Острые зубы и нежные руки

***

      В помещении, окутанном полумраком, привычным тихим жужжанием компьютеров и шумным дыханием, начали доноситься подозрительные звуки из коридора. И если в последние четыре дня единственное, что могло потревожить покой Ниа — это шум его собственных мыслей и ощущений, то лязганье открывающихся дверей и спешные шаги вмиг возвращают сознание из глубокого дна. Не нужно тратить много времени, чтобы догадаться, кто пришёл. От этого знания Ниа отчаянно жмурит глаза и плотнее сворачивается в клубок, будто это могло его скрыть от посторонних глаз. Даже не успев зайти, Мелло сразу начинает говорить, быстро и чётко: — Я прошёлся по каждому месту преступления. Заполучить личную вещь Тэрона было несложно, но на каждом из мест не было и тени его запаха. Мне пришлось найти самого подозреваемого, а он оказался у чёрта на рогах и… Говорил Мелло не ради того, чтобы поскорее поделиться полученной информацией, а дабы быстрее со всем закончить, и это было так очевидно, что Ниа диву дался, как он ещё и писка не издал от негодования. Мелло был так увлечён пережитым, что и не старался дать себе минутки передышки, так сильно хотел поставить крест на деле. Когда альфа прошёл через порог, он в ступоре остановился, не сразу найдя белобрысого мальчишку. За компьютерами его нет, на полу — излюбленном месте Ниа для игр — тоже отсутствовал. Эта короткая пауза от разговоров дала ему возможность понять что-то неладное, познать тот запах, который никогда не хотел. Ниа нашёлся сжавшимся в клубок на диване, единственном предмете мебели, на котором можно расположиться в полный рост. И даже этим не воспользовался, занимая едва ли половину. Мелло мог и не заметить Ниа, если бы не яркое белое пятно на бордовой ткани мебели. Грудь омеги прерывисто вздымалась, каждый вдох давался тяжело и со свистящим звуком. Мелло в неуверенности подошёл ближе, впервые почувствовав себя настолько неуютно, что не знал, куда поначалу себя деть. Бледное лицо его соперника было непривычно раскрасневшимся и с лёгкой испариной на лбу. — Ниа? — недоумённо спрашивает Мелло, только сейчас различая запах омеги в разгаре течки. Склонившись над содрогающимся телом, от которого исходили волны жара и дурманящего аромата базилика, Мелло всматривается в черты лица своего недруга. Всегда спокойное, даже безэмоциональное, оно было искажено от самой сильной муки. Брови, которые сложно в другой любой день разглядеть под белой чёлкой, были болезненно сдвинуты к переносице, губы бледны и крепко сомкнуты, сдерживая стоны. Мелло с радостью покинул бы помещение с первой же секунды, как понял, что его соперник в плохом здравии, но что-то намертво держало его на месте. Он не может сдержать вопрос, что звучит из его уст как некий миф, самое ложное откровение. — Ниа, ты что… плачешь? — голос был скрипуч и тих, пропитанный собственным неверием. На прозвучавший вопрос Ниа неприятно сжался, а глаза сильнее прежнего заполнились влагой. Голос человека, что был так нужен и необходим, ощущался саркастичной шуткой, заполняя всё ещё затуманенное жаром сознание неприятными мыслями. Обида сильнее въелась в тело, и когда предательский всхлип едва не сошёл с губ, Ниа решает обернуться и посмотреть в и так постылые ему глаза. — Почему тебя так долго не было? — как бы много ни хотелось спросить Ниа, даже если не сдерживая те вопросы, на которые он заведомо не получит никаких ответов, вырывается именно этот. С помощью дрожащего, надрывного голоска, от которого самому Ниа становится не по себе. Но вместо того, чтобы начать оправдываться или обвинять в ответ, Мелло, впервые не зная, что сказать, молчит. Он стыдливо отводит взгляд, не решаясь вновь посмотреть в лицо, которое отражало искреннюю обиду, не прикрытую таким привычным равнодушием и отстранённостью. Даже если альфа не чувствует что-то приближённое к сожалению, и всё это фантазии затуманенного мозга, Ниа уверен, парень перед ним в самой настоящей растерянности. — Мелло… — зовёт его Ниа. Ему нужно знать, что человек напротив него слушает. Что Мелло воспринимает слова не через призму ненависти и соперничества, а даст себе поступиться принципами и внять чужим чувствам. — Что… случилось? — неуверенно спрашивает альфа, искоса поднимая взгляд. Этот вопрос наводит на воспоминания прошедших дней, ведь всё началось, когда Мелло ушёл… Но нет, Ниа не привык себя обманывать, старт был начат раньше, как только он покинул здание приюта. Все те чувства, страх перед неконтролируемым, неприязнь к новому месту, боязнь потери чего-то родного. Это являлось настоящим испытанием на выдержку, которое, скорее всего, не подразумевалось в планах Л, но с которым, очевидно, Ниа не смог справиться. — М-Мелло, — с содроганием зовёт омега, и будто Мелло может исчезнуть как мираж, несдержанно цепляется пальцами за предплечье парня. Альфа с поражением и глубоким сочувствием осознаёт, какая эта хватка ощущалась слабой, почти не осязаемой. Ниа было худо в последние дни, начавшаяся течка выжимала последние соки из и так слабого тела. — Мне было т-так страшно здесь, без т-тебя, — кое-как, но слова дрожащей стрункой слетают с губ. — Я не хочу здесь находиться. Х-хочу обратно в приют. Ниа обратно роняет беловолосую голову, что едва держалась на исхудалой шее. Привычный голод перед течкой отсутствовал, что не позволило запастись хоть какой-то энергией. Голова от сильного голодания кружилась и всё настойчивее старалась забрать в безмятежный сон. Подняв свой потухший взгляд на Мелло, что так и продолжал молчать, омега замечает на его лице абсолютное смятение. Альфа был окутан своими мыслями, которые так легко было прочесть. Всегда искажённое раздражением лицо было покрыто вуалью смятения. Он не мог ответить на возникающие без остановки в голове вопросы и пытался найти ответы в пространстве, отчего постоянно блуждающе водил растерянным взглядом, не зная, за что зацепиться. Сегодняшний день стал для него откровением, истиной, к которой он не готов был прикоснуться. Открывшийся Ниа, что был как никогда уязвим для эмоций и таким непривычным для глаз, стал поражением Мелло. — Я… — задумчиво тянет альфа, отходя прочь от омеги в течке. — Позвоню врачу. И таков был его вердикт. Мелло скрывается в дверях, хотя позвонить можно было из стационарных устройств на базе. Но тот уже не мог находиться в одном помещении с человеком, который открылся для него с радикально другого ракурса.

***

      Врач появился в тот же день, вечером. Он пришёл вместе с Мелло и от последнего отчётливо пахло принятыми подавителями. От самого врача исходил запах беты и стерильности, в основном благодаря антисептику. По прибытию он создал о себе впечатление строгого, а после заботливого человека, когда его проникновенный голос впервые зазвучал. Он в мягкой манере предложил свою помощь Ниа перебраться из серого помещения, забитого компьютерами, в свою временную комнату. Она на базе сильнее всего напоминала привычные стены Вамми, пусть и очень отдалённо. Омега не отказывался от предложенной помощи, исправно и изо всех возможных сил выполнял инструкции врача. Выписанный рецепт он отдал Мелло с вопросом: — Вы точно сможете позаботиться о нём? Из его уст это звучало как самое настоящее родительское волнение. — Да, сэр, — глаза-в-глаза ответил Мелло своим твёрдым голосом. Глядя на него, сомнений не оставалось — он не врёт. С полученным рецептом направившись в ближайшую аптеку, альфа возвращается в считанное время. По крайней мере, Ниа даже не успел заметить, как долго тот отсутствовал. Наверное, омега смеет предположить, благодаря оставшемуся врачу. Бета заботливо и осторожно похлопывал слабо-слабо по спине, навевая гипнотическую сонливость и расслабленность. Как только вернулся Мелло, врач их покинул, вежливо попрощавшись. Первый приём подавителей прошёл в гробовой тишине и с непосильной усталостью. Мелло любопытно наблюдал за всем процессом, непонятно чего ожидая, то ли сразу возымеющего эффекта, то ли возвращения в эту же минуту той хладнокровной машины, которой так привык видеть Ниа. Но всё, что произошло, это долгий, без сновидений сон омеги. Проснувшись к полудню, Ниа не собирался вставать, оставаясь в мягкой постели и впервые ощущая приятное тепло одеяла. Через время к нему в комнату заглянул Мелло, учтиво поинтересовавшись, будет ли Ниа обедать. От такого акта вежливости омега поначалу даже растерялся, но когда поймал на себе отстранённый и задумчивый взгляд альфы, который точно находился в эту минуту не здесь, а где-то глубоко в своих мыслях, спокойно отказался. От мыслей о еде сразу воротило. Отвращение к еде — довольно неприятная деталь в течках, учитывая, что во рту Ниа до этого не появлялось ничего съестного, кроме стандартного завтрака почти четыре дня назад. Но беря в расчёт то, что омеги перед течкой заранее ели как в не себя, набирая по несколько лишних килограммов, то Ниа, откровенно говоря, недоел. И так не сильно упругое тело исхудало окончательно. Подавители начали действовать к началу следующего дня и предложенный завтрак от Мелло казался как никогда кстати. Уже около недели их логового не смели тревожить звонками, которые раньше звучали с раздражающей периодичностью (в основном от другой команды), что наверняка не укрылось от альфы. На вопросы Ниа об Л, Мелло отвечал уклончиво либо предпочитал замалчивать информацию. Как он выразился, «от Л ни слуху ни духу, и я не пытался с ним связаться». Мысли о детективе вызывали у Мелло неприязнь, что он неумело старался скрыть, но источник этой неприязни Ниа не знал, и мог только догадываться, в чём дело. Мелло не планировал браться за выданное им преступление, и всё то время, что Ниа находился в прострации, отходя от неблагополучной течки, альфа был занят не пойми чем. Вероятность того, что тот просто пытался расставить всё по полочкам в голове, составляла восемьдесят процентов. Входящий звонок от Л вмиг вывел двух мальчишек из меланхоличного состояния.

***

— Вы плохо справились с заданием. Один из вас вышел из штаба, чтобы проверить улики. Такая опрометчивость в другой любой день могла лишить вас жизни. Второй ничего не смог сделать с партнёром, легко поддался стрессу и не взял запасные блокаторы в штаб. Вторая группа справилась в разы лучше вас обоих, так что вы возвращаетесь обратно в Вамми. Накручивая локон волос на палец, Ниа отвёл потухший взгляд в пол, точно не в приступе стыда, скорее от понимания «здесь же повсюду жучки и камеры». — Вторая команда закрыла дело? — уточняет омега. — Нет, но они его решат самостоятельно. Дело для вас закрыто. Нога Мелло раздражённо побарабанила по полу, прежде чем он произнёс: — Значит, ты просто избавляешься от нас? На какое-то время в помещении воцаряется тишина, которую прерывает Л своим механическим и стальным голосом, по которому сложно понять, о чём тот думает: — Если тебе, Мелло, станет легче принять мой вердикт в таком ключе, то мой ответ — да, — просто отвечает Л. — А теперь я хочу, чтобы Ниа покинул эту комнату, — даже если претензий у детектива было ещё достаточно, он не выбирает пристыдить двух мальчишек по второму кругу, сразу приступает к тому, чего хочет. — Мне нужно обсудить с Мелло его недавнюю выходку. Ниа искоса смотрит на никак не изменившегося в лице альфу. Даже его запах не изменился, а как помнил омега, любое из проявлений внимания Л к его персоне сопровождалось нескрываемым волнением через волны запаха. — Мне ясны ваши претензии и мне будет что обдумать, Л, — механически и чересчур официально отвечает Ниа, что даже от внимания Мелло не уходит, из-за чего тот саркастично цокает. — До свидания, — тихо добавляет Ниа и, повинуясь указу, уходит. Из всех произнесённых слов Л, яснее и громче всех звучало «вы возвращаетесь обратно в Вамми». Это должно было вызвать непосильное сожаление, но вместо этого под кожей ощущалось только облегчение. Раскрыв свой чемодан, Ниа начал складывать те редкие вещи, что за всю короткую поездку, которая длилась меньше месяца, остались нетронутыми, но распакованными. Какое-то время постояв над бумагами о деле, он бросил в чемодан и пару папок, чтобы было чем заняться на досуге в приюте в ответ на такую непродуктивную работу. Как бы легче не было от мысли, что они оба отправляются обратно, чувство вины, что он подвёл Л и Мелло, неприятно напомнило о себе ноющим чувством в груди. Подавить эти чувства сейчас было трудно, как догадывается Ниа, из-за только-только улегшейся течки, которая продолжала напоминать о себе яркими эмоциями и обострёнными осязаемыми чувствами, так что парень решается пойти на поводу своих желаний, учитывая то, какие они мелочные. Подхватив игрушечного робота, Ниа присаживается на пол и в задумчивости передвигает механические ножки. Пусть время на собирание личных вещей не заняло много времени, но Мелло уже должен был вернуться. Предположение, что Л продолжает нравоучать Мелло, становится сомнительным. Обсуждают дело? Мелло затеял очередную ссору? Нить мыслей прервал медленный, размеренный шаг Мелло, что остановился в дверях в комнату Ниа. Его лицо бесстрастное, но в то же время его запах не скрывал тревожность к чему-то. Ниа даже заметить не успел, когда начал так точно разбираться в характере чужого аромата. — Уже сегодня мы уезжаем, но нам разрешили посетить одно из мест преступления до отъезда. — Зачем? Для нас дело закрыто. — Хочу кое-что уточнить, а для этого мне нужен ты. Удивлённо моргнув, омега в задумчивости опускает взгляд на робота. Ниа не видел причины отказаться, да и смысла тоже. Им обоим так и не удалось толком побыть в этом городе (хотя подробности похождений Мелло за те четыре дня, что он отсутствовал — всё ещё загадка для Ниа), что можно окупить в последний день. Ниа не знает, зачем это Мелло. Возможно, совершить свой последний рывок, доказать Л, на что он способен. Но их последующая вылазка с высокой вероятностью может оказаться бесплодной, так что эта теория под большими сомнениями, но другого варианта Ниа предположить не может, а спросить напрямую пока не собирается. Будет благоразумнее сохранить вопросы для лучших времён, когда погода в их отношениях изменится к лучшему. Подняв взгляд обратно на альфу, Ниа согласно кивает, соглашаясь на чужую затею.

***

      Проходя в пустующую комнату, Мелло останавливается в дверном проёме, оперевшись плечом об косяк. Сразу показывает намерение не вмешиваться. Наверное, в его прошлой своенравной вылазке уже успел выяснить то, что ему было нужно. — И что мне делать? Вопрос Ниа задал не для того, чтобы следовать по чьей-то указке, когда у него самого нет никаких идей. Придя он сюда один, точно нашёл бы, чем себя занять на месте преступления. Но потребности в этом у Ниа не было, а Мелло попросил о помощи. Нужно сразу свести всё к тому, что нужно альфе, дабы не мучать себя после и так долгого стресса, и отправиться в Вамми. На вопрос Ниа, Мелло потянулся к своей поясной сумке, какое-то время копаясь в ней, и вытянул вакуумный пакет. Через прозрачную поверхность можно было увидеть клок ткани. — Это одежда Тэрона. Я хочу, чтобы ты взял след и прошёлся здесь. На такую просьбу Ниа выразительно оборачивается, кривя лицо в непонимании. — Зачем? — спрашивает он. — Ты сам говорил, что Тэрон здесь ни при чём. — Да, его даже в этом городе не было. Мне пришлось его долго искать, и когда мы встретились, он сказал, что ни разу не появлялся здесь. Но одно дело слова, в них не всегда есть правда. Когда я был здесь в прошлый раз — ничего не нашёл, но, может, у тебя получится. Пояснял Мелло сначала уверенно, но в конце тон его голоса явно ушёл в задумчивость. Он лжёт. Но думать над причиной его желаний Ниа собирался в другой раз. Сейчас больше всего хотелось сесть в дурацкий поезд и наконец отправиться в Уинчестер. Сделав вид задумчивости, он соглашается, беря из чужих рук пакет. Открыв его за замочек и подвинув к лицу, Ниа сразу уловил запах альфы, злого и жестокого. Один этот запах заставлял внутренности похолодеть, хоть в этом и не было никакого смысла. Этот альфа сейчас далеко, а Ниа здесь, с другим, пусть и не всегда дружелюбным, но привычным парнем, но лёгкая дрожь в пальцах всё равно предательски проскальзывает. Инстинкты в чистом виде, чёрт бы их побрал. Ниа сразу скидывает всё на недавно прошедшую незапланированную течку. Гормоны всё ещё бушевали, но от этого хоть один плюс, нюх сейчас острее обычного. Это может помочь. Поймав и прокрутив каждый мельчайший тон не очень приятного для омеги запаха, Ниа закрывает пакет обратно и возвращает его ставшему вмиг заинтересованным Мелло. Комната была по-странному пустой, даже неестественно, учитывая, что она принадлежала маленькой девочке. Редкие неубранные предметы в виде бесцветных и неинтересных игрушек, широкая кровать с отсутствующими розовыми простынями, что были на снимке, стол с большим зеркалом, пара стульев, разбросанных по разным углам, а один аккуратно отодвинут от стола, будто только недавно там кто-то сидел. Мелло удобно устроился в дверном проёме, не пытаясь пробраться дальше порога, что упрощало работу, не смешивая его свежий запах с уже устаревшим. Первым делом, Ниа мысленно рассортировывает все полученные новые запахи. Прикрыв глаза, он явно различает стол, стоящий неподалёку. Древесина, старость и пыль. Кровать, запах ткани и чего-то сладкого. Сладкого? Подойдя к кровати, Ниа внюхивается в серовато-белые простыни. Они аккуратно заправлены, ни единой складки, но одно определённое место чётко пахло, словно на кровати когда-то успели посидеть. Сладковато, с каплей лёгкой горечи и определёнными гормонами. Вероятно, омега, девушка. Её запах был оставлен почти повсюду, она словно балерина, что станцевала свои пляски во всех углах. Жертва преступления являлась бетой, значит, не она. И это точно не запах подозреваемого. Склонившись к полу и пройдясь по нему, согнувшись чуть ли не в три погибели, Ниа различил ещё два запаха. Один еле приметный, может, напоминает немного какую-то пряность, и другой более кислый, грубый. Знакомый. Если не считать свежего запаха Мелло, который уже гулял здесь пару дней назад, и продолжает пахнуть сейчас (теперь его запах начинает распространяться по воздуху. Он всегда был сильный, но сейчас от этого только неприятности), то в комнате находилось всего три человека. Запаха пострадавшего не было, скорее всего, выветрился. Его учуять надежды и не было. — Здесь находилось трое людей, я опознал омегу, альфу и, скорее всего, бету. Запах альфы мне кажется знакомым. На последнюю фразу Мелло даже оторвался от косяка, потянувшись к Ниа. — И? Неужели Тэрон? — неверующе спрашивает альфа, скептически выгибая бровь. Мелло, кажется, скорее удивится, если здесь действительно был подозреваемый, чем тому, что его здесь ни разу не было. — Нет, не его. Как раз запах Тэрона отсутствует напрочь. Думаю, хотя бы его тень здесь осталась бы. А запах этого альфы… — задумчиво тянет Ниа. Мелло продолжает нехотя передвигаться ближе к говорящему, будто мог упустить или не расслышать вердикта омеги. Ниа изо всех сил напрягает мозг, но вспомнить так и не может. Только странное знание того, что этот запах ему знаком. — Я… Знаю только то, что раньше его где-то чуял. Но я не знаю, где и кто это. — Точно? — Да. Скорее всего, это запах обычного следователя, а узнал его, потому что мы когда-то проходили мимо полицейского отдела, — даёт самую простую и быструю разгадку. Мелло не изменился в лице, будто и не услышал ничего. Он только рассеянно кивнул и направился к выходу, негромко говоря: «Понятно. Нас, наверное, уже заждались. Уходим». И действительно, у входа в здание поджидал сопровождающий мужчина, который был с ними две недели назад, когда они только приехали. Он не пытался перелезть через жёлтые ленты, терпеливо ожидая их и сохраняя в безопасности чужой багаж, по которому уже начал бить мелкий дождь.

***

      Продолжения дня было таким же скудным, и кажется, даже погода ополчилась против несправедливого выговора детектива, окутывая небо беспросветными тёмными тучами. Мелкий дождь моросил, заставляя изредка вздрагивать, так что спасительная кабина поезда казалась единственным выходом от холода, не вызывая того пережитого страха, а только радость от теплоты дорогого салона. Мелло продолжал находиться в задумчивой прострации, совершенно ничего не замечая вокруг себя, даже шедшего впереди сопровождающего. Если бы не прозвучавший монотонный голос перед тем, как мужчина остановился, Мелло, так и не подняв свой потухший, ушедший в мысли взгляд, врезался бы тому в спину. Подняв голову к сопровождающему, альфа непроизвольно отходит на полтора шага от мужчины, оказавшись к нему почти что впритык. Бета отвёл их в самую отдаленную кабину поезда, до которой не доходило ни единого постороннего шума. Благодарно кивнув на предложенное место, Мелло благополучно пристраивается на шёлковое сиденье. Когда Ниа по всем общественным приличиям присел на противоположное сиденье, это впервые привлекло чужое внимание. На поднятый ясно-голубой взгляд Ниа так же внимательно глянул в ответ своими тёмными омутами. После ухода с места преступления Мелло был немногословен и отстранён, он всё ещё хранил и прокручивал те возникшие за последние сутки вопросы в попытках найти ответы. Их способен дать только один из присутствующих в кабине, Ниа это понимал, и вдохнув побольше воздуха, тихо сказал: — Мне было неуютно, когда мы впервые оказались за пределами приюта, — решает прояснить хотя бы одну долю той путаницы, что сумел создать Ниа в голове альфы. Мелло, не ожидавший чужой инициативы, удивлённо раскрывает глаза. — Я сам не ожидал, что до такого всё дойдёт, но твой уход был последней каплей для разрушения моей стойкости. Ниа замолк, не зная, что ещё добавить, но надеясь, что хоть чуть-чуть пролил свет на ситуацию, не сильно углубляясь в те душащие его чувства, которыми делиться так боязливо. На прозвучавшую откровенность Мелло не знал, что и ответить. Он открыл было рот, но нужных слов так и не нашёл, наверное, потому что не существовало таких, которые смогли бы в полной мере описать его смятение и непонимание. Он так и продолжал раскрывать и захлопывать рот, будто при приступе немоты, которую он не знал как преодолеть. — Я… — все же отмирает он, но голос глух и скрипуч, будто при самой сильной жажде. Шумно сглотнув и опустив взгляд на панораму окна, он продолжает: — Понял. Ответ звучал скудно и вышел неохотно, ясное дело, Мелло ещё не знал, что думать. Но в следующее мгновение, искоса посмотрев на Ниа, сверкая огоньками сожаления, как настоящий нашкодивший пёс, произносит своим внезапно осипшим голосом. — Мне жаль. Вдруг прозвучавшие слова Мелло были как никогда искренними и сотрясли кабину поезда, оставляя после себя оглушающую тишину. Удивительно, как может оказаться тихо и неуютно в кабине, где грохочат звуки колёс поезда и шум рассекавшего ветра об приоткрытое окно. На искренность Мелло Ниа врёт: — Ничего страшного. И с таким же равнодушным лицом, идеальной маской отстранённости, придвигает к себе ногу, а рукой потянулся к белому локону волос, начиная его наматывать на палец. Такое привычное изменение должно было вызвать у Мелло приступ злости, которые сопровождали его всякий раз после такого безразличного действия. Он должен был взбеситься при виде бесчувственной машины, которую Ниа всегда напоминал. Как и его излюбленные пластмассовые роботы, такой же и Ниа. Искусственный и с отсутствующей мимикой. Но тот взгляд, который Мелло подарил Ниа перед тем, как отвернуться, заставил его вздрогнуть. Он был полон понимания.

***

      По прибытию в Вамми погода улучшилась. Намёками на недавний дождь стали редкие лужи и капли росы на растениях. Небо всё так же увешано серыми и нерадушными тучами, но это не омрачняло настроение Ниа, даже сильнее заставляло спешить к главным дверям приюта. Проходя по каменистой тропинке, что была неизменно из года в год на одном месте, странно было удивляться, как много деталей он упускал из виду. Ниа никогда не замечал здесь кустов эрики, бутонов астры, той пышной и живой растительности, что, оказывается, всегда его окружала. Вдохнув полной грудью, омега замечает, как колоссально отличаются запахи из города и как значительно свободнее дышится в отдалённом от оживлённых улиц приюте. Когда они поднялись по ступеням, их встретил уже во всём собранный Роджер. Его лицо не выражало сочувствия или радости от возвращения двух его лучших учеников, а только холодную строгость. Ему вручают два чемодана от сопровождающего, который сразу же вежливо прощается и уходит. Роджер, благополучно забрав багаж, заходит в здание, пропуская вперёд себя двух мальчишек. Не успели они даже зайти, как сразу звучит чей-то радостный клич. Мелкий ураган набрасывается на Мелло, тесня в объятиях, а альфа, явно не радостный такой выходке, кривит гневную гримасу. — Мелс! Вернулся, не запылился, — Мэтт уже вовсю сжимает друга в медвежьих объятиях, пока Мелло сухо похлопывает его спину в ответ, то ли выражая взаимную радость от встречи, то ли безмолвно намекая, чтобы его отпустили. — Привет, — всё же выдыхает он. — Я здесь уже вторую неделю тухну! Давай, развесели меня своими историями, — предлагает Мэтт, закидывая на плечо друга свою руку и незаметно для всех выхватывая у Роджера чужой чемодан. Когда эти двое отдалились, до Ниа дошёл недовольный голос Мелло «я тебе не клоун, чтобы веселить», но взгляд его сверкал озорными огоньками. На такое Роджер преувеличенно недовольно качает головой, предупредив мальчишек о скором ужине. Чемодан Ниа он так и не выпускает из рук, решает сопроводить мальчика до комнаты. — Как ты, Ниа? — как бы сильно этот пожилой мужчина ни пытался скрыть заботу за мнимой строгостью, у него это выходило лишь поначалу. — Всё нормально, — отвечает мальчик, не поднимая взгляд на бету, неспешной походкой разрезая путь коридора к своей комнате. — Как прошло дело? — продолжает интересоваться Роджер. Ему наверняка уже давно всё известно, но вопрос был так искренне пропитан беспокойством, что сомнений не оставалось, мужчина больше интересовался состоянием Ниа, нежели о деле. — Могло быть и хуже, — предательская заминка в голосе едва не выдаёт его, но Ниа успешно выдерживает отстранённое лицо, выказывая своё равнодушие. — Ясно, — отвечает спустя время мужчина, так и не дождавшись чего-то большего. За этой заминкой оба доходят до заветной двери мальчика. Роджер оставляет чемодан около Ниа, желает хорошего отдыха и вновь напоминает об ужине, на котором омеге лучше появиться. Кивнув на чужие слова, Ниа заходит в комнату и тихо закрывает дверь. Есть невероятное желание спуститься вдоль стены и устало осесть на пол или облегчённо упасть на кровать, но ничего из двух Ниа не делает, а скромно присаживается на стул и раскрывает чемодан перед собой. Пока у него есть дела, он не может позволить себе такую вольность. Вещи благополучно перемещаются из чемодана по своим законным местам в комнате. Любимые игрушки на полки, одежда — в шкаф. На самом дне Ниа находит папку и любопытно притягивает её к себе. Острый нюх улавливает запах… альфы с места преступления. Ниа непроизвольно отстраняется от стопки бумаг. Мысли вновь завертелись бешеным ураганом в голове, сопоставляя факты и добавляя новые идеи. Может, это запах Л? Нет, всем же известно, что он бета. Но если его пол, как и его имя, всего лишь фальшивка? Всем известно, что нет более уравновешенных людей в мире, чем беты. Но если это всё фарс, образ порядочного, уважаемого человека, чтобы дети из таких приютов, как Вамми, собирающиеся идти по стопам великого детектива, прививали себе самые благородные привычки бет? Звучит логично, Ниа даже готов с этим согласиться и в какой-то мере зауважать Л ещё сильнее за такую своеобразную ложь, но что-то всё равно заставляет усомниться в этом. Вероятность того, что это мог быть обычный следователь, являлась не нулевой. Но если это действительно следователь, который приносил нужные бумаги о деле, то насколько он приближён к Л? Папка перемещается в самый дальний ящик стола, погребённый под остальной макулатурой Ниа: вырезанными сводками газет, нужными статьями, блокнотами и книгами. Какой бы интересной ни казалась находка, её было недостаточно, чтобы создавать теории, да и когда им прикрыли доступ к делу, в этом и автоматически отпадал смысл. Забравшись на широкий подоконник, Ниа свесил одну ногу, вторую притягивает к себе и устало роняет подбородок на колено. Находясь в такой спокойной тишине, скучающий взгляд округляется в удивлении. Подняв голову, Ниа шепчет: «Снег?». Как же быстро октябрь перетёк в ноябрь, удивляется мальчик. Как бы неизменно время не продолжало идти своим чередом, прожитый месяц точно что-то поменял, не позволяя расслабиться до конца. Ниа не уверен, желанны ли эти изменения, но ему хочется узнать, что произойдёт дальше, и если будет надо, расшатать лодку.

***

      Несколько дней подряд шёл непрекращающийся снег, и прекратился он этим морозным утром, оставляя после себя укрытую плотным белым покрывалом чёрствую почву. Такая погода любимая у подвижных детей, их почти не найти в здании, где всегда тепло и приятно пахнет. Из слегка приоткрытого окна Ниа может слышать смех ребятни. В выходной день Ниа мог уделить время тем книгам, что не были связаны с уроками в этой четверти и предназначались для общего развития. Но смысл текста из книги «Борьба растений с болезнями» то и дело ускользает, как юркая змея. Более интересными кажутся зимние пейзажи за окном, не укрытым шторами. Дети ещё не успели разгромить белый снег, находясь в другой части двора приюта, так что пушистые ковры оставались блестяще-гладкими. Внимание наотрез не хочет возвращаться обратно к книге, а когда чуткий слух ловит смех одного конкретного человека — тем более. Мелло, как только первый снег тронул землю, безвылазно находился на улице. А если и был в здании, то всё оставшееся время уделял обучению, книгам, выкопанным в библиотеке, или статьям из интернета. Всё внимание альфы было распылено либо на учёбу, либо на прогулки на улице, где Ниа, если сунется туда, будет в глазах остальных первопроходцем. Мелло был так увлечён своими делами, что при редких встречах с Ниа и слова не обронит, тут же исчезая. Омега никогда бы не подумал, что ему будет так не хватать редких препирательств, а после совместного дела находиться окутанным новой атмосферой, что воцарилась между ними. Не то перемирие, не то холодная война. Ниа никогда не любил себе отказывать в чём-то, даже если речь может идти о мелочах. А он действительно скучал пусть иногда и по колким, но словам в свой адрес. Тем более, с новыми правилами игры результат его затеи может оказаться самым непредсказуемым, что окончательно заставляет решиться действовать. Книга с тихим хлопком закрывается.       Когда Ниа пришёл в раздевалку, воспитатели почти не обратили на него внимания. Когда он вышел уже в другой одежде, более тёплой и благоприятной для нынешней погоды, сразу оборачивались обратно, непонимающе хлопая глазами. Ниа натягивает на макушку головной убор, защищающий уши, и застегнув белую куртку с длинным, тёплым воротом, благодаря которому нужда в шарфе отпадала, направляется к главным дверям Вамми. Всё же редко он выходил гулять, особенно зимой. Одежда ощущалась новой, неприятной кожей, упавшей тяжёлой шкурой на плечи, чем-то непривычным и неестественным. Ниа сглатывает неприязнь. Вспомнив, как он ощущал себя вне стен приюта, омега убеждает себя, что первым шагом для нормализации ощущений на просторах улицы отлично подойдёт короткая прогулка. Если её результатом станет разговор с Мелло, Ниа будет несказанно рад. Как только омега вышел на улицу, аккуратно закрыв за собой массивную дверь, в лицо тут же ударил морозный воздух, опаляя личико холодом. Он уже планировал вернуться, повернувшись обратно к двери, но вновь раздавшийся детский смех заставил окаменеть на месте, напоминая, зачем он тут. Пусть цель даже в голове Ниа кажется расплывчатой, лишённой какого-либо плана, что он позволял себе крайне редко, оставляя роль безрассудного планировщика именно Мелло, но уже начав действовать — нельзя давить на газ. Это то, чему учили в Вамми. Это то, чему учил Л. Быть уверенным в своих решениях, а в своём Ниа уверен сполна. Проходя по уже вытоптанной дорожке, Ниа чувствовал, как каждый вдох обдавал ноздри морозом. От холода, уже воображает себе омега, его нос вскоре покроется льдистой коркой. Его лёгким уже плохо и Ниа проникается уважением к детям, что несколько часов кряду находятся на улице. Тягучий аромат, такой знакомый и сладкий, ведёт его к нужному месту. Там, где находится Мелло. Ниа уже выбрал тему для разговора, что хотя бы частично оправдает его безрассудную прогулку. Зная Мелло, в самом приюте с ним поговорить не удастся, юркнет из рук, как гибкая кошка. А значит, придётся подкараулить и выследить, придавив к стенке. Ниа так не умеет, но готов к новому опыту. Сугробы и кучки попадаются чуть ли не через шаг, Ниа старательно их обходил, но после нескольких минут ходьбы неровность снежного покрывала стала медленно, но верно сменяться гладью. Деревья тоже стали виднеться чаще, что значит, он ушёл в одну из самых растительных и в то же время уединённых частей в Вамми. До ушей стал доноситься чужой разговор, и не обдумывая до конца план дальнейших действий, Ниа склоняется ниже к земле, острожными, тихими шажками, чтобы хруст снега был слышен минимально, подкрадывается к двум мальчишкам. Мэтт и Мелло что-то негромко обсуждали и, увлечённые беседой, не заметили нового присутствующего. Сосредоточившись, Ниа впервые напрягает те чувства, которые молчали раньше. Первое, что замечает омега — это ветер, дующий в сторону Ниа, не позволяя двум мальчишкам уловить его запаха. Это ожидаемо заставляет расслабиться, но мышцы в ответ сильнее напрягаются. Вместе с ветром, что уносит запах Ниа, до него доходят запахи парней, в особенности сильный аромат альфы, сладковатого винограда с намёком на шоколад. Морозный воздух уже не режет таким обжигающим в своей суровости воздухом, всё внимание теперь уделено Мелло. Неужели это то, что всё это время ему было нужно? Убедиться, что Мелло всё ещё здесь, рядом, пусть его и не видно почти весь день? Ниа старается притаиться и молится, чтобы его светлую куртку и белые волосы за сугробом не было видно. И чтобы ветер не решил сменить своё направление. Но в своей непредсказуемой погоде, предательский ветер начал завывать в другую сторону, отчего омега трепыхнулся в разочаровании. Когда бета ничего не заметил, то у Мелло выразительно расширилась грудь, точно вдыхая морозящий воздух вместе с знакомым ароматом. Вкупе с более глубокими вдохами зрачки Мелло расширились, а в его позе стала читаться напряжённость. Ниа, ещё не зная, как на это реагировать эмоционально, только приготовился физически, напрягая мышцы, чтобы в случае чего отскочить в другое место. Он ещё не уверен от чего, от удара или от возможного обнаружения. Мелло никогда не любил, когда за ним шпионили и когда в его личное пространство вторгались. Особенно если это был Ниа. Такое заученное правило, которым сегодня он решил пренебречь. Мелло пытается отослать друга. В его словах читалась строгость, но фальшивые весёлые нотки, что они продолжат свою светскую беседу позже, всё-таки убеждают Мэтта. Как только бета отошёл на достаточное по мнению альфы расстояние, Мелло тут же обернулся. Мысли, что «он так и не понял, где я» развеялись сразу же, как только Мелло направился в его сторону, а в его глазах сияло что-то непонятное для омеги. Ниа надеялся, что до такого не дойдёт, ведь всё, чего он хотел, это увидеть парня, поговорить с ним, пусть и в своих эгоистических целях. Едва Ниа отпрыгнул от того места, где сидел секунду назад, как там сразу оказывается Мелло, ожидая, что тот вовремя успеет отскочить, совершенно не жалея сил, сминая снег под собой. На его губах играла шальная улыбка. Вскочив на ноги, Ниа решается положиться на чутьё, ведь острый страх того, что его планируют ударить, как-никак, кажется реальным. Большое количество деревьев позволило взять фору, пытаясь добраться до приюта зигзагами через стволы. Ниа догадывался, что здесь разыгрались его инстинкты, которые в другие дни молчали как мёртвые, и в планах Мелло точно не было «побыстрее добраться до придурка Ниа, чтобы задать ему трёпку», но ноги несли его дальше, путь он уже и знатно задыхался. Отсутствие физической подготовки сыграло с ним плохую шутку. Всё же Ниа был игроком слов, а не действий. Уже через пару витков сквозь деревья, которые, по идее, должны были отстрочить его поимку, он, заметно замотавшись, замедляется, а дух Мелло так и вис над ним. Ещё чуть-чуть, и он достанет его. Глаза зажмурены, бешеный стук сердца застревает в горле. Запах Мелло будто обволакивает и окружает, и уже спустя мгновение цепкие пальцы хватают сзади и оба кубарем катятся по снегу. Ещё не понимая в разноцветном переполохе, что происходит, Мелло останавливает бешеную карусель и с победным «Ха!» толкает Ниа в сторону сугроба, позволяя беспрепятственно упасть в мягкий снег. Он засыпал Ниа всё лицо, но сейчас мороз кажется скорее забытым сном, чем чем-то насущным, ведь ему так жарко, что даже находясь глубоко в сугробе, ему не холодно. А когда Мелло с лучистой улыбкой нависает сверху, становится ещё теплее. — Ты в порядке? — слышится разгорячённый голос парня. Он говорил торопливо и сбивчиво, но так по-редкому радостно. Такая погоня и его заставила запыхаться, с лёгкой, почти незаметной улыбкой замечает Ниа. Стряхнув с головы упавший снег, омега на локтях приподнимается из сугроба. Аккуратно открыв один глаз, он видит, каким возбуждением и игривостью светятся глаза Мелло. Он заметно подрагивал, видно, что в любую минуту готовился ринуться обратно в бег, даже если неожиданно решат догонять его. — Всё хорошо, — старался спокойно ответить Ниа, но из-за сбивчивого дыхания выходит плохо. — Ты пришёл поиграть? — продолжая улыбаться, спрашивает Мелло. В его голосе слышны нотки «Поиграть со мной?». Он рад вниманию или возможностью погоняться? Может, ему лестно, что к нему проявил интерес нелюдимый Ниа? Как бы ни хотелось на месте узнать правду, сейчас омега мог только догадываться. Всем с пелёнок известно, что излюбленная игра детей в догонялки — не просто игра, но и тренировка инстинктов. Навыков. Некоторые из детей даже умудрялись получать свои первые шрамики в таких играх и жутко ими гордились. Как бы в приюте ни заставляли действовать головой, а не инстинктами, но вердикт обычно всегда одинаков. И сейчас Мелло, весь разгорячённый, непроизвольно замечает уже угасающий, но ощутимый запах страха от омеги, лежавшего под ним. — Ниа? — непонимающе спрашивает он. И по изменившемуся лицу становится ясно, что Мелло всё понял. Его зрачки медленно, но верно стали сужаться, возвращая альфе серьёзность, а от былой игривости не осталось и следа. Ниа вдруг чувствует холод от снега, который снова становится обжигающим. — Что ты тут делал? — с подозрительным прищуром спрашивает он. Ниа на секунду теряется. Он уже успел спланировать во всех подробностях тему для обсуждения, если всё пройдёт гладко, но и заготовленный вариант для отступления тоже имелся. — Искал растения, что могли расти под снегом. Брусника, осока… На такую неубедительную ложь Мелло раздражённо закатывает глаза и, не пытаясь что-то ответить, демонстративно отворачивается, показывая своё намеренье уйти. Совсем недавно Ниа видел другого человека. Радостного, возбуждённого и игривого. Каким открывает себя Мелло другим и как большинство детей его видят, бывающим без меры наглым, но радостным мальчишкой, и как бы неприятно для себя было это осознавать, Ниа тоже хотел прикоснуться к такому Мелло. Спина альфы стала отдаляться, и не дав себе времени для отступления, Ниа юрко встаёт с сугроба. — Мелло… — тихо зовёт парня Ниа, чуть ли не бормоча себе под нос чужое имя, и пусть Мелло находился на приличном расстоянии, он всё равно оборачивается. В два прыжка достигнув альфу, Ниа, собрав все свои силы в одном рывке, пихает альфу в спину. Тот, не сообразив, что происходит, с удивлённым выражением лица падает в сугроб перед собой. Его волосы веером опали на белом снегу, и какое-то время мальчик ничего не делал в таком положении. Как только Мелло приподнялся, отрывая от снега лицо, с вновь вернувшейся улыбкой и готовясь начать вторую гонку, от омеги только пятки сверкали. Ниа ещё никогда не бегал так быстро. Благо, в прошлый раз он пробежал достаточное расстояние, чтобы сейчас в считанное время добраться до здания и без проблем юркнуть за входные двери. Мелло, даже если бы захотел, не смог бы его нагнать, с радостью понимает омега. Он снова опередил его, думает Ниа. И он на восемьдесят процентов уверен, что это доставило Мелло такое же удовольствие, как и ему. Переодевшись и сбросив намокшую верхнюю одежду, Ниа неспешно направился в свою комнату, но непроизвольно остановился в широком коридоре. У многочисленных широких окон ютились две воспитательницы и одна техничка. Как понял Ниа, они расположились на месте, с которого был лучший обзор на то буйство, что устроили он и Мелло. Женщины всё ещё с широко раскрытыми и неверящими глазами смотрели в окно, прокручивая раз за разом картину, что смогли увидеть пару минут назад, ярко её обсуждая. Когда они заметили пришедшего Ниа, тут же из болтушек стали собранными барышнями, но одна из них скромно спросила: — Хорошо погулял, Ниа? — её слова сочились теплом и заботой. Омега решает не юлить. — Да, хорошо, — кивает он. — Спасибо за беспокойство, — последнее что бросает он, скрываясь дальше по коридору.