа раздражённо тянется к локону волос, настойчиво теребя его. Может, такая спешка со стороны Мелло — это очередная попытка занять лидирующее место даже в такой мелочи, как разбор информации, но Ниа не торопится следовать его примеру. Развернувшись к выходу, омега в неторопливой манере подхватывает свой чемодан и направляется к расписанному плану здания. Выбрав себе место, которое сможет назвать «личной комнатой», направляется туда. Лишь спустя время Ниа поднимается в главное помещение, где уже вовсю хозяйничает Мелло. На столе, как и сказали, находились папки и вся нужная информация, собранная в бумажном виде. Отсерокопированные данные прямо из полицейского участка. Уже просмотренные альфой и брошенные на дальний конец широкого стола неброской стопкой. По тому, как неаккуратно были разбросаны бумаги, стало понятно — Мелло спешил, точно наспех всё проверяя. Даже в такой мелочи старается быть первым. Ниа не пытается указывать или даже заикаться об этом, лишь осторожно подхватывает одну из папок. — Там ничего интересного. То же, что и в выданных нам бумагах, только воды больше, — недовольно комментирует Мелло действие Ниа, также не смотря на него, а что-то настойчиво печатая на клавиатуре ноутбука. Омега не отвечает, только крепче сжимает пальцы на бумаге. Первое, что для себя подмечает Ниа, это тонкий и острый аромат, по-видимому, от человека, что эти самые бумаги сюда занёс. Ещё раз вдохнув его, он раскрывает папку и, в отличие от напарника, начинает вчитываться, хотя спустя время понимает, что новой информации здесь будет маловато. Либо Мелло смог это заметить, лишь пролистав бумаги, либо он одной чуйкой прибавил себе времени для проверки других собранных сведений, учитывая, что Ниа отсутствовал недолго. А время сейчас, когда оба работают под крылом Л, на вес золота. Дело было таковым, что с недавнего времени в стране появился серийный убийца, на чьём счету уже набралось пятеро жертв. Можно подметить необычные имена, чаще всего латинского происхождения. Убийства происходили в совершенно разных частях страны, никак друг с другом не связанные, но это ещё нужно проверить и убедиться окончательно. Пролистывая папку, Ниа присаживается на стоящее неподалёку кресло, автоматически подтягивая к себе ногу, а другую свешивая. Чувство контроля над ситуацией снова вернулось к нему, отчего омега едва заметно облегчённо выдохнул через нос. — Мелло, — убедившись, что альфа слушает, Ниа продолжил. — Ты помнишь Тэрона? До этого увлечённый ноутбуком, Мелло оживлённо повернулся к Ниа. — Да! У этого придурка ведь тоже латинское имя, как у остальных жертв. Тем более, о нём ни слуху ни духу после его ухода. Обычно такое затишье ни к чему хорошему не ведёт. Ниа согласно кивнул, обрадовшись, что у них хоть в чём-то схоже мнение. Вернувшись обратно к бумагам в надежде, что там будут скрытые подсказки, он осознал, что его мысли куда-то закатывались. Как назло, вместо дела его внимание больше привлекал Мелло, что, сгорбившись над столом, яростно выискивал материалы работающих камер. Он уже вовсю пользовался выданными им благами. Радостно выкрикивает «Ага!», совершенно позабыв о парне рядом, набирает всё больше и больше разных вкладок. Стены в помещении темны и холодны, но отчего-то именно образ дерзкого и неприступного Мелло отдаёт в душе теплом, сохраняя спокойствие, что ещё на улице готово было оборваться. Рядом с альфой можно наконец расслабиться. Мелло держал не спадающую улыбку, которая дрогнула, когда на экране ноутбука появился входящий звонок с заглавной буквой «К». Мелло бросил вопросительный взгляд на Ниа, но ничего не спросив и не получив подсказки как поступить, принимает звонок. — Здравствуйте. Я говорю сейчас с участником первой группы? — доносится из динамиков поверженный искажением механический голос. В вынужденной заминке Мелло на скорую руку пытается принять решение, но ни к чему конкретному не приходит. Есть некая вероятность, что исказитель голоса нужно самостоятельно подключить, но и возможно, что уже всё установили. Ниа беглым взглядом находит на столе устройство с двумя кнопками, чей конец, никуда не воткнутый, свободно болтался на столе. Быстро, чтобы не терять считаные секунды, омега подключает устройство к ноутбуку и нажимает на левую кнопку. Точно как по инструкции, что проводили не так давно в доме Вамми. — Да, так и есть. Значит, на другом конце находится вторая группа? — чисто для проверки связи спрашивает Ниа ровным голосом, надеясь, что поступил правильно. — Верно, — отвечает ему некий «К». — Мы с моим напарником взялись за дело вчера днём, но тогда никто не выходил на связь. На удивление, Мелло не пытался влезть в разговор, только слегка удивился отобранной инициативе. Ниа отвечает: — Нам не удалось взяться за дело в таком же срочном порядке, увы. Мы, то бишь я и мой напарник, не можем надеяться на обмен информацией? — решает уточнить Ниа, непроницаемым взглядом смотря на ничего не показывающий, кроме одинокой буквы, монитор. — Думаю, что-то я рассказать смогу. Всё же, мы уже успели посетить одно из мест преступлений. Можем выслать фотоматериалы. Ниа потянулся одной рукой к пряди волос, другой держа устройство и по надобности щелкая на кнопки. Он отключил звук, чтобы подумать. Материалы с мест преступления давно находились в отчёте, сейчас главное получше их разглядеть, но в отличие от другой команды, Ниа не готов так рисковать головой и куда-то выходить с базы. Но факт остаётся фактом, лично находясь на месте преступления, можно найти намного больше, чем просто сухие факты из отчётов полиции. Есть вариант отпустить Мелло, чтобы тот всё разведал, но почему-то этого наотрез не хочется делать. Некий ещё бесформенный страх вновь начинает подкрадываться за спину мальчика. Нет, он не может отпустить Мелло. Они напарники, а если Ниа не спешит на улицу, то и Мелло туда идти ни к чему. Дело не настолько сложное, как думается омеге, чтобы так сильно рисковать. Звучит глухой щелчок в помещении, Ниа готов ответить. — Я был бы крайне признателен, если вы их пришлёте. Мелло, всё так же одиноко стоящий над столом, скривил лицо в непонимающе-поражённом выражении. — Надеюсь на вашу «благодарность», — отвечает искажённый голос. Попрощавшись, Ниа через минуту получает на встроенный в систему компьютера почтовый ящик материалы с вылазки второй группы. Он с удовлетворением понимает, что некоторые ракурсы были выбраны на удивление удачно, картина складывалась лучше. — Ну и зачем? — спустя время молчания и тихого перебирания пальцами по клавиатуре доносится пока ещё не гневный, но явно недовольный голос Мелло. — Зачем «что»? — обыденно спрашивает в ответ Ниа. — Упрощаю нам задание? Не волнуйся на счёт них, я найду способ их «отблагодарить» без потерь для нас. Мелло на такое отшатывается назад, поражённо хлопая глазами. — Очередная игра для тебя, да? — рычит он себе под нос. — Зачем нам помощь этих недоумков, если я… Мы сможем всё сделать и так? Без помощи кого-то ещё. — Потому что я считаю, что можно обойтись и моими методами. Я подозреваю, что имена жертв нужно перевести, в них может скрываться ключ к одной из загадок этого дела. В комнатах жертв, скорее всего, тоже не всё так просто. Это можно выяснить из чужих рук. Самое главное — решить дело быстрее второй команды. А ты как считаешь? — слегка повернувшись к стоящему поодаль парню, Ниа замечает, как чужое лицо краснеет от недовольства. — Я считаю, что ты опять зазнался, Ниа! Уже решил, небось, для себя весь план действий по делу, а может, и до самой пенсии себе всё расписал, но вот у меня другой подход! Сиди себе дальше в кресле, хоть срастись с ним воедино, но у меня свой темп и идеи. Не желая выслушивать возможные претензии Ниа, чтобы не взбеситься ещё сильнее, Мелло с громким топотом уходит из помещения. Проследив взглядом, как двери захлопываются, Ниа поворачивается обратно к экранам, предчувствуя неладное и как нить контроля готова вот-вот разорваться. Когда дрожащая рука вновь тянется к локону волос, Ниа, не рассчитав силы, больно дергает её.***
Неудивительно, но на следующий день Мелло так и не появился. Ниа ожидал такой выходки, не так скоро, точно не после первого же спора, но когда-нибудь — точно. Омега рассчитывал, что у него будут возможность и время отговорить от необдуманного поступка своенравного парня. Успеть заглянуть в чужую комнату, найти правильные слова, убедить, что уход — не верное решение дела. Но даже если эта самая возможность была, с едкой ухмылкой понимает Ниа, Мелло бы его не послушал. Он всегда был глух к чужим просьбам, особенно если просящий — мальчик, что своим существом больше напоминал фарфоровую куклу, нежели нечто живое. Однажды Мелло признался, пусть и не самому Ниа, которому лишь посчастливилось подслушать часть разговора, что от бетонной стены будет больше сговорчивости, чем от самого Ниа. Мелло ожидал чувств, жаждал эмоций. Даже когда перед ним притворялись, он всегда мог одним острым словом поддеть маску, которая с лёгкостью падала с чужих лиц. Но вот только маска Ниа давно срослась с лицом, не позволяя увидеть что-то, кроме холода и безразличия. Омега мог состроить из себя раненого до глубины души, пустить слезу, демонстративно обидеться, вот только это будет ещё более жестокой ложью по отношению к Мелло, чем привычное равнодушие. Последующая ночь после ухода Мелло сопровождалась бессонницей и спутанными мыслями. Привычный шум деревянных половиц, шаркающих звуков ходьбы, переговоров и радостных криков детей казался забытой сказкой. Когда они находились в приюте, такие мелочи, как звуки воспитателей и воспитанников, были безразличным шумом или раздражающей мелочью, сейчас же это ощущалось как пазл, которому не доставало одной единственной детали. Улегшись на белесую кровать в своей новой комнате, Ниа осматривает её, лёжа на спине. Потолок тёмно-серый, напоминает металл, бетонные стены покрыты светло-серой шпаклёвкой и отдавали холодом. Предметы, что предназначались для декора, только портили всё своим безомэциональным окрасом. Вся комната по своей сути напоминала Ниа бесцветную шерсть волка. Серую и ни капли не уютную. С такими не радужными мыслями прошла ночь, а сон наступал только обрывками, прерываясь очередным волнующим кошмаром, что, казалось бы, оставили мальчика давным-давно в прошлом. Но даже если так, без стоящего над головой пусть и привычного, но вечно недовольного мальчишки, Ниа являлся гением. Все имена за одно утро были успешно переведены, а полученная фраза неуклонно указывала на некое отдалённое место у порта. В который раз разглядывая снимки, в одном из углов комнат Ниа заметил томик по латинским словам. Очень мило со стороны преступника оставлять такие непрозрачные намёки, если бы дело ушло в тупик. Когда время склонялось к полудню, а в здании так никто и не появился, Ниа ещё хранил слабую надежду, что чудо произойдёт. Голова от натужных мыслей будто горела, всё спутывая и перемешивая. Дрожь, что усиливалась в конечностях, Ниа решил благополучно не замечать. Поделившись сведениями с Л, на его вопрос, как продвигается дело в команде, Ниа отвечает нечто скомканное и побыстрее стремится завершить разговор. Одинаковый тон голоса держать было крайне трудно, он так и стремился сорваться и уйти в жалобный писк. Или всхлип. Простуда или её подобие подобралась к Ниа неожиданно, исподтишка. Лёгкая дрожь тревожила его всё больше, пока из трясущихся пальцев не начали падать вещи, окончательно сбивая с толка. Пустые помещения и их металлические стены отдавали давящим холодом, пробирая тело ознобом. Шаткость в походке и неровность шага в один момент дали Ниа понять, что он не может нормально передвигаться. Только если упираясь руками о стены или чуть ли грудью не доставая до пола — ползком. Когда голова окунулась в жаркий омут, через упрёки, споры с самим собой и отвращение пришлось принять, что обычные лекарства здесь уже не помогут. Единственный человек, знакомый и к которому есть хоть и хрупкое, но доверие, находился далеко. Сам Ниа так же далеко находился от своей спасательной комнаты в Уинчестере, доме Вамми. Из открытого окна на базе не слышен детский смех, добрые голоса воспитателей, не доносятся так привычные носу запахи растительности, а только шум большого города, гомон которого не утихал даже по ночам. Это душило, а осознание того, что Ниа не может с этим чувством справиться — добивало. Он был так уверен в себе, что даже не предусмотрел такой вариант, как то, что всё может просто пойти крахом. Мелло мог уйти, такую мысль Ниа допускал ещё когда только сел с ним в поезд. Слишком самонадеянной личностью он был, слишком неуправляем и упрям. Неожиданным было то, что это выбьет Ниа из колеи. Новые места, громкие звуки, предоставленная самостоятельность, отсутствие прежних лиц и запахов — все это свалилось на голову так неожиданно и стремительно, отчего Мелло, такой родной и близкий, стал для него спасительным кругом. Внезапно возникшая течка была настолько вне всех предполагаемых вариантов событий, что не дала заранее к ней подготовиться. Отсутствовали банальные подавители. Цикл проходил не так давно, в конце прошлой зимы, но новые чувства, эмоции, а в основном сильный стресс вызвали внеплановую, новую течку. Когда позвонил Л, от начавшего душить страха и стыда Ниа так и не ответил. Усилившийся жар только выбивал последние крохи сил. Конечности не слушались, на лице вечная испарина и боль в теле. Не было предусмотренного природой сильного голода перед течкой, как происходило обычно. Отсутствовал безопасный, укромный уголок, где Ниа бы мог не беспокоиться за себя. Когда начал идти третий день по счёту, тело изнывало от давящей боли. Устало и обессиленно устроившись на диване, Ниа не ответил на чей-то очередной звонок, закрыв глаза и опускаясь в чертоги тёмного омута.***
Приближение зимы неуклонно напоминает о себе через морозный воздух и вечно затянутыми тучами небом. Чувствовалось, что вот-вот и в городе разразится дождь. Тонкие иголки холода впиваются в лицо, опаляя неприкрытую шею и незажившие раны на скуле болью. Но Мелло будто этого и не замечал, только продолжал смотреть хмурым взглядом на здание спереди. Люди заходили и выходили, что-то постоянно занося или, наоборот, вынося. Место преступления. Порт. От нового ударившего потока холодного ветра Мелло непроизвольно сжимается, втягивая голову в куртку. Спрятанные в карманах руки крепче сжимают многочисленные обертки от шоколада и украденные денежные купюры. Голубые глаза вновь с ненавистью полоснули здание, и не произнося ничего, Мелло молча скрывается в безликом потоке шествующих прохожих. Пора возвращаться на базу. Он и так провел здесь непростительно много времени.
